Три орешка для золушки - Часть 3

Несколько лет назад

***

POV Катя — Романова! Догоняй, — кричит мне мой лучший друг, оборачиваясь. Он уже далеко впереди. Я пытаюсь его догнать, но уже почти выдохлась. Ловлю воздух ртом, держусь за колющий живот. Лицо красное от жары и бега, волосы мешают, но несмотря на это все, я улыбаюсь, я более чем счастлива. Внутри меня вовсю бушует адреналин, и я все же пытаюсь ускориться, кажется, мне это даже удалось, потому что Егор ободряюще мне улыбается и бежит дальше, уже не смотря на меня. Я умею бегать, уже научилась, почти не устаю, правда сегодня настолько жарко, что даже обычная ходьба превращает тебя в мокрую курицу. Я научилась хорошо и быстро бегать далеко не на уроках физкультуры, просто это уже не первая моя погоня. И далеко не первая наша авантюра с Егором. Вся их прелесть заключается в том, что это всегда что-то новое. Мы всегда умели вляпаться во что-то совершенно новое. Наши задницы находили себе абсолютно неизвестные доселе приключения. От того и адреналин накрывал меня всегда все с новой и новой силой. Сегодня мы убегали от охраны его дяди. Олег Дмитриевич купил новую машину — для нас, в нашем тихом месте проживания это было чем-то очень крутым и новым. Мы не стали дожидаться вечера, когда ее покажут всем, даже дадут прокатиться, мы пробрались через калитку на заднем дворе, миновали строгую жену, даже обошли стайку детишек — выполнили самое сложное, и стоило нам зайти в гараж, как я накосячила. Я неудачно шагнула и запнулась за стоявшее ведро с чем-то очень тяжелым и полетела вниз, мой друг меня поймал, но рукой зеркало на машине я все же задела, от того и сработала сигнализация, от того мы сейчас и бежим от охраны, которую вызвала добрая тетя Егора, не знаю, что это не воры, а всего лишь ее непутевый племянник и его очень косячная подружка. — Нас сейчас поймают, и я останусь без машины, — моего упорства хватило ненадолго, и уже спустя пару метров, я снова начала задыхаться и сбавлять скорость, поэтому парень остановился, подождал пока я добегу до него и схватил меня на руки, — Что не сделаешь ради машины, — тяжело вздохнул он, а я растеклась, успокаивая стучащее сердце.

Наше время — Нас тогда все же поймали, — теперь уже взрослый, когда-то мой лучший друг откинулся на спинку стула в одном из ресторанов Москвы. Я смотрела на него и почти его не узнавала: от когда-то безбашенного мальчишки, с вечно взъерошенными темными волосами, порванными джинсами, порой подбитым глазом (Егор очень часто дрался, бывало, что и из-за меня) не осталось ничего кроме тех же горящих каким-то особым, слегка опасным огоньком глаз и той же хитрой усмешки. Даже волосы были аккуратно подстрижены и уложены, ну, а про порванные джинсы я вообще молчу. Да, а он стал настоящим красавчиком. — Я помню. А еще помню, как ты тогда защищал меня перед этими амбалами, пока твой дядя не приехал, — я отпила из высокого бокала безумно вкусное шампанское. Не люблю его, но послушалась друга, который сказал, что знает такое, что мне понравится, — Ты тогда без машины все же остался. — Точно! Я же так сильно хотел его тогда старую машинку, помню, помню, — он рассмеялся, вспомнив, как дядя лишил его того подарка, рассмеялся тем самым так мною любимым смехом, который предназначался, в те далекие времена, лишь мне. — А потом вы уехали., — я закончила я, ощущая, как старая боль и обида сжали сердце в своих холодных руках. Да, это была не первая наша авантюра, но последняя, поэтому я и помню ее в мельчайших подробностях, даже спустя долгие годы. Это была моя первая серьезная потеря в жизни — отъезд моего самого лучшего друга, почти брата. Я его очень любила и тогда посчитала это минимум маленькой смертью. Мы общались и созванивались, но вскоре связь была потеряна. Я не скажу, что в моей жизни было много потерь, наверное, второй чуть не стала потеря Зевса летом, но он чудом остался жив, но теперь на смену ей пришла новая — я потеряла еще одного так горячо любимого мной Никиты. — Хэй, Китти, — голос Егора вывел меня из грустных мыслей, — Я тебе искал, честное слово! Я приезжал, но вы тогда были в отъезде. Я знала, что он не врет, знала, что он приезжал и ненавидела родителей за ту поездку. Лондон бы прекрасно без меня прожил, а я без Егора нет. А потом мы переехали, сменили адреса и телефоны. То же произошло и с семьей наших друзей, но уже в Москве. Так мы потерялись. — Как ты вообще? Как Москва? — нам принесли горячее, — Ты все также не любишь рыбу? — улыбнулась я, когда ему принесли стейк, парень кивнул, улыбаясь тарелке. — Как видишь, — он обвел ресторан руками, — неплохо живу. Работаю. Он был старше меня на несколько лет, поэтому не удивительно, что он уже работает. — Девушка? — мы всегда просто начинали разговоры за личную жизнь. Я всегда знала о всех его девушках, абсолютно обо всех. А были их достаточно. — Недавно расстался, чуть меньше месяца, — кажется ему до сих пор приносило это боль, он скривился будто его резко настигла зубная боль. Сразу всех зубов, — Ты? — Недавно рассталась, чуть меньше 12 часов, — он резко поднял на меня глаза. Кажется меня ждет еще одна долгая история. Уже в своем исполнение.

***

POV Никита Я проснулся ночью, у меня болела голова. Нельзя сбивать режим. Нельзя. На телефоне больше десяти пропущенных. Звонили парни, мама, Костя, но ни одного от нее. Странно, всегда думал, что после расставания людям хочется бежать по улице в расстегнутом пальто, кричать, биться головой о витрины, вымещая всю свою боль на ни в чем не повинных стеклянных стенах. Думал, что захочется напиться или хотя бы, ну хотя бы просто выпить. Думал, что желание ей позвонить будет настолько сильным, что придется выбросить телефон. Но нет. Вместо всего этого глухая тишина и пустота, лишь головная боль напоминает о том, что ты все еще живой. Кажется кто-то говорил, что пока человек чувствует боль — он живой. Одно радует — я живой, но мог ли я перестать что-то чувствовать. Ведь ни боли, ни желания позвонить меня так и не настигло. Мне было все равно, где она, с кем она, будто ее выключили для меня, закрыли вкладку, выключили оповещения — ее просто для меня не было. И почему-то меня это радовало. Я выглянул на улицу — темно, в свете фонаря падал снег, снежинки исполняли какие-то только им известные танцы. Набрал всех звонивших, сказал, что живой и, что со мной все хорошо. Артем попытался вновь промыть мозги, а я рассказал ему про пустоту, и он замолчал. Лег на кровать, завернувшись в теплое одеяло, от подушки рядом пахло ее сладкими духами. Одним движением скинул подушку на пол. Уснул.

***

POV Катя — Знаешь, — мы сидели в машине. В ней было очень тепло и пахло миндалем и вишней, — Это, наверное, и не мое дело, но я считаю так, — я уже закончила свой рассказ, мне даже стало легче. Правду говорят, что надо все рассказать. Егор слушал очень внимательно, не мешая мне, даже не задавал вопросы. Так умел слушать только он и Артем. Они были чем-то похожи. Кажется, я плакала и даже сейчас, когда рассказ был окончен, и мы сидели и пили кофе где-то посреди Москвы, я все еще чувствовала неприятную и соленую влажность на своих щеках — показатель того, что мне все же больно. — Если человек тебя любит, то какой бы сильной не была обида, он с тобой хотя бы поговорит. Ты косяк, я всегда это знал, но что бы просто так взять и куда-то уехать и из-за чего? Каких-то маромоек, серьезно? Я рассказала ему действительно все, я могла ему верить, уверена, что все мои секреты, пусть они и совсем детские остались ими до сих пор. — Егор, они разбили мне окна, протыкали колеса. — Они, а не он. Он не сделал ничего плохого. Но я не договорил. Ты косяк, но и он не лучше. Оба натворили делов, но ты хотя бы попыталась это исправить. Ждем его шагов. — Думаешь, он меня простит? — Если этот твой Никита любит тебя, то он тебя найдет, из-под земли достанет, домой привезет и на кухне к табуретке привяжет, а вот, если ему сейчас хорошо и легко, предлагаю задуматься, а нужен ли он тебе вообще?