17. Хайд лучше знает, что делать!
28 октября 2021 г., 12:00
Примечания:
надо было так весь фанфик назвать...)
Руки судорожно держатся за штурвал, а космическое пространство плывёт и смазывается перед глазами. Хайд забросил в водоворот событий. Из небытия — в бушующий шторм.
Лёха не понимал, почему он должен срочно гнать чужой звездолёт к Земле, а в пассажирские сиденья вжимаются Наташа и его собственная мама. А главное — откуда взялся брошенный на приборную панель клинок фальшиона с сизым отливом, украшенный звериным клыком и тёмной резной костью у основания.
Радар безрадостно показывал севшие на хвост челноки гала-полиции.
— Эти штуки не должны к нам приблизиться, ты в курсе? — снова под руку сказал Хайд, да так спокойно, словно прямо сейчас ничего особенного не происходило.
Бросив все силы на манёвры, Лёха вместе с тем чувствовал, что этот сгусток вечно мешающейся сверхъестественной энергии сосредоточился возле клинка. Но складывать пазл некогда — нужно удирать.
Нужно добраться до Земли, чей бы ни был звездолёт. Нужно скрыться, какая бы причина ни гнала за ними полицию. Нужно в очередной раз послушать Хайда… Иначе всему экипажу невольных угонщиков несдобровать.
И точно так же, парой дней назад, по вине всё того же интригана скрывались от погони в воздухе двое беглецов.
— Только не говори, что нас хотят сбить! — паниковал Эрик в кресле второго пилота, хотя не сделал ничего, что позволило бы ему занимать это место.
Бобби не было надобности говорить: всё и так очевидно. Спустя десять минут, как они позорно покинули базу, обнаружились признаки реакции со стороны взбунтовавшегося экипажа — за ними отправились два квинджета. Но эта фора спасла им жизни.
Только они не знали, что десятиминутная фора — невольный подарок вырвавшихся на свободу агентов Гидры. Не знали они и того, что Джейкобс захватил образец оружия по кличке Бамбино — мощную пушку из обломков асгардского Разрушителя, — чтобы обратить в ничто все попытки загнать их обратно в клетки. Временная победа ЩИТа сейчас только повод для злорадного смеха. Теперь агенты расколоты и лишены руководства, на их глазах у мифической Гидры действительно отрастали новые головы взамен отрубленной — ещё более злые и живучие.
Хайд и вправду оказался талисманом неудачи, вносившим хаос в стройные ряды любого лагеря, который бы его ни приютил.
— Попробуем добраться до континента, — отрывисто сообщила Бобби, поднимая машину к молочным облакам. — Потом придётся импровизировать.
— Как скажешь, босс! — с фальшивой бодростью отреагировал Эрик
— И отруби навигацию.
— А как же…
— Солнце всё ещё светит, а нам нужно тупо на юг!
— Зачем? Шведский берег ближе!
— Затем, что нам надо попасть на континент!
Перекрикивая и затыкая друг друга, Эрик и Бобби едва смогли прийти к нервному и шаткому консенсусу: скрыться от своих и взять след Хайда. Потому что сейчас его влияние ушло вместе с ним, и весь ужас произошедшего ясно встал перед их глазами, суровой громадой показавшись из лживого тумана. Стало понятно, кто развалил и саботировал искупленцев, кто нарочно явил себя яблоком раздора и небрежно свалял в клубок нити взаимной и не очень ненависти.
Человек стал человеку волком. Внезапно обнаружившиеся враги и сами запутались, кто кого сильнее хочет убить: Карсон Барбару, Лорен Карсона или все сразу — Эрика. Но теперь по крайней мере у двоих нарисовался силуэт истинного виновника.
О’Грейди внезапно притих, вспомнив ночное приключение с Лорен. След жестокости, оставленный в памяти, причинял боль, словно ожог. Подкрадывалось осознание, что в борьбе с Хайдом они обречены…
Мысли в голове растряслись от внезапного манёвра: квинджет выполнил колокол. Эрик вжался в кресло, чувствуя, как сердце останавливается вместе с самолётом в высшей точке и уходит в пятки, когда они стремительно скользят по воздуху вниз, точно на американских горках.
— Что ты творишь?!
Бобби сосредоточенно молчала, держась за штурвал, и направляла джет подальше от погони, кружа над польской землёй. В поле зрения мелькнули крылья врага.
— Был хороший угол атаки, — хмуро заметила она. — Но мы не будем открывать по ним огонь.
— А если они по нам откроют?
Молчание, тяжкий вздох. Большего он не добился.
После очередного крутого разворота и попытки зайти прилипалам в хвост, Бобби вдруг бросила штурвал и активировала автопилот.
— Я надеюсь, ты не психанула? — спросил Эрик, провожая её взглядом — она прошла в салон и принялась что-то судорожно искать под сиденьями.
— Топлива мало, петлять дальше нет смысла. Десантируемся. А с джетом пусть делают, что хотят.
Эрик отстегнул ремни, поначалу слегка в них запутавшись. Бобби тем временем проверяла крепления реактивного ранца, изредка поглядывая на сообщника. Дальше они поняли друг друга без лишних слов: Муравей уменьшился, а Пересмешница с тяжёлым сердцем опустила трап. Порыв ветра растрепал её светлые волосы, пугая открывающейся свободой и грядущим спасением чужих жизней от безумца Хайда…
***
Земля, окрестности Москвы. Угнанный с Плутона челнок, несмотря на свою изящную лёгкость, тяжко опустился на старую пустующую промзону. С трапа сошли новоявленные преступники. Наташу уже начало пощипывать что-то вертлявое и надоедливое, что противным голоском нашёптывало: обожаемый Хайдик сотворил что-то бесчестное и втянул её в соучастие. Но она старательно отмахивалась от подобных мыслей, ища оправданий: он лучше знал, что делать. Лёха ощущал себя на поводке и поэтому просто безвольно тащился за кем бы то ни было, а Ксения Андреевна окинула детей странным взглядом и прошептала: «Я должна идти…» — Мам, ты куда? — не сразу опомнился Лёха и нагнал её. Она только отшатнулась и пробормотала то же самое, переводя потерянный взгляд с сына на звездолёт и обратно. — Идти. Я должна идти! Домой, — часто дыша, как после бега, напоследок торопливо сказала Ксения и попятилась прочь. Тут же стало ясно: она услышала тот же чужой чарующий голос, надолго засевший у него в голове, иначе просто и быть не могло. «Не останавливай её». Лёха нерешительно протянул руку вслед маме, но почти сразу безвольно опустил. Недалеко показался флип такси. Внезапно в голове что-то щёлкнуло, стоило только посмотреть на Наташу. — Натаха, надо поговорить, — собравшись с духом, серьёзно сказал Тетерин. Она лишь смерила его снисходительным взглядом, как бы разрешая. — Я не знаю, чё происходит в последнее время. Но прошу тебя! Не верь Хайду. Что бы он там ни бла-бла — не верь! — Вот как ты заговорил, Лёшечка, — деловито хмыкнула Наташа, скрестив руки на груди. — Это ещё почему? — Потому что… — Он замялся. Не смог подобрать достойных слов, и вся его с трудом собранная уверенность вдребезги разбилась о неколебимую Наташкину. — Да потому что он… — Ты его знаешь? Знаешь, через что ему пришлось пройти? Бедненький Хайдик! Он уже умирал! Он пытается спасти мир и хочет, чтобы я его оберегала! Потому что я — герой, я сильная и поэтому достойна хранить мир и красоту. Он это понимает, в отличие от некоторых, — уязвлённо прибавила она. — Да я его того, он же у меня в башке сидит! Ещё как знаю! — рассердился Лёха на такой выпад. — Он душит меня, жить не даёт. И тебя задушит, если будешь так… На красивые глазки повелась, да? Знаешь чё?! Он и мне постоянно болтал, прощения просил, втирал, типа заботится обо мне. А я из-за него света не вижу! Потому что он врёт, ему плевать и на меня, и на тебя! — Неправдочка! — взвилась Наташа. — Хайдик не такой, он меня понимает и уважает. И вообще, не смей так говорить! Он лучше всех всё понимает! И просто лучше всех, понял?! Лёха испуганно замолк и отступил на полшага назад. — Даже лучше тебя? — только и спросил он тихим голосом — как знал, на что надавить. Копна радужных волос угрожающе надвинулась на него. — Нисколечко! Но уж точно лучше тебя. Видеть больше не хочу твоё глупое лицо! Убирайся! — Наташка, ты чего… — почти прошептал Лёха, пятясь назад. — Ты совсем того? Мы же друзья, команда типа. — Какой ты мне после этого друг? — пугающе хладнокровным голосом произнесла Наташа. Она приподняла облачённую в перчатку руку, возле которой заблестели сполохи энергии. Невесомый щит упёрся Лёхе в грудь и начал неумолимо теснить его назад. Он попытался упираться ногами в старый асфальт, но его толкало дальше, чуть не сбивая с ног, а затем и вовсе с лёгкостью подняло над землёй. — Наташка! Очнись! Не надо, пожалуйста… Хайд тебе мозги морочит, вот и всё! Отпусти меня… Мы же были… Слово «друзья» застряло у него в горле. Наташа не смотрела на него, но её силовое поле тащило его, униженного и бессильного против способностей, как котёнка за шкирку. Лёха беспомощно барахтался в могучей невидимой руке, пока её хватка не ослабла и он не рухнул на треснувший асфальт, заваленный обломками кирпичей. Ставшая далёкой хрупкая фигурка Наташи с пёстрыми волосами растворилась в тумане подступивших злых слёз. Лёха, ещё не встав с земли, зарычал и яростно ударил кулаком по каменному настилу, откуда пробивалась чахлая прошлогодняя травка. Потом ещё и ещё, беспощадно сбивая костяшки в кровь. Он стиснул зубы до скрежета, терпя боль, а она быстро гасла. Раны неуязвимого тела затягивались. «Неужели так будет с каждым?..» — растерянно подумал он, оглядевшись. АЛМАН уже не собрать, последней буквы больше нет. А сам он, Лёха, до сих пор там? Его честное имя почти вымарал из чужой памяти, раздавил и втоптал в землю Хайд — ему мало жить под чужим именем, теперь он заменяет его своим. Было плевать, слышал ли ссору узурпатор. Хотелось забыть о его постоянном присутствии хоть на минуту, вдохнуть каждый миг подаренной с барского плеча свободы, пока всё снова не окунулось в долгий сон. А ещё — домой. Лёха озлобленно стащил с плеч рюкзак, пошарил там в поисках балунов и накололся на что-то. Достал на свет — украденный сафаларский клинок. По спине пробежали мурашки от настигнувшей мысли, что это настоящее оружие, и кто знает, что именно заставило Хайда вооружиться, ради этого ограбив плутонский музей. Лёха хотел бросить клинок здесь же, на пустыре, среди строительного мусора и сбежать, но отведённое время свободы закончилось. Он не смог разжать пальцы.***
Шокирующие объяснения медленно переворачивали спокойную жизнь одной семьи с ног на голову. Пока Эрик и Бобби пытались блеснуть навыками дипломатии и как можно спокойнее ввести домочадцев в курс дела, Николай Семёныч всё это время небрежно копался в спутнике и как будто совсем не слушал. Когда после рассказа о Хайде повисла тишина, он с непонятной улыбкой посмотрел на Эрика. — Не желаю верить мёртвым вымышленным персонажам, — с саркастичной мягкостью сказал он. — Ты сейчас меня загуглил, что ли? — возмутился вполне себе живой персонаж, как только до него дошло, с чем может быть связана эта информация. — Что сделал? — Да какая к чертям разница, если нам всем скоро трындец! — Эрик от негодования всплеснул руками и не забыл прибавить: — Википедия не гарант достоверности, умник хренов. Ты бы лучше за сына так беспокоился! Он теперь долбаный Тайлер Дёрден, если так тебе будет понятнее. — Не желаю верить, — упрямо повторил Николай. И тут Эрик заметил, как у него начинает дёргаться глаз. — Николаша, что ж ты в самом деле… — растерянно вставила Любовь Михайловна, но зять её перебил: — Чего вам всем от меня нужно?! Я нихрена не понимаю: какой Хайд, какой Тайлер Дёрден? Вернее… Нет, понимаю, но не хочу понимать… — Он, перестав мельтешить возле дивана, сел и опустил голову на сцепленные в замок руки, прошептав: — Вы смерти моей хотите, что ли? — Мы сами едва её избежали, — тихо сказала Бобби. Теперь встал Эрик. Переминаясь с ноги на ногу и делая нервные шаги туда-сюда, он резко остановился и развёл руками, показав, что в этой ситуации беспомощен. — В мире не осталось адекватных людей, — резюмировал он. — А скажите, пожалуйста, какая реакция у вас считается адекватной? — возмущённо спросила Любовь Михайловна. — Вы столько информации на нас вывалили, что я совсем запуталась, за кого переживать больше — за свою семью или вас двоих! Как нас касаются какие-то линчеватели? Терпение кончалось не только у неё. В разговор вступила Бобби: — А так, что они примутся искать нас именно здесь! Потому что именно в вашей квартире прописан посредник великого и ужасного Хайда, который развалил уже две шпионские организации и останавливаться не собирается. Мы пытаемся вас предупредить об опасности, но проблема в том, что я даже не знаю, от кого её скорее ждать. От самого Хайда или тех, кого он под себя подмял. — И не факт, что вы в число последних не входите, — скептически прибавил Эрик, но тут же посмотрел на Николая. — Кроме тебя, естественно. — А чего ты меня вычеркнул? — Потому что доверяю, как лучшему другу, — злобно ответил О’Грейди. — Давайте об этом потом? — предвидя ещё один бесполезный виток выяснения отношений и споров, сказала Бобби. — И без того слишком сложно. — Ну а главное — что с самим Лёшей? — трепетно спросила Любовь Михайловна. — Будем надеяться, что всё в порядке. Обещать не могу, но и обманываться нет смысла. А теперь давайте мы все успокоимся и свежим взглядом посмотрим на ситуацию… Потом и обсудим, что конкретно мы с вами можем сделать. Прошло три часа. Успокоиться так и не вышло, зато был составлен план из нескольких скудных пунктов, первый из которых начал подготавливаться моментально. И сопровождалось его выполнение тяжёлой душевной болью. Последние минуты Николай Семёныч и Любовь Михайловна досиживали на чемоданах возле двери. Уже не осталось сил говорить и даже думать о весёлом озорнике Лёшке, который, казалось, навсегда остался там, три недели назад, безнадёжно застряв в прошлом. Потому заговорили о Ксюше. — А помнишь тот старый мотофлип, Николаша? — с грустной полуулыбкой спросила Лесных. — Как же его не помнить… — Тогда он казался самой большой напастью. Знаешь, вряд ли Ксюша тебе рассказывала, для неё это очень тяжело… Когда-то я была примерно её возраста, мне нужно было съездить далеко за город. Хотелось своим ходом, знаешь, я тогда очень любила мотофлип. Верный железный конь, — она едва заметно усмехнулась. — Но именно в тот день он меня подвёл. Небольшая авария, сломался в самой глуши, а я ещё, как назло, осталась без связи. Домой едва притащилась под утро… А каково было ей дома одной, представляешь? Маленькой, напуганной, от меня ни звонка, ни привета. Ксюша уже думала, что останется сиротой. Ей хватило одной ночи. А я с тех пор больше не садилась за руль. Поэтому-то она так держится за нас с тобой, поэтому так боится… Ей хватило. Для неё хуже всего неизвестность, а теперь она поняла, что её могут нарочно обманывать. Вечно дурить её ты всё равно не смог бы… Но я не представляю, как буду объяснять ей это! — Я тоже, — коротко вздохнул Николай, опустив взгляд. Затянувшееся молчание прервало появление Ксении Андреевны. Она зашла домой крадучись, стараясь не дышать и не смотреть по сторонам, а в глазах плескался страх. Пора. Николай Семёныч молча вручил ей чемодан и безэмоционально отрапортовал, глядя мимо: — Дорогая, тебе пора. Думай, что хочешь: мы поссорились, я сбрендил, ты обиделась и даже всё сразу… Но ты уезжаешь к матери, без разговоров. Он был раздражающе прям, как натянутая струна. Закрыл глаза, замер, запирая эмоции в себе. Услышал только погасший шёпот: — Как ты можешь?.. — Идём, доченька, идём. Отдохнёшь у меня пару деньков. Подожди на лестнице, успокойся, я всё объясню. Николай чувствовал растерянный и недоверчивый взгляд кожей и всё ещё не мог заставить себя посмотреть. Наконец они снова остались одни. — Ну что, Николаша, я наконец-то выдвигаюсь. Раньше бы ты пришёл в ужас от того, насколько я у вас засиделась. — Нашлись гости похуже. Они сказали это друг другу с натянутыми улыбками, старательно делая вид, что всё нормально и безобидно, как прежде. Но думали только об одном. «Береги его». «Берегите её». — Ну всё, пока. Любовь Михайловна ощутила что-то, что её не отпустило просто так даже после условно поставленной точки. Не смогла сделать шаг назад, наоборот, подалась вперёд и обняла непутёвого Николашу. Он опустил голову ей на плечо и выдохнул с невольной улыбкой. Теперь точка поставлена. — Бывайте, ма… Нет, не мадам. Мама. Но договаривать не стал — было понятно без лишних слов. Ксения Андреевна шла за матерью, ничего не видя вокруг, как во сне. Не заметила она и того, как Любовь Михайловна едва заметно кивнула незнакомой блондинке в чёрной кожанке, сидевшей на лавочке с электронной книгой. Такси ждало их во дворе, готовое взмыть в воздух и унести их подальше от эпицентра зарождающейся бури. Эрик возник неожиданно, как и исчез прежде. Николай Семёныч не подал виду, что такие фокусы только сильнее расшатывают его многострадальные нервы. — Первый пункт — выгнать жену из дома. Выполнено. Что дальше? Эрик снял шлем и окинул его задумчивым взглядом. — Ну, наверное, «потом» уже настало и я могу испортить тебе настроение ещё больше… М-да. Вообще-то Бобби знает больше подробностей, но она выбрала наружку, а ещё ей правда нужно немного побыть наедине с собой. Что-то и меня не туда уводит, понял, — сам себя перебил он и собрался с духом. Порча настроения давалась на удивление тяжело, он никак не мог подступиться к нужному. — Короче. Второй пункт нашего выстраданного плана — пригласить Евдокию на чай. — Ты издеваешься? Николай произнёс это спокойно, настолько мучительно спокойно, что Эрику стало не по себе и даже промелькнула мысль, не довёл ли он человека до ручки. — Давай не будем накалять обстановку, лады? По мне не очень заметно, но за прошедшие выходные я почти не спал. Из-за Хайда. Я не знаю, как это происходит, но он отравляет нервную систему. Влезает в мозг своими телепатическими тентаклями и делает с тобой, что ему в голову взбредёт. Противостоять ему могут только такой же телепат, как он, и антителепат, как ты. — Хм. Собеседник оказался опустошён, а что делать с этим, Эрик не представлял, поэтому продолжил свой монолог, в планах бывший напряжённым диалогом: — Если честно, у меня нет оснований называть тебя так. Просто так понятнее, в чём суть. А по-хорошему надо проводить экспертизу и вот эту всю заумную хренотень, на которую совершенно нет времени! Да и негде больше… Короче, агент Морс свела в общую картину твои жалобы и жалобы Евдокии, отсюда и выводы. Она умная, я ей верю. — Ещё короче — бабушка надвое сказала, — безучастно вставил Николай Семёныч, потерев лоб рукой, будто не его судьба сейчас стала предметом обсуждения. — Эм… Возможно. Против Хайда может сработать всё, к чему он не сможет залезть в голову, если обобщить. — А по иронии судьбы это я и человек, от которого осталось только имя и головная боль. Забавно. Забавно…***
Последний квартал Хайд решил пройти пешком, тем более с восточной стороны к нему примыкал симпатичный сквер, с щедрой руки современного деятеля искусств украшенный абстрактным монументом. Быть может, абстрактным его считал только Хайд, но представлял он собой большую бетонную жемчужину на высоте нескольких метров в окружении парящих в невидимом поле стеклянных и тонких металлических лепестков. Сам шар венчало левитирующее кольцо, по виду тоже стеклянное, которое с наступлением темноты начинало переливаться мягким светом холодных и тёплых оттенков. Оно чем-то напоминало нимб. Всё-таки в современном мире творческая свобода обрела завидный размах, что телепат отметил с особым удовлетворением. Хайд знал, что кража исторического наследия захудалой планетки, которая сейчас почти избавилась от этого унизительного статуса, не оставит равнодушным сильных мира сего. Клинок вождя долгое время был символом власти на Сафалари, пока его не коснулось клеймо патриархальности. Добравшись по наследству до королевы Тиры, он уже давно утратил свою таинственную мощь и поселился в местном музее, а вскоре Тира попыталась купить на него место в Гала-Ассоциации, пожертвовав уже обесцененную для сородичей реликвию Плутону. Помогло мало. Однако само оружие всё ещё дышало былой славой, по крайней мере в глазах Хайда. Оно напоминало его старое оружие, а самое главное — тот самый скипетр с камнем разума, через много лет с несправедливой лёгкостью перешедший к Локи. Осталось только заточить лезвие и найти достойное древко для клинка — и тогда заполнится брешь в мятущейся душе. Одна из многих. Добравшись до дома в таких раздумьях, Хайд сделал непринуждённый кружок по двору. Он встречал жильцов дома, беззаботно гуляющих или спешащих по делам, и до них ему не было дела, если не считать одной… — Берегись! Враг на пять часов! — воскликнул он, выскочив из-за куста сирени прямо на светловолосую женщину, и весело рассмеялся. — Как добрались, агент Морс, не укачало по пути? Бобби быстро сориентировалась и приготовилась к атаке. — Здорово, что вы уцелели, хотя я не сильно рассчитывал на это, — приветливо сказал Хайд. Она, не сводя пристального взгляда с синеглазого мальчишки, притронулась рукой к гарнитуре в правом ухе и тихо сказала: — Эрик, он зде… — Эрик, я здесь! — крикнул Хайд, приблизившись к Пересмешнице. — Рад буду повидаться! Ха, он же теперь ни за что не высунется. Он с вызовом посмотрел на противницу: она была начеку, в ней, заглушенные упадком сил, закипели гневные чувства — виновник произошедшего перед ней. — Ну же, хочешь подраться, Боб? — фамильярно спросил он и встал в боксёрскую стойку, легко пружиня с ноги на ногу. Со стороны — не более чем детское дурачество. — А ведь я безоружен! Хайд демонстративно сбросил рюкзак, где был спрятан клинок. Бобби предупредительно достала из-за пояса боевые дубинки, послав ему мысль: «Я знаю, ты всё равно нападёшь». Несколько секунд они кружили в медленном опасном танце друг против друга, а затем в один миг бросились навстречу. С необычайной ловкостью Хайд в последний момент применил капту, и металлические дубинки звонко отскочили от натянутого троса. Щёлкнув карабинами, он пустил в ход кулаки, норовя вымотать Бобби юркими ударами со всех сторон, но она сноровисто гасила все его атаки. В один миг дубинки удлинились и соединились в шест, и ей удалось отбросить Хайда в сторону. Теперь подобраться к ней труднее. — Я не собираюсь причинять тебе боль! — на выдохе быстро произнесла она. — Но уверена, что ты не сдашься… — Вот так открытие! — саркастично откликнулся Хайд. Тотчас конец капты опутал мгновенно выставленный шест. Они снова схлестнулись в драке. Одна удачная подсечка — оба бойца уже на земле. Разница в росте лишь мешала обоим, но Бобби удалось увлечь Хайда за собой и оказаться сверху, придавив шестом. Он не растерялся и применил голову. От резкого удара у Барбары на миг потемнело в глазах, а Хайд ловко вывернулся и накинул капту ей на шею. — У моего посредника чугунный лоб, хоть какая-то польза, — натужно произнёс Хайд, прижимая противницу к земле и натягивая трос. — А ты ступила на неправильный путь, дорогуша… С тобой я мог справиться иначе, но хочу победить тебя в схватке. Это дело моей чести… и твоей тоже. Потому что тебе пасть ниже уже некуда! Бобби задыхалась. Хайд коленом упирался ей в спину, другой же ногой удерживал её правую руку с шестом прижатой к земле и продолжал упрямо душить каптой. — Просто выдержи с достоинством, и тебе зачтётся. Вдруг она сделала рывок и сбросила с себя лёгкого противника. Точный удар шеста сбил его с ног. Но Хайд и не думал сдаваться… Этот манёвр только раззадорил его, и он пылко набросился на неё. Бобби, пытаясь отдышаться и кашляя, упустила миг — и тотчас снова упала под его натиском. Правую руку нещадно скрутило, шест выпал, кость насквозь пронзило резкой болью. — Не вставай, — услышала она. Хайд победно возвышался над ней, подобрав шест. Поднял и рюкзак, вытащил оттуда клинок и насадил его на конец шеста — вышла идеальная глефа, которая по длине оказалась вровень с его ростом. — Не переживай так, при тебе ещё пистолет, — с довольной улыбкой продолжил он. — Недостойная и пошлая вещь, поэтому оставь себе. Говорю как тот, кому снайпер однажды всадил пулю в голову — вероломство как оно есть! И после этого штатные учёные ЩИТа смели считать себя мирными исследователями! Хайд развёл руками с мрачной улыбкой и, махнув новой игрушкой, удалился. Только тогда с Барбары схлынуло оцепенение и гнёт чужих сил. А он шёл к гаражам, не обращая внимания на любопытные и пугливые взгляды, на направленные в его сторону камеры Лёхиных соседей. Это было даже на руку. Он уверен: по Сети уже гуляют срочные репортажи о плутонских беглецах, которых упустил правая рука Селге, а главная ориентировка — девочка с радужными волосами. — Мирные вероломные исследователи, исполнившие приговор Ронана Обвинителя и даже не знавшие о нём, — бормотал он, бредя вперёд и опираясь на глефу, как на посох. — Вкусите своего вероломства. Вершители судеб, которых и обвинить не в чем… Попробуйте выстоять против своего рока. Я всегда буду помнить о воздаянии, потому что больше ничего не осталось от моей жизни. Попросту вы не оставили. Ничего… Даже самой жизни.
