15. Возвращение блудного сына
14 октября 2021 г., 12:00
Тому, что осталось от АЛМАН, приходилось тяжело. Из-за их неполного состава пришлось даже отменить киберфутбол на физкультуре и посвятить лишнее занятие подготовке к сдаче нормативов. Скоро конец учебного года, как-никак. Накануне выходных состоялся следующий разговор:
— Ох, а ещё эта дурацкая аттестация, — протянула Алиса, растекаясь по парте недовольной лужицей. — Меньше месяца осталось, сейчас Петрович по-любому будет надоедать со своими проектами.
— Неприкольно, — согласно вздохнул Арик. — А особенно если учесть, что твой Лёха до сих пор не объявился.
— Он не мой… Объявится, куда денется! Ему ещё со мной тащиться в музей за фотками, — фыркнула она и, отлипнув от парты, скрестила руки на груди.
Арик между тем наблюдал за новенькой, которая никогда не выражала беспокойства по поводу учёбы и всегда пребывала в спокойно-приподнятом настроении.
— Вот кому всё нипочём, — с безобидной завистью в голосе сказал он, кивком указав на девчонку. — Она как будто не учится здесь, а на отдых приехала, честное слово!
Вдруг заинтересовавшись её положением дел, он окликнул новенькую и спросил о проектах. Она, казалось, сначала вовсе не поняла вопроса.
— А ты разве не в курсе? — удивилась Алиса, когда одноклассница подсела к их небольшой компании. — Нам обычно задают какой-нибудь исследовательский проект, который мы должны представить в конце года. Можно делать в парах. Лёха вот захотел о какой-то войне на Сафалари, а я ему говорила — экосистема Верума лучше! Но нет, войнушки интереснее, а теперь надо лететь на Плутон за фотками оружия. Он ещё и пропал как назло, — мрачно закончила она.
— Как будто на Верум не пришлось бы лететь, — вставил Сапожков.
— Арик, у меня целый истинокс дома живёт! Всяко попроще.
— Как знаешь, — пожал он плечами и обратился к новенькой: — А у тебя есть какие-то идеи? Что ты хотела бы исследовать?
Та просветлела и, расправив плечи, вдохновенно сказала:
— Мультивселенная — это моё спасение!
— Ого! Мощно! Мой дед, кстати, тоже про это пару раз проговаривался, да только его доводы не выдерживают критики, — с умным видом поделился Аркадий. — Правда, он не особо хотел продолжать дискуссии… Посмотрим, что ты накопаешь! Интересная и очень спорная тема.
— Я не хочу дискуссии, — остепенила она Арика и, намереваясь продолжить речь, направила свой взгляд куда-то вдаль. В этот момент Арик мог поклясться, что увидел в её светло-голубых глазах отражение звёзд. — Мультивселенная безгранична, я это знаю и чувствую… Это то, что я хотела бы изучить, а спорить об этом я не хочу. Не обижайся.
Такого развития диалога Сапожков не ожидал, поэтому, не найдя слов, просто многозначительно и с уважением кивнул. Когда новенькая ушла по своим делам, он очнулся и наконец заметил, на кого можно переключиться:
— Машка! Привет! Иди к нам.
Маша, которая обычно с утра приходила едва ли не раньше всех, теперь явилась всего лишь за пару минут до звонка. Вяло поздоровавшись с друзьями, она подвинула стул из-за своей парты и села рядом.
— Мы тут о проектах заговорили, — непринуждённо сообщил Арик. — У тебя есть какие-нибудь продвижения?
— Есть, — грустно вздохнула она. — Вот, уже начала изучать историю средневековой моды.
— Это ж Наташкина тема, — удивился Арик.
— Но мы же вместе должны делать.
— Пора тебе выходить из-под её каблука, теоретиццки, — ехидно заметил он. — А то что получается: её забирают на курорт, ты пока за неё всё напишешь, а она вернётся на всё готовенькое! Незабавно это.
— Арик, не надо так про Наташу, — возразила Мария. — Никто не говорил про курорт, может, ей там плохо без нас. Особенно после такого!
— Там хорошо, где нас нет, а особенно — где нет Петровича с его заданиями. И вообще, оставь ты эту моду Натахе, пусть сама разбирается. Давай лучше вместе про искусственный интеллект что-нибудь сварганим?
— Даже не знаю, — смутилась Маша, однако на лице мелькнула тень облегчённой улыбки. — А там очень сложно?
— Маха, не бойся, все проблемы решаемы, — заверил её Арик и призывно посмотрел на Алису, мол, и ты выбирай, что тебе интересно.
— Быстро ты Наташку с Лёхой за борт выкинул, — хмыкнула она. — Мы же так и не разобрались с двойником, помнишь?
— Алиска, человеку науки нужна доля здравого скептицизма, — подняв указательный палец, важно сказал Сапожков. — Вдруг их до каникул там продержат — что нам, и дальше куковать? И никто их за борт не выкидывал. Мне тоже без Лёхи скучно, но я надеюсь на лучшее молча. А с двойником дело пропащее.
— Ты же сам это предложил, — напомнила Алиса.
— Подумаешь! — отмахнулся он, а в следующую секунду прозвенел звонок и в класс грузно вкатился пунктуальный Петрович. С тем охота продолжать беседу пропала.
И всё же скрепя сердце Алиса начала работать над экосистемой Верума. Ей отчего-то не понравился оптимизм Арика: тот словно забыл, насколько всё серьёзно. Она, конечно, и сама не хотела показывать эмоции ребятам, но как капитан чутко ощущала, что произошло в команде — из неё словно украли часть души, ровно две пятых. Не с кем было поиграть в футбол или салочки с йо-йо, не с кем поспорить по поводу необходимости пойти в магазинчик и всё равно потащиться туда, по пути сбежав в торговый центр с классными игровыми автоматами. Нечем было заполнить эту пустоту.
А школьные проекты вовсе ничего не значили, но сейчас отказ от совместных тем казался маленьким шагом к предательству, словно они отказывались от будущей дружбы и взаимопомощи. Только Алиса не подозревала, что шаг уже сделан, и не с её стороны…
***
Наташа вошла в подъезд с гордо поднятой головой, изящно расставив окрашенные отблесками безмерной силы руки, как Мисс Галактики в старые добрые времена. За ней семенили сопровождающие комиссионеры, от которых не было никакой пользы, если бы только они не несли длинный шлейф. Но шлейфа у Наташи не было, поэтому пришлось снисходительно потерпеть возле себя такую «охрану», которая по сравнению с ней представляла собой поистине жалкое зрелище. Наташа оказала семье учтивый приём. Нет, это не она возвращалась домой, где её ждали, — она сама впускала близких в свою новую жизнь. Это они были гостями в своём доме. Маша первая бросилась ей на шею, поначалу даже не заметив перемены. После к ней присоединились и родители, без конца причитая и светясь облегчёнными улыбками. Суета — думала Наташа, разрешая себя обнимать. И лишь когда она изящным в своей естественной небрежности жестом смахнула с лица свободную фиолетовую прядь, все обратили внимание на ладонь того же цвета, что и локон. — Всё нормально, — невозмутимо ответила Наташа на шквал вопросов и сложила руки на груди, приосанившись. — Просто прекрасненько. И беспокоиться тут совершенно не о чем! Стеклянной прохладой повеяло от её оптимистичной улыбки. Сразу стало ясно: беспокоиться здесь не будет только она сама. Лишь после ужина Маша осмелилась поговорить с сестрой, а до этого целый день невидимый барьер отторжения душил любые разговоры. Даже жизнерадостный и всегда уверенный отец не смог подобрать нужных слов. — К тебе можно? — робко заглянув в приоткрытую дверь Наташкиной комнаты, спросила Маша. Короткое и неохотное «да» послышалось из сумрака. Зажёгся свет. Наташа лежала на кровати в белой домашней футболке, которая открывала руки: они уже по локоть приобрели чужеродный оттенок, а дальше на нежно-розовую кожу надвигались размытые пятна, прокладывая себе дорогу болезненной бледностью. Мария, сложив руки чашечкой, держала беленький комочек мягкой и очень пушистой шёрстки с большими грустными глазами — питомца Наташи, который поселился в их квартире всего лишь на день позже лягушки-синоптика. — Мы с мамой ухаживали за Пушком, пока тебя не было, — сказала она и посадила чудного зверька, который напоминал земного хомячка, рядом с его хозяйкой. Пушок оживился и, радостно попискивая, зарылся в разметавшиеся по покрывалу радужные волосы. Наташа только поморщилась. — Молодцы, — только и сказала она, утомлённо глядя куда-то в потолок. Маша тихо вздохнула и села рядом, на краешек кровати. — У тебя правда способности из параллельного мира? — несмело спросила она. Кивок в ответ. — Мама рассказала мне. Только она сама не уверена, это всё только со слов дедушки, а я боюсь у Арика спрашивать. Мне кажется, он не верит в параллельные миры и подумает, что я говорю о каких-нибудь глупостях. — Много твой Арик понимает, — фыркнула Наташа и резко села, отчего Пушок кубарем скатился с взметнувшихся волос. Опять какая-то мелочь вызвала раздражение. В этом и проблема — её окружают только мелочи! Нет ничего столь же фундаментального, вечного, всесильного и прекрасного, как она сама… Или как Хайд. Наташа с лёгким пренебрежением подхватила питомца силой мысли и перебросила сестре не колени. Встав с кровати, она быстро подошла к окну и недружелюбно отвернулась, всем своим видом давая понять, что здесь больше нечего делать и не о чем разговаривать. Маша даже не успела понять, что произошло. Растерянно моргая, она смотрела в спину Наташе. Эта гордо выпрямленная спина словно ощетинилась острыми колючками, хотя в мечтах новоявленной героини уже несла мантию победительницы. — Мамочки… Наташа, что с тобой? Ледяное молчание и утончённая ухмылка, обращённая к тёмному городскому пейзажу за окном. Она не достойна ответа. Никто не достоин.***
Николай Семёныч боялся сойти с ума, а гораздо сильнее — что с ума сойдёт его милая жена. К счастью, до серьёзных проблем было ещё далеко, Любовь Михайловна не давала расклеиться обоим. По совету мужа Ксения взяла больничный, но дальше отлёживаться и предаваться бессмысленным тревогам ей не дали: что только ни приходило в голову матери! И поездки туда-сюда на дачу, и совместные кулинарные эксперименты, и даже затянувшаяся на два дня генеральная уборка, разумеется, вручную. — Чтобы, когда Лёша вернулся, всё было в лучшем виде! — наставляла Любовь Михайловна и сама первой шла в бой с пылью и хандрой детей, которым идёт уже четвёртый десяток. Несмотря ни на что, она была уверена: всё рано или поздно наладится. Во всяком случае она попытается исправить всё то, что успел натворить непутёвый Николаша, — вытащит из пучины отчаяния его самого и любимую дочь, заставит их грести дальше, а не опускать руки. И вот час настал. В субботу, восьмого мая, накануне до сих пор важной исторической даты, когда на улице вовсю пригревало не дарившее никакой радости солнце, он уже скромно топтался на пороге родной квартиры в сопровождении двух инопланетных охранников. — Лёшенька! Вернулся! — не веря своему счастью, воскликнула Ксения Андреевна и бросилась навстречу сыну, но трёхпалая хитиновая лапка остановила её. — Подпишите, — мрачным, но тонким голоском произнёс один из конвоиров, сунув ей под нос планшет и стилус. — Да-да, сейчас, — пробормотала она и дрожащими от волнения пальцами, чуть не выронив гладкую ручку, без раздумий оставила свой нервно сжавшийся, кривой росчерк в специальном поле под полотном проигнорированного текста. — Согласие о неразглашении и принятии ответственности, — прокомментировал страж галактического и межмирового закона, когда Лёха наконец-то полноправно оказался дома. Но его никто уже не слушал. Промокая горячими слезами его шейный платок весёлого жёлтого цвета — единственное, что напоминало о его прежнем образе, — Ксюша прижимала к себе несчастного авантюриста. Долгие две недели, даже чуть больше, она не видела его вживую. Из них десять дней даже не знала о его судьбе. — Ну мам, ну… не рыдай. Так часто слышанная раньше фраза с ребячески конфузливой интонацией теперь прозвучала очень тихо и жалобно. Погасший голос дрожал, шепча эти слова. Лёха сам не выдержал, уткнулся маме в плечо, в её неуложенные мягкие волосы, ткнулся как беззащитный котёнок, ища родного и безопасного тепла. Не хотелось ничего говорить в эти минуты, любые слова были излишни. Теперь было по-настоящему тепло в тесных, отчаянных объятиях. Тепло и спокойно, несмотря на ручей слёз. Потому что рядом не было Хайда. Лёха отрешённо сидел на диване, старясь не двигаться. Он боялся поднять глаза, зная, что любой пустяк, любое слово, любой взгляд родных людей заставит его снова беспричинно заплакать. Он сосредоточенно изображал каменное изваяние, бросая на сохранение лица все силы. «Да Алиска меня на смех поднимет, — постоянно думал он в надежде, что это поможет ему сдерживаться. — Что я как размазня какая-то?» Всё равно при малейшей мысли, что сейчас свет перед глазами померкнет и он снова впадёт в сон против своей воли, к горлу подступал комок. Быть может, на базе он и рад был не видеть окружавших его чужих, пусть и учтивых в обращении агентов, той же Евдокии, наедине с которой было тяжело находиться, то сейчас он боялся, что Хайд отнимет у него ещё и эту жизнь — домашний уют и заботу родителей, пусть навязчивую, но искреннюю, — которую он раньше не особо ценил. Зато сейчас понимал, что может потерять, и это осознание остро впивалось в сердце. Бабушка быстро оставила его в покое. Заметила его скорбный, беспомощный вид и поняла — надо остановиться здесь, но не бросать, просто незримо быть рядом. Но настоящее испытание поджидало Лёху впереди, когда должен был вернуться с дежурства Николай Семёныч… — Николаша! — услышал он громкие голоса из гостиной. — Да что ж ты, лоботряс такой, спутник отключил?! — Я был на рабочем месте, — раздражённо ответил отец. — Спасибо за тёплую встречу, мадам Лесных! — На рабочем месте, как же! Сколько лет ты на этом месте, а вот именно сейчас… Эх, чёрт с тобой! Идём скорее! — Дайте хоть руки для начала помыть, ё-моё… Лёха, затаив дыхание, слушал мимолётную перепалку и считал секунды, отмеряемые стуком замирающего сердца. Они тянулись слишком медленно и вместе с тем непозволительно быстро лишали его шанса собраться с мыслями. Николай, ещё не до конца понимая причину царящего в доме ажиотажа, с недовольным лицом и ещё мокрыми руками показался в гостиной. И вот наконец встретился взглядом с Лёхой… Нет, он не оказался рад до сумасшествия, не предался счастливому облегчению. Просто был растерян. Лёха заметил изменения: лицо за это время осунулось, аккуратная прежде бородка неопрятно разрослась и как будто потемнела, а неунывающие глаза больше не искрились улыбкой. Заметил и сразу опустил глаза, не в силах даже встать, будто прирос к этому дурацкому дивану. — Ну привет, — неуверенно прозвучало со стороны входа. Николай медленно подошёл к сыну и присел перед ним, положив руку на плечо. В спину ему смотрели взволнованные взгляды остальных домочадцев. Лёха, с напряжённым сопением поджав губы, несмело накрыл его холодную и влажную ладонь своей. Больше не мог посмотреть в глаза, не знал, что сказать. Груз Евдокии до сих пор его не оставил, даже навалился сильнее… «Под конец я поняла, что со временем он всё сильнее увядает от одного моего присутствия, и потому оставила его. А Хайд гораздо сильнее меня — не представляю, что будет тогда». Он не слышал этих слов напрямую, они просто всплывали в памяти, как давно рассказанная на ночь сказка. Он и Хайд теперь неразделимы. Он — посредник, его очередное воплощение в материальном мире. Если проклятый голос не звучит в голове, если проклятые глаза не прожигают своим сиянием, это не значит, что его нет. — Пап, не надо это, рядом со мной, — пробормотал Лёха. — Что за глупости? — с тихой усмешкой прошептал он и улыбнулся до боли неловкой улыбкой, а потом посмотрел в упор, надеясь увидеть Лёхины глаза. — Спасибо, что живой, товарищ. Лишь на секунду после этих слов прислонил его голову к себе и бегло провёл рукой по скорбно осевшим каштановым волосам. Отчего-то отметил — нет уже этого задорного начёса и, видимо, больше не будет. А потом торопливо ушёл, не взглянув на жену и тёщу. Лёха только горестно вздохнул. Напрасно он думал, что дома будет легче. Его угнетённое состояние не осталось незамеченным. — Какой кошмар, — в очередной раз посетовала Ксения, взглянув на поблекшего Лёшу. — Что же там с тобой делали? — Ничего, — буркнул он, не поднимая глаз. Спины коснулось ледяное дыхание озноба, Лёха невольно вздрогнул — проснулся Хайд. — И ведь с кого спрашивать? Кто найдёт управу на этот ЩИТ? Синеглазый двойник беззаботно хмыкнул и сказал: — ЩИТа больше нет. Лёха, сам не зная почему, повторил его слова. Мама удивилась: — То есть как это нет? — И правда… — Он встрепенулся и обратил оживший взгляд на Хайда, продолжив мысленно: «Это чё вообще значит?» — То и значит, дорогуша. ЩИТа больше нет.***
Кровь кипела от адреналина, в глазах начало темнеть, воздуха не хватало. Бобби, насколько смогла пошевелиться, с силой ткнула Карсону в рёбра концом дубинки, но его удушающий захват не ослаб. Она сдавила и провернула рукоять — тут же электрический разряд исправил эту проблему. Миг свободы — чуть не пропустила удар Гаррета. У него закончились патроны. Ей едва удалось вырваться в коридор. Убегать не в её привычках, но сейчас происходило что-то необъяснимое — нужно попасть в безопасное место и во всём разобраться. За дверью засада, но к ней Бобби была готова. Несколько отточенных ударов, и противник оказался впечатан головой в стеклянную панель на стене. Теперь только оторваться от погони. Зазвучавший сигнал тревоги ударил по ушам, коридоры озарились кровавой подсветкой. «Вниманию всех агентов ЩИТа! — хрипло заговорили динамики надсадным голосом Карсона. — Барбара Морс, также известная как Пересмешница, объявляется угрозой номер один в связи с предательством интересов нашей организации. Она вступила в сговор с преступником из Гидры, который зовёт себя Хайд, и обеспечила ему свободу действий на базе и за её пределами…» Происходящее не укладывалось в голове. Остальные слова утонули в шуме, но Карсон не унимался и продолжал вещать уже о чём-то другом. Бобби к этому моменту успела добраться до ангаров. Но возле двери в технический отсек что-то внезапно толкнуло её в узкий коридорчик и прижало к стенке. — Тише, тише! Это я! Только не бей… — взбудораженный, надрывный шёпот прозвучал возле уха. Чьи-то руки крепко обхватили запястья. — Эрик?! — выдохнула Бобби, узнав в полутьме его костюм. Он кивнул и поднял забрало шлема. — Больше так не делай! — Я бы не делал, если б на нас с тобой не объявили охоту! — нервно сказал он и отпустил её руки, убедившись, что точно не схлопочет внезапный удар. — В каком смысле на нас? — спросила Бобби, пытаясь отдышаться. — В буквальном! Разве не слышала? Меня приписали к тебе в сообщники. — А ты при чём? — Диверсия, — упавшим голосом сообщил Эрик. — Из наблюдательного центра доложили, что я освободил Лорен. А я… У меня в голове такая каша, что я даже не уверен, делал ли что-нибудь… Нам надо рвать когти! Что бы ни случилось, я больше не хочу быть здесь! — Подожди! То есть Лорен свободна?! — Откуда мне знать, Боб! Карсон опять попытается меня убить, какое мне до неё дело? Просто помоги мне свалить! Мы же… Мы же в одной лодке? — Да пошёл ты! Между ними, зажатыми в узком полутёмном коридорчике, наступила резкая тишина, зато вокруг вовсю гремел бурливый хаос. Их искали. Их смерти жаждали не только бывшие друзья, но и старые враги, между остальными агентами ЩИТа пролегла трещина. Кто-то прислушался к Карсону, кто-то не понимал происходящего. Вбитый извне клин медленно превращал трещину в глубокую пропасть. Сейчас, когда главная опасность ненадолго отступила назад, Бобби не смогла распутать клубок. Чем больше пыталась думать, тем сильнее запутывалась в причинах и следствиях. А Эрик… Он просто пытается прикрыться хоть кем-то. В очередной раз. — Сговор с Хайдом, — неслышным шёпотом в нахлынувшем бессилии выпалила она и зажмурила глаза. — Какого чёрта? — Валим отсюда, валим, Бобби! — Эрик принялся тормошить её. — Плевать на Хайда, потом разберёмся, если выживем! — Если ты и можешь просто так всё бросить, то я нет! Он очень хотел возразить и непременно бы припомнил ей всё хорошее, но их обоих коснулся чужой взгляд. Только повернув голову и заметив чью-то тень, Эрик мигом использовал костюм — его как не бывало. Взволнованный молодой техник, случайно набредший на беглецов, вглядывался в сумрак тесного коридорчика. Бобби замерла, ловя взглядом каждое шевеление на его лице, и видела в нём страх и сомнения. — Это ошибка, — тихо и напряжённо произнесла она. — Карсон сошёл с ума. Техник медленно подносил правую руку к браслету, отчего-то колеблясь. Он с сожалением посмотрел на Барбару и прошептал: — Агент Морс… Продолжить ему не удалось. Внезапно выросший Муравей нанёс ему удар из ниоткуда. Свидетель был бережно выведен из строя. — Ты как хочешь, но скоро все сюда доберутся! Я не собираюсь отдавать тебя на растерзание Карсону. Не сегодня. Эрик был уверен и собран как никогда. Почему-то именно это и стало весомым аргументом… Побег. Его организатор — один из виновников, заваривший кашу, самый ненадёжный и проблемный агент, мало того что носящий звание супергероя. Никогда бы Бобби ему не доверилась, но сейчас она внезапно ощутила себя щепкой в водовороте. И разные голоса в бреду и наяву твердили на все лады: Хайд, Хайд, Хайд… Поступил приказ блокировать ангар и не допустить побега на квинджетах, но Эрик оказался готов ко всему. Пара метательных дисков с частицами Пима — и один из квинджетов уже был у него в кармане. Буквально. К запертому аварийному выходу нашёлся чужой пропуск, стащенный под шумок. — Что-то спят наши ребята, — с фальшивым смешком произнёс он, когда не встретил никакого сопротивления снаружи. Бобби осторожно проскользнула вслед за ним. Их встретил прозрачный солнечный свет и прохладный ветер. — Ты что-то говорил про Лорен, — безжизненным голосом ответила она. — Это правда? Эрик вместо ответа потянул её в сторону и побежал вдоль глухой стены к открытому участку огороженного двора, опасливо выглядывая какую-нибудь засаду. — Хм. Если подумать, я оказался гениальным преступником, — с излишним задором сказал он. — Диверсия! Надо же! А сам тем временем прикрываю шикарный зад главной предательницы. Готова? — резко спросил он и показал на раскрытой ладони маленький, словно игрушечный квинджетик. Не получив ответа, намётанной рукой подбросил его и метнул увеличивающий диск. Через секунду они оказались под крылом вернувшегося к нормальным размерам квинджета. — Стартовать придётся быстро. Ты вроде умела на таких летать… Но как Эрик ни маскировался уверенной беспечностью, его тоже глодала тревога. И тем больше, чем яснее он понимал, что насчёт диверсии — правда, и приведена в жизнь она была его собственными руками. Только за ниточки дёргал кое-кто другой. Кое-кто, кому пришлось бы по душе творящееся в стенах базы безумие. А ребята не спали. Ребята метались из огня да в полымя, не зная, кого ловить — предателей или загнанных зверей, несколько часов назад бывших пленниками. Коммуникаторы разрывались от противоречивых приказов. Снова получив свои силы, Лорен обратила надёжные стены камер в эфемерную завесу, из-за которой с горящими глазами вышли на сцену и остальные агенты Гидры. Семь, боеспособных из которых пятеро, пока что безоружные и вымотанные, но помноженные на злобу и ненависть к своим строгим надзирателям, они собрались в один мощный кулак, сотрясший стены и этой нерушимой крепости. — Что тебе докладывают из наблюдательного центра? — с дерзкой улыбкой повторила Лорен, прижав Карсона к стенке. Со стороны это было бы смешно: она, против него маленькая и хрупкая, не в состоянии вдохнуть полной грудью без боли, одной рукой сжимала его стальное горло, а он только краснел и сипло цедил воздух. Но Карсону было уже не до смеха: эта изящная, но цепкая рука с обломанными ногтями обрела невероятную плотность и твёрдость и сдавливала глотку словно в тисках. А другая, сжатая в тугом кулаке, призрачной молекулярной материей проходила через его живот и упиралась — он чувствовал это — в диафрагму, готовая в любой момент так же затвердеть и прошить тело насквозь. — Их держат… В залож… — едва смог выдавить Карсон и поперхнулся воздухом. — А кто? — сладострастно продолжила Лорен. — Джейкобс, — натужно вытолкнул он. Ему милосердно позволили сделать куцый вдох. — Теперь-то ты точно всё усвоил. Все ваши недоумки у мониторов, за чем бы они там не наблюдали, теперь под прицелом Тедди, и если через две минуты никто из них не даст знать, что заметил нужного мне человека, их придётся наказать. Карсон нашёл в себе силы злобно усмехнуться: — Барбару мы сами… — Да мне плевать на неё! — процедила Лорен и надавила сильнее, а затем страстно прошептала: — Подать мне О’Грейди! Никакая мысль, что здесь что-то не сходится, не осветила разум Карсона — не в том он был положении, чтобы связно думать. Смысл понятных слов ускользал, коль скоро становилось нечем дышать, а внутренних органов касалась нематериальная рука. В этом состоянии он принял ещё одно сообщение: в воздух поднят квинджет.***
Минули выходные, словно их не бывало. Лёха так и не добился от Хайда ответа, что же всё-таки это значит. Вернее, ответ был дан: — Выполнили миссию и вернулись домой, — но в его устах звучал уж слишком ненатурально. — В смысле — выполнили? А Наташка с суперсилами? А я?.. А ты? — продолжал выпытывать Лёха, но в двадцатый раз слышал наивную отговорку и видел интриганскую улыбочку своего синеглазого двойника. «Мучайся неизвестностью», — каждый раз говорил его красноречивый взгляд. И Лёха мрачнел от своих догадок. Большими усилиями он дошёл до мысли: всё, к чему ни прикасается Хайд, разрушается. Он был в Гидре — Гидра пала, он пошёл на сотрудничество со ЩИТом — и вот уже говорит, что ЩИТа нет. А теперь прокрадывается в семью, да что там — уже заронил зерно сомнений в неокрепшую душу своего посредника. Из экзистенциальной бездны его вытащила мама и повела в школу. Благо, не за ручку, но её хотел видеть директор, да и после всех злоключений она бы ни за что не опустила сына одного даже за порог. Школа должна стать настоящим облегчением: там друзья, там голову забивают безобидными формулами и терминами, а не разрушающими чьи-то жизни планами, это место раздражает Хайда — значит, можно от него отдохнуть хоть немного. Если только он не перехватит инициативу… Но в этот раз обошлось, если не считать маленького инцидента. Директор школы, с которым Ксении Андреевне пришлось решать многочисленные вопросы, отпустил их как раз на перемене. Возле его кабинета Тетерины столкнулись с Белыми: Ольга и Наташа должны были точно так же обсудить дальнейшее обучение. Сама Наташка только окинула Лёху беглым взглядом и даже не поздоровалась в ответ, разочарованно отведя глаза. Он вздохнул. Потом попытался уговорить маму не караулить его хотя бы сейчас, ведь всё оказалось нормально, и даже уговорил. Эта встреча оставила неприятный осадок. Лёха понимал, что Наташка — та ещё задавака, но раньше относился к ней снисходительно и был готов прощать ей любые глупости — она же часть команды, такой же друг, как и остальные. Но так она себя ещё никогда не вела, и Лёха, памятуя произошедшее на побережье, начал догадываться, где исток тлетворного влияния. По пути в класс он встретился с новенькой и едва её узнал, даже мог бы подобно Наташке молча пройти мимо, если бы она не поздоровалась первая. А приветствовала она, как стало затем понятно, совсем не Лёху. Хайд ненадолго завладел телом, предвидя очень важный разговор. — Ты ведь меня искала? Хотела мне что-то сказать, не так ли? — начал он придирчиво-язвительным тоном, обозначая свою позицию силы. — А ведь я всё ещё не знаю даже твоего имени. — Для тебя я всего лишь Странница по мультивселенной, — задумчиво ответила она, проведя пальцами по длинной пряди своих чёрных волос. Её лучистый звёздный взор словно избегал взгляда Хайда. — Я лишь хотела попросить тебя не мешать моему странствию. Я искала покоя и спасения, но… Она не рискнула продолжить, однако Хайд её понял и дерзко усмехнулся: — Я? Мешаю? Очень невежливо говорить это прямо, особенно кому-то твоего уровня… Чем же пылинка вроде меня может мешать твоему покою? На кротком лице собеседницы промелькнуло сперва недоумение, затем сожаление. — Ты не пылинка, твоя сила велика. Ты хотел, чтобы я это сказала? И я сказала. Поэтому прошу тебя: остановись, пока не поздно. — Просьбы, унижения с твоей стороны… Всего лишь! — брезгливо бросил Хайд и покинул её, вернув посредника в сознание, а потом зловеще прибавил: — Из всех вершителей судеб ты поистине самая жалкая. Смотри, как бы чем это не обернулось…
