О.М.Е.Г.А.

      Одноклассники встретили Лёху с распростёртыми объятиями, а он был рад хоть на миг предаться беззаботной радости от встречи, хотя в глубине души понимал, что ничего уже не будет по-старому.       — Лёх, а у тебя случайно не завёлся двойник? — задал странный вопрос Арик.       Тетерин покосился на него и задумался. Задумался настолько сильно, что забыл, о чём был вопрос и что его, собственно, спрашивали, поэтому Арик только пожал плечами, пробормотав под нос: «Да-а, тормозишь ты как раньше».       Спустя урок физики, настроив новые и вернув к работе старые датчики, Арик снова обратился к Лёхе и ловко подхватил руку, затем положив её на гладкую поверхность умбо. Тот не сопротивлялся, только запоздало посмотрел на него вопросительным взглядом, пытаясь понять, чего от него хотят.       — Ну так и есть, теоретиццки, — вздохнул Сапожков, увидев на выскочившем экране гордую единичку. — Я же говорил — пропащее дело.       — Это чё значит?       — Поиск идентичных объектов. Значит, двойников и правда нет… — почесав в затылке, заключил он. — Что ж, могу тебя поздравить.       Лёха чуть не сказал спасибо.       Уже на даче Аркадий то садился за компьютер, то вскакивал и снова беспокойно измерял теплицу шагами в ожидании. На умбо сохранились биометрические данные Лёхи и результаты беглого сканирования, которые могли сказать что-нибудь интересное только специалисту. Арик и сам по-хорошему не знал, зачем ему нужны биохимия, гомеостаз и прочие прелести чужого организма, но наконец додумался уточнить у помощницы.       — Два-ноль, проанализируй полученные данные, — отчётливо произнёс он.       После упрёка Лёхи он и сам не заметил, как перестал называть её Алисой и ограничился лишь номером. Зато теперь заметил и задумался, глядя на значок загрузки.       — И правда, как-то неправильно, — пробормотал Арик под нос. — Надо бы тебя переименовать. Два-ноль, два-ноль… Хм. Как насчёт… Зеро? — Он дождался окончания процесса и, свернув его на время, сделал запрос на изменение обращения для активации. — Ноль — это точка отсчёта, теоретиццки, а у тебя скоро опять начнётся новая жизнь.       Не успела система смириться со своим новым именем, как с улицы послышался голос Маши.       — Маха, заходи! — с места позвал Арик. — Ты не забыла?       — Привет ещё раз. Да, я забрала по пути, — сказала Маша, на ходу вынимая из сумки небольшую коробочку. — А что там внутри?       Арик принял посылку, деловито её осмотрел и слегка встряхнул, а потом ответил:       — Новые фотоэлементы. — С этими словами он потянулся куда-то на верхнюю полку и, пошарив там рукой, достал на свет усовершенствованный гравитатор. Затем Арик сбегал в кладовку и, применив девайс, приволок металлический каркас робота, держа его за ногу, как воздушный шар за ниточку. Тот имел довольно потрёпанный вид и по пропорциям не сильно отличался от ребят, а когда снова попал под действие земного притяжения и встал на ноги с третьей попытки, оказался даже чуть ниже Маши.       — Это мы туда засунем наш искусственный интеллект? — поинтересовалась Маша.       — Не засунем, а внедрим, — посмеиваясь, поправил Арик, отчего она смущённо потупила взгляд. — Но суть та же.       Уставший, неживой робот смотрел на мир давно потухшими глазами, металл на лицевой части был когда-то разъеден сильной кислотой, а сейчас напоминал старческий, побитый жизнью лик. Маша долго вглядывалась в него, пока Арик распаковывал новые запчасти, и её охватила жалость к несчастному роботу.       — Она пала в бою жертвой Лёхиной беспощадности, — скорбно прокомментировал Арик, знавший историю андроида от и до. Маша прижала к себе сумку, испуганно посмотрев на него.       — Мамочки… А почему она?       — Не знаю. Уже как-то привык, — пожал он плечами. Не рассказывать же, что выглядела эта железная болванка как их неустрашимый капитан команды, а её «рождение» и вовсе произошло из-за неумения кое-кого разговаривать по-человечески.       — Ой, Арик, а что мы будем исследовать? — вдруг спохватилась Маша. — Какая тема нашего проекта?       — Да какую хочешь. Мне главное — сделать на этот раз адекватного робота.       — Например, мечтают ли андроиды об электроовцах, — с грустной улыбкой предложила она.       — Ну это как-то слишком… — ответил Сапожков, разбирая голову робота, чтобы заменить датчики и вставить новые фотоэлементы.       — Да так, просто шутка. — Маша вздохнула, но не рискнула поставить ему это в упрёк.       Она села в сторонке и от неловкого чувства ненужности стала перебирать в руках ремешок сумки. Несмотря на заслуженный на Шелезяке статус великого мастера, она по-прежнему мало разбиралась в передовой технике, и потому ей нечем было помочь, разве что смотреть со стороны, как работает Арик. Прежде наивно думала, что в его компании станет лучше, что хоть кто-то не будет занят сам собой настолько, что не заметит её, — и то он теперь увлечён ремонтом нового тела Зеро.       Когда по вине Наташи её осыпало градом осколков — в этом не было злого умысла. Зато сейчас поведение вернувшейся и преображённой сестры ранило куда сильнее. И от кого теперь ждать поддержки? Уж не от Арика ли, который со всей присущей ему нежностью держал паяльник, а не её руку?       Аркадий и правда был слишком сосредоточен на своём: прошлые ошибки его не отпускали, он хотел в этом раз сделать всё идеально. Его занимала стратегия переобучения нейронной сети и способы аппаратной интеграции своих усовершенствованных схем, он размышлял, как всё обустроить, чтобы робот больше не сходил с ума — и вместе с тем совершал ещё одну большую ошибку. Наконец это стало заметно. Он вдруг оторвался от пайки и прислушался к гнетущей тишине в лаборатории.       Горестное молчание Маши тяжестью опустилось на его худые плечи, и работа свернулась сама собой.       — Маха… Ты чего это? — несмело спросил Арик, отложив инструменты.       Она ничего не сказала, только помотала головой и закрыла лицо руками. Арик растерялся, но зацикленный на работе мозг подсказал: «Подними глубинные алгоритмы», а потому он подошёл ближе и, в нерешительности занеся руку над её плечом, тихо спросил:       — Это из-за Наташки, да?       Маша кивнула. Она открыла лицо и ещё некоторое время не решалась, а потом всё-таки сказала:       — Она так изменилась… Мне страшно. Наташа не хочет ни с кем разговаривать и держится так высокомерно. До такого не доходило ни разу! А ещё её перевели на домашнее обучение, а мне об этом сказала только мама. Я боюсь за неё, потому что она становится чужой всем нам. Я боюсь, что ей станет совсем одиноко, и тогда…       «Нашла за кого переживать», — чуть не сказал он, но вовремя одумался. И всё-таки убрал руку за спину.       — Теоретиццки, на неё это периодически накатывает, — протянул он, пытаясь подобрать слова. — Ну, ты не переживай так сильно. Одумается. А если нет, мы ей поможем. Я имею в виду… Все мы. Мы ж друзья.       Но АЛМАН — некогда монолит — теперь сыпалась песком сквозь пальцы. Они все это ощущали.       От простых, даже неловких слов поддержки, которые так хотелось услышать, Маше стало чуть лучше, несмотря на тревожные и пока ещё далёкие чувства. Они провели ещё несколько минут в доверительной тишине, а потом Арик вернулся к работе над андроидом, принимая посильную помощь и идеи от Маши. Так провели время до самого вечера.       Уже потом он вспомнил, что осталось незавершённое дело.       Ещё утром Алиса 2.0, а сейчас уже Зеро наконец предоставила вердикт по Лёхиным данным: эмоционально-физиологический стресс. Сапожков удивлённо хмыкнул. Почему-то именно сейчас он не смог воспринять это серьёзно и только потом увидел ещё одну строчку. Неизвестная структура в крови.

***

      — Знаешь, а мне всё больше нравится твоя учёба!       Лёха вздрогнул от неожиданности — ещё не хватало, чтобы Хайд говорил под руку во время выполнения домашки. Он в это время незаинтересованно прокручивал страницу с хронологией той самой сафаларской войны, которая на этот раз должна была определить не новый строй и уклад жизни инопланетных племён, закалённых пустыней и горами, а будет ли стоять зачёт напротив фамилии Тетерин.       — Вот тут задержись, — небрежно попросил Хайд, когда в поле зрения оказалась картинка с оружием.       Лёха его проигнорировал и листнул дальше, как вдруг его пальцы свело судорогой.       — Я сказал — задержись!       Он в тревоге замер — правая рука не слушалась, точно парализованная, и напряжённо застыла над экраном без движения. Хайд пробежал глазами по тексту и как ни в чём ни бывало продолжил с весёлой живостью:       — Тема что надо! Знаешь, что это такое? — Призрачный палец указал на нижнюю половину иллюстрации, которая только и была видна после прокрутки.       — Клинок вождя, — неуверенно прочитал Лёха подпись к ней. Его рука снова оказалась в рабочем состоянии.       — Вот именно! Экземпляр вроде Экскалибура. — Когда Хайд понял, что это название ничем не впечатлило посредника, пояснил: — Клинок, овеянный легендами, только настоящий. Он хранится в Плутонском музее и именно его фотки тебе нужно раздобыть в срочном порядке, чтобы все были в шоке от твоей исполнительности и тяги к знаниям!       В ответ на пламенную речь — тяжёлое, угнетённое молчание. Проклятие Джека, подумал телепат: чем больше говорит он, тем меньше — посредник. Эта мысль поначалу приободрила его, однако почти сразу настигло осознание: скучно встречать обречённое смирение. Уж если так, то нет смысла делиться с ним планами, лучше сделать всё самому — без куража, зато чисто.       — Ладно, только в этот раз старайся лучше. Доклад про Вергилия был невероятно интересный, жаль только, что его Ямато не существует, — бросил он как бы на прощание и оставил Лёху наедине с враждебным недоумением и растущими подозрениями.       По прошествии всего одной ночи в квартире поднялась суматоха. Родители ни в какую не собирались отпускать чадо в одиночестве, и куда — аж на Плутон! Начали спорить между собой, кто должен его сопровождать, то одновременно беря на себя эту ношу, то одновременно отказываясь, и никак не могли войти в противофазу. Причём само чадо спрашивать никто не собирался, а чадо им бы и не ответило: за бесполезным спором наблюдали хитрые синие глаза.       — Ну зачем, я и сам могу, — для порядка уязвлённо повторил Хайд.       Ксения Андреевна с мягкой укоризной посмотрела на него, и её руки сами собой начали заботливо поправлять жёлтый платок на его шее.       — Лёшенька, ну как ты не понимаешь — тебя ведь опасно отпускать одного! У всех нас душа болит за тебя. Откуда нам знать, не случится ли что-нибудь ещё? Тот же дурацкий ЩИТ…       Хайд дрогнул. Всего на миг, но тёплые материнские прикосновения Ксении шевельнули укрытую очень глубоко тоску, лишили его уверенности. Подняв на неё небесный взгляд, он с предательской искренностью выдохнул:       — Не надо… — И лишь затем, сморгнув лишние эмоции, взял себя в руки, вернулся к своей роли: — Мам, их распустили. Всё норм.       — Слушай, товарищ. Я тебе сейчас выдам тысячу и один способ пострадать только по пути в школу, не говоря уже о каком-то Плутоне, — язвительно заметил Николай Семёныч. — И хотя я таким совсем не люблю заниматься, жизнь диктует нам свои суровые законы. И вообще… Поздравляю, ты превратил меня в невротика! Только такой радости мне не хватало!       Он вдруг поймал лёгкую улыбку чада и ненадолго впал в замешательство. «Думает, что я шучу, — пронеслось в голове. — Ну думай, думай. Хорошо хоть оклемался после возвращения…»       Хайд не смог подобраться к этой его юркой мысли, но нарочно попытался сделать это, заметив тень задумчивости на лице Николая. Ожидаемо — натолкнулся на невидимый барьер и вместе с тем пощекотал болью его мозг. Это должно было помочь взрослым определиться.       — Так и быть! — сдался Тетерин, подняв руки. — Если так хочешь — пожалуйста, весь Плутон в твоём распоряжении! А нас и здесь неплохо кормят. — При этом болезненно сощурился и задержал подозрительный взгляд на Хайде. — Только сделай одолжение, положи кое-что в наш архив.       Наконец противофаза. В настоящий момент Ксюша была только рада это услышать.       А уже в космопорте выяснилось, что компанию ждало пополнение в лице Наташи. Её они узнали только по пронзительно яркой радужной причёске: теперь о принадлежности к АЛМАН не напоминал даже костюм. Наташа была одета в новый комбинезон светло-серых оттенков, с короткими рукавами и широкими полосами фиолетового цвета на боках. На руках — длиной до локтя серебристые перчатки из мягкой ткани, чтобы не смущать окружающих.       — Вижу, ты не отвергла моё приглашение, — вместо приветствия сказал Хайд.       — Как такое можно отвергнуть? — лучисто улыбнулась Наташа, но, заметив позади него Ксению Андреевну, посерьёзнела и намекнула глазами, мол, что это значит?       Он ничего не ответил.

***

      Хайда посетило странное чувство во время межпланетного перелёта. И хоть он не ожидал проблем с этой стороны, проблемой стало то, что он забыл — каково бывает лететь через космос. Но не сам полёт будил давние воспоминания, а обстоятельства, с этим связанные… Редко он путешествовал с планеты на планету по своей воле, как было и в тот злополучный раз, перевернувший всё в его жизни. Сначала — приказ о краже скипетра из-под носа Иного и воинов читаури, затем — суд на некогда родной Хале, напоследок — ссылка на Землю. Все три перелёта Хайд, носивший в то время своё настоящее имя, был лишь подневольным путешественником, которого бросало из одного мира в другой, и в каждом его поджидало новое мучение.       «Не в этот раз», — решительно сказал он в мыслях. Сейчас он сам себе хозяин. И не только себе…       Уже под блестящим, словно иней в свете звёзд, куполом, который защищал от космического излучения и смертельного холода крошечной планетки, он рассеянно вспомнил о приглашениях в музей, однако это была не его забота. Два школьных были заранее выданы на имена учеников, а Ксения Андреевна сама похлопотала над своим: благо, после обновления системы из-за истфага одобрение занимало в разы меньше, чем плутонские сутки.       На входе в музей их встретил заместитель господина Селге: зелёный черноглазый гуманоид с угловатой головой без волос. Первым делом Хайд проверил его мысли — легко, как и в случае с землянами, если не считать одного…       — Вы можете пройти, — благосклонно ответил новый смотритель и продолжил проверять приглашения других посетителей, коих было немного в столь ранний для Плутона час.       — Ребята, я не буду вам мешать, — с милой улыбкой сказала Ксюша, окинув взглядом детей. — Мне нужно зайти в семейный архив. Только прошу вас, не потеряйтесь здесь, ладно?       — Конечно, мама, — ответил Хайд и беззвучно усмехнулся ей в спину.       — Разве она не знает о тебе? — шепнула Наташа.       — Пока нет, — непринуждённо сказал он, провожая женщину безразличным взглядом. — А там уж как пойдёт.       Спешить было решительно некуда. Отбытие следующего лайнера до Земли лишь через два часа, а музей только начинал свою работу. Неспешно прогуливаясь по выставке земных артефактов, парочка разговорилась.       — Так значит, тебя больше не хотят видеть в школе, — задумчиво произнёс Хайд, искоса поглядывая на средневековые европейские мечи за стеклом.       — Ну почему сразу не хотят? Просто я теперь на домашнем обученьице. Даже ходить на уроки не нужно, — радостно сообщила Наташа.       — Ты лучше подумай, почему тебя отправили домой, — сделал акцент он. — Быть может, сидеть в своей комнате прекрасно, но ты упускаешь из вида одну важную деталь: тебя уже боятся и хотят оградить от общества. Точнее, оградить общество от тебя, чтобы ты не смогла никому навредить.       — Что за глупости! — фыркнула Наташа, встряхнув хвостиком. — Зачем ограждать? Я же их спасительница!       — Видимо, они так не считают, — осторожно сказал Хайд. — Даже Лёха назвал тебя ходячей катастрофой, помнишь?       — Помню, — прозвучало сквозь стиснутые зубы. Наташа глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух из лёгких, чтобы унять проснувшееся раздражение. С ней не смеют так поступать — она в этом уверена.       — Ты не переживай за школу и все эти мелочи, — сменив тему, заговорил Хайд и остановился возле египетского обелиска. — Ведь рядом с тобой буду я, а я могу в любой момент поделиться вековой мудростью человечества. Ну, это не я накапливал её веками, — непринуждённо усмехнулся он, — я не такой старый. Ведь ты уже убедилась сама: камень разума прекрасен и могуществен, а ещё даёт безграничные способности к познанию. Я лишь пользуюсь его даром.       Наташа с готовностью закивала — такую заманчивую возможность грех упускать. Ведь разве величайшие герои всея человечества получают оценки и делают скучную домашку?       Хайд тем временем провёл рукой по её волосам и перекинул радужную прядь ей через плечо.       — А начать могу с того, что ты носишь на своей умненькой головке весь видимый спектр электромагнитного излучения. В твоих глазах это неземная красота, не спорю. По сути твоя причёска — просто жертва дисперсии благородного и величественного белого света, который вам дарит Солнце. Вот, взгляни — разве есть в этом гармония? — Хайд подвёл её к полированному стеклу, в котором призрачно отразились их фигуры. Наташа медленно спустила взгляд от своих волос к новому костюму, где преобладал именно благородный белый.       «Да», — поначалу хотелось ответить, но оттуда, из-за стекла, на неё надменно смотрели статуи из чистого белого мрамора. Лёгкая прежде радуга тяготила. Может быть, раньше она и была уместна, но теперь…       — Ладно, что-то мы здесь засиделись. Нам нужно найти зал истории Сафалари, — поторопил он её.       Нужный экспонат нашёлся быстро — в самом сердце сафаларской выставки, где в принципе было не особенно много предметов. Знаменитый клинок вождя — предводителя победившего племени — невесомо парил в льющемся золотом свете. Хайд некоторое время кружил возле него на почтительном расстоянии, а потом подошёл ближе и осторожно протянул руку к стенду.       — Не советую этого делать, — раздался высокий голос зелёного смотрителя. — Трогать экспонаты запрещено.       Хайд предусмотрительно опустил руку, пристально вглядываясь в предмет.       — В любом случае я не смогу к нему даже прикоснуться, так ведь? — с хитрой улыбкой сказал он.       — Вы правы, — ответил смотритель. Он, в отличие от Селге, не использовал сигвей, а важно ступал на своих двоих, заложив руки за спину и величественно выпрямив спину. — Данный экспонат имеет особенную ценность, а потому на стенде представлена его весьма точная голограмма.       — Я так и думал. Всё же заметна некоторая фальшь… — с видом знатока ответил Хайд, а потом заговорил живее: — Не могу ли я увидеть сам клинок? Дело в том, что я провожу исследование и мне попросту необходимо увидеть его вживую. Чтобы почувствовать энергию прошлого и прикоснуться к истокам, — закончил он на таинственной ноте, чем привлёк внимание Наташки, которая увлечённо рассматривала выточенные из камня изваяния диких инопланетных зверей.       Скепсис отразился на строгом лице смотрителя, но мягкий убедительный голос, эхом прозвучавший в его угловатой голове, сразу стёр его.       — Конечно, — только и ответил он, а затем удалился к служебным лифтам. Хайд довольно потёр руки в предвкушении.       — Как всё просто! Теперь-то…       — ДНК семьи Тетериных подтверждена, — возвестил механический голос, и площадка неспешно поплыла к мягкому голубому свету нужного окошка.       Ксения Андреевна окинула взглядом огромную стену, состоящую из великого множества таких же ячеек, за стенками которых скрывались миниатюрные истории каждой семьи, где в маленьких деталях ютилась своя, мало кому заметная жизнь. Она почувствовала себя одинокой пылинкой на фоне безграничного улья, начало и конец которого терялись в далёкой тени. Но это лишь на секунду — в руках уже была очередная безделушка, которая должна была пополнить коллекцию себе подобных, и от неё исходило невидимое дружелюбное тепло.       Николай просил поместить это в архив, но Ксюша пока не могла понять, зачем такие почести. А сейчас начала замечать нежную связь ледяного, отстранённого ото всех Плутона и родной Земли через эту пустяковую вещицу.       В ячейку легло большое красное перо Капитана Флинта, превращённое в памятный сувенир: очин вставлен в металлический наконечник, к которому прикреплён кокетливый ленточный бантик и лёгкая круглая пластинка с гравировкой — на одной стороне муравей, а на другой озорная надпись «Я же лучше собаки».       Ксения невольно улыбнулась. Она не понимала, что всё это значило, а муж только отшучивался. Даже Любовь Михайловна не стала объяснять, хотя по глазам было видно: она хранила этот странный секрет и не собиралась его раскрывать.       «Пусть будет», — подумала она, пожав плечами.       В архиве уже было несколько таких же тёплых памятных штучек, тот же старый ошейник с медальоном в виде собачьей лапы и гравировкой — Бонзо. Рядом с ним — сохранённый в рамке по-детски корявый рисунок, где большими печатными буквами были подписаны папа, мама и Лёша, а у их ног приютился слишком большой и лохматый обладатель старого ошейника. В холодном свете блестели первые медали за спортивные соревнования в начальной школе, открывало счёт серебро. Из глубины ячейки на Ксению смотрела семейная фотография в рамочке, где Лёше было ещё семь лет. Счастливые, ещё молодые глаза супругов устремили взоры куда-то вдаль, в светлое будущее. Невольно она оглянулась назад, словно это призрачное будущее маячило прямо у неё за спиной, но нет… Там были только густые тени, только груз нервных бессонных ночей в ожидании сына, постоянное беспокойство, въевшееся в мозг и душу, неловкие обрывочные разговоры с мужем и матерью.       С тоской она осмотрела семейные «реликвии» и достала из дальнего угла игрушку в виде деревянной лошадки с вырезанной на нижней стороне датой «6.10.2021». Вместо упряжи — ленточка с подписью «Сладких снов». Лошадка на два года старше Лёши. Снова Ксюша вернулась мыслями к сыну, и очередной риторический вопрос застил горечью проснувшееся воспоминание: «Что же творится с ним сейчас?»       В руках смотрителя, как экзотическое блюдо на подносе, был клинок вождя. Выполненный из особого сплава, оттого обретший лёгкий серебристо-синеватый оттенок, в ближайшем рассмотрении он казался совсем новым. У фальшиона с изящным изгибом не было рукояти, а с незаточенной стороны в воздух впивался отполированный, острый как штык, белый клык мардука.       — Не заточен, — задумчиво произнёс Хайд, придирчиво осматривая клинок. — И, похоже, крепился на древко… Это оригинал?       — Не думаю, что можно его назвать таковым, — степенно сказал смотритель, осторожно увиливая вместе с экспонатом от ловких рук ушлого посетителя. — Образец очень древний, и ещё сами сафаларцы до передачи в наш музей определённым образом обрабатывали и реставрировали его.       — Корабль Тесея, — хмыкнул Хайд. Он снова потянулся к клинку, но получил очередное предупреждение, а потому смиренно вздохнул: — Нельзя руками — значит нельзя.       А в следующий миг он повернулся к Наташе и коротким кивком призвал к действию. И она, под напором пленяющего сияния камня разума, лёгким жестом подхватила драгоценный экспонат в воздух.       — Спасибо за вашу работу! — издевательским звенящим эхом донеслось до поражённого смотрителя.       А тем временем охраннику, ранее сопровождавшему смотрителя, поступило сообщение от самого Селге:       «По данным службы ЩИТ, Наталья Белая должна соблюдать меры безопасности и не появляться в общественных местах, поскольку это может создать опасную ситуацию. Она была отстранена от очных занятий, а её присутствие в музее является нарушением!»       Вечно спешащие хитиновые лапки понесли его в зал истории Сафалари, а со спутника уже шёл сигнал смотрителю…       Окутанный магически-лиловым светом клинок теперь казался поистине легендарным, что вогнало Хайда в благоговейное оцепенение. Что-то похожее уже было, только свет был другим, а его источник стал источником сил и страданий одного крии-изгнанника. Из ступора его вывел оклик:       — Нарушители, ни с места!       Маленький пузыреголовый страж наставил на Наташу свой браслет, но не произвёл на Хайда никакого впечатления. По небрежному дирижёрскому взмаху телепата зелёные силовые пузыри были загашены сиреневой волной, а клинок вождя наконец оказался у него в руках.       — А здесь наши пути расходятся, — развязно произнёс Хайд и сделал шутливый полупоклон, нарочно взмахнув прихваченным артефактом. Через секунду они с Наташей уже бежали прочь, в радостном кураже проскакивая между стендами.       Смотритель очнулся. Не сразу осознал, что произошло секундой назад, но экзотическое блюдо с его подноса исчезло без следа, а на спутнике высветилось яростно-алое предупреждение. Нужно действовать.       — Куда же мы без оркестра! — на бегу крикнул Хайд, как только вал сирены окатил его с невольной подельницей. Красным мерцанием залило коридор, а Наташа растерянно озиралась и всё пыталась что-то сказать похитителю древностей, словно даже не понимала, от чего бежит.       В конце небольшого перехода в другой зал стала опускаться тяжёлая бронированная створка. Капкан едва не захлопнулся, но у беглецов оказался туз в рукаве. Всесильная героиня быстро среагировала и направила свою мощь туда, к спасительному выходу. Силовое поле задержало, но не остановило барьер. Тяжёлый пресс лёг на хрупкие Наташины плечи… Последний рывок! Хайду пришлось пригнуться, а свою спутницу он схватил за руку и почти выдернул из-под исполинской створки. Печальными язычками пламени рассеялось ослабевшее поле, и громовой стук будто пущенного с пружины металла сотряс величественные стены музея.       Всего лишь пара секунд на передышку.       — Доставай балуны и вперёд. Этот коридор ведёт прямо к выходу, если и его не закрыли, — скомандовал Хайд. — А ещё будет охрана. Много охраны. Не тормози!       — Оюшки, что происходит… — выпалила Наташа, пытаясь выровнять дыхание. Но указаниям вняла. Думать некогда, задаваться вопросами тоже.       Хайд шумно выдохнул и снова рванул вперёд, подгоняемый звуком сирены. Пути со смотрителем разошлись, но ещё один должен сойтись — где-то здесь они условились встретиться с Ксенией Андреевной.       — Лёша! Лёша, что случилось?! — услышал он её загодя.       — Нет времени, мамаша! Вперёд! — задорно выкрикнул он и подхватил растерянную женщину под руку, чуть сбавив ход. — И сразу говорю: я ни при чём!       Ксения едва успевала за ним, совершенно сбитая с толку происходящим. А Наташа, оказавшаяся ведущим игроком, зависла на балунах посреди широкого коридора с уходящими ввысь потолками и статуями-гигантами: из-за этих статуй высыпали несколько одинаковых плутонских стражей, а с воздуха надвигались полицейские дроны.       — Соберись, Наташечка, — сказала она сама себе, неожиданно оказавшись в кольце, и с готовностью сжала кулаки. — Ты же спасительница… Ты же герой!       Из-за шумевшей в голове крови она не услышала предупреждений охраны, закружилась на месте, ожидая удара. Спустя миг к ней устремились несколько плазменных захватов.       — Ну уж нетушки! — пронзительно вскрикнула она. Вспышка, точно взрыв фейерверка. Всех противников отбросило в стороны.       Одной рукой прижимая к груди добытый клинок, а другой не выпуская Ксению Андреевну, её наконец догнал Хайд.       — Боже мой… Наташенька!.. — на бегу выдохнула Тетерина, широко раскрыв глаза. После этого у неё кончились слова. Телепат лишь одобрительно поднял большой палец вверх и ринулся к выходу. Заблокирован, как и следовало ожидать, но он не растерялся и стремительно впечатался своим трофеем в панель на стене. Искры, скрежет, и — массивная дверь разъехалась.       — На пассажирский рейс нам путь заказан, — дождавшись прекрасную половину, сказал он, тяжело дыша. Он бегло указал рукой в сторону площадки с личными челноками, на которых прибыли некоторые почитатели культуры. Один из них был стройный и компактный, в точности как звездолёт Академии наук, скрытый от посторонних глаз на огороде Сапожковых.       — Мы же не… Зачем мы бежим?! — запаниковала Ксения Андреевна.       — Спокойно! Так надо, — твёрдым голосом ответил Хайд и заглянул ей в глаза. — Тебя это больше не будет волновать.       Она замерла на миг, словно ослеплённая резкой вспышкой.       — Дышите свободнее, дамы, нас некому остановить! А гений звёздолетания и так у вас в кармане… Прощай, Плутон! И спасибо за всё!

***

      Николай Семёныч взволнованно поглядывал на часы, пока Лесных спокойно вышивала крестиком скромный натюрмортик. Прошло меньше часа с момента отбытия любителей музейной древности, а он уже не мог спокойно сидеть на месте.       — Ни одного звонка до сих пор, удивительно, — доложил он, когда расхаживать вдоль дивана ему надоело. — Хотя что там, основной источник бед и напастей у неё под боком. Пообедавший и в шапочке… М-да.       — Николаша, сядь, успокойся, — невозмутимо предложила Любовь Михайловна, не глядя на него и считая стежки. — Кино своё посмотри, если заняться нечем. Поешь хоть, наконец. Что ты, в самом деле, загоняешься?       — Я… У меня нервов на всех не хватает. И голова с утра разболелась. Опять. Чую, тут что-то нечисто, и если вдруг обнаружится какая-то неприятная закономерность, мне это сильно не понравится.       — Тебе ничего не нравится, — спокойно продолжила тёща, отложив рукоделие. — Но Лёша вернулся, даже говорит, ЩИТ распустили. Разжаловали нашего бойскаута, — прибавила она с усмешкой, на что в ответ Николай скривился, мол, даже не напоминайте. — А теперь будем потихоньку возвращаться к тому, как спокойно жили до этого… Может, и не так уж спокойно, но ведь Лёша теперь потише стал.       Она тяжко вздохнула после этих слов. Уж лучше бы внук оставался неугомонным хулиганом, чем проходил через калечащие душу испытания, о которых она могла лишь догадываться…       Внезапно тишину нарушил неуверенный и сбивчивый звонок в дверь.       — Что, уже? Вот так, без предупреждения, с места в карьер?.. — растерянно бормотал Николай Семёныч, пока шёл к двери. Уже потом сообразил — жене в принципе незачем терзать дверной звонок.       Оказалось — действительно с места в карьер.       По ту сторону двери разжалованный бойскаут в полной экипировке Муравья хотел куда-нибудь убежать, пока не поздно, но Бобби уже была готова его ловить. Уставшая и разбитая, она опять выбрала жертвой соучастника по побегу, а сама села на скамейку запасных — на случай, если разговор совсем не заладится.       Не заладился…       — Эм, привет. К тебе дело есть, очень срочное, — как можно приветливее сообщил для начала Эрик, нервно озираясь на такую же разжалованную начальницу.       — Ого, — лениво удивился Николай Семёныч, встретив старого знакомого. Пару секунд помолчал, маскируясь саркастичной гримасой, а как только Эрик снова открыл рот, выдал: — Да пошёл ты! — и захлопнул дверь.       — Ну вот что это? — вместо задуманного по плану произнёс он и потерянно взглянул на Бобби. А потом резко собрался с силами и громко обратился к нелюдимой двери: — Слышь, Гослинг! Мы с Бобби не для того пытались свалить от линчевателя, чтобы ты перед нами устраивал сцены! Мы хотим спасти твой проблемный зад и твою же, между прочим, семью от другого долбанутого! Того самого, с которым твоя жена рванула хрен знает куда и хрен знает зачем! Тебе что-нибудь говорит имя Хайд?! Нет? А мне, чёрт возьми, говорит, и если ты сейчас же не впустишь нас…       Открывшаяся дверь прервала его гневную тираду. Любовь Михайловна оказалась куда сговорчивее: взволнованная, она лишь попросила непрошенных гостей вести себя потише и посторонилась, впуская их в квартиру. Там же нашёлся Николай Семёныч со злым лицом, а у него на руке сидел хохлатый ловчий сокол.       Она вздохнула ещё раз, смиренно сложив руки, и подняла на агентов опечаленный взгляд:       — Что, вы говорите, случилось?