12. Приятно познакомиться. Снова
23 сентября 2021 г., 12:00
Йо-йо мелькало в воздухе, ударялось о стену, пол, ножку кровати, снова быстро и мягко ложилось в ладонь. Лёха пребывал в прострации после оказания медицинской помощи, которая ему в общем-то не понадобилась. Бобби и Джемма чуть не замучили его новыми анализами, всё допытывались, откуда взялась регенерация, ведь терриген тут явно ни при чём, а он и сам до последнего не знал. Хайд молчал. Да оно и к лучшему, не хотелось лишний раз даже вспоминать о нём.
Зарядить злосчастные балуны негде. Спутник выполнял разве что функцию часов и плеера — связи нет. Ни друзей, ни семьи. Оставалось только одиноко сидеть в тёмной комнате и терзать попавшееся под руки йо-йо.
Уже наступила глубокая ночь, а сон не шёл.
Он вспоминал оправдания Джеммы, что первичные анализы не могли установить наличие этой способности. А сейчас раны заживали на глазах у спасательной группы. Просто не укладывалось в голове.
Лёхе надоело сидеть на полу, а от неудобной позы ненадолго свело спину. Он встал и немного размялся, бросив йо-йо на прикроватную тумбу.
Быстрое исцеление любых ран — только подумать! Да, это круто, но ему пока сложно принять собственную неуязвимость. Страшно проверять снова — как больно было продираться сквозь ветви и ломать кости, стремительно падая вниз. Зато подобное больше не угрожает его жизни. И как, наверное, обрадуется мама, когда узнает, что с бойким сынишкой уже не случится какой-нибудь страшной напасти — он выберется невредимым в любом случае!
Вспомнив о маме, Лёха приуныл. Последние два дня обошлись без её дежурного звонка, и она, должно быть, сильно переживает, что не может дозвониться. И он — тоже.
Было темно, тихо и так уединённо, хотя, несомненно, далеко не один агент нёс дежурство и охранял пленников или, задерживаясь в лаборатории, упорно работал над разрешением сложного вопроса. Но отстранённость маленькой комнатки от остального мира заставила забыть о чужой ночной жизни. Остро ощутилось одиночество, потому что на время забылся ещё и тот, мысли о ком не раньше не оставляли ни на секунду. Хайд.
Внезапная догадка осенила Лёху: всё, что есть у него, есть и у Хайда. Даже принадлежит тому в большей степени. И если способность — его рук дело, то он тогда заботился явно не о шкуре своего посредника…
***
Эрик всю дорогу пытался сдержать смех, стоило ему только взглянуть на подопечную. С пёстрыми волосами он уже свыкся, а макияж и раньше был скромным, но сегодня, видимо, Наташу немного перемкнуло. Она невозмутимо и даже с заметной гордостью носила на лице произведение искусства: вычерченную чем-то тёмно-фиолетовым на лбу литеру V и широкие, нанесённые щедрым мазком полосы под глазами и на подбородке. Он даже не решился спросить, что всё это означает. Конечно, Эрику пока было невдомёк, что вдохновителем впечатлительной Наташки стал уже не вполне живой крии, носивший на своём лице такую же красоту. В конце концов, не ему судить современную моду. В качестве так называемого полигона им отвели неиспользуемый ангар — пустой и оттого казавшийся совсем огромным, где Наташа могла бы причинить минимальный урон казённому имуществу. Правда, для безопасного причинения урона уже был приготовлен специальный инвентарь: несколько гирь разной массы, разнообразные ящики, пустые бочки из-под топлива, а возле обитой металлом стены расположился столик с хрупкой стеклянной посудой. Эрик с деловым видом набрал что-то на планшете, снова отчитавшись о принятии обязанностей, и вернул вкладку с электронной таблицей, куда надо было вносить данные по наблюдению за девочкой. — Так, про твою силу сказано очень заумными словами, но что-то вроде манипуляции силовыми полями и телекинез, так? — уточнил он, обратившись к Наташе, и ответил сам себе: — Так. Что ж, при таком раскладе я стал ещё бесполезнее… Ладно, начнём с малого. У них обоих не было особого энтузиазма: Эрик неохотно распоряжался по составленному экспертами плану, а Наташа выполняла. Сначала задания были простые: с помощью силы поднять и осторожно опустить предметы — каждый по очереди, начиная с самого лёгкого. Миниатюрный квадрокоптер с камерой фиксировал происходящее. Каждый раз то гирю, то тяжёлый ящик с песком обволакивали тончайшие нити сиреневого свечения — силовое поле — и поднимали вверх по мановению Наташи. Вскоре она начала выдыхаться, словно поднимала это своими руками. — Я больше не могу! — А вот и нет, ты способна на большее, — сказал Эрик. — В школе всё раскидала будь здоров, да и вчера порядочно отбросила своего друга. Не скромничай. Но Наташа бросила всё, и два тяжёлых ящика, придавленные гирями, с грохотом упали на пол. Один даже треснул, и из него высыпался какой-то мелкий металлолом. — Ну какого рожна? Она проигнорировала Эрика и снова уставилась на свои руки. Чем больше пользовалась силой, тем ярче и крупнее были пятна — теперь они покрывали все кисти и переползали на побледневшее предплечье. — Ну ладно, давай отдохнём, — делая уступку, согласился Эрик и вздохнул. Они вдвоём сели на целый ящик. — Зачем всё это? — спросила уставшая Наташа. — Зачем меня учить? Я не буду больше ничего громить, честно-честно! — Из-за тебя уже один ящик крякнулся, — с хитрым прищуром ответил он и пролистал свою бесконечную таблицу в планшете. — Тут в планах на тебя… Ого! Страшно сказать, тридцать видов испытаний, включая на выносливость, реакцию, психологическую устойчивость, умение владеть ситуацией и рассчитывать силу… В общем, много ерунды. Наверное, в «Хэммонде» меня ждало бы то же самое, а тут мне уже своего падавана впарили. Блеск, — язвительно закончил Эрик и помрачнел. — Ну а зачем? — повторила вопрос Наташа, заглядывая ему в лицо. Он снова чуть не прыснул, увидев боевой макияж. — Вы хотите сделать из меня героя, да? — Ну, сделать вряд ли. Ты можешь сама стать им, а можешь и не стать, как повезёт. Опыт мне подсказывает, что героями не рождаются, героями умирают, а до этого лучше не доводить. — Эрик улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то беспокойное. — Ну а что, ты разве не хочешь? Наташа задумалась. Она представила себя в обтягивающем костюме, который идеально гармонировал бы с её способностями, возможно даже с плащом, сияющим в свете солнца и софитов. Она представила себя, точно на кадре из фильма, как она плавно спускается с неба, за её спиной льётся свет, а люди внизу тянут к ней руки, молят о спасении или уже благодарят за свершённый подвиг — неважно. Они заворожены её красотой, грацией и силой, они считают её единственной спасительницей, они готовы слепо доверить ей свои жизни и восхищаются ею, восхищаются, восхищаются!.. — Конечно, хочу! — восторженно выпалила Наташа. Эрик удивился столь бурной реакции. — Ну ладно, тогда продолжим. Теперь проверяли выдаваемый импульс. Наташа с большой охотой повторяла вчерашний трюк: отбрасывала бочки энергетической волной как можно дальше. На сегодня поставленный рекорд — двадцать метров. Эрик просто следил за порядком, все расчёты оставались за Томпсоном. — Давай, ты можешь и сильнее, — всякий раз подбадривал её О’Грейди. — Я видел, что ты вчера сделала с пацаном. И Наташа действительно старалась, прокладывая себе дорогу к будущей славе. Но внезапно её порыв улетучился, когда Эрик, продолжая что-то говорить про вчерашнее, между делом спросил: — Кстати, кто такой Хайд? Она на секунду застыла, не зная, что ответить. В голове роилось столько всего… Вчера поздним вечером, когда Лёху уже отпустили и привели в свою комнату, которая располагалась через стенку, Наташа пыталась отдохнуть от пережитого приключения. Она забралась на кровать с ногами, распустив волосы, и плавными движениями расчёсывала мягко переливающуюся радугу. Мерные, почти автоматические движения успокаивали и очищали голову от мыслей, а их по прошествии дня было очень много. И большая часть — о Хайде. «Настоящий призрак… И такой хорошенький! Как всё это романтично!» — печально вздыхала она. Было необычно и потому заманчиво видеть капельку мистики в высокотехнологичном мире, и потому свои силы она хотела расценивать как магию — тонкие сиреневые переливы завораживали взгляд и казались поистине волшебными. — Тук-тук, можно совершу небольшое вторжение? — с улыбкой в голосе спросил кто-то невидимый, и тут Наташа поняла, что всё это время слышала милый сердцу голос у себя в голове. — Хайдик! Ты опять пришёл! — радостно воскликнула Наташа. Воздух перед глазами зарябил, и из него соткался… Лёха. Такой же призрачный, но с неизменными пленяющими глазами. — Ой. Призрачный Лёха развёл руками: — Это мой режим «по умолчанию». Так я меньше трачу силы, но если тебе угодно… — Лицо друга слегка вытянулось, стало ýже и посинело, на нём проступила чёрная краска, подбородок заострился, а волосы стали темнее и гладкой чёлкой легли набок. Он полностью преобразился и снова стал собой. — Пожалуйста! Наташа от восторга захлопала в ладоши. Хайд вдохновенно заулыбался и пообещал показать ещё один фокус. В тот же миг его внешность снова стала меняться, рост уменьшился, и вдруг Наташа с удивлением обнаружила перед собой собственную сестру. — Каково? — спросила синеглазая Маша всё тем же бархатным мужским голосом. — Это классно, наверное, но абсолютно бессмысленно. — А… как ты так умеешь? — поражённо спросила Наташа, и Хайд в один миг обернулся собой. — Это сложно объяснить, но за долгое время я приноровился легко управлять внушаемыми иллюзиями. Пусть я и существую сам по себе, но я, каким ты меня видишь, иллюзия. Наташа невольно подняла руку, чтобы прикоснуться к нему и проверить лично, словно за это время что-то могло измениться. Но бледно-фиолетовые пальцы прошли сквозь поднятую навстречу синюю ладонь, не почувствовав даже могильной прохлады или едва заметного напряжения. — Убедилась? Мне кажется, ты хочешь узнать обо мне больше. — Конечно! — торопливо закивала Наташа. Вместо ответа Хайд только напустил на лицо загадочное выражение и попросил закрыть глаза. Она послушалась. И тотчас же очнулась в незнакомом месте, будто погрузилась в сон: Хайд, точно живой, стоял рядом с ней, высокий и стройный, он держал в руках золотистый скипетр, конец которого венчали два похожих на когти лезвия, а между ними источал холодный сапфировый свет небольшой камень. Именно это сияние отражалось в неземных глазах Хайда и выдавало его в каждом посреднике. Остальное терялось в тени, но Наташа рассмотрела, что их окружают своды пещеры. — Это камень разума. Здесь я переродился. Миг — и вокруг уже раскалённая пустыня, залитая светом жестокого солнца. — А здесь погиб… Видение развеялось, и Наташа снова очутилась сидя на кровати своей временной комнаты. Затем Хайд поведал историю своей жизни. Она увлечённо слушала, словно проживала каждый миг вместе с ним, и иногда на сжатый в руках серый плед капали слёзы. А на утро это казалось лишь волшебным сном… — Кстати, кто такой Хайд? В висках стучала мысль: что ответить? Сирота. Изгнанник с родной планеты, обрётший непозволительную силу. Пленник своего эфемерного бессмертия. Тот, кого убил ЩИТ. Тот, кто заслуживает лучшей участи… Наташа впилась глазами в нашивку на тёмно-синей униформе Эрика — ЩИТ. «Нет, нет, он же ни при чём, Эрик не имеет к этому отношения», — увещевала она сама себя и успокаивалась, забывала эти смутные, чужеродные мысли. — Не хочешь говорить — не надо. Не моё это дело, пусть агент Морс беспокоится, — на удивление быстро сдался он, просто пожав плечами. Сразу отлегло. — Когда мы закончим? Я уже устала, — перевела тему Наташа. Эрик опустил планшет и засунул правую руку в карман. — Ну вообще… Это только азы, хотя на сегодня может быть достаточно. Только я соглашусь с твоим другом… Реакцию тоже нужно развивать. На этих словах он резко достал руку из кармана и запустил чем-то маленьким в Наташу. И реакция не подвела. Она с расстояния задержала прямо в воздухе брелок в виде серебристого шарика, подхватив его силовым полем и прервав его стремительный полёт почти сразу же. Бледное сияние обхватило и ладонь Эрика, тонкими нитями поползло к запястью и распространилось дальше. Он замер. — Ладно, ты молодец, — усмехнулся он, как только оправился от недоумения. — А я уж приготовился извиняться. Его вытянутая в броске рука не двигалась, брелок завис в полуметре от неё. Застыла и Наташа, удерживая всё на месте силой мысли. — Всё-ё, можешь отпускать. Эрик напрягся — не смог даже пошевелить правой рукой, её точно сковало бетоном. Подопечная сжимала окрашенный в фиолетовый цвет кулак, окружённый слабым ореолом, и напряжённо молчала, даже не дышала в эту минуту. От её сосредоточенного взгляда и странного макияжа стало не по себе. Эрик невольно дёрнулся в сторону, но сила девочки намертво вцепилась в руку и удержала его на месте. — Наташа… Нат, послушай меня! — дрогнувшим голосом, но как можно мягче заговорил он. — Это глупый трюк, я понял. Неприятно, когда в тебя чем-то швыряют. Прости, пожалуйста. А теперь… ты расслабишься и отпустишь меня, хорошо? Мне… мне уже больно, Нат, это не шутки! Пожалуйста! Наташа заметила страх в его глазах, и оттого в её собственных мелькнула коварная искорка — и тут же погасла. Она, словно отпустив туго натянутую струну, резким жестом развенчала свои кандалы. В тот момент облегчение охватило её, она наконец-то смогла вдохнуть полной грудью и вдруг упала на колени, не удержавшись. — Я… Я не хотела-а! — жалобно протянула она и всхлипнула. Эрик в молчаливом ступоре стоял на месте, боясь даже пошевелить освобождённой рукой. Мгновенно стало ясно: на сегодня точно всё.***
Снова та же комната для допросов, однако напротив сидит уже Джек Остин — со следами побоев на лице, до того измученный и блеклый, что Лёхе стало его жаль, несмотря на злобу и «благодарность» за знакомство с Хайдом. Его потухший взгляд был устремлён куда-то вниз, сейчас как никогда была видна разница между ним и тем, кто держал на руках Пупера, или даже тем, кто набросился на Джейкобса и забрал его жертву себе. — Мистер Остин, нам важно установить доверительные отношения с вами, — учтиво заговорила Бобби. — Агент Карсон уже получил взыскание за неподобающее отношение к вам. Но Джек молчал и никак на неё не реагировал. Последние дни он провёл не в камере, а в отдельной палате. Для него даже пригласили профессионального психолога, чтобы наладить контакт, но с момента ареста он так и не проронил ни слова. — Глядя на мальчика, вы можете сказать, зачем вкололи ему сыворотку? Это был мятеж против директора? Он поднял глаза на Лёху, и тот заметил блеснувшие слёзы отчаяния. Равнодушное прежде лицо стало до того проникнутым горькой тоской, что он отвернулся с тревожной мыслью: это всё, что Хайд оставил от человека. Бобби пыталась ещё что-то спрашивать — безрезультатно. Лёха собрался с силами и снова взглянул на Джека. Тот продолжал смотреть в его сторону, но мимо, заметно выше. — Я не скажу, — едва слышно сиплым голосом произнёс наконец Остин и прочистил горло кашлем. Его голос набрал силу, но остался таким же безжизненным: — Не скажу зачем. Не поверите. Вы сами увидите. Лёха невольно поёжился от этих слов и, проследив за направлением его взгляда, медленно обернулся. За спиной, видимый только им двоим, находился призрак Хайда, однако сейчас он скопировал облик Джека и смотрел на бывшего посредника с издевательским сожалением. Бобби молча пыталась разобраться в ситуации. — Оставьте нас, — еле повернувшись, словно это ему давалось с трудом, почти прошептал ей Джек. Однако в воцарившейся тревожной тишине его было хорошо слышно. Когда Барбара вышла, присоединившись к наблюдателям по другую сторону одностороннего стекла, в числе которых была и Евдокия, Хайд заговорил. — Не похоже, чтобы ты был счастлив без меня, Джек. В чём же дело? Ты просто раздавлен, на тебя жалко смотреть, но ведь твоя давняя и единственная мечта сбылась: я оставил тебя в покое. — Заткнись, — беззвучно прошептал он и крепко зажмурился. Взгляд Хайда ожесточился, но на лице мелькнула тень сожалеющей улыбки. Он медленно приблизился к прежнему посреднику, зашёл ему за спину и положил невесомые руки на плечи, однако Остин как будто почувствовал фантомные прикосновения и вздрогнул, точно его прошибло ознобом. — А всё потому, что у тебя больше не осталось жизни. Я был её средоточием, я позволял тебе не просто существовать, а жить, даже после твоей клинической смерти. Я наполнял её смыслом и эмоциями, а ты решил отказаться. Это твой выбор. И этим ты оказал мне большую услугу, спасибо от всей души, — сердечно сказал последние слова Хайд. Он плавно принял вид нового посредника и оказался у Джека перед лицом, наполовину выглядывая прямо из стола. — Чувствуешь себя свободным человеком? Наслаждайся. Чем дольше Лёха наблюдал за этим, тем больнее ему становилось смотреть на Остина. В нём он словно увидел своё отражение спустя время — человека, освободившегося от Хайда ценой сломанной жизни. Было безумно жаль его — и в то же время именно он скинул этот груз на мальчишеские плечи. «Так ему и надо», — иногда думал Лёха, но снова встречался с его потухшим взглядом и стыдливо замолкал в мыслях. И вот они снова смотрят друг на друга, деля общую боль. — Его нельзя побороть, — едва слышно прошептал Джек дрожащим голосом. — Ты с ним ничего не сделаешь. Хайд молча следил за ними в стороне, с тихим удовлетворением ловя каждое сказанное слово и каждую мысль. — Тебе больше не с кем бороться, потому твоя жизнь и пуста, — наконец подал он голос, хладнокровный и твёрдый. — Удачи, Джек. Наблюдатели тем временем ждали в недоумении. — Почему они молчат? — тихо спросила Бобби и многозначительно посмотрела на Евдокию. — Я тоже их не слышу, — растерянно ответила она. — Кто-то не даёт мне… Подождите. Евдокия подняла ладонь, жестом прося не мешать, и приложила пальцы к виску, сосредоточенно закрыв глаза. — Ну так в чём дело? — раздражённо спросила Барбара, заметив на лице телепатки досаду от провалившейся попытки. — Я не могу прочитать их мысли, кто-то не даёт мне подобраться к ним. И я боюсь, что наш телепат здесь, — обеспокоенно сообщила она. Бобби кивнула и, отойдя в сторону, связалась с наблюдательным центром и затем запросила отчёт по системе безопасности — не было ли проникновения. — Вы уверены, что он именно здесь, а не вмешивается с расстояния? — на всякий случай уточнила она. — Такое вряд ли возможно, — ответила Евдокия. — И я чувствую его присутствие. — Ладно. Будем работать. Кстати, — вдруг заговорила Бобби дружелюбным тоном, — не могли бы вы нам помочь с допросом всех агентов Гидры, а Джека Остина в первую очередь? Тревога мгновенно пропала с лица Евдокии, уступив место надменной неприступности. — Мало мне того, что вы неадекватно отреагировали на мою просьбу о помощи и посадили под замок, как преступницу, так ещё хотите использовать мои способности в своих целях? — возмущённо сказала она. — Я здесь только из-за своего внука, и то не по своей воле. И уж тем более не намерена распутывать ваши шпионские интрижки. — Моё дело — предложить, — ответила она с вежливой улыбкой. — В любом случае спасибо за сотрудничество. Разговор снова не принёс никаких плодов. Лёха с облегчением выдохнул, когда Джека увели, и хотел уже отдохнуть, как его тут же забрала Джемма Симмонс. Очередная ЭЭГ. Он попытался возразить, что у него в прошлый раз всё было нормально, но эксперты ЩИТа явно лучше него знали, что делать. «Сейчас повеселимся», — послышался глубоко внутри голос Хайда, и Лёха приготовился к очередной передряге. К голове присоединены электроды. Невольно вспомнилось, как Арик цеплял на него похожую штуку, только гораздо удобнее, когда хотел проверить оригинальность мышления. По просьбе Джеммы он закрыл глаза и полностью расслабился, чтобы не баламутить результаты лишней нейродинамикой. И провалился во тьму… Лёха плохо понимал, что с ним происходит, но с ним действительно что-то происходило. — Десинхронизация альфа-ритма, — послышалось со стороны, совсем глухо. — Он не открывал глаза! Что происходит? — размазалось где-то далеко. — Амплитуда бета-ритма возрастает. — Что-то оказывает влияние на его мозг. Телепат где-то рядом, проверьте всё! Джемма с тревогой следила за показателями. С ними творилось нечто ненормальное, однако сам Лёха лежал совершенно тихо и расслабленно. За стенами лаборатории началось движение: бойцы уже были готовы к обнаружению загадочного телепата. Он открыл глаза. Такие странные, проникнутые сиянием таинственной энергии, бездонные и холодные. Он невозмутимо поднялся с кресла, окончательно пустив насмарку исследование. И сказал: — Вы не там меня ищете. Графики всех частот отплясывали невиданный ритм — активность мозга была просто нечеловеческая, не подходящая ни одной известной патологии. А на лице мальчишки с чужими глазами играла загадочная улыбка. С беспечной невозмутимостью он подал руки, чтобы они оказались закованы в наручники ради безопасности, легко воспринял процедуру застёгивания блокиратора на шее, потому что знал — его это не сдержит, зато люди будут думать, что держат ситуацию под контролем. — Значит, Хайд — это ты. Ты прятал от нас кристалл, ты путал следы, ты дал случиться терригенезису, — твёрдо произнесла Бобби, внимательно глядя в его глаза. Евдокия была здесь же, в уже знакомой комнате допроса, давящей своими бледно-серыми стенами. — В общем и целом — да, — спокойно ответил Хайд. — Знаете, забавно было наблюдать за вашей вознёй, потому что вы были уверены, что я, как нормальный человек во плоти, просто ошивался где-то рядом с этим мелким лопоухим недоразумением, а потом преследовал его до самой вашей базы. И вы могли бы поймать меня за шкирку, как нормального человека во плоти, и просто выбросить куда-нибудь, чтобы не мешал. Но нет, — с весёлой улыбкой сам себе возразил Хайд. — Я не человек и плоти у меня нет, так что живу прямо в этом недоразумении. — Ну и кто же ты? Вместо ответа он слегка выгнулся, хитро взглянув на Барбару, и уклончиво сказал: — Скажем так, мы с вами имеем несколько общих знакомых. Фил Колсон, Дейзи Джонсон, Джон Гаррет. Джек Остин. Я знаю их не так, как вы, я знаю их так же, как теперь знаю Алексея — изнутри. Быть может, для меня отгадка и на поверхности — ну, проклятие знания называется, но вам сложно сопоставить два факта, потому что на первый взгляд они мало связаны. Меня вы давно похоронили и уже не принимаете в расчёт. Вспомните, что общего у перечисленных людей. Хотя… Мне лучше поговорить об этом с Симмонс. — Сыворотка, — сообразила Бобби. — Симмонс говорила, что Джон Гаррет слетел с катушек из-за неё. — Бинго! Но да, я могу представить, что со стороны это звучит как бред, — с живостью заговорил Хайд. — К слову, мой дорогой Джек, возможно, тоже повредился в рассудке, поэтому вы от него ничего не добьётесь. Но о его мотиве могу поведать я сам. Он интригующе замолчал, вынуждая собеседницу задать бессмысленный вопрос: — В чём же дело? Наслаждаясь всеобщим неведением, Хайд принял задумчивый вид и начал рассказ: — Я перемещаюсь от посредника к посреднику, потому что следую зову своей крови. В организме человека она вступает в симбиоз, залечивая его раны, и на это время в ней пробуждается вечная энергия камня разума. Этой энергией проникнуты обе части моего существа — физическая и ментальная, но так как моё настоящее тело мертво, мой разум тянется к посредникам, к тем маленьким ожившим частичкам меня. Я хочу жить. Мой разум хочет жить. В этом вся загвоздка. — Хочешь сказать, Остин просто привил тебя другому… посреднику? — с сомнением в голосе спросила Бобби. — Понимаю, не укладывается в голове, но ведь это ЩИТ со своим «Гостевым домом» превратил мою жизнь в такую головоломку, — пожав плечами, спокойно сказал Хайд с такой миной, дескать, ничего тут уже не сделаешь. — Оставь они меня в пустыне, я бы, возможно, погиб окончательно или слился с космосом, или… Не знаю, найдётся ли в ваших представлениях достойная участь для моей неупокоенной души? Но тех агентов потянуло на весёлые эксперименты, и вот во что всё вылилось. — Как же ты дожил до первого испытания препарата? — Сам не знаю. Я тогда не до конца понимал свои способности, но кое-как смог вселиться в тело одного из агентов без сыворотки. Совершенно выбился из сил. Да, я так могу, но повторять не хочется, извините. — А что с агентами Колсоном и Джонсон? Насколько я помню, они постоянно были, скажем так, в себе. — Но это насколько ты помнишь, — с хитрым прищуром произнёс Хайд. — Да, при них я не высовывался, как и раньше, впрочем. В ЩИТе служат опасные люди, раз они смогли убить меня даже после того, как этого не удалось сделать слугам Таноса, — сказал он всё с той же интриганской улыбкой. — Они просто продлевали время моей жизни. Позволяли незаметно ютиться в самом потаённом уголке мозга, дышать вместе с ними, смотреть на мир. На Гаррете у меня прорезался голос. А теперь чешутся руки. Простите, что спутал карты и водил за нос, но вся наша жизнь — игра. Хайд на некоторое время замолчал, внимательно глядя на Бобби и Евдокию. Последняя получила его мысленное послание: «Разве вы станете обвинять меня во лжи?» — на что дала ответ: «Не стану». — Нет смысла перевирать эту часть моей биографии, — просто сказал он. — Мне было нужно познакомить вас со мной наиболее полно. И вот зачем: я готов пойти на сотрудничество. Готов выдать вам все секреты здешнего осколка Гидры, потому что провёл бок о бок с ними достаточно времени. — Хайд выдержал паузу, смерив напряжённую Барбару чистым и уверенным взглядом. — Ведь мне это совершенно ничего не стоит.
Примечания:
Фантазии Наташки по поводу будущего геройства снимал Зак Снайдер) Хороший ракурс, библейский.
