О.М.Е.Г.А.

      Что произойдёт, если два человека одновременно возомнят себя великими комбинаторами и попытаются переиграть друг друга?       Спустя двадцать минут Эрик уже был в номере гостиницы и на бегу надевал костюм Муравья, попутно ища кейс с запасным оборудованием. Бобби ещё не вернулась, да оно и к лучшему: хорошо бы сначала довести дело до конца, а уже потом объяснять, как так вышло, что какой-то попугай пообедал девайсами на несколько тысяч долларов. Из десяти муравьиных жучков не отвечал ни один — серьёзный удар по штату лучших членистоногих помощников.       — Конечно, союз щита, меча и чего он там ещё сказал?.. Так я тебе и поверил, — бормотал Эрик. Наконец-то нашёл классические записывающие устройства, которые не могли бегать по всей квартире, зато не представляли интереса для тупой, но исполнительной птицы. Должно хватить на каждую комнату.       Он подозвал Чарли и, уменьшившись, отправился по уже знакомому адресу.       Тем временем под чутким руководством Хайда Лёха сжато изложил всё отцу. Сам же Хайд рассказывать именно то, что нужно, отказался, заявив, что подражать манере речи своего посредника — выше его сил.       — Ну вот, у них там что-то пропало, и они подозревают нас. Какая-то штука… Тери-чего-то-там. А мне откуда знать? Может, тамошний главный прикарманил, чтобы потом сбежать? Их же всех арестовали… Вроде как. — Лёха говорил и боялся того, что говорит. Уже сам начал чувствовать себя преступником, уже понял, что никакие способности ему и даром не нужны, если приходится так много врать, ежеминутно боясь разоблачения.       Они сидели на лавочке во дворе, покрытые сетчатой тенью от веток липы с распустившимися молодыми листочками.       — И я боюсь, — неуверенно начал Лёха и вдруг оглянулся через плечо. Будто прислушиваясь к шуму дворов, он наконец сказал: — Я боюсь, что нас могут забрать… Ну, это же всё типа секретно, а мы с девчонками влезли.       — Эх, дружок, — горько улыбнулся Николай и положил ему руку на плечо, — кому вы там нужны такие непоседы? И ведь сразу же не забрали.       — Ну а вдруг? — воскликнул он и поёжился.       Николай, не говоря больше ни слова, молча приобнял его: не бойся. Они просидели так минуту, глядя на игравших на площадке детей и пролетавших птиц. За это время ни одна летающая машина не нарушила хрупкий момент городского спокойствия…       — Вот что, — тихо, но решительно сказал Николай. — В квартире будь осторожен. Этот Эрик, он кажется хорошим человеком…       — Помог освободиться, — вздохнул Лёха.       — Значит, не кажется. Так вот, всё равно он или кто-то из его коллег закончит начатое. Если сейчас, хвала нашему Флинту, мы можем передохнуть, то скоро ни один твой шаг не окажется без внимания. — Он помолчал, опустив взгляд в утоптанную сырую землю, а потом произнёс размеренно и почти неслышно, будто рассуждая сам с собой: — Дома ты можешь чувствовать себя спокойно, как нигде больше. Если они отнимают наш покой, значит, отнимают наш дом.       Свежий ветер играл с волосами Лёхи. Теперь они падали на лоб — дико непривычное чувство. На языке вертелся один важный вопрос, который он обязательно должен был выяснить сам, без Хайда, без его подсказок, которые теперь пугали его самого.       — Папа, — вдруг серьёзно спросил он, подняв блестящий взгляд, — ты мне веришь?       Грустная улыбка снова тронула губы Николая. Он слегка удивился, сперва даже не понял, как лучше ответить — как выразить что-то настолько очевидное и вместе с тем невероятно важное? Вскоре нашёлся:       — Ты пошёл в Лесных даже больше, чем в меня, а они честные до безобразия… Так, слушай, — вдруг заговорил он по-обычному, с лёгким задором. — Иди домой, скоро обед, а я что-нибудь прикуплю для завтрашних посиделок. — Бегло шепнул на ухо, словно во время увлекательной игры: — Конспирация, усёк?       Лёха с готовностью кивнул.

***

      Эрику было весело. Даже слишком.       Простые жучки не должны были вызывать интерес у Флинта, да они и не вызывали… В отличие от самого Эрика и Чарли. Это сначала они спокойно вторглись в жилище Тетериных через приоткрытое окно, не подозревая, что что-то может пойти не так. Зато потом на них открылась настоящая охота.       На кухне было спокойно, потому что на страже стояла Любовь Михайловна: разогрев обед, она принялась замешивать тесто и пару раз прогоняла Флинта полотенцем. Зато в коридоре и просторной гостиной приходилось улепётывать от, казалось, вездесущего попугая, купленного на другой планете. Эрик даже подумал, не натаскал ли его хозяин на поиск и ликвидацию миниатюрных шпионов?       Когда три жучка были уже установлены в надёжных местах, кто-то пришёл. Эрик сначала не рискнул снова с боем пробираться через охраняемую территорию, а к вентиляции было бы пролезть очень проблематично, но вскоре он узнал по голосу Лёху.       «А вот и наш клиент…» — подумал он, прежде чем снова забраться на спинку Чарли.       Пахнущее ванилью тесто подходило в тёплом месте, Лёха мирно обедал, а Капитан Флинт на время оставил свой пост, потому что Любовь Михайловна насыпала ему в кормушку что-то вкусное. Но, видимо, не настолько вкусное, как обременённый геройской деятельностью агент ЩИТа в компании крылатого муравья. Да, Эрик получил передышку и, пока птица заинтересованно вилась возле клетки и щёлкала большим клювом, даже думал изловчиться и запереть своего преследователя там. Но Флинт был на три шага впереди своей потенциальной добычи и без боя всё равно не сдался.       Вскоре Лёха стал проявлять признаки подозрительного поведения, и Эрик вынужден был следовать зову трубы. Прячась на полке в коридорчике, где стояло несколько кашпо с цветами, он проследил, как парнишка бегал по дому в поисках чего-то, а потом юркнул в свою комнату с ножницами и скотчем и заперся там. Делать нечего — нужно идти за ним.       Чарли отпружинил лапками, взмахнул прозрачными крылышками и полетел вдоль стены, опасаясь засады. Рано Эрик обрадовался затишью — ровно на половине пути буквально из ниоткуда, как ураган, на них налетел сытый, но не менее опасный Флинт. Лазутчики резко спикировали вниз и только-только проскользнули в щель под нужной дверью, как тут же, не сумев вовремя затормозить, пернатая тушка врезалась в створку, заставив Лёху вздрогнуть.       Эрик едва успел скрыться с видного места и юркнул за тумбочку. Остался последний жучок. Жертва шпионажа тем временем не сидела без дела.       Лёха взял со стола планшет и что-то пролистал, бегло вчитываясь в текст — следить за этим с высоты полочки, где расположились старая модель звездолёта из детского конструктора и кубок за спортивное достижение, было особенно удобно. Чарли рядом отдыхал от погони. Найдя нужную главу и наконец на что-то решившись, Лёха отыскал в лёгком беспорядке свой рюкзак и вытащил из него… терриген!       — Джекпот! — шёпотом воскликнул Эрик и хотел уже поймать его с поличным, как вдруг сообразил, что своим обнаружением разрушит и без того хлипкий союз щита, меча и орала. Всё-таки он возлагал на завтрашний вечер какие-никакие надежды: было важно узнать, что на самом деле представляет отец мелкого афериста, да и кто будет отказываться от приглашения на пивко? Точно не Эрик.       Тем временем Лёха, настороженно прислушиваясь к происходящему в квартире, вдруг схватил ножницы и вспорол обивку своего геймерского кресла, которое, как и многие предметы мебели этого времени, умело левитировать. Сделал он это по возможности аккуратно, с левого бока сиденья прямо возле шва, а затем просунул туда кристалл. Для посильной ликвидации следов заранее был припасён прозрачный скотч.       Эрик записал весь процесс на свой спутник.       Всё равно в ближайшее время пацан вряд ли собирался использовать кристалл, раз решился на порчу мебели ради конспирации — так рассудил О’Грейди. Поэтому и ему самому торопиться не обязательно: сначала доложит Бобби, потом прощупает почву во время «дружеской посиделки», а там видно будет — самому справляться с лёгкой задачкой или привлекать других агентов для пущего вида, как для обезвреживания какой-нибудь бомбы.       «Дам ему шанс почувствовать себя умным», — милостиво разрешил Эрик, довольный, что поймал такой важный момент. А потом наконец-то покинул квартиру с чувством выполненного долга.       Только он не знал, что всё это время под его наблюдением был не Лёха…

***

      Бобби больше повезло с подопечными. Один из пятнадцати осведомителей, рассредоточенных по всей Земле, жил на самом последнем этаже в скромной однушке, оттого его одиночество и отстранённость от жизни ощущались явственнее. Однако в этот раз он был не один, а с приходом Бобби удалось поймать ещё один удачный момент.       — Извините! — торопливо сказала женщина, едва не столкнувшись с ней в дверях, и могла бы побежать дальше, не обратив внимания на встречу, если бы сам факт встречи не был чем-то из ряда вон выходящим. А он был.       Барбара узнала в ней Ольгу Белую, а Ольга Белая пока не узнала в гостье никого, но уже что-то заподозрила и растерянно застыла на месте. Из приоткрытой двери выглянул хмурый старик с рябым лицом, на которое свисали давно не стриженные седые пряди. Несколько секунд неловкой тишины закончились просьбой хозяина:       — Лучше тебе, дочурка, задержаться ещё на пять минут. Здравствуйте, — сказал он уже Барбаре. — Я вас не ждал, но что уж тут… Проходите.       Ради соблюдения формальностей Бобби представилась так же, как Эрик, со значком и удостоверением, которые осведомитель уже видел, а Ольга ещё нет. И не ради формальностей, а из-за настоятельной просьбы хозяина ей каждый раз приходилось говорить с ним по-русски, несмотря на наличие практически у всех гаджета вроде вавилонской рыбки и приличное знание английского подавляющим большинством современных москвичей. Это её удручало и заставляло вспоминать мрачный конец своей карьеры.       — Придётся ввести вас в курс дела. Ваши девочки впутались в неприятности, которые, я надеюсь, уже закончились. Однако нам важно узнать причины, которые привели их на наш путь. Я хотела бы рассчитывать на вашу помощь. — Бобби улыбнулась официальной улыбкой, с надеждой глядя на Ольгу. И наделялась на то, что мать близняшек отреагирует адекватно.       — Ох, — только и сказала Ольга, но в обморок не упала и даже не начала причитать, а попыталась молча составить в голове цельную картину пятничного приключения близняшек.       Её отец только пожал плечами:       — Я почти ни с кем не вижусь. Не могу помочь.       — Знаю. Мой к вам вопрос касается того сообщения, о котором вы нам ранее доложили.       Дальнейший короткий разговор, в котором выяснилось не так много интересной ЩИТу информации, подействовал на Ольгу сильнее, чем приветственная речь Барбары. Не обращая на ту внимания, она вдруг засыпала отца вопросами:       — Что ещё за ЩИТ? Они шпионы?       — Да, — терпеливо ответил он.       — И она?       — Тоже.       — А ты?       — Нет и не был.       — Тогда почему… — с каждым вопросом красивые глаза Ольги округлялись всё больше, а теперь у неё ещё и кончились слова. Она и впрямь не совсем понимала, что именно сейчас происходит.       — Ко мне тогда обратился Селге. Надо было помочь одним шпионам, чтобы за нами не пришли другие.       Бобби подтвердила это убедительным кивком: так всё и было, если упростить. Она аккуратно тронула совсем потерявшуюся Ольгу за руку и мягко сказала:       — Ничего страшного не произошло. Мы вас защищали от посягательства.       — Да?.. — как-то жалобно спросила Белая, а потом выдохнула и собралась с духом. — А при чём здесь мои дочки?       — Мне тоже очень интересно. Позвольте, мы все вместе это выясним?       Уже в квартире Белых, которая располагалась в соседнем доме, спустя полчаса многое прояснилось. Испуганная Маша послушно выложила из сумки все орудия побега и снова повторила пережитую историю, но уже не перед друзьями, а перед женщиной в униформе. А ещё под боком не было Наташки, потому что она очень вовремя устроила себе шоппинг. Надо было соглашаться идти с ней.       — Откуда у тебя это? — ошарашенно спросила Ольга, увидев на журнальном столике импульсатор. Маша пожала плечами:       — Не помню… Завалялся в сумочке.       — Так, окей, — протяжно вздохнула Бобби, напряжённо всматриваясь в узор на бездонной сумке. — А по поводу питомца… Значит, украли?       — Украли, — робко кивнула Маша.       — А ваш друг сказал, что он изначально был с вами. Никто не сказал, зачем понадобился зверёк?       — Вроде бы нет. — Маша задумчиво опустила взгляд. — Но один агент, кажется, его звали Остин… Он сказал, что Пупер теперь полноценный предсказатель. То есть… — она поспешила объяснить, заметив недоумение на лице Барбары, — то есть он истинокс, они умеют предсказывать, но только когда все вместе. А Пупер живёт на Земле один, поэтому разучился.       — И снова Остин, — задумалась Бобби. — Вот зачем он прилетал сюда… Понятно, спасибо.       — Нам из-за этого что-то угрожает? — встревоженно спросила Ольга.       — Не думаю, все вражески агенты под нашим арестом. Только вот мальчик, который с ними был, вызывает всё больше вопросов.       — Мамочки, неужели Лёха? — удивилась Маша.       — Да. С ним тоже всё будет хорошо, — поспешила успокоить Бобби. — Но нужно соблюдать меры предосторожности. Вот, возьми себе, а второй передай сестре. — Она протянула Маше два похожих на брелоки устройства. — Это маячки. Если что-то случится, нажми на эту кнопку, тогда мы получим сигнал и поспешим на помощь. Думаю, не нужно объяснять, что это не игрушка.       Когда эта часть дела была завершена, уже в номере Бобби прождала Эрика полтора часа. Что-то слишком он задержался для своего крайне нехитрого дела, да ещё и костюм забрал, хотя изначально не планировал. Значит, уже нажил себе проблем. Но всё обошлось: напарник явился очень гордый собой и принёс новость, что терриген цел и надёжно спрятан, а его самого пригласили на романтический ужин при свечах — а это шанс забрать кристалл (что он, молодец такой, не сделал сразу) и развенчать возможный семейный заговор…

***

      На следующий день Любовь Михайловна приготовила могучий борщ, до того наваристый и ароматный, что Николай долго сыпал комплиментами. Не без фирменных подколов, конечно.       Эрик и Бобби слушали обычные бытовые разговоры, в которых много внимания было уделено этому борщу. Ни терригену, ни сыворотке, ни даже вчерашнему визиту агента О’Грейди, что было даже обидно. Во второй половине дня разговоры сосредоточились вокруг Лёхиной домашки и внеклассного чтения, но всё это оказалось заброшено куда подальше в связи со звонком Алисы — она приглашала друга в гости, с усмешкой добавив, что по нему соскучился Пупер. Словом, ничего компрометирующего.       — Пацана не будет дома, уже хорошо, — сделал вывод Эрик.       — Хоть что-то. Но знаешь, твоим семейным заговором и не пахнет, — сказала Бобби, сняв наушники. — Или они все сговорились вести себя как нормальные люди.       — Знаю, на что ты намекаешь. — Он скептически сощурился. — Нет, они не в курсе о прослушке. Сначала да, я спалился с муравьями, ну, ты уже знаешь. Но они подумали, что у меня больше ничего нет и я отступил. Так что…       Агенты уже слышали небольшой разговор по поводу нескольких бутылок пива в холодильнике и прихода некого друга сегодня вечером. Бобби в шутку тоже высказала желание пойти на этот романтический ужин, когда Эрик засобирался на миссию.       — Извини, это только для избранных, — с очаровательным ехидством улыбнулся он. — Ты не состоишь в союзе щита, меча и чего-то там. Сиди здесь, слушай и завидуй. Пока!       — Здравствуйте… Ой, так это вы! — удивлённо встретила его Любовь Михайловна. — Что ж, Николаша там, в гостиной.       Эрик кивнул ей с учтивой улыбкой. В этот раз он явился в штатском — в джинсах, простой футболке и любимой тёплой толстовке красного цвета, потому что на ночь глядя уже дул прохладный ветер. Зато при нём был незаметный коммуникатор для того, чтобы слышать завистливые вздохи напарницы, которая в это же время должна была обрабатывать результаты слежки и составлять отчёты за эти два дня.       Николай Семёныч нашёлся на диване перед экраном, рядом на столике — две запотевшие бутылки прямо из холодильника, открытый пакетик с орешками и мисочка с чипсами угрожающе лилового цвета. Как оказалось позже — из смулинского батата, что бы это ни значило.       — Приветствую союзников! — радостно воскликнул он и, ненадолго встав, крепко пожал Эрику руку. — Рад, что наша договорённость в силе.       — Стал бы я предавать доверие таких замечательных людей! — в тон ему откликнулся Эрик и присел рядом, взглянув на экран. — А что это за фильм?       — «Бегущий по лезвию 2049», — с хитрым прищуром ответил Тетерин, ожидая удивлённой реакции или часто слышанного вопроса по поводу названного числа, но Эрик просто сказал:       — Круто. Франшиза живёт.       Завораживающая серость на экране заставила их на время замолчать. Мёртвое дерево на фоне пасмурного неба и маленький дрон, сканирующий местность по наводке репликанта Кея… Вдруг Николай сказал:       — Не самый правильный выбор под пиво, конечно, но мне очень нравится этот фильм. А ещё часто случалось, что я смотрел его накануне важных событий или изменений в жизни… Не знаю, почему так. Ну а чем наша встреча не судьбоносна? — он взял со стола одну бутылку. — Давайте за знакомство, за ЩИТ и за тёщины бриллианты.       За нехитрым тостом последовал приятный уху стеклянный звон. Спустя некоторое время Эрик спросил:       — Уже второй раз слышу про эти бриллианты. Что это значит? Ну и как обстановка в целом?       — Обстановка тишайшая. А с сокровищами — штучка из одного советского романа… Действительно, вам-то откуда знать?       — Что за роман?       — Один из любимых, «Двенадцать стульев». Недавно, кстати, сына заставил читать. Как раз накануне нашей первой встречи, — усмехнулся он. — Как мне показалось, он даже заинтересовался.       — Да мне тоже… показалось, — тихо сказал Эрик и глотнул ещё, про себя подумав: «Ясно, ребёнок без фантазии».       За окном становилось темнее, на экране тоже. На смену заходящему солнцу пришла мягкая подсветка в гостиной, достаточно тусклая, чтобы не мешать просмотру, но приятная глазу. Но неприятной холодностью веяло от туманного и мрачного, несмотря на большое количество рекламных голограмм, киношного города будущего для своего времени, но прошлого — для сегодняшнего.       Офицер Кей проходил проверку на психотравму.       Оба зрителя внимали фантасмагоричным репликам, и тут Эрик отметил, что Николай смотрит в оригинале. О’Грейди слушал, но не слышал, как кроваво-чёрное ничто пустилось вить систему клеток, связанных внутри клеток, связанных внутри клеток в едином стебле. И явственно до жути на фоне тьмы ввысь белым бил фонтан… Очнувшись, только когда был вынесен положительный вердикт, он спросил:       — А как поживает сынишка?       — Стабилен, — в тон проверяющему ответил Николай и усмехнулся. — Похоже, даже ваши сверхсекретные разборки не отбили у него охоту озорничать и забывать про уроки.       — Он что-нибудь рассказывал? — Эрик насторожился, но не выдал этого. Потому что сам про сверхсекретные разборки не обронил ни слова.       — Ничего особенного. Лёшка редко что рассказывает, потому что за все эти приключения ему попадает от мамы, а если и рассказывает, что что-нибудь конкретное понять сложно. Короче, тыщ, быдыц и того. Вот и все подробности. Ему ещё надо учиться, — вздохнул он.       — А всё-таки, — настоял Эрик, — может, было что-то необычное в его состоянии? Хоть ненадолго.       — Да, пожалуй, — призадумавшись, ответил Николай Семёныч. — Только не у него, а у меня. Вернулась моя головная боль из детства.       «Он тебя постоянно уводит, смещает внимание, — вместо завистливого вздоха выдала Бобби по коммуникатору, чем едва не напугала забывшего о неё Эрика. — Но это тоже неплохо. В базах данных Гидры по их семье затронута отцовская линия. Будет полезно узнать побольше».       Пока происходил этот односторонний разговор, в гостиную заглянула Любовь Михайловна.       — Николаша, я только спохватилась, что у меня лекарства кончаются. Сбегаю в аптеку, пока помню. Тебе не нужно чего?       — Прихватите чего-нибудь от головы, да… Теперь, наверное, придётся удваивать запасы.       Он подождал, пока за тёщей закроется входная дверь, и посмотрел на Эрика. Тот в свою очередь изобразил, что ему очень интересно будет послушать про чужую мигрень, но всё же его кислый настрой не ускользнул от Николая.       — Нет, я сейчас не буду жаловаться на здоровье, как какая-нибудь столетняя бабка, просто мой случай — загадка. Скучная, унылая, но всё-таки загадка, потому что адекватного диагноза я ни разу не слышал. Помню, мой отец говорил, что я познал жизнь в десять лет, потому что уже тогда шутил, что моим именем назовут новую болезнь и я прославлюсь. — Он усмехнулся. — Что за прекрасная мечта, правда? Врачи говорили, что эта боль — реакция на что-то, хотя на что именно — никто не мог сказать. Родители боялись опухоли, но обошлось. Я до сих пор в неведении и думал, что всё давно прошло, но индюк тоже думал. Что самое смешное — на работе всё тихо, я даже сегодняшнее ночное дежурство пережил спокойно, а это бывает редко, особенно когда я даже дома не высыпаюсь.       Николай вздохнул, заметив, что всё-таки слишком увлёкся, и с задумчивым видом поболтал остаток пива в своей бутылке. Пауза затянулась. Тихо сказав: «Пять минут, не больше», — он оставил Эрика одного.       Вот и та самая минутка.       Эрик уже думал, что мог бы не рискуя снова наведаться сюда в костюме и забрать кристалл, когда Лёха был бы в школе, но Капитан Флинт быстро отбил эту охоту: он тихо сидел на спинке кресла и не сводил глазки-бусинки с гостя. Это и подтолкнуло его покончить с делом здесь и сейчас. В тёмной квартире никого не видно, свет горит только на кухне и тонкой полоской пробивается из закрытой ванной. Дверь в комнату мальчишки приоткрыта.       Оттуда он вышел быстро, держа в кармане небольшой пластиковый пакет с изъятым кристаллом. Успел.       Николай Семёныч вернулся с пополнением к моменту, когда крышу поливал дождь и преисполненная любви голограмма Джой была поставлена на паузу входящим звонком.       — И всё-таки необычно, что не было вопросов по поводу моего странного вкуса, — с хитрой улыбкой сказал он, кивнув на экран. — Обычно все удивляются, что я смотрю такое старьё.       — На старьё не похоже, — пожал плечами Эрик. — Я не самый притязательный киноман, но когда-то видел первую часть. Вот там по вашим меркам совсем древность. Кстати, а это какая? И не вздумай говорить, что 2049-я.       — Вторая. Многие думают, что 2049 — это год выпуска, и это уже для них старьё. Шутка ли — почти полста лет фильму? Но это не его премьера. Вообще, — заинтересованно продолжил Николай, — я люблю старые фильмы. Начало века, в основном первая его половина… Особенно интересно смотреть старую фантастику. Это как переходная ступень между фантазией прошлого и реальностью нашего настоящего, и почему-то именно устаревшая часть кажется более уютной, что ли… К тому кинематографу меня приучила мать, — уже тише сказал он. — Ещё в детстве. Да так я и остался верен этой привычке. Впрочем, это единственное, за что её стоит вспоминать.       «Скорее всего, его мать и есть одна из невольных попаданцев, — снова наушник заговорил голосом Бобби. — Пыталась приспособиться к новой эпохе и всё равно цеплялась за старую. Продолжайте в том же духе».       Эрик кивнул, хотя это было бессмысленно, но заметил, как собеседник приуныл. Поэтому всё же решил вернуть его в прежнюю колею:       — Ну так что насчёт года? В сорок девятом происходит сюжет, а понял… А что с премьерой? Неужели и правда такое старьё?       — Этого «Бегущего» сняли аж в 2017-м. Лёшка до сих пор думает, что в это время ещё мамонты были живы, — усмехнулся Тетерин, снова приободрившись.       — Подожди-подожди! Семнадцатый? Серьёзно? — оживился Эрик. — Я… Я не знаю, можно мне ли об этом рассказывать…       Незримая Бобби с усмешкой разрешила: «Можно, но без стратегических подробностей».       — Так вот, всё-таки мне по вашему календарю перевалило за сотню. Меня выдернули из 2017-го ради нашей миссии. И да, пожалуй, я мог бы спокойно посмотреть это в день премьеры в кинотеатре! Представь? Здесь всё-таки есть что-то судьбоносное, — с улыбкой заключил он.       — Хм, и правда. А что за технология перемещения во времени? — с любопытством спросил Николай Семёныч.       — Это секретная информация.       — Да… Точно. Не я здесь должен задавать вопросы, так ведь? — он усмехнулся. — Но всё же дух того времени завораживает. Как там?       — Машины ездили по земле, телефоны лежали в карманах, а пришельцы были не туристами, а захватчиками. Ну и мамонты уже лет десять как вымерли. В общем, довольно мило. Я уже соскучился.       Эрик нашёл точку соприкосновения, и его понесло. Теперь уже рассказывал он, Николай лишь с большим интересом слушал и иногда задавал вопросы. Тактика пустого забалтывания теперь работала в обе стороны.       Со временем они снова вернулись к фильму, сюжет которого всё это время не прекращал своего медленного, но неумолимого движения вперёд. Артобстрел свалки захватил и опять приковал внимание зрителей.       — Забавный факт, — с лёгким прищуром глядя в экран, сказал Николай. — Когда-то давно мы смотрели этот фильм вместе с моей пока что будущей женой. Она сказала, что я похож на худого Райана Гослинга.       Эрик невольно окинул его лицо оценивающим взглядом.       — Ой, да ладно! — усмехнулся Тетерин, заметив это.       — Если только чуть-чуть. Особенно при таком освещении.       — Ну что ж… Я не хотел себя с ним сравнивать. Но в тот же вечер я узнал, что он, оказывается, дожил до моего девятилетия. Ненадолго наши эпохи пересеклись — подумать только! Только тогда бы никто не узнал его во мне, — он вздохнул, стал говорить медленнее. — Хотя насколько это тонкая, даже надуманная связь! По сути ничто ни с чем не связано.       Николай ненадолго замолчал. Кей тем временем нашёл деревянную игрушку из ненастоящего воспоминания.       — И вот ещё. Ксюша тогда была наивной, хотела видеть отголосок реальности даже в этой «старомодной тягомотине». Сравнивала нас с персонажами. Она уснула на середине, так и не развенчав иллюзии, что Кей — тот самый живорождённый ребёнок, а чувства Джой и она сама были настоящими. Может, и к лучшему. Она такая сентиментальная — непременно бы залила меня слезами в нескольких моментах. Да и не только фильмов это касается…

***

      Уже был глубокий вечер, когда Николай Семёныч и Любовь Михайловна, кутаясь в тёплые кофты, стояли на балконе и смотрели в пасмурное, засвеченное огнями города небо.       — Он пошёл в комнату Лёши и провёл там… Сейчас, — Лесных включила экран спутника, где отобразился секундомер. — Минуту и тринадцать секунд.       — Вас хоть не заметил?       — Нет, что ты, в спальне было совсем темно, а он туда даже не думал заглядывать.       — Это хорошо. Только я наконец понял, что вы забыли вернуться из аптеки, — усмехнулся Николай. — Да уж. Интересный бойскаут нам попался…       — Ага. А ты ему выложил всё как на духу, — деловито сказала Любовь Михайловна, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Молодец, хороший план: взять и растрепать всё подряд!       — Но только не то, что ему нужно, — не менее деловито возразил Николай. — Да и поговорить давно хотелось с кем-нибудь… Кто не примелькался. Надеюсь, он получил, что хотел, и мы разойдёмся, как в море корабли, тем более было интересно сним пообщаться, правда. А теперь придётся как-нибудь Лёшину комнату переворошить… Генеральную уборку устроить, что ли?       Любовь Михайловна только спохватилась, что внука давно не видать, как он тут же на балунах прилетел на балкон. И заметно удивился такой приятной компании.       — Опа. А чё вы здесь?       — Строим заговоры против одного бойскаута с ирландской фамилией, — хитро прищурившись, ответил Николай Семёныч. — Дома-то особо не поговоришь — кто знает, не слушают ли нас на другом континенте? А здесь хоть шум улиц и свежий ветер, какое-никакое прикрытие. Не каждый же раз бегать на улицу, а из нас ловкач с балунами тут только ты.       — Лёшенька, ты где пропадал допоздна? — влезла Любовь Михайлова.       — Да я это… Тут, неподалёку. А чё, он ушёл уже?       — Ушёл. Не знаешь, зачем мог приходить?       Лёха замялся. Конечно, знал. Но сказать не мог, потому что ещё вчера заявил о своей непричастности — и как теперь объяснять, что бойскаут выполнил свою работу и забрал украденный кристалл, да ещё и подставной? Пришлось снова соврать:       — Ну, не особо.       — Будем выяснять. Думаю, на первый раз справились неплохо, особенно для доморощенных расследователей, — с улыбкой сказал Николай Семёныч и призывно посмотрел на тёщу. — Ну давайте! — И подставил кулачок.       — Ох, Николаша! — Она покачала головой, но всё-таки стукнулась с ним в победном жесте и смущённо засмеялась. — Чтоб ещё раз я согласилась на такую ерунду!