Давай сыграем?

      — Прости-прости, я о-кх-поздал. Пассажирке стало плохо и мы задержались на одной остановке и…       — Все в порядке, Тоору-кун. О ней позаботились?       Кивок и попытка отдышаться. Она на меня не злится. Никогда не злится. Не ругается. Всегда эта добрая дежурная улыбка. Единственное чему я научился за этот месяц это то, что ее улыбка бывает разной. Чуть грустной, натянутой, счастливой, слегка недовольной или же просто теплой. Их сложно отличить с первого взгляда, но если присмотреться, то сразу видно, что они абсолютно разные. Чуть вздернутые уголки губ или же сверкающая белозубая улыбка. Глаза чуть прищурены или же сияют от радости. Легкие ямочки на щеках, скованные или свободные движения — все эти мелочи можно заметить, только если искать.       Ее мысли, ее эмоции, что ей действительно нравится, чего она хочет, что заставляет ее сердце биться — ничего этого я до сих пор не знаю, хоть и стараюсь заметить все. На все чуть более личные вопросы — легкая улыбка и очень краткий ответ. Чем дольше мы играем в эту игру, тем мне интереснее какая она настоящая. И тем сложнее мне это узнать.       Это даже в какой-то степени похоже на волейбол. Есть противник, чьи шаги ты должен просчитать, понять логику, увидеть связь между действиями и подловить в нужный момент. Нельзя упустить ни мгновения. Нельзя отвлекаться. Чтобы выйти победителем — нужно видеть и чувствовать все до малейших колебаний. И только тогда…       — Тоору-кун?       — Что? Прости, я, кажется, немного задумался.       — Вот как. Может, тогда сходим прокатимся на том аттракционе? — Юки-чан кивает головой на какое-то адское место чуть вдали. Если я выживу после этого, то мне можно будет возвести памятник, как герою. И кто вообще сказал, что ходить с девушкой в парк аттракционов — весело? Он был самоубийцей?

***

      — Юки-чан, хочешь мороженое?       — А? М-м-м. Я бы не отказалась от клубничного, — довольная улыбка девушки, прокатившейся на всех своих любимых аттракционах (а их было 11) и чуть зеленое лицо Оикавы, после этих увеселений, мысленно умоляющего всех известных ему богов, чтобы брюнетке больше не захотелось нигде кататься. Не то чтобы он не любил аттракционы, но…не все самые жуткие и укачивающие подряд.       Купив голубоглазой лакомство и разумно отказавшись есть его самому, волейболист медленно повел ее в парк к озеру, постепенно приходя в себя. Иногда у парня складывалось впечатление, что такими вылазками девушка пытается отомстить за ежедневные поцелуи в школе, а также за тот случайный последний…       В то утро ничего не предвещало беды, а даже наоборот — светило солнце и день был великолепным во всех отношениях. Юкино улыбалась и, кажется, была в хорошем настроении. Они втроем шли по коридору, и при этом его рука привычно обнимала ее за талию, в то время как голубоглазая в очередной раз смеялась от шуток Иваизуми. Периодически шатену даже казалось, что у этих двоих есть какая-то тайна, ведь от напряженности до дружбы их отношения перескочили слишком резко. Но совершенно ничего не давало повода так думать: без него их вдвоем никто не видел, да и слухов по школе не ходило, так что…глупости.       После обеденного перерыва, который ребята провели все вместе по случайному стечению обстоятельств, парни провожали Араи в ее класс, под завистливые взгляды других девушек.       — Араи-чан, — раздался чей-то голос позади этой троицы, когда девушка уже собиралась заходить в кабинет и прощалась с Тоору. И этот самый голос раздался в нужном месте, в нужное время. Капитан команды прощался с Юкино в своей привычной манере нежно прикасаясь губами к ее щеке. Точнее, в этот раз он надеялся, что это будет щека, но внезапный оклик изменил ситуацию. Голубоглазая оглянулась. Мягкие губы юноши накрыли ее. Расширенные от удивления три пары глаз и еще около десятка совершенно шокированных лиц. Удивление. Смущение. Тишина. Волейболист сглотнул и быстро отстранился, совершенно не зная что сказать, и просто глядя на свою девушку.       Так бы они и могли простоять до вечера, если бы не вмешалась «волшебная» рука Иваизуми, которая влепила смачный подзатыльник другу детства.       — Мы вообще-то в школе, Тупокава.       — Это вышло случайно, Ива-чан, — потирая ушибленный затылок, и чуть обиженно отозвался парень.       — А-Араи-чан, — справилась, наконец, с потрясением виновница произошедшего, — напиши список того, что тебе будет необходимо для фестиваля. Мы распределяем бюджет.       — Х-х-х-хорошо! — заикаясь и продолжая жутко краснеть, ответила ей Юкино, поспешно скрываясь в классе.       Оикава в тот день молился всем известным ему богам, чтобы девушка разозлилась. Нет, он не был мазохистом (разве что совсем чуть-чуть), но лишь надеялся, что хоть раз она выскажет истинные эмоции. Однако в тот день им больше не удалось увидеться, а после…прошло уже два дня, в которые они не пересекались, и никакого намека на злость даже теперь, когда он опоздал. Парень уже начал подозревать, что если в банке будет ограбление в то время, как брюнетка окажется там, то она даже бровью не поведет.       — Юки-чан, слушай, а тебе вообще кто-нибудь нравится? — неожиданно и задумчиво ляпнул Тоору, глядя куда-то вдаль, и с паникой осознавая, что вопрос прозвучал вслух и вместо «что-нибудь» было сказано «кто-нибудь». Девушка лишь слегка удивленно посмотрела на него, не заметив, что парень в панике, прикоснулась к своим волосам и с легкой улыбкой ответила:       — Странно об этом спрашивать у своей девушки, разве нет?       — Да, наверное, ты права, — волейболист рассмеялся, пытаясь скрыть свою растерянность, и стараясь не вдаваться в подробности. Однако ее ответ вызвал в нем легкое разочарование, что казалось странным даже ему, ведь с чего бы ему расстраиваться? А Юкино в это время задумалась, вероятнее всего об ответе на этот вопрос.       Эта девушка всегда была для него загадкой. Узнавая о нем все, она не рассказывала о себе ничего. Не раздумывая она могла сказать, что его любимый цвет зеленый, а он, даже задумавшись на час, вряд ли бы дал верный ответ. Да что он вообще о ней знает? За весь этот месяц он даже не выяснил в каком клубе она состоит.       «Чем я, черт возьми, занимался все это время? Я около месяца гуляю, держу за руку, целую, обнимаю девушку, о которой не знаю практически ничего. А ведь я и не хотел ничего знать о ней в самом начале…возможно…поэтому…? Тогда я наговорил много лишнего, может, из-за этого все вышло так? Как бы мне хотелось взять все свои слова назад…нет, я не влюбился в нее, просто…просто…потом придумаю что „просто“.       Если вспомнить, то я вообще не давал ей выбора. Я не просил ее стать моей девушкой. Не просил гулять со мной, делать вид, что она в меня влюблена. Я просто поставил перед фактом, потому что это было удобно. Удобно мне одному. Меньше проблем у меня. А что насчет ее проблем? Мог ли ей нравится кто-нибудь в школе до того дня, как она спасла меня? Наверняка ведь был кто-то. Кто-то, кто стал для нее недосягаем из-за меня? И почему обо всем этом я задумался только сейчас?.. и что теперь я могу сделать, чтобы это изменить?»       — Тоору-кун?       — А? Я снова немного отвлекся…ты что-то говорила? — растерянное лицо с очень глупой улыбкой говорило само за себя.       — Нет, ничего такого. Ты не устал?       — Нет, мы же только встретились, — Оикава уже немного пришел в себя и выглядел удивленным.       — Я хотела сказать, что ты, должно быть, очень устаешь на тренировках? Но в один из немногих выходных ты тратишь время на меня…       — Я даже рад выбраться из дома в такую прекрасную погоду. Я ведь не отвлек тебя от чего-нибудь важного?       — Нет. Я ничего не планировала на сегодня.       — Вот и прекрасно, — мило улыбнувшись, Тоору резко потянул девушку на себя, крепко обнимая и легонько прикасаясь своими губами к ее. Если уж доводить девушку, то доводить до конца. Все равно бить его не будут, не Иваизуми же она, в конце концов.       — Т-тоу-чан! — совершенно не ожидавшая такого поворота, Араи густо покраснела в начале от поцелуя, а потом и от осознания, как назвала своего парня. В ответ на это Оикава и сам немного смутился, с любопытством глядя на нее.       — Тоу-чан? Звучит достаточно мило, я не против, если ты будешь звать меня так — шатен рассмеялся, скрывая растерянность, на что девушка лишь скрыла лицо в волосах, уткнувшись в его плечо.       «Что за…почему…зачем…но…а как же…или…а может все же…» вот и все, что девушка смогла осознать и выдать в своей голове. Типичные такие мысли любой девушки, сбитой с толку. Ты вроде думаешь о чем-то, а вроде и конь, стул, двадцать восемь.       Оикава аккуратно пропускал сквозь пальцы мягкие волосы Араи, наслаждаясь ощущением маленькой победы, и чуть задержавшимися объятиями. Но Юкино была бы не Юкино, если бы через минуту не собралась бы с мыслями, и не отстранилась бы от него, выглядя так, будто ничего не произошло.       — Куда пойдем? — но все же маленькая победа Тоору дает о себе знать, и девушка смотрит куда угодно, только не на него.       — Знаешь, я, кажется, жутко проголодался.

***

      — Тормозкава, пропустишь еще один мяч, и я тебя… — Хаджиме уже кипел от злости, глядя на то, как в очередной раз мяч уходит в аут от руки их капитана, а пасы прилетают не туда куда надо. Никогда еще Иваизуми не хотелось убить своего друга детства настолько сильно.       — Больше не повторится, я еще хочу жить, Ива-чан, — глупо отсмеиваясь и потирая ушибленный затылок, ответил ему шатен, поднимаясь с пола, на котором то и дело он оказывался сегодня всю тренировку. Возможно, все дело было в том, что его мысли витали слишком далеко от волейбола, возможно, он просто устал, а возможно он просто Тупокава (тоже ведь причина!).       Так или иначе, весь день парня явно не задался, так как он уже давно превысил ежедневный лимит звездюлей, получаемых от Иваизуми. Ну, подумаешь, споткнулся на лестнице, затормозил об Хаджиме, от чего тот упал на какую-то девушку. Лицом. На грудь. Это еще совсем не повод его бить! Проще один раз закопать, чтобы наверняка. И пролитая кислота на любимый галстук — сущий пустяк. Теперь весьма модно ходить с дыркой на галстуке. И вообще в эту дырку можно еще один галстук повязать. И совсем не обязательно так кровожадно смотреть на Тоору.       Все-таки, каким-то загадочным образом сумев выжить, капитан продолжал косячить уже на поле, чем доводил всю команду. Но не прекращать же из-за этого тренировку? Все игроки пребывали в некотором раздражении, но молчали. Не так уж часто такое случается с Оикавой, а, значит, этому должно быть логичное объяснение. Матч продолжился. Свисток. Прыжок. Подача. Звук удара по мячу. Полет. Прямое попадание.       Кто поймал мяч лицом? Капитан поймал мяч лицом!       — Оикава, ты в порядке?       — Простите, кэп.       — Я в порядке. Или нет, — логично заключил шатен, рассматривая образовавшиеся капли крови на его ладони, которую он до этого прижимал к лицу.       — Оикава в медпункт, остальные продолжают тренировку, — взял дело в свои руки тренер команды.       Тоору немного поморщился, но спорить не стал, хотя уже собирался сказать, что просто остановит кровь и не стоит волноваться. Чуть морщась кареглазый встал с пола и медленно вышел из зала, направляясь к мед.кабинету, зажимая нос рукой. Сегодня он допустил слишком много ошибок. И сам парень прекрасно знал почему. Он снова и снова прокручивал это в голове пока шел к врачу и останавливал кровь.       Уже несколько дней капитана волейбольного клуба не мог себе найти покоя — его мучали вопросы, на которые он не мог найти ответы. А все вертелось возле последнего свидания и личности одной ни безызвестной вам особы. Он хотел знать о ней. Знать если не все, то хотя бы большую часть. Но без боя она не сдастся, а значит стоит настроиться на серьезную битву. Решительно собравшись с мыслями (а на это собрание дошли явно не все), Тоору отправил сообщение своей девушке, что в обед будет ждать ее на крыше. И все утро думал только о предстоящей битве. Продумывал всевозможные аргументы, доводы, лазейки и все повороты разговора. Оикава был вооружен аргументами до зубов, настроен на тяжелый бой и великолепную победу. Но когда это у главного героя все шло по плану?       На крыше он оказался первый, поэтому присел возле сетки, упираясь в нее спиной. Здесь состоялся их первый полноценный разговор, который тогда закончился совсем не так, как ожидал кареглазый, а в итоге и вовсе привел их сюда повторно. Дверь тихо отворилась и его губы сами по себе расплылись в мягкой улыбке, на которую ответили легким кивком головы и обычной улыбкой из вежливости.       — В следующий раз предупреждай о совместном обеде за день до этого, тогда я приготовлю две порции бенто, — первой начала разговор Араи, присаживаясь рядом.       — Это… — Тоору только сейчас осознал, что в принципе обеденный перерыв им дан, чтобы перекусить, а он все время думал только о разговоре и совсем забыл про еду. — Прости, я сегодня очень рассеянный и забыл свой обед в классе.       — Я могла бы подождать, пока ты за ним сходишь.       — Я не очень голоден, Юки-чан.       — Но ты позвал меня пообедать с тобой и…— девушка прикусила губу, пряча лицо в волосах.       — Вообще я хотел с тобой поговорить, — парень заправил прядь ее волос за ухо и приподнял ее лицо за подбородок так, чтобы она посмотрела ему в глаза. «У него очень холодные пальцы…» успела мелькнуть мысль в голове брюнетки.       — О чем?       — О тебе, — внимательно глядя ей в глаза и не отпуская подбородок, ответил кареглазый.       — Обо мне? — брови Араи поползли вверх от удивления, а глаза немного расширились.       — Да. Я о тебе не знаю почти ничего, но мне бы очень хотелось это исправить. Я понимаю, что…       — Хорошо.       — А?       — Если ты хочешь что-то узнать, то достаточно просто спросить, верно? Задавай вопросы, — приободряюще улыбнувшись, голубоглазая начала разворачивать свой обед. Если бы она хоть на секунду взглянула в сторону, где сидел ее парень, то запомнила бы эту палитру эмоций навечно. Непонимание. Гнев. Удивление. Ошеломление. Шок. Потрясение. Растерянность. Паника. Разрушение взглядов на мир. Полное афигевание и прострация.       «…это что сейчас было? Она серьезно? Она издевается? Или я оглох и мне померещилось? Что значит „достаточно просто спросить“? Я весь день тут готовил тирады, монологи, железные аргументы… А МОГ ПРОСТО СПРОСИТЬ?! Нет, Ива-чан говорил мне, что я тупой…но чтобы настолько…»       — А…э…твой любимый цвет?       — Красный, — подбадривающая улыбка и протянутый кусочек пирога, который заставил Тоору понять, что он действительно голоден. И дальше начался бесконечный поток вопросов.       «Наверное, все же настолько…»       Волейболист задумчиво шел по школе, пока его мысли бродили в ему одному ведомых местах. По коридору расплывалась приятная музыка, кто-то что говорил, звучало несколько голосов, которые и вернули парня в реальность. Шатен совершенно ошарашенно уставился на дверь в актовый зал, пытаясь понять, что он тут делает и почему играет музыка. Недолго думая, он аккуратно приоткрыл дверь и проскользнул в зал, желая узнать что происходит.       В ситуации он разобрался достаточно быстро. Как он помнил здесь часто проходили репетиции вокального клуба, а также приближающихся концертов. Совсем скоро должен был состояться весенний фестиваль, из чего следовало, что этот шум был лишь подготовкой. Будь это обычный день, то Оикава бы развернулся и тут же ушел, но не сегодня. Сегодня же он поддался секундному порыву и тихонько распахнул дверь в актовый зал. А что? Почему бы и не зайти. На тренировку спешить нет смысла — через пару минут она уже закончится, а тут, может быть, удастся немного расслабиться и сосредоточиться.       Однако его и тут ждало разочарование. Судя по всему репетиция подходила к концу и решались организационные вопросы, а, значит, и ловить здесь нечего. Раздраженно тцыкнув, парень медленно поднялся с кресла, на котором просидел минут 5 и лениво направился к выходу. Кого-то, чье имя он не расслышал, да и не сильно то и хотел слышать, позвали. Когда он уже протянул руку к дверной ручке, зазвучала приятная музыка, которая заставила его замереть. Песня казалось знакомой, он остановился и должен был вот-вот вспомнить мотив и слова, но тут зазвучал голос.       Голос, который вызывал мурашки. Вкрадчивый, глубокий, занимающий все сознание. Нежный и чарующий. Голос, которым бы хотелось наслаждаться вечность. Голос, в котором можно было прочувствовать каждую эмоцию, каждую нотку отчаяния, мольбы, просьбы, ярости, усталости и надежды, которые подходили этой песне, как ничто иное. Рука коснулась ручки, дрогнула и остановилась. Пораженный неожиданным выступлением он не мог даже пошевельнуться, чтобы не только слышать, но и увидеть ту, чей голос вытеснил все его мысли, оставив только себя.       А она не останавливалась и плела свою нить из звуков и высоких нот, вплетающихся в мелодию, заполняя собой все его сердце и душу. Это то, что было ему нужно сегодня. То, зачем он зашел в этот зал. То, что хотел услышать. Медленно повернув голову, он слегка поморщился от очень яркого света бьющего прямо в глаза, но в этом ярком пятне он смог разглядеть хрупкую фигурку девушки одетую в красную блузу и короткую черную юбку. Ее длинные черные волосы разлетелись по плечам, а глаза, казалось, горели огнем.       «…Wake me from this nightmare...» *       Сердце Тоору пропустило один удар, а челюсть плавно скользнула на пол:       — Юки-чан…? * Песня, которую исполняла девушка Amalee ‒ «aLIEz».