Три орешка для золушки - Часть 3

***

POV Катя Уже спустя два часа я вновь была в приемной ректора, ожидая своей очереди. Мысли роились у меня в голове с бешеной скоростью. Я не знала, что мне делать, не знала куда идти. Единственное, чего я хотела добиться, на данный момент, уехать из Москвы или хотя бы сделать вид, что я уехала.Чтобы ни родители, ни друзья, недавно появившиеся, ни тем более Никита с парнями не знали где я и что. Конечно, родители будут знать, что я жива и здорова, возможно и мое место положение, но они будут молчать — я так решила. — Уезжаете, Екатерина Александровна? Что-то случилось или зов сердца? — я грустно уставилась на секретаря нашего ректора.  Душевная женщина, лет так за сорок, двое мальчишек учатся в школе, муж какой-то философ. Татьяна Степановна всегда подходила к своей работе с почти материнской любовью. Все двоечники получали от нее нагоняй, некоторые после него становились чуть ли не лучшими, а кто-то противился, и уже через месяц она им выдавала приказ об отчисление.  — Уезжаю, Татьяна Степановна, уезжаю, — она отвлекла меня от этих тяжелых мыслей, — Да там все вместе: и случилось, и сердце. А, если совсем честно, то случилось с сердцем. Хотя какое там сердце, если только его осколки. Фу, какая сопливость из меня поперла. Давно уже считала, что из-за этого человека вся моя сущность, все мои стержни пойдут в жопу. — С молодым человеком поссорились? — не унималась женщина. Я ее прекрасно понимала, но желание делиться с ней предательством любимого человека ужасно не хотелось. — Да. — Ничего, перебеситесь, — тепло улыбнулась секретарь, — Ты и сама это знаешь, да, наверное, сама и спровоцировала. — Как это? — Да все бабы — дуры.  — Ох, — только и смогла, что открыть рот. Во дает, женщина, — Вы правы.  — Ну раз сама виновата, сама все и исправишь, просто нужно время, — я ей улыбнулась, и в этот момент дверь в кабинет ректора открылась, и он сам пригласил меня зайти.

***

Вышла я из универа, когда совсем стемнело. Зима — темнеет рано. Вьюга, которая властвовала над городом весь день, стихла. На улице был легкий мороз, поэтому я решила прогуляться, купить новый телефон и позвонить родителям, хотя бы попытаться объяснить им всю ситуацию.  Ночная Москва — то самое, что всегда спасало меня. Я очень любила гулять по ночной Москве, было в ней что-то особенное. Город, который никогда не спит резко менялся, становясь моим укрытием.  Мы часто гуляли по ночной Москве с Никитой. Так, стоп, Катя, не надо.  Пока шла до любимой скамейке на Арбате, звонила родителям. Сразу набрала отца, он меня понял. Попросил на днях заехать домой, побыть там. — Дома всегда лучше, — тихо сказал он мне, чтобы мама не слышала.  — А мама? — предвкушая ее реакцию, решила спросить я. — Я с ней поговорю, но год — это долго, уверена, что так долго сможешь без учебы, целый год прятаться. — Думаю, что нет, — я зашла в ближайшую кофейную. Терпкий запах кофе и аромат свежей выпечки напомнили мне, что я очень голодная и с самого утра почти ничего не ела, — Мы договорились, что я смогу вернуться раньше, если захочу. Но сейчас мне надо уйти на дно и дать Нику шанс забыть меня. А мне его.  — Не лучший вариант для моего сердца, но решать тебе, — я слышала по голосу, что папа очень переживает, но не могла иначе. Я была ему очень благодарна. Он попытался меня понять, хотя это и шло в разрез с его принципами. Он, по сути, встал на сторону виновницы расставания. Каждую секунду, после нашей последней встречи глазами, я винила себя за свое поведение, за необдуманное решение. Какая же ты, Катя, дура — самая настоящая. Купив кофе и булочку, я вышла на улицу. Уют кафе меня душил, поэтому, укутавшись шарф, я брела в сторону любимой скамейки. Странно, но о я даже не плакала, слез просто не было. Я всунула в уши наушники, чтобы совсем отключиться от мира. Все, как в любой мелодраме, только вот там пара в конце будет вместе, а у нас.

Если раскидать твоё сердце: По кускам, по буквам, по терциям, То тогда, нам точно не спеться — И кончится резко наша Венеция.

  — Катя! — перед мной резко выскочил парень, улыбаясь такой знакомой улыбкой. Я пригляделась к нему, в свете фонаря его карие глаза стали медовыми, а сердце сразу же наполнилось теплотой, а из глаз, как по команде, полились слезы. — Егор? — бросилась в объятия парня. 

***

POV Никита Кажется целую вечность я слушал нотации своих старших друзей, но при этом не слушал. Я читал книгу, играл в какую-то игрушку на телефоне, пытался вникать в новости, идущие по телевизору, пока их, хлестким ударом ладони, не выключил Артем.  — Ты сейчас же пойдешь ее искать! Ее еще можно поймать в универе или на квартире. Думаю, и родители включили телефоны, — рассуждал Артем. — А вообще, она попытается вернуть старый номер. Когда вернет, можно звонить на него. А на выходных, которые уже через два дня, можем сгонять ей в родной город, — поддержал его Цой, в сотый раз набирая номер отца Кати.  Я кивал, хотя это меня сейчас не волновало. Честно. — Ты вообще нас слушаешь?  — Слушаю, — честно признался я, — Я не закрываю уши, и ваши слова все-таки попадают ко мне в голову, другой вопрос, вникаю ли я в эти слова.  — Киоссе, я тебе сейчас ударю.  — Знаете, парни, — я встал с дивана, — Хватит. Я не маленький мальчик, не взбесившийся школьник или глупый щенок, которого вы пытаетесь научить командам «сидеть» и «голос». Это моя жизнь, мои отношения, и в ваших советах я не нуждаюсь. Спасибо вам за все, но на этом все. Занавес, — я театрально хлопнул в ладоши и вышел из комнаты, оставляя ошарашенных и злых парней в полной тишине.  В моей комнате я нашел пару ее вещей, телефон. Сердце на мгновение сжалось, но я сдержал всплеск чувств, пытаясь убедить себя в том, что это ее выбор. Она ушла, не я. Она все так просто бросила, не я. Сложил их в свободную спортивную сумку и бросил в коридоре, у самой двери, под осуждающий взгляд карих глаз Артема. Молча вернулся в комнату. Я не злился, вовсе нет. Ощущение пустоты и какого-то ненормального спокойствия, но не злость. Больше всплесков не было, и я мог спокойно заняться своими делами. Парни ушли, не прощаясь, хотя это последнее, чего я хотел. Внутри стало резко пусто. Ничего не чувствовал, ничего не хотел. На автомате ел, пил, даже пытался написать новые песни. Так чувствуют себя люди, когда их бросают любимый человек.  — Это так забавно, — обратился я к своему отражению в зеркале, — Сначала она меня бросила, а потом я ее. Убили двух зайцев, и никто не кидок, и никто не жертва.  Тьфу ты, Никита, что ты делаешь?! Сам с собой говоришь уже — пора за работу.  Уже стемнело, но за работу я так и не сел, даже не притронулся к листкам на столе.  Я думал: нашел общую фотографию, которая завалилась за стеклянную створку шкафа. Мы у Артема, праздновали что-то. То ли какую-то награду, то ли еще что-то, не помню. Счастливая Катя повисла на моем плече, и уже тогда до нее стали домогаться эти ненормальные, и уже тогда она начала мне врать. Я понимал, что простил бы ее легко, бросился бы за ней, если бы она мне сказала раньше. Мой мозг принял это за предательство, а не за желание обезопасить меня от ее проблем. Не помню уже как уснул, провалился в сон на диване, перед телевизором, даже не дойдя до кровати. Снов не было.