О.М.Е.Г.А.

      Пока семейный заговор только зарождался, борщ варился, а один небезызвестный бойскаут готовился к романтическому ужину, Лёха попал впросак. На уроке земной литературы. Человек, который некогда громче всех ржал над «самолётным сцеплением» Арика, теперь сам оказался в похожей ситуации, потому что учить какие-то стишки было совершенно некогда. Какие стихи, когда твоя квартира становится объектом повышенного интереса агентов из другого мира, а в твоей голове засел призрак инопланетного телепата?       Поэзия золотого века русской литературы ожидаемо оказалась за бортом, а Петрович быстро сдался, напоследок попросив зачитать наизусть хоть что-нибудь. Здесь не могла помочь ни сердобольная Маша, которая сидела слишком далеко, ни вредина Хайд, который счёл школу слишком мелкой локацией для себя и потому на время уроков ушёл в спячку. И всё равно его выпендрёж смог хоть немного помочь.       — Арма вирумке кано! — Лёха начал уверенно, первые слова запомнились хорошо. — Троя примус профукус. Лавина… — Он споткнулся. Что в это тарабарщине забыло нормальное слово? — Э, щас. Лави… Лаву…       Класс покатился со смеху. Петрович дёрнул усами.       — Алексей Тетерин, вы хоть понимаете, что воспроизводите? — спросил он.       — Чё вы ржёте? — недовольно спросил Лёха, оглядываясь на хохочущих друзей. И заявил с чувством: — Это ваще-то латынь!       — Впечатляет! — признался робот. — Но знаете ли вы название и автора произведения, которое попытались процитировать?       — Щас, — Лёха с важным видом поднял палец. — Букотики!       Новый взрыв смеха.       — Неприемлемо! Тишина в классе! Алексей Тетерин, ответ неверный. Эти строки — начало «Энеиды», автор — Публий Вергилий Марон, великий римский поэт. «Буколики» тоже принадлежат его перу, однако к данному эпосу отношения не имеют.       Где-то послышались удивлённые перешёптывания сокомандников: «Во загнул». Лёха растерянно почесал в затылке.       — Демонстрировать свои знания можно только при их наличии! — строго сказал Василий Петрович. — Два! Оценку можно будет повысить, если вы выполните индивидуальное задание. Вергилий, как известно, автор. Но я предлагаю вам составить доклад об исторически важном произведении, где он выступил персонажем. Дерзайте.       Вздохнув, Лёха смиренно опустился на стул и хмуро оглядел всё ещё хихикающих одноклассников, как вдруг заметил среди них новое лицо…       — Ну ты выдал, теоретиццки! Латынь! Где ж ты такого нахватался, а, Лёха? — никак не мог успокоиться Арик даже на перемене.       — Да батя заставляет какую-то муть читать, — насупился он.       — Прям Вергилия в оригинале? Ха-ха! Да и вообще, что-то тебя в последнее время не узнать. — Арик кивнул на него, намекая и на внешний вид тоже. — Никак, вздумал командный имидж разрушить, индивидуалист?       — А это Лёшечка от секретных агентиков шифруется, — вставила умная Наташка, которая всё никак не могла налюбоваться на себя в новое зеркальце взамен потерянного в штабе. — К нам вчера тоже приходили, расспрашивали… Ой, мне тоже тогда надо новый костюмчик присмотреть! Что-нибудь стильненькое!       — А какой смысл шифроваться, если они и так у тебя дома были, теоретиццки?       — Так и у меня тоже, — шмыгнув носом, сказал Лёха.       — Тебе-то что, — тихо ответила сестре Маша. — Это мне за двоих отдуваться пришлось, а ты опять по магазинам ходила.       — Зато папочка купил мне спутник самой новой модели! И красивенькие балуны. И вообще, раз кое-кто не потрудился даже мой рюкзачок прихватить… — Её осуждающий взгляд упёрся в Лёху. — То это совсем не значит, что я должна сидеть сложа ручки после такого безобразия.       — Это типа я виноват? — возмутился Тетерин.       «Тут возьму вину на себя, — вдруг проснулся Хайд. — Будь начеку!»       Не успел Лёха сообразить, к чему было это послание «внутреннего голоса», как в компании оказалась жизнерадостная Алиса, которая тащила под руку незнакомую девочку.       — Ребят, вы чего? У нас новенькая в классе, а вы тут устроили балаган! Давайте скорее знакомиться, это же страшно интересно!       Новенькая, однако, её энтузиазма не разделяла и выглядела растерянной. Это была малопримечательная девочка, круглолицая и с виду совершенно прилежная, с длинными чёрными волосами и прямой чёлкой. Не выделялась она и одеждой, разве что белая водолазка в сочетании с простеньким бледно-голубым сарафаном и белые же туфельки отличали её от обеих команд класса.       Но не успела Алиса даже представить новенькую, как инициативу перехвати Лёха.       — Стоя-ять! — протянул он, и новенькая вдруг встретилась взглядом с его синими глазами. — Ты откуда взялась?       — Из другой галактики… — Она поначалу показалась сбитой с толку, но потом сказала ровным голосом, словно повторила заученный урок: — Я из семьи земных колонистов Салипуса. Мы вернулись на родину, и теперь я буду учиться здесь, с вами.       — Земных, значит. Любопытно, — хмыкнул он с подозрительным прищуром и, выдержав театральную паузу, пытливо спросил: — Зачем ты притворяешься человеком?       Однако новенькая, несмотря на свою былую неуверенность, достойно выдержала эту нападку, не изменившись в лице, и со спокойной и светлой улыбкой всего лишь спросила:       — А ты?       И в следующий момент эту напряжённую сцену прервал звонок.

***

      С корабля на бал, с литературы на физику… Лёха до сих пор не мог отделаться от жужжания в голове строк «Энеиды», так ещё и после перемены вопросы «Что это было?» от друзей участились. В общем, он был в полнейшей прострации, и взбудораженный Хайд этому никак не помогал.       Он и сам не мог ответить, что это было.       — Ну и что это было? — шёпотом спросил у Хайда, пока Петрович распинался у доски, объясняя задачу на динамику.       — Ещё одна часть мозаики, — с задумчивым видом ответил призрак. — Меня не покидает чувство, что я где-то слышал её голос. Может быть, в пророчестве?.. И я вижу насквозь её сущность… Нет, не так: совсем не вижу, хотя должен, поэтому и уверен, что она не человек.       — А чё тогда она тут делает?       — Вот у неё и спроси.       — Ага, щас! Буду я ещё после такого…       — Неприемлемо! Тетерин, к доске! — прогремел учитель.       — Да чё опять я? — возмутился Лёха.       И тут новенькая подняла руку.       — Можно я решу?       Слегка удивившись инициативе, которая впервые исходила не от Сапожкова, он всё-таки смилостивился и оставил Лёху в покое, пригрозив замечанием за разговоры в дневник.       — Ладно, с ней разберёмся потом, — сказал Хайд и некоторое время задумчиво помолчал. — Сегодня О’Грейди должен клюнуть на нашу наживку. Это выиграет нам время и отсрочит вмешательство ЩИТа, но самое опасное в нашем деле — недооценить врага. Ты думаешь, они не заметят подмены? Рано или поздно это случится, поэтому нужно их отвлечь.       — На что? — не выдержав интригующей паузы, спросил Лёха.       — На меня. Или на кого-нибудь ещё столь же интересного… Словом, на того, кто мог бы тобой руководить, потому что ты сам, ну… — Хайд скорчил извиняющуюся гримасу и постучал призрачным кулаком по парте, мол, дуб дубом. Лёха понял этот экивок и в задетых чувствах стукнул уже настоящими кулаками.       — В чём дело, Тетерин? — моментально среагировал Петрович, навостривший свои сенсоры на нарушителя покоя.       — Ответ не сошёлся, — буркнул он.       Робот выжидающе уставился на него, намереваясь услышать этот самый ответ.       — Три… метра… — помедлив, сказал Лёха и невольно втянул голову в плечи из-за очередной сорвавшейся с языка лжи.       — Нам нужен угол альфа, — спокойно возразила у доски новенькая, выводя слово «ответ», и улыбнулась своему безупречному решению: — Сорок пять градусов.       Хайду всё было нипочём, он продолжал гнуть свою линию, удивляя посредника резкими скачками меж темами:       — А где твоя бабушка?       — Дома, готовит чё-нибудь, — совсем тихо ответил Лёха, всё ещё не додумавшись общаться с телепатом мысленно.       — Я имею в виду другую бабушку, по отцовской линии. У тебя в памяти по этому вопросу я ничего не нашёл.       «Так а зачем тогда спрашивать?» — наконец-то подумал Лёха и закатил глаза. Но предмет интереса Хайда вдруг захватил и его: правда, а что он знает про вторую бабушку и почему о её существовании даже не задумывался?       — Затем, что это риторический вопрос. Я тебя наталкиваю на след: а сходи-ка ты, дорогой, и разузнай. Потому что среди вашей семейки никто о ней не в курсе, кроме твоего отца, а у него я со скрипом смог вытащить из памяти только имя, не считая бурной реакции «не хочу вспоминать».       «А если она уже того?»       — Это вряд ли. Потому что это имя значилось в базе данных Джека, я его мельком видел, а потому смог вспомнить сейчас. Оно довольно необычное.       «Ну зачем тебе моя бабка? — не унимался Лёха. — Двойную порцию пирожков захотел?»       — Из-за наследственности. Ты необычным способом принял сыворотку, твой отец… странно реагирует на вмешательства в разум, а где первопричина? Мне нужен прямой попаданец из нашего мира. Хотя бы из любопытства, — терпеливо пояснил Хайд. — Да, предвижу твой вопрос по поводу поисков… Существует такая штука, как интернет. Галасеть по-вашему. Вперёд и с песней!       Хайд рассчитывал, что пресечёт этим пояснением все последующие вопросы, но Лёха всё-таки порадовал его ещё одним. Вернее, не вопросом, а возмущением вслух:       — Вот сам и ищи!       — Ой дура-ак, — вздохнул Хайд, когда Петрович снова угрожающе воззрился на Тетерина. — А зачем тогда мне нужен ты?

***

      Учебный день закончился без происшествий, если не считать откровения за пределами физической материи. Практически на выходе Хайд поймал новенькую за руку и с силой утащил обратно в фойе школы.       — А теперь, — холодным голосом произнёс он, — будь так добра: объяснись, зачем ты появилась здесь.       — У меня нет ответа, — выдержав его напор, ответила она. — Мне здесь нравится, тут хорошие люди… Но они есть везде. С новыми друзьями мне спокойно.       Хайд изучал её внимательным взглядом, пытаясь расколоть, а потом всё же спросил:       — Что с близнецами? Одна из близнецов что?       Новенькая стала такой же мрачной, как он.       — Не цепляйся за пророчество, это плохо закончится. Ты не готов.       — Совсем не таких ответов я ждал от существа вроде тебя, — невесело усмехнулся Хайд и надвинулся на неё, почувствовав нечто вроде её слабины. — Может быть, назовёшь хотя бы своё имя? Настоящее имя.       Она дрогнула, в её голубых глазах мелькнула тревога.       — Я не могу… Ты не готов! Ты пугаешь меня, и вообще… Теперь я хочу домой!       Хайд её отпустил, уверенный, что здесь у неё нет дома. Нет конкретного дома, потому что она живёт везде…       Лёха вернулся в мир, когда Николай Семёныч уже был в курсе двояка по литре и нескольких замечаний в течение дня, о которых ему сообщил Петрович, в довесок поручив проконтролировать выполнение домашки.       — Да что ж с тобой не так, дорогой ты мой? Какой Вергилий? Какая «Энеида»? Этим ты, конечно, утёр мне нос, признаю, но только нажил себе лишних проблем. Вот что, товарищ… Я тебя никуда не выпущу, пока этот дурацкий доклад не будет готов. Ты всего два дня без мамы проучился, а твой Петрович мне уже весь мозг вынес! Чёрт возьми, я его обязательно добавлю в чёрный список! А тебя на дачу сошлю вместе с бабушкой. Пусть, вон, на своей территории за тобой присматривает…       А Лёха слушает да ест… Вкуснейший борщ, от которого сам Николай Семёныч отказываться не хотел, однако уже начал задумываться о стратегическом отступлении на дачу, до которой, как он надеялся, ЩИТ пока не добрался. Хотя надежда эта была очень наивной.       Лёхе некогда разгребать домашку. Лёха должен слушать Хайда, должен врать, прятаться и прятать, искать и быть найденным вовремя. Но Хайд снова выразил согласие не с тем, чего он ожидал:       — До шести вечера у тебя полно времени, устрани этот отвлекающий фактор.       «А что будет в шесть вечера?» — мысленно же спросил Лёха, потому что рот был набит едой.       — Тебя не касается. Твоя задача — доклад; всё, что мог, ты уже сделал.       Уже потом, когда скрипя зубами пришлось сесть за уроки, Лёха рассчитывал справиться за полчаса, но на выходе папа, бегло прочитав его опус, рассмеялся и отправил переделывать, сказав, что компьютерные игры не являются исторически важными произведениями. Хайд с издевательским молчанием веселился вместе с ним.       Сидя на кресле со спрятанным кианитом, он постоянно ёрзал и порывался проверить, на месте ли сокровище. Будь Хайд способен на это, обязательно бы лупил его по рукам каждый раз, когда Лёха пытался отклеить скотч от испорченной обивки и запустить пальцы внутрь.       С горем пополам слепив нужный доклад, Тетерин сбежал в гараж. В целости кристалла он всё-таки убедился, прощупав его через обивку.       — Думаю, моё дело займёт максимум час, остальное время ты должен будешь где-нибудь погулять, чтобы не создавать помех О’Грейди, — напомнил Хайд, примостившись на пассажирском сиденье флипа рядом с посредником. Тот вздохнул и устало положил руки на руль. Ни минуты покоя…

***

      Отдушиной стал вечер в компании Алисы, когда они вдоволь наигрались и даже застали Киру Германовну дома за ужином, уютно поболтав о жизни, учёбе и не представляющих большой опасности приключениях. Однако в почти семейном кругу не хватало профессора Селезнёва и Пупера, а последний как раз был занят разговорами менее уютного характера.       — Вижу, тебя больше не беспокоит то, что нас может ждать, — заметил Хайд, кружа по комнате Алисы рядом с истиноксом, который устроился на софе рядом с большой миской шоколадных кексов.       — Да чё там, сейчас же всё спокойно, — усмехнулся он, сминая в лапе шуршащий фантик. — Наконец-то справедливость восторжествовала! Алиска теперь меня на руках носит, вкусняшками кормит, а этот пылесос ржавый получил за то, что меня проморгал. В общем, сейчас я в шоколаде, как мне и полагается.       Он хитро посмотрел на призрачного Хайда. Этим и была выражена вся благодарность.       — У тебя не было озарений?       — Не-а, — беззаботно ответил Пупер и сжевал ещё один кекс. — Мне и того хватит, век бы не видеть… Я хочу предсказание, когда я стану великим! А если его нет, значит, что-то работает неправильно. — При этом ткнул лапкой в сторону Хайда. Тот проигнорировал.       — Мне удалось понять кое-что из нашего предсказания. Насчёт бессмертия. А вот с близнецами пока как в тумане… — Он вдруг задумался, зацепившись за последнее слово. — Хотя я уже начинаю догадываться, с чем это может быть связано.       — Это неинтересно. Давай что-нибудь про катастрофу. А то запугал, понимаешь, нанёс мне моральный ущерб, а я — сиди переживай! Колись, мне ничего не угрожает?       — Ну, как сказать… Я нашёл возможный источник бед, который прикидывается обычной девчонкой. От неё исходит какая-то… сила, да, которая может быть очень разрушительной. Однако сама девчонка такого впечатления не производит, скорее наоборот, к тому же она против изменений, которые я уже начал. Но без них никак — жизнь и есть сплошные метаморфозы!       Пупер его не слушал.       — Лично тебе, о величайший из живущих истиноксов, не угрожает ничто! — провозгласил Хайд. Пупер навострил уши, однако больше похвал в свой адрес не услышал. — …Кроме меня.       Довольный Лёха возвращался домой уже по темноте, хотя обилие искусственного света решало эту небольшую проблемку. Гораздо большей проблемой стал холодный ветер. Его проняло до костей, но Хайд не разрешил заходить домой.       — Не стоит нарушать интимность обстановки, — с лёгкой усмешкой сказал он. — Будем вести наружное наблюдение.       Лёха поёжился, обхватив себя руками и мысленно ругая слишком умного помощника, и взлетел на балунах к окнам родной квартиры. Слабый свет был только в гостиной, где претворялась в жизнь часть одного большого плана. Тетерин подлетел к своей комнате, где царила непроглядная тьма. Спустя пять долгих минут невыносимого дежурства на пронизывающем ветру наконец стало заметно какое-то движение. Луч карманного фонарика пронзил темноту комнаты. Эрик направился к креслу.       Лёхе было настолько скучно, что он предложил Хайду:       — Может, постучим?       — Зачем?       — Пусть побегает, — усмехнулся он. — А то слишком легко мы ему добычу отдаём. В книжке стульев было — куча, а тут сразу всё готово.       — Дорогуша, — елейным голосом возразил Хайд. — Дадим ему шанс почувствовать себя умным! Пусть ему хоть разок повезёт. ЩИТу ещё придётся побегать, так что не чини препятствий там, где они не нужны, иначе бегать придётся уже нам с тобой.       — Ну а щас — домой? — с надеждой спросил Лёха, растирая плечи ладонями, когда Эрик выскользнул из его комнаты с трофеем.       — Можешь размяться или минутку посидеть в подъезде — я не против. Но пока ты не увидишь О’Грейди вне дома, ты туда не зайдёшь.

***

      После интересного и информативного вечера Эрик вернулся в гостиницу ещё более довольный, чем вчера, и сходу вручил напарнице упакованный кристалл.       — Всё прошло гладко? — спросила Бобби, взвешивая пакет в руке. По её лицу скользнула тень подозрения.       — Более чем. Ты же сама всё слышала.       — Слышать-то я слышала, но вдруг возникли проблемы самим терригеном. А это точно он?       — Похож. Но даже если не он, когда я успел настоящий терриген в лицо увидеть? Не думаю, что у пацана целый склад поддельных кристаллов. И потом, ты же сама его слышала — ну разве такой додумается нас провести? Он даже тайник подобрал только после того, как прочитал о чём-то подобном в книжке.       — Хорошо, я тебя поняла. Проверим, когда вернёмся на базу. Кстати, — с оживлённой улыбкой сказала она, — твоё выступление — это нечто. Что из хроник нашего времени правда?       — Про мою Nintendo Wii и то, что я был бойскаутом. — Эрик пожал плечами и усмехнулся.       — А как же героическое спасение сестрёнки из пожара? — хитро спросила Бобби. — Сестры точно нет, я-то знаю, а вот пожар, мне кажется, имел место, и устроил его именно ты.       — Тебе кажется, — невозмутимо возразил Эрик. — Только приставка и скаутский отряд. Стратегических подробностей я не сообщал. Всё, как договаривались. А теперь я хочу спать, этот «Бегущий» и правда хорошее снотворное.       На следующее утро агенты вновь вернулись к прослушиванию записей, чтобы узнать, как быстро заметят пропажу и какие она возымеет последствия. Но пока всё было спокойно. Однако в десять утра, когда порядочные школьники должны сидеть за партами и грызть гранит науки, в Лёхиной комнате произошли странные шевеления.       — Боб, тут какой-то посторонний голос, — подозвал Эрик и, сняв наушники, переключил на динамик.       Эти голоса слышались ещё в прихожей, и один из них принадлежал Алексею. Зато второй…       — Я тут заваял на умбо поиск утечки сигналов, теоретиццки. Ты будешь первым подопытным.       — А оно того, нормуль фурычит?       — Вот чичас и посмотрим… Если ничего не покажет, значит, либо не работает, либо нет утечек.       Картавый мальчишеский голос, незнакомый агентам, с большим энтузиазмом принялся рассказывать о принципе работы новой функции своего универсального девайса.       — Кажется, это он помог с сообщениями, — задумчиво сказала Бобби, вслушиваясь в его речь. — Внук академика Сапожкова из комиссии, если я правильно думаю…       В трансляции произошли небольшие помехи: стало быть, прибор уже сканировал комнату.       — Так, ну тут — экран домашней галасети, это — подключение твоей приставки, вот эти значения — наши спутники, они тоже считаются. Зато здесь…       Голос Сапожкова зазвучал громче.       — Капец, сейчас и этим жучкам каюк! — простонал Эрик. — За что? Мне же не придётся их обратно лепить?       — Что это у тебя, Лёх?       — Ну, конструктор старый. Я ж этот звездолёт ещё в садике собирал!       — Да? Вот твой сувенир на память и портит картину. Пять сек, чичас глянем, что тут у нас…       — А вот этой штуки тут не было!       — Не забавно! Лёха… Кому ты даёшь круглосуточные концерты?       Эрик помрачнел от перспектив ещё одной вылазки и выполнения одной и той же работы третий раз подряд. Бобби настороженно прислушивалась, о чём шёл разговор мальчишек. И вывод напросился только один: этим жучкам точно каюк.       — Умбо обнаружил только шесть, вот, я их собрал, — добросовестно отчитался Арик, протягивая Николаю небольшой пакетик со всеми подслушивающими устройствами. — Балкон чист.       — Спасибо, Аркаш. Ну что, а ты сгоняй в гараж, принеси что-нибудь потяжелее, — обратился он к Лёхе. — Сейчас свершим воздаяние.       Любовь Михайловна облегчённо выдохнула, когда увидела, что теперь точно все уши у стен будут ликвидированы, и в порыве благодарности принялась угощать Арика свежими пирожками, но он пока вежливо отказался.       — Теоретиццки, я мог бы их по-быстрому локальным ЭМИ поджарить, — предложил он, поправив очки.       — Нет, я хочу сам. Хочу вкусить это чувство сполна! — в злорадном предвкушении произнёс Николай Семёныч и по-дружески хлопнул Арика по спине, убрав гримасу с лица. — Да ладно. Раздолбать их будет куда прикольнее, а потом, если хочешь, добьёшь их своим локальным импульсом. Только ничего больше не задень, а то знаем мы…       — Да что вы, Николай Семёныч, я же всё рассчитаю! Своим помощникам надо доверять, — подняв на него самый чистый взгляд, сказал юный гений.       — Конечно, я тебе доверяю, в чём вопрос! Только ЭМИ лучше устраивать где-нибудь за пределами моей квартиры. Договорились?       Спустя пять минут на балкон приземлился запыханный Лёха с большим молотком. Николай взял у него инструмент, положил пакетик с жучками на кухонный стол и занёс руку над ним.       — Что ж, уважаемый ЩИТ… — Удар. — Всего хорошего! — Удар. — Спасибо за визиты… — Удар. — И пошли вы…       — Николаша! — с готовностью одёрнула его тёща. — Не ругайся при детях!       Он молча обрушил молоток на пластиковую крошку, что осталась от жучков. Теперь можно вздохнуть спокойно.       После расправы над шпионским оборудованием все сошлись на победном чаепитии, даже Арик принял приглашение и попробовал домашние пирожки.       — Господа-товарищи, у вас сейчас учебное время, — напомнил Николай, посмотрев на часы. — Меня уже достали претензии Петровича, так что вам я обеспечу алиби. Обращусь к одному приятелю, вам выпишут справки от врача. Ну а что? — невинно спросил он, поймав укоризненный взгляд тёщи. — Это самая уважительная причина. Или я должен пойти в школу и сказать, что парни боролись за свободу нашей личной жизни от прослушки секретных агентов?       — Ой, делай, что хочешь, — отмахнулась Любовь Михайловна. — Надеюсь, на этом наши приключения закончатся? Я сюда не для этого приехала.       — Боюсь, это только начало, — задумчиво ответил он, постучав пальцами по столешнице. — В любом случае будем готовы к бою. Аркадий Сергеич, родина вас не забудет!       — А теперь говори, что он мог забыть именно в твоей комнате, — пытливо спросил Николай Семёныч, поставив Лёху перед собой.       — Да откуда я знаю, — хмуро ответил сын. — Жучок поставил.       — А мне кажется, жучок там стоял раньше, иначе бы наш бойскаут вчера по всем комнатам прошвырнулся. Всё-таки я не думаю, что его послали сюда без причины — какие-то подозрения всё равно имеются.       Лёха понурил голову. Ему надоела эта беготня с Хайдом, надоело постоянно использовать ложь во спасение… И спасение чего? Сам он спокойно может прожить без терригена, особенно если он приносит столько проблем. Он хотел покончить со всем прямо здесь и сейчас, признаться отцу во всём, пусть даже сдать Хайда с потрохами, пусть даже лишиться доверия за всё своё прошлое враньё, но вынырнуть из этой ужасной пучины и стать снова честным человеком.       Он открыл рот, чтобы выпустить на волю все полнящие его чувства. Он решился на признание. И он сказал:       — О’Грейди нашёл мой тайник. Он должен был там проверить.       — Какой тайник? — строго спросил Николай, глядя ему в глаза… поразительно синие.       Он молча указал на своё кресло. Николай Семёныч медленно, будто опасаясь спрятанной там взрывчатки, повернул его к себе и нашёл заклеенный разрез с левой стороны сиденья. Осторожно снял скотч, по состоянию которого было видно — в тайник лазили несколько раз. Внутри — ничего, только мягкий наполнитель.       — И что там было?       Хайд помялся и в нерешительности достал из кармана что-то похожее на пудреницу.       — Ну, я хотел спрятать… Как в той книжке. А потом этот пришёл… Ну вот, короче.       Николай резко выхватил предмет у него из рук. Нажал на маленькую кнопочку, и две круглые половинки разделились в воздухе, между ними возникло 3D изображение Алисы. Несколько секунд он в недоумении смотрел на голограмму, а потом расхохотался.       — Ну ты даёшь! Ха-ха! А я думал… Я думал, там что-то менее пристойное! — не в силах сдержать смех, заговорил Николай. — Балбес ты, Лёха! Ради такой ерунды кресло испортил, ещё и нервы мне потрепал.       — Это не ерунда! — обиженно выпалил он, схватив голопроектор.       — Понятно, высокие чувства, — с усмешкой кивнул Николай. — Ох, представляю, какое бы разочарование настигло твоих потомков, если бы они последовали примеру Кисы Воробьянинова…