О.М.Е.Г.А.

      Ксения Андреевна была милой и приятной женщиной. Невысокая, круглолицая, с удивительно мягкими пухлыми щёчками, сама словно сдобная булочка, зовущая к крепким объятиям. Но это пока в ней не просыпался характер. К сожалению, в день отъезда характер проснулся вместе с ней ещё в пять часов утра.       Она порывалась разбудить ещё и сына, чтобы дать целый ворох наставлений и распрощаться на две недели (на самом же деле — до первого звонка) как следует. Николай едва смог отговорить её от этой затеи.       — Милая, пожалуйста, дай ребёнку поспать. Здоровый сон очень важен для… здоровья. — Он сконфуженно кашлянул, потому что красноречие ему изменило в такой неподходящий момент, но всё-таки нашёл слова получше: — Я обязательно передам ему все слова твоей безграничной любви, а его любовь к тебе просто невыразима! Не тревожь Лёшу понапрасну.       — Понапрасну? — возмутилась Ксюша. — Это ты называешь понапрасну?       — Я имел в виду…       — Что ты имел в виду? Что ему совсем не обязательно видеться с матерью?       Николай Семёныч взял её за плечи и, тяжко вздохнув, сказал как можно спокойнее:       — Я имел в виду, что наш сын будет очень рад созвониться с тобой и узнать, как лучше всего вести себя в твоё отсутствие, только когда взойдёт солнце… — Он вдруг заметил в окне уже светлое небо. — Вернее, когда оно будет достаточно высоко. Поверь, ты освещаешь нашу жизнь, но пусть он сначала сам проснётся… Хорошо? А иначе, если мы будем тратить время на глупые ссоры, ты опоздаешь на рейс.       Николай Семёныч практически выставил жену за дверь и почувствовал радостное облегчение, осознавая, что при разлуке так себя чувствовать нельзя. Но что поделать, если законный выходной начался именно так?       Почти в восемь часов он, попивая на кухне кофе, наконец увидел ещё заспанного Лёху.       — Утречка, друг-товарищ, — буднично сказал отец и посмотрел на часы. — У тебя десять минут, чтобы телепортироваться в школу.       — Сколько?!       Ошарашенный Лёха только сейчас разлепил глаза и осознал, что проспал. Даже в век высоких технологий телепортация в школу была за гранью фантастики, поэтому он принял к сведению и помчался собираться.       — Ты почему будильник на спутнике не завёл? — вполне спокойно осведомился Николай Семёныч, когда засоня прибежал завтракать.       — А я его это… — Продолжения не последовало.       — Потерял? Ну тебе же лучше, — усмехнулся он. — Ох, боюсь представить, какой пламенный привет тебе передаст мама! А какой потом получу я…       Но вскоре Лёха собрал рюкзак и был таков. Николай остался только в приятном обществе Капитана Флинта — большого хохлатого попугая в шикарном красном оперении, становившегося коричневым на кончиках крыльев и хвосте. Он не разговаривал, что было огромным плюсом, особенно в этот день, который хотелось и на самом деле было можно провести в тишине и спокойствии. Воистину редкий день.       Пламенный привет настиг Николая на обратном пути из магазина, большую часть которого он проделал пешим порядком.       — Коленька, ты не можешь мне объяснить одну вещь? — плаксивым и вместе с тем злым голосом частила Ксения Андреевна. — Что всё это значит? Сначала Лёша не захотел со мной разговаривать…       Он прекрасно знал, что «не захотел разговаривать» означает пятикратное «хорошо, понял», которое едва удавалось вставить, а под конец осторожное «ну мам, мне некогда». Впрочем, так оно и было, лишь с дополнением в виде хихикающих близняшек Белых, которые вместе с Лёхой мчались на поиски приключений.       — …А потом и вовсе стал недоступен! Уже третий раз набираю, и ничего!       — Петрович устроил контрольную, поймал на списывании, отобрал и отключил спутники, — непринуждённо нашёл объяснение Николай Семёныч, заворачивая в родной двор. — Ну или ещё не поймал, а принял профилактические меры, — предложил он запасной вариант, чтобы не расшатывать и без того шаткое положение любимого чада. — Что тут сверхъестественного?       — А ты уверен, что он на контрольной? Откуда тебе знать? — обиженно заявила Ксюша и промокнула платочком глаза.       — Нет, но так должно быть. Что, мне его теперь за ручку в школу водить? Вроде уже как пять лет с этим сам справляется.       Запасы терпения начали заканчиваться, и он завершил разговор на не слишком радостной ноте, даже не попытавшись выдать что-нибудь примирительно-умилительное, осознавая, что положение это вряд ли спасёт. В подъезд он вошёл практически одновременно с соседом по фамилии Шрейдер.       — Жена? — с сочувствующим вздохом, когда они вдвоём же оказались и в лифте, спросил слегка лохматый пенсионер, явно долго решавшийся завязать разговор и тащивший увесистый ящик.       Николай Семёныч молча нажал на кнопку.       — А мне вот новый заказ приехал. — Шрейдеровский ящик чем-то загремел, когда опустился на пол. — Не поможете? Вроде не очень тяжело, только у меня спина второй день болит. А то грузчика просить для такой ерунды… сами понимаете, — извиняющимся тоном, от которого Николаю стало гадко, проблеял Шрейдер.       — Это к неврологу. А лучше сначала к терапевту, — скупо бросил Тетерин, когда всё-таки подавил в себе желание просто пнуть ящик из лифта и донёс его до двери соседа. А потом язвительно добавил: — Только и они ваши камни таскать не впрягутся!       — Не камни… Минералы, — жалобно поправил Шрейдер, когда Николай Семёныч лёгкой походкой взбежал к себе на этаж выше.       Уже в квартире обнаружились минусы общества одного только Капитана Флинта: с голодным видом попугай накинулся на брошенные на стол покупки и наглым образом унёс в клюве пакетик орешков, которыми Николай собирался полакомиться сам.       — Надо тебя всё-таки в клетку загнать, — вздохнул он. Правда, эта миссия была невыполнима: Капитан на то и носил это гордое звание, что сам решал, когда ему возвращаться в клетку, а когда свободно носиться по квартире в поиске уголка, где он не успел ещё набедокурить. И всё равно вскормлённый в неволе орёл молодой предпочитал спать на вешалке в прихожей.       Не успел Николай забыть об утренних невзгодах и снова повеселеть, как вдруг — звонок в дверь. Пусть в его роду не было ни истиноксов, ни потомственных гадалок, а только, по его же шутливым заверениям, донские казаки, проснулось нехорошее предчувствие. Заодно на язык напросилась старинная песня: «Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь, и каждый вечер сразу станет удивительно хорош…»       Вот только последнее слово никак не вязалось с ситуацией. С экрана видеодомофона на него смотрела настоящая Любовь, в довесок ещё и Михайловна, мало того что Лесных. Одним словом, тёща.       — Николаша, не паясничай, пожалуйста, — пока ещё мирно попросила Любовь Михайловна и позвонила ещё раз, а потом и постучала.       Николай Семёныч не придумал ничего лучше, чем сказать:       — Никого нет дома.       — Да что же это такое? Открой немедленно! — Вежливый стук превратился в возмущённый и полный задетых чувств грохот. — Николаша! Сейчас все соседи сбегутся!       — Ну так перестаньте привлекать этих акул своей кровавой расправой надо мной, — ответил из своего укрытия Николай, но, хорошенько подумав, через несколько секунд всё же впустил незваную гостью. — У вас тревожная кнопка стоит, что ли? Только с Ксюшей поругались — и вы у порога!       — А вот теперь здравствуй, — увидев наконец бесстыдные глаза зятя, язвительно проговорила Любовь Михайловна и поставила рядом с собой объёмный чемодан.       — Это то, о чём я думаю? — спросил Тетерин, с подозрением косясь на её багаж. — Вы возродили славную профессию коробейника и теперь хотите мне что-то впарить?       — Я на две недели, — уверенно, будто уже вступила в хозяйские права, заявила тёща и сняла лёгкую охряную курточку. — Пока Ксюша не вернётся из командировки.       — Две недели? — переспросил он в надежде, что это шутка, или ему послышалось. — Две нед… Слушайте, это уже не смешно. Я был не против навестить вас вместе с семьёй, я был не против даже ваших присутствий на всяких праздниках, но лишь потому что это длилось не больше одного вечера! Почему? Во имя чего вы решили омрачить мою светлую обитель своим двухнедельным присутствием?       Любовь Михайловна не оценила его тирады и пожала плечами:       — Потому что я не могу отказать своей дочери.       — Ого. То есть это она попросила…       — Ещё вчера. Да, именно попросила приглядеть за двумя несмышлёными детьми, — с достоинством ответила Любовь Михайловна и гордой улыбкой отпраздновала момент, когда ей в кои-то веки удалось поставить на место зятя-остряка, который не упускал возможности всячески её поддеть на протяжении всей своей супружеской жизни.       — Мадам Лесных!       Его действительно хватило только на этот возглас и возмущённое качание головой. Да, мог сказать, что Лёха наблюдается в единственном экземпляре, а сам он уже практически на пороге старости (хотя это и было далеко от правды), но такой удар ножом в спину отбил у него охоту распинаться перед своей новой мучительницей. Николай Семёныч хмуро замолчал, а толстенькая, но бойкая старушка без приглашения проследовала в гостиную.

***

      После обеда стало не лучше, однако сам обед порадовал. Ксюша хоть и оставила родное гнездо довольно скверным образом, но всё равно с теплотой в душе позаботилась о своих птенчиках и наготовила на два дня вперёд — на всякий случай.       — К слову, Лёше уже давно пора вернуться из школы, — напомнила Любовь Михайловна, взявшая на себя мытьё посуды.       — У него друзей целый мешок, это ещё как минимум полдня, — со скучной миной отозвался Николай Семёныч и налил себе чай.       — А как же обед?       В ответ оставалось только пожать плечами:       — Может зайти, а может и нет. Он товарищ непредсказуемый.       — Ты бы ему хоть позвонил, что ли, — укоряющим тоном сказала тёща.       Николай вздохнул. Квохтать по поводу обеда, надетой шапочки и прочих мелких на фоне вселенной вещей он хотел меньше всего. Не успел он и возразить, что не будет брать на себя обязанности наседки, как тут же его спутник сам зазвонил. Это был Василий Петрович.       — Уважаемые Николай Семёнович и Ксения Андреевна, — заговорил робот, и Тетерин приметил на экране ещё и жену. — Довожу до вашего сведения, что Алексей сегодня не появился ни на одном занятии. Это будет засчитано как очередной пропуск без уважительной причины. Примите меры.       Во время звонка Николай практически не смотрел на экран и отключился так же, не глядя, устремив твёрдый взгляд только на тёщу. С необычной синхронностью они одинаково шумно выдохнули и сощурили глаза, только каждый вкладывал в это свои чувства.       Меньше всего хотелось услышать сию же секунду звонок ещё и от Ксюши, ведь его смысл был известен заранее: я же говорила, вы меня угробить хотите, совсем не жалеете мои нервы и т. д. Но, видимо, она обиделась до такой степени, что сочла лишним видеться с мужем через экран и поэтому через несколько минут написала сообщение. С тем же посылом, разумеется.       — А вот… — подала голос Любовь Михайловна, но Николай Семёныч быстро пресёк и эту попытку его добить:       — Тихо! Ладно, я ему позвоню.       Конечно, ему было невдомёк, что именно в этот момент Лёха бьётся с Джейкобсом за свою свободу и успевает прихватить опасный кристалл терригена, но всеобщее волнение начало подкрадываться даже к неунывающему отцу. Звонок не увенчался успехом, и от этого он начал нервничать. Но виду, конечно, не подал.       — Что ж, будем ждать, — невозмутимо сказал Николай и сложил руки на груди. — Ждать звонка, сообщения, самого Лёшку или хотя бы новостей о нём. Не бросаться же в омут с головой вслед за ним, правда?       Любовь Михайловна была настроена серьёзнее.       — Позвони хотя бы его друзьям, раз их, как ты говоришь, целый мешок!       — Что, мне, по-вашему, больше нечем заняться? — громко возмутился он. — Вот ещё — школяров обзванивать! Вечер — крайний срок. Если ничего не дождёмся, так и быть, приму меры. Потому что нечего панику разводить на ровном месте… Как будто так уже не бывало! — но закончил не так уверенно, как начал.

***

      Спустя несколько часов покрытый панелями невидимости квинджет завис на приличной высоте, чтобы не создавать помех на воздушных трассах.       — Говорите, сажать не нужно? — ещё раз уточнил пилот.       — Да, мы с балунами сможем и так добраться до дома, — ответила Маша. — Спасибо.       — Окей, мне же лучше, — усмехнулся он. — Бывайте, ребята!       Дальше друзья последовали каждый своей дорогой, наивно полагая, что на этом их знакомство со ЩИТом закончено.       Лёха не заметил, как уставший Пупер уснул у него на руках, а потом не заметил, как дотащил его до своего дома. Голова была забита совсем другим: он тщетно пытался понять, куда из памяти пропал целый кусок, в котором состоялись и поиски истинокса, и спасение из хорошо освещённого тюремного подвала с Джейкобсом. И что, кстати говоря, с ним сделал Остин…       Отец встретил его практически на пороге, словно дежурил возле двери остаток дня.       — Пришёл! — облегчённо известил Николай, когда слегка потерянный Лёха нарисовался в стенах родной квартиры. — Ты где был?       — А я… Ну это… — Он вдруг обнаружил, что до сих пор не отпустил истинокса. — А мы Пупера спасали! Вот! — При этом сунул «питомца» чуть ли не в лицо папе.       — Здрасте, — с неловкой усмешкой сказал Пупер и тоже как будто только сейчас очнулся, и посмотрел на своего спасителя, выжидая какого-то вердикта: — Эм… Ну что?       Николай покачал головой с таким видом, мол, понятно всё, и подождал, пока потеряшки определятся, что они хотят друг другу сказать.       — А, точняк! Па, мне щас к Алиске смотаться надо. Я быстро!       — Не заблудись по дороге! — уже вслед ему сказал Николай Семёныч и раздражённо добавил: — Спасатель хренов. Ищи-свищи его тут теперь…       Тут он спиной почуял, как из комнаты вышла Любовь Михайловна, и с готовностью развёл руками, оборачиваясь.       — Ну сейчас по-любому на пару часов запропастится!       — Куда он делся? — растерянно спросила Лесных.       — К Алисе, зверюшку отдать. А я уж испугался, что решит оставить себе.       На Москву уже опускался вечер. Лёха мчался на всех парах к дому Селезнёвых, мимоходом успев упрекнуть Пупера, что тот ему все руки отсидел, на что истинокс ответил, что это ему полагается по статусу. Правда, прозвучало это не так нахально, как он делал обычно, только Лёхе было некогда разбираться в его интонациях и душевном состоянии — он спешил закончить начатое.       — Пупер! Ну наконец-то! — оживлённо воскликнула Алиса и чуть не задушила питомца в объятиях, а потом посмотрела на чуть смущённого Лёху. — Спасибо тебе.       — Да ладно, чё там, — улыбнулся он, почесав в затылке. И вдруг встрепенулся: — А как там соревнования? Я всё пропустил…       — Ой, даже смотреть не на что! — Алиса весело махнула рукой и ещё раз пригладила шёрстку Пупера на спине. — Пятое место.       — Пятое? — Он даже растерялся, ведь перед ним стояла прошлогодняя чемпионка и держательница Золотых балунов. — Это из-за Пупера, да? — понимающе спросил он.       — Да какая разница? Главное, что наш Супер нашёлся! Правда, мой хороший?       — Алиска, ну хватит уже сюсюкать, — стушевался истинокс. — Ну подумаешь — похитили и держали в клетке целые сутки, с кем не бывает? — Но ласки всё равно принимал с довольной улыбкой и даже на пару секунд забыл о своих злоключениях. Ровно до того момента, пока не почувствовал присутствие Хайда.       — А ты почему на звонки не отвечал? — обратилась она уже к Лёхе.       Тот потыкал в свой спутник и с изумлением заключил:       — Сдох, походу.       — Ну и где же вы были? Страшно интересно!       Пока друзья разговаривали, Пупер притих на руках у своей хозяйки: за её спиной появился призрак, уже копирующий образ Лёхи, только глаза его были прежние.       «Я могу остаться дома?» — мысленно спросил Пупер и состроил Хайду жалобный взгляд. Тот задумчиво прищурился.       «Ты сделал всё, что было тебе по силам, — наконец прозвучал вердикт. — Ты молодец, отдыхай».       На последних словах глаза Хайда посветлели и даже едва заметно улыбнулись, отчего Пуперу стало легче. Что-то невидимое отпустило. Ему и правда теперь свободнее дышалось, а увиденное предсказание он предпочёл сразу же забыть, как только оказался дома.       Тем временем Лёха пытался внятно сформулировать хотя бы то, как Арик помог отыскать след истинокса, но потом понял, что всё это приключение требует долгого и обстоятельного рассказа, поэтому быстро сдался. История была отложена до завтра, а там ему бы помогли Маша и Наташа.       — Это, мне уже домой пора. Пока!

***

      Высшему эшелону Гидры, в числе которого — Тед Джейкобс, Лорен Келли, Джек Остин и несколько заместителей, нашлось место в тюремных камерах уже в штаб-квартире ЩИТа. В планах были допросы, поэтому их не стали отдавать на попечение спецподразделения гала-полиции, как всяких мелких сошек. Бойцы ЩИТа праздновали, аналитики готовились к напряжённому труду. Уже понемногу формировался состав выездных групп, которые должны были осматривать опустевшую базу на Балканах и в случае чего её обезвреживать, но в основном — изымать то, что не было изъято сразу.       Бобби позволила себе один бокальчик шампанского в честь победы, но не забыла, что вскоре ей придётся отчитываться. И этот момент настал.       — Барбара Морс, вы и ваши агенты произвели штурм штаб-квартиры организации «Гидра», — глубоким монотонным голосом вещал с большого экрана смотритель Селге. — На каких основаниях была произведена данная боевая операция? У вас были планы на штурм?       — Уважаемый смотритель, операция не была запланирована, — уверенно произнесла Бобби, стоя в полумраке посреди своего кабинета. Освещённая голубоватым светом экрана, она чувствовала себя как на ладони у невозмутимого председателя Тайной комиссии. — Наш разведчик доложил, что на территории штаба Гидры незаконно удерживаются гражданские — дети, что важно в нашем случае. После сообщения мы выслали ему группу поддержки, а когда узнали подробности, то на помощь были отправлены ещё две оперативные группы наших агентов.       — Факт преступления. — Селге одобрительно кивнул длинной, покрытой пузырём головой. — Должен напомнить, что организация ЩИТ пользуется большим доверием. Однако ЩИТ, равно как и Гидра — чужаки для нашего мира. Обе организации пользуются одинаковыми правами и одинаковой протекцией Тайной комиссии. Никто не должен нарушать наши правила!       — Мы ещё проведём необходимые проверки, — добавила Бобби. — Но будьте уверены: Гидра была и есть преступник, что в нашем мире, что здесь. Наш долг — не допустить распространения её влияния, даже если это затрагивает другие ветви Мультивселенной.       — Надеюсь, вы оправдаете наше доверие.       Каждый раз, когда Барбаре приходилось иметь дело с Тайной комиссией, которая занималась феноменом иногда возникающих «врат» в другой мир по эту их сторону и встречала так называемых гостей, её одолевало чувство происходящего абсурда. Вот и сейчас держать ответ перед лиловым инопланетянином неизвестной расы, который пристально вглядывался в неё своими жёлтыми глазами, как у ящера, было несколько волнительно и вместе с тем нелепо. Но беседа осталась позади — теперь её ждало только общество хороших людей.       На пути в лабораторию её нагнал Эрик. По его виду было очевидно, что одним бокальчиком звезда сегодняшней операции не ограничилась.       — Ну как? Фиолетовый рептилоид сказал, когда домой?       — Он не похож на рептилоида, — усмехнулась Бобби. — И насчёт дома ни слова. Надеюсь, работы хватит на ближайшие месяц-два, не больше.       — Ой, мы и так тут уже сколько маринуемся? Пока найдёшь лазейку, чтобы подлезть к этим грёбаным фанатикам… Как же, протекция священной комиссии! — Эрик попробовал спародировать Селге, но вышло непохоже.       — Недолго. С начала года.       — Этого уже вот так хватило! Неужели я не заработал своё искупление?       — Какое ещё… Ты про наш протокол, что ли? Да брось, тебе на твоё искупление ещё пахать и пахать, а мне особенно! — с улыбкой возразила Бобби, но спустя несколько секунд её улыбка погасла. — Вот что. Мне надо поработать…       — Даже сейчас? — с расстроенной миной спросил Эрик.       — Даже сейчас. Не думай, что мы так просто забудем про детей.       Бобби распрощалась с ним и направилась в лабораторию, где готовились к экспертизе собранные вещдоки: наручники из камеры, рюкзак Наташи, который Хайд так и оставил в катакомбах, все вещи оттуда, включая спутник, и опустевший шприц из-под сыворотки. Как раз он и вызывал больше всего вопросов…

***

      Окончательно вернувшись домой к девяти часам, Лёха первым делом набросился на ужин. Однако Николай Семёныч отодвинул это дело на второй план, сначала отправив чадо мыть руки — это было одно из немногого, к чему он относился строго.       — Ох и напугал ты нас сегодня, безобразник! — укоризненно, но с доброй улыбкой сказала бабушка.       — Как и стабильно двенадцать месяцев в году, — добавил отец, но в его спокойном тоне всё равно промелькнуло что-то нервное. — Что со спутником?       — Разрядился, — проглотив котлету, ответил Лёха. — Ну или… Не знаю.       Ненадолго воцарилось молчание.       — Ну что, кто будет радовать маму? — спустя время спросил Николай и одарил домочадцев заинтересованным взглядом. — Дитё вернулось живое и здоровое, свершило заодно благое дело. А главная проблема — технические неполадки.       Причём по его лицу было видно, что сам он этим заниматься не хочет, тёще не доверяет, а Лёха вряд ли изложит речь так же красиво и аккуратно, не вызвав ещё больше подозрений. Но Любовь Михайловна взяла инициативу на себя и даже встала из-за стола, чтобы заняться переговорами сейчас же.       — Лучше я сама с Ксюшенькой поговорю. А то вы, оболтусы, всё только испортить можете…       — Однако! — почему-то обиделся Николай Семёныч. — Нет уж, мадам Лесных, я вашу коварную натуру знаю! Выложите всё как есть: и что на обед не явился, и что спутник не зарядил, и что дома появился в десятом часу — оно нам надо?       — А что, я, по-твоему, должна обманывать свою дочь? — рассердилась Любовь Михайловна. — Даже не лезь! Вот возьму и расскажу всё именно так…       Она уже включила экран своего спутника, но Николай вдруг ловко стащил браслет с её руки и поднял повыше.       — А вот не спешите! — Он расплылся в ехидной улыбке.       — Что ты как маленький? Николаша! Отдай!       — Ещё посмотрим, кто тут маленький, но упрекать вас за ваш рост было бы слишком низко!       Любовь Михайловна попробовала дотянуться до спутника, но Николай был на голову выше неё и нагло этим воспользовался, после чего закинул спутник на самую высокую полку.       — Ты что творишь, балбес? Верни сейчас же! Я должна… Я должна ей позвонить!       — Нет, пока мы не достигнем консенсуса! — весело возразил Николай Семёныч и отпихнул парящий стул, с помощью которого она уже собралась покорять вершины кухонных шкафчиков. — Пообещайте, что…       — Уйди!       — …вы в вежливой и обтекаемой форме…       — Николаша!       — …изложите всё дословно, как сказал я.       — Вот ещё!       — И не станете помогать Ксюше раздувать из мухи слона.       — Отдай спутник!       — Пообещайте!       — Ни за что!       Они прервались на пару секунд, чтобы отдышаться, и наконец заметили стоящего в дверях Лёху. Он только что завершил вызов и свернул экран.       — Да я сам уже маме позвонил, — с детской непосредственностью сказал он и пожал плечами.       — Вот как? — удивился Николай Семёныч. — И что, она адекватно на это отреагировала? Особенно после своих попыток дозвониться…       — Угу. Я ж извинился.       — Да уж, безотказное средство! — усмехнулся он и облегчённо перевёл дух.       — Николаша! — недовольным голосом напомнила Любовь Михайловна и мотнула головой в сторону шкафчиков. Он отмахнулся:       — Я устал.       На помощь пришёл Лёха, который с лёгкостью рекордсмена по балукуру вскочил на стул, потом на стол, потом достал недосягаемый спутник и отдал бабушке.       — Спасибо, Лёшенька. А ты… — карающий взор упёрся в Николашу.       — А что я? Я помог свершиться самому лучшему варианту развития событий. Не благодарите.

***

      На следующее утро, которое приходилось на субботу, Лёха с чистой совестью отсыпался в своё удовольствие, пока Николай Семёныч собирался на дневную смену. Его совершенно не беспокоило, что Петрович мог назначить сегодня отработку, раз уже позвонил родителям по поводу посещения. Его также не беспокоило то, что произошло на прекрасных Балканах: приключения на других планетах бывали и поярче, и поопаснее, хотя и Земля тоже не терялась на их фоне. Тем более всё закончилось относительно хорошо, даже мама вчера не слишком рассердилась, поэтому волноваться было решительно не о чем.       В полдесятого бабушка, наварив вкусной каши с сухофруктами и заодно угостив ими Капитана Флинта, ушла смотреть телевизор. В квартире было тихо, если не считать голосов, бормочущих из телека.       После завтрака и каждодневного сооружения на голове «крутого причесона» Лёха в общем чате договорился с друзьями о встрече, чтобы таки посвятить Алису в курс дела, и хотел для начала засесть на часик за приставку. Но нечто совсем неожиданное, даже из ряда вон выходящее нарушило его невинные планы…       Стоило ему только взяться за контроллер, как боковое зрение уловило чужеродное движение возле шкафа. Флинт сюда точно не залетал, подумал Лёха и настороженно обернулся.       На серо-зелёном мягком пуфике, закинув ногу на ногу, восседал неизвестный. И всё бы ничего, да только его было едва видно — он весь просвечивал и был окружён голубоватым ореолом, как привидение из мистических фильмов. Аккуратные чёрные волосы ниспадали на лоб, который, как всё лицо и руки неизвестного, был синим. И синие же насмешливые глаза глядели прямо на Лёху.       И вдруг призрак заговорил:       — Пора уже познакомиться как следует… Что ж, здравствуй.       — А-а-а-а!!!