О.М.Е.Г.А.

      — М-да… Теперь одна Наташка опаснее той лазерной пушки из Плутонского музея, — протянул Арик, со стороны наблюдая за рабочими и роботами-помощниками, которые сновали за оградительными стойками и возили разнообразные ящики. Он укоризненно покачал головой. — Только разок пропустил, и вы уже всю лабу раскурочили! Невероятно!       — А меня даже не пригласили, — фыркнула Алиса, скрестив руки на груди. Она хорошо помнила, как родители близняшек примчались в школу по первому зову, а потому жалела, что её даже косвенное участие в погроме не засчитано.       Маша, как всегда, тихо ютилась на подоконнике и печально водила пальцем по стеклу, вырисовывая невидимые узоры. Над Москвой плыло пышное одеяло из светло-серых туч, а домашняя лягушка-синоптик сегодня часто вылезала из воды и скакала по сухому участку своего домика — значит, точно жди дождя. Из нарисованной тучки лил нарисованный ливень и терялся где-то в стекле, так и не оросив несуществующей земли, зато за прозрачным холстом до сих пор было сухо и ветрено.       Она грустила без сестры весь прошлый день, сегодня тоже ничего не изменилось, и неуклюжие попытки Арика хоть немного подбодрить её всегда оборачивались провалом.       — …Зато какой будет простор для исследований, теоретиццки! Она же высвобождает огромное количество энергии, значит, либо она сама её создаёт, либо преобразует окружа… Ай! Алиска!       — Опять ты за своё? Мало тебе ментального проводника — теперь надо ещё и Наташку сделать своей подопытной, чтобы взрыв был ещё больше! — язвительно сказала Алиса. — Как только вернётся — сразу побежит с тобой энергию замерять, конечно! И это ещё неизвестно когда, да и вообще… — Она невольно обернулась. Маша, до тех пор безучастно слушавшая их перепалку, вдруг так жалобно посмотрела на подругу, что её проняло. — Прости, Маш. Конечно, вернётся. С ней ничего не случится! Да и с Лёхой… тоже, — совсем тихо добавила Алиса и поджала губы.       Арик пристыженно притих, но сейчас снова приободрился.       — Кстати о нём. У Махи есть подозрения, что это был не наш Лёха, — украдкой сказал он, указывая взглядом в сторону лаборатории.       — В каком смысле? — с заговорщицкой интонацией спросила Селезнёва.       — В таком, что его подменили. Это мог быть клон. Или очень натуральный андроид, — на ходу вспомнив свою же с Лёхой выходку, предложил Арик, а потом ехидно усмехнулся: — Ну, или можно предложить старую теорию о контроле инопланетян.       — Да ну тебя! И где тогда настоящий, а?       — Откуда мне знать, — неуверенно сказал он, почесав в затылке.       — Так. Кажется, снова весело, — слишком серьёзно и сосредоточенно произнесла Алиса. — Значит, будем искать!       После последнего урока математики, который ребята отсидели с большим трудом, они решили начать с самого очевидного — с квартиры. Маша шла за друзьями по инерции, из-за тревоги за сестру не хотелось ничего делать и куда-то без толку ходить. Тем более сейчас возникло стойкое чувство дежавю, а сомнения в успехе поисков всё крепли.       — Здрасте! — уверенно поздоровалась Алиса с Тетериным-старшим. Уже сам её визит казался очевидным вопросом, поэтому Николай Семёныч просто сказал:       — Его нет дома и не предвидится в ближайшую неделю как минимум, сами же знаете.       Маша отступила на полшага назад под его взглядом, который казался упрёком в глупости: конечно, Лёху забрали агенты ЩИТа вместе с Наташей у неё на глазах, что же тогда она тут забыла? Но Николай смотрел на недавнюю пациентку совсем не так. Что-то угрюмое и меланхоличное говорило: «Не сыпь мне соль на рану», — и в то же время он хотел бы разделить с детьми эту же хрупкую надежду на что-то невозможное.       — Да, я знаю, — вздохнула Алиса и прибавила с хитрым прищуром: — А вдруг всё гораздо сложнее?       — Ведь неспроста у вас жучки завелись, — напомнил Арик и деловито поправил очки.       — И что вы думаете, он сбежал и теперь прячется дома? — невесело усмехнулся Николай Семёныч. — Хотелось бы, но нет. Я не видел Лёшку даже на полдня дольше, чем вы. Кстати, Маша, ты как?       — Уже почти всё прошло, — робко сказала она. — Я обрабатывала, мазала…       — Да, молодец. Хорошо, — торопливо ответил он и отвёл взгляд. — Короче. Извините, что держу вас на пороге, но дома тоже нечего делать. Сами понимаете, какая тут обстановка… Обнадёжить нечем.       Скомканно распрощавшись с ребятами и даже не узнав об их подозрениях, Николай закрыл дверь и вернулся к своим делам. А дела его были плохи.       Напрасно он думал, что момент истины и воздаяние от жены — самое страшное. Со вчерашнего дня Ксюша потеряла аппетит и слегла, изредка только вылезая из кровати. Она постоянно что-то бормотала про Лёшу, про его исчезновение, про обман.       — Он же не без вести пропал, в конце концов, — сказал муж, присев на край кровати, и машинально поправил сползшее одеяло.       — Какая разница, — слабым голосом возразила Ксения Андреевна и закуталась поплотнее, словно один только разговор об этом веял тревожным холодом. — Ни связи, ничего. Что с ним? Кто скажет?       Николай молча вздохнул и отвернулся. Никто не скажет. Весь вчерашний и сегодняшний день ЩИТ их старательно игнорировал. Линия, ненадолго выделенная для общения с О’Грейди, оказалась закрыта, а больше никаких контактов не было. Спутник самого Лёхи вне сети. Так же, как и неделю назад, во время пятничного загула по базе Гидры, с которого всё и началось. Только сейчас бесполезно ждать, что он под вечер примчится с истиноксом на руках.       Судьба его была туманна, и это пугало, заражало отчаянием.       — Тебе чего-нибудь принести? — нарушив тишину, спросил Николай Семёныч.       — Отстань от меня, — прозвучало глухо, в подушку. Снова царапнуло по сердцу.       Обычно скупой на сантименты, он и сейчас не решился прикоснуться или что-то сказать. Просто вышел из спальни. Это раньше было легко перемежать слова любви и поддержки колкостями, облекая всё это в шутку, не решаясь признать всю серьёзность чувств, а сейчас его давила беспомощность.       — Ну что, Николаш? — почти шёпотом спросила Любовь Михайловна.       — Ничего нового, — скупо обронил он и, пройдя мимо, бросил ей вслед жалобный взгляд. Сейчас не посмел бы даже намекнуть, что ей пора собираться домой, а совсем наоборот — боялся, что она оставит его наедине с навалившимися проблемами. Словно угадав его мысли, она окликнула и уверенно сказала:       — Я никуда не поеду, пока у вас всё не наладится, слышишь? Хочешь ты этого или нет.

***

      Первое число — начало нового месяца. Для всех агентов ЩИТа это первое число обернулось началом как минимум новой эпохи.       Лёха Тетерин остался в ушедшем апреле. Теперь вместо него все видели и хотели видеть всезнающего Хайда, который не просто пообещал выдать все секреты Гидры — он действительно их выдавал понемногу, но верно. Настоящая находка, просто сокровище для тех, кто работал над этой миссией не покладая рук!       К невинному с виду ребёнку был приставлен Митч Карсон лишь потому, что все агенты Гидры, исключая Остина, были под его крылом. Он должен был сверять показания, проводить одновременные допросы, проверять на прочность искренность Хайда и не вестись на его красивые глазки. Пока он справлялся со всем, но подопечный ему не нравился. Ни капли.       В первый же день Хайд поведал о значении загадочного кода «Омега». Рассказал, как искали попаданцев: начали со списка Альфа — пропавших людей из их мира близ мест незначительных пространственных аномалий, которые возникали после неизвестного и кем-то крепко зашифрованного эксперимента. Списком Омега должен был кончаться длинный путь отыскания всех попаданцев и их потомков, которые составили бы основную ударную силу новой Гидры. Обращённые в нелюдей, имеющие врождённые способности или подвергнутые другим экспериментам по пробуждению в них сверхсил, переобученные и напрочь забывшие прежнюю жизнь — такими должны были стать попаданцы.       Под его влиянием разговорился и Джейкобс. Сначала заволновался, но виду не подал, а затем признал, что всё это правда.       — Вы зарубили на корню великую идею! Я не собирался ломать чужие жизни, я забирал своё по праву! Мы — представители лучшего мира! Мы властны над самой природой! Мы должны возвыситься над здешними вырожденцами, дать частичку нашего могущества тем, кто оказался оторван от нас. Это мир должен пасть и возродиться в оплот Гидры!       — Эк тебя понесло! — насмешливо удивлялся Карсон, а сам косился на спокойного Хайда, сидящего напротив Джейкобса. Но даже ему были заметен нехороший огонёк, плясавший в синих глазах во время пылкой речи бывшего директора.       И сразу же после допроса он обратился к Бобби:       — Говоришь, он жил в голове одного из этих выродков? Так почему ты ему веришь?       — Я ему не верю, поэтому и назначила тебя его нянькой, — ответила она на скрытый упрёк. — Довольствуйся тем, что есть: его показания пока совпадают с тем, что нам удалось узнать самим.       — Он же насквозь пропитан духом Гидры и может быть сих пор верен ей! — не уступал Митч.       — Так зачем же, по-твоему, любезно сливает нам всё, что только можно?       — Чтобы запутать.       Бобби уважала Карсона как коллегу, потому что не была знакома с ним раньше, до «Искупления», если не считать изученного досье. Но со временем его действия вызывали всё больше сомнений, а сейчас всё уважение свелось к одному только пренебрежительному взгляду, в котором читалось: «Ты правда держишь меня за такую дуру?» Однако она собралась и сказала по возможности учтиво:       — Будь я бессмертным пришельцем, которого торкнуло хренью вроде тессеракта, я бы никогда не оставалась верна Гидре. Я сделала бы так, чтобы Гидра была верна мне. А Гидры здесь больше нет.       «Намёк понятен?» — спросила Бобби красноречивым взглядом.       «Более чем», — ответил не менее красноречивый взгляд Карсона. Только понял он его по-своему.       Хайд верен только самому себе — это она хотела сказать и была в том уверена. Как уверена и в том, что синеглазый чёрт из табакерки затеял свою игру и явно устроил подобную благотворительность не из альтруизма. Но пока есть возможность, она попытается его использовать. Пока есть возможность, она попытается его сдержать. Благо, на её стороне есть свой телепат.       — Мы будем работать с Хайдом, пока он приносит пользу. Это всё.       Карсон лишь криво усмехнулся, но его взгляд исподлобья остался мрачным.       — Он промыл тебе мозги, — только и бросил он напоследок.       Между тем, пока агенты носились с Хайдом как с писаной торбой, всеми забытая Наташа осталась без куратора и вообще не у дел. После вчерашнего инцидента с брелоком Эрик не на шутку испугался за свою жизнь, а потому сбежал на базу Гидры вместе с отрядом Пайпер. Он знал: его за костюм Муравья оторвали бы с руками, но раньше всегда отпирался от выездных заданий, а теперь смекнул, как этим воспользоваться. Бобби лишь оставалось развести руками, потому что она узнала о «дезертирстве» в последний момент и уже не могла ни на что повлиять.       …И снова йо-йо прыгает в руках друга. Теперь уже точно друга, синие глаза сразу делали его гораздо ближе.       Наташа смотрела на него таким нехорошим колким взглядом, словно пускала молнии. Хайд знал, что ей не нравится: он перетянул внимание агентов на себя. Зато нравилось ему, нравилось испытывать на себе этот бьющий током взгляд, который ему лишь едва ощутимо щекотал самолюбие.       — Кто-то посмел блеснуть ярче тебя? Ух он негодяй, я ему задам! — усмехнулся Хайд, и лёгкое эхо от стен тренировочного ангара тоже ответило ехидством.       — Хайдик! — предупредительным тоном протянула Наташа.       — Что «Хайдик»? Давай, давай, скажи это! Мол, не стой у меня на пути, друг сердечный, я здесь звезда и буду звездить дальше.       Она не решилась озвучить. Его слова, будто метко пущенный дротик, попали в цель, но она не собиралась ударять в грязь лицом. «Я — особенная! Я — будущий герой! И ты не должен отвлекать никого от меня своими глупенькими фокусами», — так и кричал весь её решительный вид. А тем временем йо-йо отмеряло секунды, как точнейший маятник. Раз. Два. Три. Стоп — осталось в ладони.       — Эх… Не хотел тебя разочаровывать! — развёл руками Хайд, виновато улыбнувшись. А затем бросил йо-йо в Наташу.       Снова этот глупый фокус…       И снова с неслышимым лязгом захлопнулся сияющий капкан.       Наташа лёгким жестом заставила петлю соскользнуть с пальца и притянула игрушку к себе, непринуждённо играя пальцами и заставляя капли света виться меж ними в завораживающем танце.       — Вот что я умею, — вслух подчеркнула она и резко раскрыла ладонь. Йо-йо разорвало — детали разлетелись в стороны, а эластичная нить безжизненно опала. — Так что не вздумай больше ничем в меня кидаться!       Хайд только отметил про себя: позёрство. Он выцепил не дававшую покоя новой подруге мысль: «Посмотри на меня, восхитись, как я восхищалась тобой!» — и потому даже бровью не повёл, застыв в равнодушной маске.       — Я сегодня, — вдруг начала Наташа в каком-то порыве отчаяния, — я сегодня была только на осмотре. И всё. Даже Эрик не пришёл. Я целый день ждала просто так! Совсем одна! Мне сказали, все заняты, это очень важно.       «Что может быть важнее меня?» — уловил Хайд помимо этого.       — Бедняжка, — сочувствующе сказал он. В голосе больше не было игривого злорадства, но Наташа по-прежнему смотрела на него исподлобья, отступая назад по мере того, как он делал шаги ей навстречу. — Но я думал, ты поймёшь… Да уж! Корчу из себя умного, а не догадался, что это может тебя так задеть.       Наташа остановилась, настороженно прислушиваясь к нему. Прежде не думала, что будет вот так замирать перед Лёхой и ловить каждое его слово. Порой заставляла себя вспоминать, что перед ней прежний неуклюжий дуболом, который не может связать двух слов, — и ведь где-то терялись воспоминания, какой он добрый, весёлый, простодушный… Образ хорошего друга быстро истаял под лучистым сапфировым взглядом, который всё менял. Так было и сейчас — с ней говорит совсем другой человек, да и не человек вовсе…       Незаметно Хайд подошёл ближе и подхватил её руку. Она не стала противиться.       — Я не держу тебя за дурочку только потому, что ты обиделась на отсутствие внимания. Нет, я как никто другой понимаю, что тебе нужно на самом деле: поддержка знающих людей. Я ведь прав?       Наташа, избегая его взгляда, торопливо кивнула: «Угу».       — Они бросили тебя, хотя должны были оберегать и учить, оставили наедине с растущими страхами… Потому что занялись мной, — продолжил он. — Да, я знаю, как сместить фокус на себя, но сделал это не из вредности. У меня другая цель: я хотел тебя защитить.       Под конец он почти перешёл на шёпот, проникнутый покровительственной заботой. Наташа непонимающе уставилась на него.       — ЩИТ не станет делать из тебя героя. Им не нужно раскрывать твой потенциал, учить хорошему, помогать в поисках гармонии со своими силами… Нет, О’Грейди даже не думает заботиться о тебе, как наставник, он просто будет проверять тебя на прочность. ЩИТу нужно живое оружие, равно как и Гидре. Останься ты у Джейкобса, и тебя постигла бы та же участь всесильной марионетки.       Красивые глаза Наташи округлились. Она не хотела верить, но слова Хайда всколыхнули в ней глубоко зарытый страх, что она останется ни с чем.       — Оюшки, это правда? — взволнованно ахнула она. — Нет-нет! Я не хочу, чтобы меня использовали…       — А они уже начали, — твёрдо ответил Хайд, до сих пор держа её за руку. — Я даю им то, что они так хотят услышать, только затем, чтобы они хоть на время оставили тебя в покое. Чтобы уберечь от их влияния самую сильную, самую прекрасную, самую необыкновенную, кого я встречал в своей жизни! — с придыханием закончил он и посмотрел ей в глаза с искренним и трогательным восторгом.       После такого Наташа растаяла. В очередной раз таинственное, поистине неземное обаяние Хайда выталкивало из мыслей все обиды, пленяло разум и заставляло забывать обо всём мирском.       Вот и сейчас она совершенно забыла о том, что находится под непрерывным наблюдением хозяев базы, даже если их нет рядом.

***

      — Имей в виду, мне угрожали, что пристегнут к тебе наручниками! — возмущался Эрик. — У меня самого в голове не укладывается… Воспитатель из меня никакой, а у Пайпер я приношу гораздо больше пользы. Я излазил все щели и нашёл целый мини-бункер, который не был указан ни на одном плане! И после этого опять здесь, что ли? Просто блеск!       Болтовня по пути из лаборатории на тренировку уже утомила Наташу. Она снова шла следом, постепенно всё больше и больше углубляясь в чувство разочарования. Этот тяжёлый шлейф тянулся за ней ещё с момента знакомства с Эриком. Хотя во время очных встреч возникало чувство, что она находится в компании приятного и лёгкого человека, вроде бы и не за что на него дуться, и в то же время именно эта лёгкость была главной проблемой.       Он не сногсшибательный красавчик, не рыцарь в сияющих доспехах, не мудрый наставник. Не настоящий герой. Более того — инструмент её порабощения.       Уже сейчас Наташа начала понимать, что превзошла его. Она обладает собственной силой, которая пугает единственного официального супергероя, и уже неплохо с ней управляется. Уже не боится фиолетовых пятен, не боится превратиться в чудовище — Хайд убедил, что в этом есть своя красота, и одними только этими словами затмил Эрика в его потугах быть куратором. Она объективно могущественнее, и она не позволит затачивать своё могущество под нужды каких-то шпионов, возомнивших, что они могут распоряжаться чужой силой.       — Я тебе не надоел? — на всякий случай уточнил Эрик, завернув за угол, и притормозил, чтобы Наташа поравнялась с ним. — Мне настучали по шапке и доходчиво объяснили, что ты нуждаешься в общении, вот и выполняю норму, — ворчливо поведал он. — Правда, что ли? У тебя дружбан свой есть, народа — куча, а мне выговор за то, что тебе целый день было скучно! Прямо истосковалась по мне!       — А вот и нетушки! — возразила Наташа, и что-то по-новому спесивое в её тоне не понравилось Эрику. — И вообще мне не нужен никакой куратор, я уже всё умею.       — Ну да, — скептично усмехнулся он в ответ, — Удушение Силы уже освоили, а большего нам и не надо.       Наташа не поняла суть его претензии, но гордо уверила, что в ангаре покажет класс. И действительно показала.       Злосчастные ящики, на которые при вчерашнем разговоре с Хайдом и смотреть не хотелось, живо воспарили над полом. Наташу охватило странное воодушевление. Она, повинуясь вдохновению, создавала то тут, то там силовые поля, которые расцветали, словно пышные лиловые бутоны, и, озаряясь короткими вспышками, отталкивали от себя обречённый на страдания инвентарь. Эрик поражённо смотрел на буйство красок, забыв себя и свою священную миссию, невольно залюбовавшись чудом.       Под конец фееричной импровизации один из ящиков задержался в воздухе и наполнился светом изнутри. Слабое сияние просачивалось сквозь стенки, а сама Наташа напряжённо сжимала выставленный кулак и прожигала ящик взглядом. В следующий миг энергия прорвалась наружу и разорвала в клочья толстые пластиковые стенки. Во все стороны брызнул песок, как фонтан окатив её и куратора с головой, и с тихим шуршанием осыпал собою пол.       — Охренеть… — только и смог вымолвить Эрик. Уже после он пришёл в себя и принялся отплёвываться и вытряхивать песок из рыжей шевелюры.       Наташу эта неприятность не смутила. Она стояла как изваяние, вдохновенно глядя на то место, где только что был ещё целый ящик. Вместе с усталостью по телу разлилось приятное тепло, она ощутила душевный подъём. Казалось, в волосах и на одежде были не простые песчинки, а золотая пыль.       — Ладно, чёрт с ней, с координацией… Это было нечто! — восторженно воскликнул О’Грейди. И скорее всего, его радость возникла только оттого, что сам он остался невредим. — Устала, да?       Наташа коротко кивнула и немного встряхнула головой. Опять они сели на целые (пока что) ящики, чтобы перевести дух.       — Больше не переживаешь? — косясь на её руки, спросил Эрик. — Это ты молодец.       Теперь на руках были не пятна — кожа на кистях полностью приобрела бледно-фиолетовый оттенок, но теперь красавице было всё равно. Это доказательство её мощи, и оно прекрасно.       Наташа отметила про себя некоторое беспокойство куратора. Она догадывалась, почему он исчез вчера, и уже не переживала за причинённую по неосторожности боль. В тот раз она сама поначалу испугалась не меньше, однако страх быстро прошёл. Сейчас же казалось, будто всякая мелочь и должна испытывать перед ней священный трепет, как некогда явившийся в её класс Зяба. А по сравнению с Наташей какой-то там Муравей — мелочь самая настоящая.       Она зачем-то заглянула ему в глаза — обычно задорно блестевшие, теперь подёрнутые пеленой усталости и тревоги. И такие же зелёные, как у Маши…       Этот взгляд, направленный в самый дальний угол куда-то сквозь пол, стал для неё немым упрёком. Наташа поняла, что должна немного остепениться, и потому заговорила с Эриком сама, водя пальцем по шершавому чёрному пластику:       — Мне вчера и правда было одиноко.       Он удивлённо повернулся к подопечной и встретился с её подобревшими глазами. Наташа медленным кивком снисходительно разрешила: восполняй недостаток общения, если хочешь.       — Думаю, ты вполне заслуживаешь имя маленькой Капитан Марвел, — осторожно улыбнулся он.       — А кто она?       — Одна из сильнейших защитников Земли. Но это нашей. А у вашей теперь есть ты.       Разговор продолжился несколько натянуто. Эрик нащупал тонкую нить, которая уже порвалась, но всё равно продолжил идти по обозначенному пути. И Наташа подсознательно уловила какую-то неестественность. Он рисовал перед ней образ Кэрол Дэнверс точно по мотивам новостных репортажей, отстранённо и с безликой тактичностью. Как думала слушательница — потому что следовал продиктованной методике и даже не собирался её вдохновлять, на самом же деле — подробности одностороннего знакомства с непобедимой героиней были не для детских ушей. Эрик сам видел Кэрол далеко не с той стороны, о которой хотел бы поведать подопечной и тем самым представить ей пример для подражания, а потому лишь невольно углубил пролёгшую между ними пропасть.       Спустя полтора часа бессмысленного жонглирования инвентарём и всё более скупых разговоров в перерывах он неуверенно поставил галочку напротив пункта «Психологическая поддержка». Вместе с этой откровенно ложной галочкой какая-та невидимая тяжесть легла на сердце, но Эрик предпочёл её игнорировать и не загоняться из-за надуманной ерунды. Впрочем, как и всегда.       В этот раз после занятия их неожиданно встретил Карсон практически на выходе из ангара.       — Я изучил её программу, — спокойным голосом произнёс он, преградив Эрику путь. — О’Грейди, ты не соблюдаешь план тренировок. — При этом он едва заметно улыбнулся уголком губ, и тогда стало особенно тревожно от этой непонятно что значащей улыбки.       — С какой стати это тебя так заботит? — настороженно спросил куратор и слегка потянул Наташу за руку, пряча у себя за спиной.       — А что, нельзя? — усмехнулся Митч, и вместе с тем его взгляд стал твёрже. — Допуск у нас с тобой одинаковый, если мне не изменяет память. Не буду тебя отвлекать. Иди.       Эрик поспешил вперёд, не оглядываясь, и Наташа вместе с ним. Пожалуй, Карсон выделялся из ряда остальных людей, потому что сам внушал ей потаённый страх. Она взглянула на свои зацветшие ладони, словно убеждаясь, что собственная сила всё ещё при ней. Тогда не страшно. Тогда она сможет дать отпор даже таким жутким типам.       — Почему он такой злой? — вдруг спросила Наташа своего провожатого.       — И у тебя мороз по коже, да? — натянуто усмехнулся Эрик. — О, почему — я не знаю, но почти год назад этот садюга чуть не убил меня. Его должны были отдать под трибунал и больше не допускать к работе в ЩИТе, но… Его восстановили ради протокола «Искупление», как почти всех нас, и в его личном деле было письменное одобрение от психиатра, у которого он проходил какие-то курсы. Сдаётся мне, что эту бумажку ему выписали под дулом пистолета.

***

      Не так уж неправ был Эрик, когда обратил этот вариант восстановления Карсона в шутку, которая должна была успокоить его самого и внушить, что ничего серьёзного не происходит. Карсон давно хотел добраться до него, и он это прекрасно знал, как знал о причинах ненависти к своей персоне. Теперь дело уже не в украденном костюме Муравья — для Карсона это дело принципа.       Митч, что для него было весьма необычно, сам занялся анализом разговора Хайда и Наташи в ангаре и объяснил экспертам свой интерес тем, что должен держать своего подопечного на коротком поводке. Подтверждались самые мрачные его догадки, рождались самые пугающие теории — он оказался среди предателей.       Он всегда нёс возмездие, с упоением подвергал негодяев жестокой каре. От него не уходил никто. Никто, кроме подлеца О’Грейди, с лёгкой руки которого на нём повисли обвинения в убийстве агента Маккарти, краже костюма и покушении на самого Эрика.       Сейчас же под сенью занесённой карающей десницы должен оказаться не он один.       «ЩИТу нужно живое оружие, равно как и Гидре».       Карсон часто прокручивал в голове эти слова Хайда с записи. Но ещё чаще — слова Барбары о верности Гидре. Всё вставало на свои места, стоило только провести параллель.       Он знал, что все «искупленцы» потому и набраны из числа выбывших агентов, что назад их не очень ждут, а если и ждут, то всё равно вернуться в родной мир будет гораздо сложнее, чем попасть сюда. Физики пытались объяснять простыми словами: это всё равно что упасть в яму. В этой яме теперь копошились сброшенные со скалы юродивые спартанцы — так это виделось Карсону, который нарочно спустился сюда ради истребления недостойных.       Раньше недостойным виделся лагерь Гидры — возомнившие себя вершителями судеб фанатики. Оказалось, что их эстафету приняла Барбара Морс, ведь именно она вместе с О’Грейди допустила терригенезис. Убийца дракона сам становится драконом.       Карсон читал отчёты о миссии в Москве, и всё яснее перед ним вставала картина тонко обставленной подставы — продолжение дела Джейкобса. Наташа якобы случайно стала ненавязчивой пробой пера. На ней отрабатывали методы покорения обретённых сил, явно надеясь, что накопленный опыт пригодится в будущем. Хайд в свою очередь стал ценным источником знаний, который ещё послужит проводником между задушенной Гидрой и новым ЩИТом, набирающим обороты.       Карсон не верил в священную миссию ЩИТа по сохранению мира. Его миссия — уничтожить Гидру. А если Гидра прокралась в сознание местной верхушки… Что ж, надо приниматься за работу.