О.М.Е.Г.А.

      Комната для допросов и общество Митча Карсона — незавидная судьба для оказавшихся в заключении агентов Гидры. Первым на очереди…       — Теодор Алан Джейкобс, — тяжёлым голосом произнёс Карсон, как только бывший директор в наручниках и серой робе оказался перед ним. — Покоритель параллельных миров, значит. Знаем мы про твои делишки, но далеко не всё.       — И больше ничего не добьётесь.       — Ой, да что ты? — с издевательской улыбкой произнёс Карсон и встал со своего места, надвигаясь на Джейкобса угрожающей тенью. В следующую секунду лицо его посуровело, и он пробасил: — Задаю вопрос чисто для протокола: сколько хранилищ было отведено под артефакты из нашего мира, не считая обнаруженного нами?       — Довольствуйтесь тем, что есть! Хайль Гидра!       Карсон ухмыльнулся. Его ухмылка не значила ничего хорошего.       «Уносите!» — спустя пять минут услышали агенты по ту сторону двери, а вскоре увели еле стоящего на ногах Джейкобса со сломанным носом и свороченной скулой.       «Следующий!»       Седовласый заместитель Джейкобса, Геллер, провёл в комнате гораздо больше времени и оказался намного сговорчивее, что, впрочем, не спасло его от тяжёлой руки Карсона.       «Следующий!»       — Джек Остин. Вижу, за меня половину работы сделали, — усмехнулся Карсон, увидев украшавшие лицо Джека побои. — Хотя это далеко не половина, даже не треть… Кто постарался? Джейкобс, да?       Разговор по душам не завязался. Остин бросил на него пустой взгляд правого глаза, потому что левый безнадёжно опух, тихо вздохнул и уставился на свои наручники.       — Из-за чего случился ваш разлад? Почему Джейкобс плевался ядом и называл тебя предателем? — Голос Карсона потерял нотки деланного дружелюбия. — Наверняка ты знаешь одну поговорку: враг моего врага — мой друг. С каких пор мы с тобой такие хорошие друзья?       Остин по-прежнему молчал. Казалось, его вообще не волнует происходящее и он познал дзен даже не здесь, а гораздо раньше, потому что пребывал в этом состоянии ещё во время ареста.       — Я думал это в твоих интересах, но ладно. Поставлю вопрос по-другому, — сурово кашлянув, сказал Митч. — Зачем вколол сыворотку регенерации пацану? Чтобы насолить Джейкобсу, зря потратить последнюю ампулу? Моргни один раз, если да.       Ноль реакции.       — Просто так, потому что ты выжил из ума? Чтобы Джейкобс набил тебе морду? Чтобы что?! — Карсон начинал терять терпение.       Агенты снаружи сразу поняли, что работа была всё-таки доведена до конца. Молчун полностью оправдал своё прозвище.       «Следующий!»       Следующий тоже не обрадовал. Один из главных инженеров, который начал биться в истерике и не смог ответить, что означает незнакомое Эрику наименование «Тактигон». Он давился кровью и соплями, которые выбил из него Карсон, умолял пощадить и обещал слить всё, что он знал… Но он не знал, что такое Тактигон. Это Карсону не понравилось.       «Следующий!»       — Хо-хо, Лорен Келли! — оживлённо поприветствовал девушку Митч. — Как жаль, что О’Грейди здесь нет! Тогда бы вы перегрызли друг другу глотки, и в мире стало бы на две проблемы меньше. Два рыжих недоразумения…       — Да пошёл ты! — выкрикнула Лорен, стукнув скованными руками по столу. Блокирующий ошейник дал разряд. Карсон довольно усмехнулся.       — Когда я закончу, сходите туда вместе. Порадуй старину Митча, скажи: ты знаешь, что такое Тактигон?       Её напряжённое сопение и волчий взгляд он принял за знак согласия.       — Вы его так хорошо законопатили, что придётся вскрывать как минимум полдня. Скажи-ка, если наши мастера всё-таки вскроют, они взорвутся?       — Может, и взорвутся. Туда вам и дорога, ублюдки!       — Понял, записал. Что-нибудь ещё интересное расскажешь?       Вместо ответа Лорен сделала агрессивный выпад, насколько ей позволяли кандалы, и ожидаемо получила ещё один разряд.       Карсон считал феминизм полезной вещью в некоторых случаях. Не зря боролись за равноправие.       «Следующий!»       — Какой следующий? — едва скрывая возмущение, спросил Чейз. — Келли на носилках унесли! Митч, ты уже сделал отбивные из пятерых, а мы не узнали практически ничего полезного. Осталось только трое, и то они вряд ли знают больше.       Карсон, спокойно оглядывая свои сбитые костяшки, сказал:       — К Тактигону лучше не лезть. Тебе мало?       — Ещё как мало. С Остином надо было выйти на контакт, на него было больше всего надежды. Мы так и не узнали, какие последствия будут у той рассылки вирусов… Чёрт возьми, да они даже говорить в следующий раз не смогут!       — Заговорят.       — Очень сомневаюсь. Так, я лучше направлю Барбаре прошение о твоём переводе на другое дело, она явно не одобрит такие агрессивные методы.       — Барбары здесь нет. Она в Москве. А пока она занимается тамошним детсадом, нянечкой для наших малышей буду я, — невозмутимо ответил Карсон и запер допросную. — Ладно, на сегодня всё. Завтра будем колоть остальных.

***

      Скромный номер скромной гостиницы на окраине Москвы. Для местных жителей совершенно заурядный, для этих гостей — футуристичный и с немаленькой претензией на хай-тековскую эстетику. Убираемый приветливым андроидом и находящийся на автономном обслуживании номер вместил в себя двух подуставших агентов и слегка необычный беспорядок, но супергеройский костюм, небрежно оставленный на кровати, и шпионское оборудование даже вписывались в окружавший его ареал обыденной футуристичности.       Бобби расположилась на второй кровати, свесив ноги с края и лёжа всматриваясь в происходящее на экране планшета.       — Эрик, мы кое-что упускаем! — позвала она. Напарник появился не сразу.       — Что такое?       — Вот это.       Она привстала и развернула планшет к нему. На кадре с той же камеры в тюремном отсеке было практически ничего не видно из-за вспышки, засветившей половину экрана.       — Без понятия, что это, — скучно отозвался Эрик.       — Во время вспышки случился сбой в генераторе поля, а дети смогли сбежать из камеры. Что это за вспышка? Ты был там, говорил с детьми. Совсем ничего не припоминаешь?       Эрик притормозил на секунду и задумался. Потом его лицо просветлело.       — Так про электромагнитную пушку была не шутка! — И он засмеялся.       — Откуда она там взялась? — с недоумением спросила Бобби.       — Ну знаешь, та девочка с сумкой сказала… Я думал, детишки просто заигрались, честно! Думал, это какая-нибудь хреновина из игрового набора для войнушки с пластиковыми бластерами или чего-то вроде, а они всерьёз подумали, что это им поможет.       — Как видишь, помогло, — приподняв бровь, ответила Бобби. — Ладно, надеюсь, сегодня-завтра всё выясним окончательно. Ты изучил все досье?       — Обижаешь! Досконально перечитал по десять раз, ветеринарный паспорт попугая в том числе. У них даже попугаев на других планетах покупают, представь. Жуть! — Однако на его изумрудные глаза легла лёгкая тень. Впрочем, Бобби и без этого догадывалась, что Эрик в этом деле не усердствовал.       О’Грейди на некоторое время занялся своим костюмом, но вскоре спросил:       — Знаешь, я уже не спрашиваю, почему я. Но мне до сих пор интересно: почему ты? У биг босса должны быть важные дела на базе, не так ли?       — Как жаль, что они никуда не делись, — с сожалеющей улыбкой ответила Бобби, поправляя возле зеркала укладку. — Здесь живёт один из наших осведомителей, он непосредственно связан с нужной мне семьёй. И он доверяет только мне, так что придётся развеяться. Кстати… — Она повернулась к Эрику с прищуром, не означавшим ничего хорошего. — Слишком много связано с Москвой. Есть продвижения по вылазке Остина?       Эрик ответил уклончиво:       — Я работаю над этим.

***

      Утро воскресенья не задалось, причём у всех. Лёха особенно не ожидал такой подставы — даже не со стороны Хайда, с которым они уже успели поцапаться вчера вечером по поводу разрушения образа. В итоге пришлось сдаться и не бесить глубокоуважаемого Хайда своим дурацким причесоном. И вообще «будь похож на адекватного человека».       Он был погружён в онлайн-заезд по сети с Алисой и Ариком. Входя в головокружительные виражи, Лёха практически забыл о поселенце в своём теле, о терригене и вообще о том, что в последнее время привычное течение жизни стало нарушаться, как вдруг…       — Товарищ, предлагаю променять один нереальный мир на другой.       Он совершенно не заметил, как Николай Семёныч после короткого стука в дверь сам себя пригласил в комнату сына. Ответил не глядя, кивком, мол, я тебя услышал, но надо добить уровень.       Под носом оказался тонкий планшет с мягким режимом подсветки, который не напрягает глаза, что не предвещало ничего хорошего. Лёха изогнулся, чтобы в поле зрения снова оказался экран консоли.       — Ну пап, чего тебе? — недовольно нахмурился Лёха, и его повело вбок вслед за пиксельным флипом. Пришлось поддать газу, чтобы нагнать Алису, но из-за этого он не вписался в поворот.       Николай Семёныч перешёл к радикальным мерам и перегородил экран уже собой.       — Я тебе не мама, — не так жизнерадостно, как обычно, сказал он, — но тоже могу быть вредным, когда захочу. А если меня быть вредным вынуждают, то получается ещё хуже!       Лёха обиженно швырнул геймпад на пол, когда характерный звук известил о крушении гоночного болида. Николай злорадно ухмыльнулся. Сынок молча посмотрел на него исподлобья, как бы повторяя свой вопрос. Снова перед носом оказался планшет с текстом.       — Я тебе почитать принёс.       — Чё, серьёзно?       — Да, серьёзно! — передразнил его Николай. — «Двенадцать стульев» для начала.       — Ну пап!       — Твоя бабушка мне все уши прожужжала из-за твоего пятничного загула. Всё переживает за оценки и содержимое твоей черепной коробки! И в кои-то веки я с ней согласен: тебе пора уже стряхнуть пыль с книжных полок.       — Ну чё началось-то?       — Началась эпоха просвещения, дорогой товарищ! — торжественно и вместе с тем язвительно объявил Николай Семёныч и всё-таки сунул ему в руки планшет. — Стулья — идеальный вариант для тебя. Я мог бы дать тебе «Божественную комедию», Набокова или Диккенса в оригинале, но я сжалился над тобой. Я даже скрепя сердце отказался от справочника по анатомии и физиологии человека!       — Не хочу, — буркнул Лёха, выражая несмелый протест.       — Очень зря. Приключения, сатира, лёгкий слог, яркие герои! Но если не хочешь, сейчас найду справочник… Послушай. Я лишь потому и поддержал эту инициативу, что ты мне напоминаешь одного персонажа из двадцать третьей главы. И это меня оскорбляет!       Лёха надулся с таким видом, будто готовился сказать: «Хо-хо! Парниша, не учите меня жить!» — но проглотил грядущую речь и стал мрачнее тучи.       — Давай-давай, людоед, пополняй свой лексикон, строй новые нейронные связи… Тебе полезно. Отвожу тебе целый час, а дальше ты свободен, как птица. — Николай бегло посмотрел на дисплей спутника. — Ровно в 11:36 отпускаю. Дерзай!       Он быстро ушёл, оставив Лёху в состоянии всё возрастающего недоумения наедине с планшетом и включённой книгой. Но вскоре его одиночество разбавилось обществом Хайда. Лёха посмотрел на него, как на свою последнюю надежду.       — Да, я могу спасти тебя от стульев, — нежно сказал он, — предложив «Энеиду» или «Буколики». — И вдруг оглушающе, точно каждым словом бил в колокол, завёл: — Arma virumque cano, Troiae qui primus ab oris Italiam fato profugus Laviniaque venit…       Лёха выпал в осадок. Хайд вдоволь насладился его ступором.       — Тебя заставляют познавать человеческую культуру — вот так трагедия! — картинно всплеснул он руками. — Но кто, по-твоему, я? Пришелец из другой вселенной, дитя Халы, но я провёл среди людей больше времени, чем прожил свою жизнь по-настоящему! Я едва помню язык крии и их культуру, но после изгнания и гибели просто был вынужден тонуть в вашей! Мой разум впитывал как губка каждую прочитанную книгу, каждый кинофильм, каждую композицию, которыми увлекался каждый мой посредник. Я знаю твой язык, язык Джека, мёртвый язык поэтов вашей древности, в чём ты уже успел убедиться! — разошёлся Хайд. — Я не могу всё это отринуть, потому что мне не позволяет моя сила. Теперь, когда я объединяю усилия с тобой, я просто поражаюсь твоей неотёсанности! Твой папаша прав, это действительно оскорбляет, но что самое страшное — оскорбляет меня!       Закончив этим громогласным аккордом, он стих. Только его потемневший взгляд заставлял слышать звон в ушах…       — Так что… Действительно, почитай книжку, — миролюбиво закончил он свою ментальную экзекуцию.

***

      Эрик не ожидал встретить нормального человека.       Когда он увидел на пороге Николая Семёныча, то подумал, что это не будущее, где даже попугаев покупают на других планетах, а самое нормальное время, в котором он прожил двадцать пять лет. Никакого комбинезона из нано-ткани вырвиглазного цвета с кнопками, как у Дарта Вейдера, а просто приталенная голубая рубашка и светлые брюки. Никаких прядей всех цветов радуги и выбритых на голове узоров, а просто русые волосы, с приятной небрежностью зачёсанные набок, и небольшая бородка. Его вид не кричал о том, что он идёт в ногу с эпохой, а отвечал одному хорошему правилу: просто, но со вкусом.       Была только одна деталь, которая немного рушила образ нормальности: он практически выбежал встречать гостя с наброшенным, словно боа, больничным халатом, совершенно мокрым и измятым.       — День добрый! — торопливо выпалил хозяин квартиры, вытолкнул Эрика на лестничную клетку и захлопнул за собой дверь. — Сейчас не лучшее время, конечно…       Он, отдышавшись, прислушался к происходящему за дверью. Пока было тихо.       — Ну, в чём дело? — и выжидающе уставился на Эрика.       — Агент О’Грейди, служба ЩИТ, — на автомате представился он и показал значок с удостоверением, которых уже однажды лишался. Но теперь, глядя, как Николай Семёныч выжимает сырой и уже не очень белый халат, он забыл, что находится на задании и зачем вообще пришёл.       Капли шуршали по полу, образуя мутноватую и чуть пенящуюся лужу, сморщенный и будто пережёванный халат стал выглядеть более жалким. Всё уже шло не по плану, ведь даже Эрик не мог переплюнуть градус такой спонтанности.       — Извините за мой парадный вид, — усмехнулся Николай Семёныч и встряхнул халат. — Но вы по какому делу?       — Я… Ничего особенного, я просто задам несколько вопросов и уйду.       — Компромат на меня составляете?       — Не понял…       — Не важно, — отмахнулся Тетерин и постучал в дверь со словами: — Мадам Лесных, даже не думайте швыряться чем-нибудь тяжёлым, вам этого не простят! Я тут не один! Прошу, — обратился он уже к Эрику и не без опаски юркнул в квартиру.       Вопреки опасениям зятя, Любовь Михайловна не собиралась ничем больше швыряться, если не считать ещё одного мокрого халата, из-за которого и начался сыр-бор. Николай Семёныч молча указал на несколько растерянного Эрика, как бы представляя гостя, а сам ушёл переодеваться в сухую одежду.       — Агент О’Грейди… Эрик. Служба ЩИТ. — Снова в ход пошли значок и удостоверение.       Только на этот раз Эрик сосредоточился на текущей задаче, в первую очередь — адекватном знакомстве. Поэтому очаровательно улыбнулся, как улыбался любой незнакомой даме, и с учтивой лёгкостью подхватил руку Любови Михайловны для рукопожатия.       — Здравствуйте, — сконфуженно улыбнувшись, сказала она и взвесила в другой руке халат. — У нас тут… со стиркой… небольшие проблемы.       — Жаль вас отвлекать от важных дел, но у меня не менее важное поручение. Обещаю, не буду вас сильно обременять, — подключив своё обаяние, начал вещать Эрик. Как ему показалась, путь к доверию уже был проложен.       Любовь Михайловна несколько раз кивнула и поправила свои подстриженные под каре слегка вьющиеся седины.       — Конечно! Проходите.       Николай тоже не замедлил явиться, и все они переместились в гостиную. Лесных по пути где-то заплутала, но когда вернулась, поверх простого шафранного джемпера уже лежали отливавшие сиреневым бусы.       — Так, я готов внимать вашим вопросам. Но не могли бы вы приблизительно обрисовать, к чему они будут относиться? — заинтересованно спросил Тетерин.       — Пятница, — с живостью отреагировал Эрик. — Всё, что касается вашего сына, вас, ваших действий… Что-нибудь необычное, помимо его отсутствия, припоминаете?       — Не хотите с самим Лёшкой поговорить? — предложил Николай, но сразу осознал провальность этой идеи. И тогда же почувствовал себя очень неуютно. — Хотя он вряд ли будет настроен на разговоры. А вообще, что касается пятницы, я знаю только то, что Лёшка спасал питомца своей подруги. А вот от кого и где… — он многозначительно замолчал и печально вздохнул, посмотрев на Эрика.       — Прогулял школу, — вставила Любовь Михайловна, — его там с самого утра не было. А вернулся в половине девятого вечера. Целый день был недоступен, потом сказал, что спутник сел.       — Это было очевидно, но спасибо. А каких-нибудь странностей, например, в поведении не замечали?       — Резкая смена имиджа считается? — хмыкнул Николай. — Вчера где-то откопал чёрный костюм, давно у него такого не видел. Да и пусть, казалось бы… Но он предпочитает командную школьную форму. Это у них фишка такая с друзьями.       — Я заметил, — усмехнулся Эрик.       — Это потому что он свой рыжий чем-то испачкал, — снова вклинилась Лесных. — Я его постирать хотела, пока ты со своими халатами не влез!       — Да потому что сразу надо стиралку запускать, а не дожидаться, пока она мне понадобится! — парировал зять. — Вы мне их чуть в оранжевый не покрасили.       — Так смотреть надо, куда своё тряпьё кидаешь. Мне уж и на пять минут отойти нельзя…       — Мне на смену сегодня вечером!       — А выходных дождаться не мог?       — Да какая разница?       Эрик понял, что при таком раскладе каши не сваришь. Ещё хорошо, что его избавили от необходимости разговаривать с самим Лёхой, потому что этот экземпляр, особенно после случая с сывороткой, должен находиться только под негласным наблюдением.       Наконец-то они успокоились.       — Так мы продолжим? — оглядев парочку, спросил Эрик.       — Разумеется. Что у нас там было?.. Странности? Да, вроде бы, больше ничего особенного. Недавно озадачил его чтением, потому что надо всё-таки восполнять пробелы в образовании из-за пятничного досуга. Так вот, отпирался как нормальный. В смысле, повёл себя как обычно, считать это нормой — так себе. Кстати, — Николай посмотрел на часы, — ему как раз осталось две минуты.       — Ваш сын — славный малый, — улыбнулся Эрик. — Только за ним нужно приглядывать.       — Это точно…       Лёха вышел из своей комнаты ровно в 11:36, злой как чёрт и обиженный решительно на всех сразу. Хотел было пройти в гостиную, демонстративно вручить папе его книжонку и сказать что-нибудь эдакое (всё-таки набрался лексикона и смахнул пыль с нейронных связей), как вдруг заметил Эрика. Узнал быстро, по голосу и причёске, а потому юркнул обратно в комнату, пока тот не заметил его сам.       — Он здесь! — громким шёпотом известил Хайда.       — Я в курсе.       С Лёхи мигом слетела вся показная обида, однако сейчас спокойный, но где-то глубоко внутри всё ещё осуждающий за дурацкую книжку взгляд преследовал его до сих пор и медленно прожигал в нём дыру. И он даже не знал, чей именно это взгляд — отца или Хайда.       — Какая обивка на стульях? — словно издеваясь, тем же спокойным тоном спросил Хайд.       — Ну… Ситец в цветочках, — немного помявшись, вспоминая, ответил Лёха.       — Отлично, отпущенный час не прошёл даром. Рад за тебя, — ровным голосом продолжил он. — А теперь слушай инструкции насчёт рыжего: он не должен тебя допрашивать, а если вдруг начнёт — не говори ничего. Но, если что, я тебе об этом напомню или сам возьму всё в свои руки… Посмотрим по ситуации. Возможно, придётся даже спрятать кристалл, когда он уйдёт.       — Ага! — быстро согласился Лёха, но потом сообразил: — А зачем, мы ж поменяли.       — Только ЩИТ об этом не знает. Просто ты должен его спрятать, как адекватный человек, который что-то украл и не хочет, чтобы его слишком быстро поймали. Усёк?       — Я не крал, — возмутился Лёха.       — А что ещё ты сделал? — усмехнулся Хайд. — Именно украл, а теперь будешь обманывать честных тружеников, стоящих на страже хрупкого мира.       Честный труженик тем временем, когда Николай Семёныч и Любовь Михайловна нашли ещё один повод для пререканий, с извинениями отлучился на пару минут и притаился в санузле. На адекватную беседу он, впрочем, не сильно полагался, а потому приступил к своей основной задаче: вытащил из кармана униформы старую жестяную коробочку из-под конфет и, кое-как достав до вентиляционной решётки, выпустил туда своих маленьких шпионов.       Здесь было тихо, поэтому Эрик решил задержаться и отдохнуть от чужих семейных разборок. Комната была выполнена в успокаивающих зелёных и аквамариновых оттенках, что тоже помогло сосредоточиться на распределении насекомых: за правым ухом, прикрытый волосами, был муравьиный передатчик, который можно использовать без костюма.       Решив, что можно уже вернуться к подопечным, Эрик умылся прохладной водой и вышел из ванной, как вдруг в самых дверях столкнулся с Николаем. У него на лице играла загадочная улыбка, а на руке, как ловчий сокол, сидел Капитан Флинт.       — Я всё понимаю, агент О’Грейди, — сказал он. — Понимаю, что означает ваше удостоверение. У вас такая работа. Как вижу, вы пришли расставить у нас жучки, причём жучки в прямом смысле слова.       Николай Семёныч другой рукой продемонстрировал пойманного муравья с миниатюрным записывающим устройством.       — Я всё объясню!       — Не стоит. Просто учтите… — На этих словах Флинт потянулся к его руке и схватил муравья клювом. — Учтите, что они тут долго не протянут. Их не я нашёл. Капитан Флинт — птица хоть и тупая, но исполнительная, и раз он начал жрать каких-то подозрительных насекомых, то не остановится, пока не сожрёт всех.       Эрик поднял раскрытые ладони в знак мира и кивнул.       — Я понял. Это не моя идея. Моё поручение…       — Знаю-знаю, я вас не виню.       — Впрочем, даже хорошо, что вы догадываетесь, с кем имеете дело, — с улыбкой сказал Эрик. — Мне не хотелось бы вас обманывать даже по долгу службы. Просто было задание: установить временное наблюдение, пока не будет выяснен один вопрос… Но раз у нас технические неполадки, то на нет и суда нет. — Он заговорщицки подмигнул. Николай едва заметным кивком дал знать, что вопросов больше не имеет, а потом вдруг предложил:       — А подойдёт в качестве альтернативы ещё одна встреча? Я буду внимательно следить за происходящим в доме, и если вдруг моя тёща будет прятать в стулья бриллианты, — он произнёс это иронически, почти не размыкая губ, поддерживая атмосферу таинственности, — то я обязательно об этом сообщу.       — Вряд ли эту инициативу одобрят, — скептически сощурившись, ответил Эрик.       — А по пиву?       — По пиву.       — Завтра вечером. У меня выходной.       — Замётано. Что-нибудь придумаю.       — Это будет наш союз щита, меча и орала, — понизив голос до шёпота, сказал Николай Семёныч. — И никаких жучков.       Они скрепили эту договорённость рукопожатием.       Проводив агента О’Грейди, Николай медленно выдохнул, выждал возле двери минуту и ринулся в комнату сына.       — Лёха! Живо! Отвечай, что такого ты натворил, что за нами устанавливают слежку?!       Он схватил Алексея за плечи и хорошенько встряхнул. Тот совсем растерялся, даже не зная, как реагировать. Наконец он вспомнил, что обиделся, но вспомнил это ой как не вовремя. Испытующий взгляд, требующий ответов, заставил это сразу забыть.       — Ну я… — начал было Лёха и тут же решил закончить, почему-то глянув куда-то мимо отца. Втянув голову в плечи, всё-таки выдал: — Не знаю, с чего начать.       — Начни-ка лучше сначала. И… — Он запнулся. Понадеялся на Флинта, что тот уже ликвидировал всех жучков, но ведь дело могло не ограничиваться ползучими тварями. Прошептал: — И давай мы выйдем из квартиры на всякий случай.       «Ха-айд! — мысленно взмолился Лёха в надежде на совет или фокус как со Шрейдером. — Чё делать-то?!»       «Рассказывай, — был ответ, — я тебе помогу».