О.М.Е.Г.А.

      Маленькая капелька вещества могла рассказать множество невероятных вещей. Джемма Симмонс провела много времени за лабораторным оборудованием, чтобы услышать и понять её рассказ, который привёл её в изумление. Она в срочном порядке доложила об этом Бобби.       — Поначалу было сложно в это поверить, но похоже, что мы имеем дело с GH-325, — взволнованно сказала Джемма. — Я знаю, о чём говорю, я уже однажды сталкивалась с этой сывороткой… Она опасна.       — Когда у Гидры было что-то безопасное? — протянула Бобби, внимательно изучая результаты анализа. — Хм, вижу структуру ДНК, весьма необычную…       — Она принадлежит пришельцу крии. Его ткани были взяты за основу исцеляющей сыворотки, которая на время активирует собственную регенерацию человеческого организма. Она может спасти жизнь, даже если сердце остановилось, но… Люди сходят от неё с ума. Я не мог утверждать, что это влияние так называемой генетической памяти, но последствия очевидны. В лучшем случае побочкой будут непроизвольные действия, а в худшем — полная потеря рассудка. Джон Гаррет однажды вколол себе огромную дозу и достиг какого-то «просветления»… Он тогда в самом деле слетел с катушек.       — Что ж, — задумчиво сказала Бобби, — тогда нужно установить наблюдение за мальчиком и выяснить, зачем Джек Остин сделал ему инъекцию. Нет информации о других таких же сыворотках?       — Нет, этот экземпляр был единственный. И, надеюсь, действительно последний, потому что ЩИТ уже давно уничтожил хранилище, где находились большинство образцов и останки того пришельца. Но никто не знает, сколько ампул могло быть у Гидры.       Новости были удручающие. Если с самого начала были подозрения, что простой победой ЩИТ так просто не отделается, то сейчас эти подозрения с пугающей скоростью воплощались в жизнь.       Добытые на данный момент сведения были подспорьем, хоть и неважным: не остался без внимания разлад Джейкобса и Остина. Несмотря на побочный эффект, сыворотка была очень ценна, а если в распоряжении Гидры был только один экземпляр, то ценность возрастала многократно. Но неужели Остин выбрал мальчика своей жертвой только ради того, чтобы нанести удар по положению директора? Почему просто не уничтожил ампулу?       Не только Бобби задавалась этим вопросом.

***

      — Что случилось? Ты чего кричишь? — обеспокоенно спросила Любовь Михайловна, без стука ворвавшись в комнату к внуку.       Лёха — глаза по пять копеек — лишь молча указал в сторону синего призрака.       — Тут же… Я ничего не вижу. — Она в растерянности оглядела пустой пуфик и пожала плечами.       Лёха открыл было рот, чтобы возразить, но вскоре до него дошло, что спорить по поводу видимости чужака будет лишним. Сам же призрачный незнакомец наслаждался происходящим и молча наблюдал за реакцией обоих.       — Это из-за игры, да? — вздохнула Любовь Михайловна, увидев включённую приставку.       — Да, — коротко бросил Лёха и сконфуженно отвернулся. Бабушка, покачав головой, ушла.       Он молча пялился в меню минут пять, надеясь, что ему это всё-таки мерещится, но призрак упорно не хотел исчезать. Мало того, он даже встал с насиженного места и принялся свободно парить по комнате, задевая вещи полами своего призрачного же расстёгнутого чёрного плаща, но нисколько их не колебля.       — Ладно, вижу, твоему красноречию не позавидует даже Джек, так что мне опять придётся говорить за двоих, — снова сказал призрак приятным голосом. Он был стройным и выглядел достаточно молодо, на его лице красовалась чёрная, похожая на боевую раскраска, а глаза необыкновенно сияли. Но вскоре он начал менять свой облик, стал ниже и из синекожего пришельца превратился в ещё одного Лёху Тетерина с теми же сияющими глазами.       Оригинальный Лёха по-прежнему не произнёс ни слова, потому что от таких новостей у него отнялся язык. Виданное ли дело — призраки в квартире средь бела дня, которые имеют наглость его копировать!       — Тебе это кажется слегка странным, но моей ментальной проекции гораздо проще принимать форму моего живого тела, а раз кусочек моей плоти теперь растворён в твоей крови, то и похож я буду на тебя. Показывать себя настоящего для меня, знаешь ли, дорогое удовольствие, для этого требуется концентрация, но я хочу быть честен с тобой.       — А в смысле… А ты… кто? — наконец ожил Лёха.       — Хайд, если тебе так будет проще. — Призрак лучезарно улыбнулся. — Ты вряд ли оценишь иронию, с которой Джек дал мне это имя, так что тут всё действительно просто.       — Какой ещё Джек? — с настороженной медлительностью спросил Лёха, словно ответ на вопрос действительно его интересовал.       — Тот самый, которого ты просил отпустить бедняжку истинокса, хотя это был я. — Хайд принял задумчивый вид и продолжил с чувством: — Тот самый, как я считал, идиот, который, только получив миг свободы, счёл хорошей идеей предательски избавиться от меня! Теперь я вижу: идея и в самом деле здравая. Не перебрось он меня на кого-то не имеющего отношения к Гидре, и я бы вместе с ним отправился под стражу ЩИТа, или кого ещё там припахали для ареста? А теперь и он сам, и все остальные сидят под тщательным надзором сильных мира сего, а я свободен как птица! Браво, Джек! Хотел избавиться от меня, хотел отослать меня как можно дальше, чтобы я тебя не смог достать… И ты это получил! Браво! Но ты зря надеешься, что мне теперь будет до тебя дело, — тихо, с минорной ноткой в голосе закончил он свой энергичный пассаж.       Лёха до сих пор сидел с выражением полного непонимания на лице, что только забавляло Хайда.       — Ладно, — милостиво сказал призрак, — дам тебе время, чтобы оклематься и принять неизбежное. Мы теперь будем с тобой двумя неразлучниками. А то без материального посредника, которого можно потрогать, мне приходится очень тяжко. — И он с поклоном растаял в воздухе.       Час от часу не легче. Так сказал бы Лёха, если бы вспомнил это выражение, но сейчас все эмоции выплёскивались в ошарашенное молчание. Он выключил приставку и лёг на кровать, уставившись в потолок.       Встреча с друзьями прошла мимо. Впечатлениями делилась в основном Наташа, сестра лишь иногда её поправляла, когда её уносило не в ту степь, и напоминала упущенные детали. Лёха подавленно молчал. Сам не помнил, как согласился на игру в футбол, и три раза схлопотал мячом по голове от Алисы.       — Ты чего спишь на ходу? — то и дело одёргивал его кто-нибудь, на что он отмахивался и бормотал нечто не обременённое смыслом.       Теперь Лёха чувствовал Хайда, чувствовал постороннюю тяжесть в голове и внимательный сияющий взгляд, который сопровождал каждый его шаг, каждое его слово. Он не видел призрака, но ощущал его — таинственная энергия обволакивала со всех сторон. По спине бегали мурашки, когда ему казалось, что боковое зрение замечает тающую тень Хайда.       Он был снаружи. Он был внутри. Он был повсюду…       «Всё не так страшно», — шепнул на ухо потусторонний голос и рассыпался звенящим смехом.       Лёха вздрогнул от прикосновения и хотел убежать, но тут увидел перед собой Алису. Она снова ощупала его лоб.       — Ты не перегрелся? — подозрительно спросила она и сдула упавшую на глаза чёлку.       — Теоретиццки, для солнечных и тепловых ударов ещё рано. А вот удары мячом… — с долей ехидства сказал Арик, но Алиса пихнула его локтем.       — Я ж не специально!       — Мамочки, Лёха, ты не заболел?       Он торопливо закивал: заболел, именно заболел. Ангиной, волчанкой, ковидом — чем угодно, только не сошёл с ума и не начал видеть призраков.       — Может, тебя до дома проводить?       — Не-а, я сам, — всё-таки смог сказать Лёха и торопливо распрощался со всеми.

***

      Вечером было объявлено совещание. Агенты уровня пять и выше собрались в конференц-зале, в их числе и Эрик, одетый сейчас в такую же тёмно-синюю униформу, как и остальные. Бобби, сидевшая во главе, была чем-то недовольна.       — Наша победа только кажется лёгкой. Последствия уже дают о себе знать, — начала она с понурым видом, но прервалась и сменила тему, заговорила чуть живее: — Если начистоту, Джейкобс — откровенный неудачник. Он укрылся в параллельном мире, назвался директором и собрался возродить Гидру, потому что: А — здесь нет конкуренции, Б — здесь нет ЩИТа, В, Г, Д и далее по алфавиту — здесь нет ни одного нашего супергероя, который мог бы ему помешать. Но протокол «Искупление» легко превратил практически все «нет» в «не было». Джейкобса спасала только протекция Тайной комиссии, которая не позволяла нам без видимых причин нанести удар по Гидре. И в то же время не позволяла Гидре беспричинно нападать на нас и мешать нашей миссии. Но что касается пункта «не было супергероев»… Здесь я дам слово агенту О’Грейди.       — Э… Да, спасибо, — сказал Эрик, немного не ожидавший, что ему придётся выступать так скоро. — Во время разведывательной миссии я обнаружил, что в специальном хранилище припасены кристаллы терригена. Их точное количество скоро нам сообщат эксперты, которые этим занимаются, но факт есть факт: Джейкобс хотел с их помощью обратить некоторых жителей этого мира в сверхлюдей с какими-нибудь способностями. И, само собой, завербовать их.       — Однако теперь терриген у нас. Мы пресекли все эксперименты Джейкобса на корню, — снова подхватила Бобби. — И обязаны мы стечению обстоятельств, вмешательству извне или чьему-то хитрому плану, результат которого известен: на базу Гидры проникли трое детей, спутники которых ранее были помечены особым вирусом, что и у всех наших осведомителей. Что их привело именно туда — только предстоит выяснить, но эти дети едва не стали первыми жертвами плана Джейкобса.       На этих словах она включила большой монитор за своей спиной, на котором высветились кадры с камер видеонаблюдения минус первого этажа.       — Изначально детьми и их семьями планировали заняться я и агент Чейз. Однако нам спутали карты. Обратите внимание: Джейкобс принёс один кристалл, но не успел его применить и отложил на стол. Однако уже после побега детей из камеры, — Бобби промотала несколько минут, — кристалла нигде нет. Мне пришлось двадцать раз пересмотреть этот отрывок, потому что качество записи и ракурс, мягко говоря, неудачные. Но что мы видим здесь?       — Джейкобс избивает пацана, — вздохнул Эрик. Коллеги с тихими усмешками согласились. Бобби уклончиво ответила:       — И это тоже. Но вот что я думаю: именно в этот момент, когда мальчик попытался забрать вещи, или чуть позже, когда Джейкобс прижал его к столу, он успел прихватить и кристалл. Может быть, машинально или просто из детского любопытства, или же кто-то нам неизвестный изначально руководил этими детьми… Это дело становится только сложнее. Но теперь мы должны не только поговорить с детьми и их родителями, но и организовать поиски пропавшего кристалла. Поэтому Чейза заменит О’Грейди.       Эрик нахмурился и посмотрел на неё, словно сказал: «Что, опять?»       «Не опять, а снова», — саркастичным взглядом ответила Бобби, а вслух пояснила:       — Нам будет нужен Муравей.

***

      Уже дома Лёха оклемался. Попытался внушить бабушке, что волноваться незачем, вроде бы даже успешно. Отдохнул. Успокоился. Смирился. И тут до него начало кое-что доходить…       — Хайд, ты типа здесь? — украдкой позвал он, притаившись у себя в комнате.       В ответ на это призрак-близнец молча отсалютовал, неожиданно появившись из ниоткуда. Лёха перевёл дух. Заговорить с ним оказалось даже проще, чем с Алисой накануне прошлогоднего чемпионата.       — Меня там колбасило… — неуверенно продолжил он, с опаской глядя в его гипнотические глаза.       — Небольшой побочный эффект, — непринуждённо ответил Хайд.       — А вот это всё, ну типа ты, Джек там, вот эта лабуда — это, короче, из-за укола? — изложил Лёха, немного восстановив последовательность событий.       Хайд медленно кивнул и добавил:       — Если совсем упростить ситуацию и вычленить главное из твоего словоблудия, то да.       — А вот… — Он в нерешительности замялся, но всё-таки нашёл в себе силы и довёл до победного конца: — А он меня бздынь ещё когда? Почему твоя побочка только щас? Я ж целый день того, и ничё, а щас оно вон чего!       — Сделаю вид, что я понял. Психосоматика, — с невинной улыбкой ответил Хайд. — Ты узнал обо мне, получил эмоциональное потрясение, вот тебя и накрыло.       Однако скользкая интонация в его ответе увильнула от Лёхи, и тот счёл, что получил нормальное объяснение.       — Видишь, как легко со мной сжиться. Но некогда прохлаждаться: у нас есть важное дело.       — Какое ещё дело?       — Которое ты принёс сюда в рюкзаке. Вернее, принёс я, но запихнул его туда именно ты.       Лёха, пока ещё с некоторой осторожностью косясь на Хайда, отыскал брошенный на пол рюкзак и достал оттуда голубоватый кристалл.       — Ты знаешь, что это такое?       — Ну типа… Бац его — и способности?       — Приблизительно, — терпеливо ответил Хайд, но опытному глазу было бы заметно, что терпения хватит ненадолго. — «Бац и способности» будет лишь в том случае, если у тебя есть особый ген.       — А он у меня есть? — спросил Лёха, как ему показалось, с надеждой.       — Откуда же он у тебя возьмётся, — с хитрым прищуром произнёс Хайд, — если его носители — результат очень древнего генного эксперимента крии над людской расой? А крии, если ты до сих пор не в курсе, водятся в другой вселенной. Мне ли не знать.       Лёха принял очень задумчивый вид.       — Зачем тогда этот директор его сюда припёр? — выдал он по итогу своих размышлений.       — На редкость правильный вопрос. Если ты получил то идиотское вирусное сообщение, а ты конечно же получил, то имеешь все шансы стать счастливчиком. Дело в том, что ЩИТ и Гидра — далеко не первые, кто лезет сюда из всех межпространственных щелей, а Джейкобс для того и отправился сюда, что искал следы пропавших много лет назад людей из нашего мира. Дальше — генетика и теория вероятности. Среди так называемых невольных попаданцев и их потомков действительно могут отыскаться и потенциальные нелюди, так называются носители гена. Как тебе такая новость? — с улыбкой поинтересовался Хайд. На лице Лёха снова отобразилось: «Загрузка…»       Он снова разрешил ему отдохнуть от получения информации и ненадолго замолчал, пронзая своего нового посредника взглядом небесных глаз.       — Так это чё получается-то, я — попаданец?       — Лично ты нет, а кто-то из родственников обязательно. Прошлое-позапрошлое поколение или около того. Я это знаю, поскольку Джек почти всё время копался в базах данных в поисках таких людей, пока обучал алгоритм, а потом пометил их такой рассылкой. Дурацкая идея, потому что придумал наш дражайший директор. На нас даже малые дети вышли (не в обиду тебе, конечно)! Хотя оно и к лучшему.       Ещё раз подумав, Лёха решительно сжал терриген в кулаке.       — Ну тогда точно — бац!       — Плодотворный будет бац или нет, даже я не знаю, — остановил его Хайд. — Всё очень размыто. Давай лучше подождём, подумаем немного… — Он послал Лёхе мысленный намёк и с надеждой стал ждать новой светлой идеи.       — Точняк! Машка с Наташкой тоже получили! — воскликнул он. Хайд удовлетворённо кивнул.       — Но не побежишь же ты прямо сейчас кристаллы бить? Ты забыл ещё одного игрока. ЩИТ, — сразу сказал он, поняв, что очередной намёк Лёха не осилит. — Уж поверь, они уже могли недосчитаться одного кристалла. И куда они тогда нагрянут с поисками?       — Сюда? — несмело предположил Тетерин.       — Именно. Поэтому его на время надо спрятать, и спрятать туда, куда бы ты ни за что не додумался соваться.       Лёха почувствовал себя задетым и решил доказать, что ему эта задача по плечу. Но, как ни старался, не смог придумать достаточно надёжное и близкое место что за пределами своей квартиры, что в её стенах, которое Хайд не забраковал бы сразу.       — Вот поэтому тебе на помощь приду я, — объявил он торжественно. — Смотри и учись!       Шрейдер очень удивился, когда увидел на пороге Тетерина-младшего.       — Здрасте, дядя Гена, — почесав в затылке, сказал Лёха и немного помялся, прежде чем презентовать ему свой кристалл. — Тут у меня вот… Нашёл на этих, на… астероидах в системе… Медузы.       — Здравствуй. Ну проходи, что ли.       Сосед провёл его в отдельную комнату, где на аккуратных полочках лежали сплошь минералы и камни, а затем взял терриген в руки и внимательно осмотрел его на свет.       — Любопытно. Незнакомая у него структура… И всё же изящно, да. Ты не знаешь, как называется?       — Я… Нет. Думал у вас спросить, — неуверенно ответил Лёха. Хайд тем временем принялся рассматривать предметы коллекции.       — Я не специалист, мне просто нравится их собирать, — со смущённой улыбкой ответил Шрейдер и окинул взглядом свои минералы. — Конечно, немножко я разбираюсь, но только в земных, а с далёких астероидов я встречал очень редко.       — Понятно, — вздохнул Лёха. — Ну, возьмёте? Это типа подарок.       Вдруг Хайд подозвал посредника, остановившись возле одной из полок. Тот быстро сунул кристалл в руки Шрейдеру и подошёл, шепнув: «Ну что?»       — Какие же мы везунчики! — сощурившись, сказал Хайд. — Смотри.       Возле жеоды аметиста лежал бледно-синий продолговатый кристалл.       — Похож на твой, правда? Это кианит. — Шрейдер мягко, но настойчиво убрал руку своего гостя от кианита.       — Оттенок чуть ярче, а так может прокатить, — продолжил Хайд. — Берём!       — В смысле берём? — От неожиданности Лёха сказал это вслух и ойкнул, заметив недоумение на лице коллекционера. — В смысле… Да, берём! Можно… я возьму ваш кианит! — утвердительно выпалил он от растерянности.       — М-мож… Нет, конечно! — Шрейдер был растерян не меньше. Хайд лишь усмехнулся, оставаясь невидимым свидетелем этой нелепой сцены. — Что… Зачем он тебе?       — Не знаю.       — Будь решительнее! — вдруг подбодрил его Хайд. Лёха внял, схватился за минерал и повторил громко и очень решительно:       — Не знаю! — Чем изрядно напугал соседа.       Шрейдер в свою очередь тоже схватился за кианит, но робко, и потому его попытка отвоевать сокровище провалилась. Ведь его не поддерживал Хайд. Лёха вырвал свою добычу и с ловкостью пантеры выбежал в прихожую, и тут влияние поддержки схлынуло…       — Что щас было? — Это вопрос был риторическим, но Тетерин встал как вкопанный возле самой двери, чтобы его обдумать. — Блин… Это… Ну так же нельзя! Чё ты начал со своим «решительнее»? — накинулся он на Хайда.       — Я начал? — невозмутимо усмехнулся он. — Ну, раз я начал, то я всё и улажу.       — А если он выкинет терриген? — продолжил громко возмущаться Лёха, несмотря на то что сам Шрейдер мог прекрасно его слышать.       — Говорю же — улажу! Как же легко ты поддаёшься даже мизерному влиянию, я не могу…       На несколько секунд Хайд исчез, и Лёха не понял, что сейчас должно произойти и как вообще можно уладить такое катастрофическое недоразумение. Но вскоре из комнаты с минералами вышел Шрейдер. Лёха хотел убежать, но тот доброжелательно улыбнулся и сказал:       — Я его сохраню, обещаю!       — Совсем другое дело, — одобрительно кивнул Хайд и невесомо похлопал коллекционера по плечу.       — Спасибо, — очень тихо ответил Лёха и спешно покинул его квартиру. Стало ужасно стыдно.       А дальше Хайд полноценно занял место Лёхи, отправив его переживать свой стыд в ментальное небытие. Сам он лишь посмеялся над произошедшей шалостью: мог и сам изначально сделать всё тихо и убедить Шрейдера в необходимости обмена без этого цирка, но уж слишком скучным виделся ему этот вариант. Хотелось лишний раз проверить своего посредника на прочность, увидеть его в действии… И смех и грех. У такого кадра бесполезно даже просить отправную точку в расшифровке пророчества.       — Бессмертный снова обретёт бессмертие… — бормотал Хайд, словно это помогло бы распробовать странные слова на вкус и вникнуть в суть. В какой-то момент даже начал напевать их, как строчку из песни, но делу это не помогло.       Была надежда на терригенезис.       Однако эта разгадка казалась ему слишком простой, к тому же он видел туман в мутных образах из будущего, но слова о повторном бессмертии относились как будто не к нему.       Хайд стал измерять Лёхину комнату шагами и вдруг остановился у зеркала в дверце шкафа. Открывшийся вид удручил. Он уже успел привыкнуть к высокому и плечистому Джеку с пшеничными волосами и такого же цвета бородкой. Пусть сам Хайд при своей жизни не носил бороду, но почему-то по ней заскучал. Он пристально всматривался в отражённую бездну синих глаз и искал ответ в ней… И, как показалось, нашёл.       «Бессмертен не совсем я, — сообразил он, — бессмертным стал мой разум. Но физически я могу погибнуть вместе с посредником. А может, и нет, кто же знает… Кто же знает, что ждёт меня тогда?»       Физическое бессмертие. Неуязвимость. Но как?       Хайд завалился на кровать и тоже уставился в потолок, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям и состоянию тела, которое теперь принадлежало и ему. Он всегда мог почувствовать маленькую толику прежнего себя, те капли своей крови, которые растворились в крови очередного посредника и несли в себе частичку загубленной жизни, неразрывно связанные с почти бессмертным разумом. Но сейчас эти вроде бы знакомые ощущения были приправлены чем-то новым, загадочным, что раньше озаряло точно вспышка, а теперь теплилось постоянно.       — Сыворотка.       Хайд резко поднялся. Да, злосчастная сыворотка GH-325, которая по злой иронии исцеляла людей — существ, убивших его и растащивших на куски.       — «Гостевой дом», секретный проект ЩИТа, несколько спасённых жизней за счёт моей, — медленно проговаривал он, прислушиваясь к высокому мальчишескому голосу. — А теперь настал мой черёд…       Он знал, что сыворотка одноразовая, но не проверить не мог. Что-то осенило его, как было с истиноксом.       Хайд ринулся на кухню и выхватил из подставки большой нож. Секунда колебаний — и острое лезвие полоснуло по пальцу. Тонкой полоской выступила алая кровь, капля упала на пол, и всё. Он стёр кровь и увидел, как быстро затягивается небольшой порез.       Вот оно!       Боль чувствовалась, как и раньше, но им овладел странный порыв вдохновения. С горящими глазами он, ни секунды не раздумывая, уже с силой всадил лезвие ножа в левую ладонь и пробил её насквозь. Но не остановился на этом, а продолжил пронзать руку, пока не упёрся в рану рукояткой. Кровь струилась по лезвию, орошая чистый пол красными каплями, а Хайд, стиснув зубы от боли и напрягая руки до онемения, молча смотрел на растущую лужицу.       Вдруг — шаги.       На кухню зашла Любовь Михайловна с невинным намерением поставить пустую кружку в мойку, но до раковины кружка не дожила… Она выскользнула из рук и со звоном грянулась о пол, разлетевшись на несколько крупных осколков с капельками сладкого чая. Сама же Любовь Михайловна схватилась за дверной косяк и еле слышно спросила задушенным голосом:       — Лёша… что ты делаешь?       Синие глаза внимательно посмотрели на неё.       — Ничего особенного.       Это прозвучало на удивление спокойно, с безумным хладнокровием, словно в этом и правда не было ничего особенного. Хайд тем временем выдернул нож из руки. Выглядело это очень больно. Бабушка побледнела и ещё сильнее вцепилась в косяк. Он поднёс окровавленную, со скрюченными от боли и дрожащими пальцами руку к лицу, увлечённо рассматривая рану. Вскоре он неё не осталось ни следа, боль утихла. Осталось только убрать кровь.       Он сполоснул ладонь под краном и заметно повеселел.       — Говорю же — ничего особенного! — Хайд ещё раз внимательно посмотрел на Любовь Михайловну, которая в растерянности открывала и закрывала рот, и сказал: — Ты ничего не видела.       Её лицо расслабилось, а сама она выпрямилась и слегка повела головой, словно внимая неслышному голосу заклинателя, который вторгся прямо в её мысли.       — Да, всё в порядке, — спокойно сказала она и пожала плечами. И ушла как ни в чём не бывало.       Хайд перевёл дыхание и оглядел последствия своего кровавого эксперимента: вытирать теперь надо не только пол, но и стол, на который он положил нож, и раковину, и — если совсем капитально браться за это — отстирывать запятнанные рукава весёленького оранжевого комбинезона. Потом присмотрелся получше: не только рукава.       — Да уж…       Он решил пожалеть Любовь Михайловну и взялся за уборку сам, благо, это заняло от силы пять минут даже вместе с разбитой кружкой. В гардеробе Лёхи он отыскал наименее раздражающую замену: костюм не такой яркий, чёрный, но всё равно с оранжевыми вставками на плечах и возле пояса. К нему прилагался серебристый, слегка отливавший голубым технологичный пояс.       — Спасибо, хоть не в горошек, — пробурчал Хайд себе под нос. Как-то всё это было несерьёзно, но приходилось привыкать к бытности мальчишки.       На секундочку — особенного мальчишки, организм которого принял сыворотку совсем иначе и активировал исцеляющий фактор на постоянной основе. Это было даже лучше терригена — настоящий триумф. «Ты сделал правильный выбор, Джек», — с умиротворением думал Хайд. Теперь мысль о том, что обе части его сущности соединись в одно неуничтожимое целое, приятно будоражила и давала шанс на обретение настоящей гармонии.       Но на самом деле никакая гармония ему не светила — Хайд знал это.       Он снова повертелся перед зеркалом с мыслью, что всё ещё впереди.       — Всё ещё впереди… — повторил он и с внезапно проснувшейся злостью взлохматил стоявшие торчком волосы.