Я в Джареде Лето

Раз. Характерный хлопок, от которого содрогается атмосфера и можно буквально клетками кожи почувствовать колебания воздуха. Вверх, в самую чернильную густоту ночного неба устремляется яркая точка. На долю секунды кажется, что за ней тянется миллиметровый светящийся хвост, как у кометы, но мне этот хвостатый огонек больше напоминает сперматозоид, решивший оплодотворить звезду. Поднявшись метров на сто, он взрывается хаотичной копной искр, окрашивая небо над морем красным заревом. Ответьте на один простой вопрос: кто вы? Только давайте без имен, я не собираюсь знакомиться с вами. Имя не имеет никакого отношения к тому, кем вы являетесь на самом деле. Школьник, студент, муж, жена, название профессии тоже вряд ли подойдут, конечно, если именно в этом определение не заключается ваше предназначение, глобальный смысл существования. Два. Новый хлопок, на этот раз со стереоэффектом, и два новых сперматозоида рассекают ночную мглу, двигаясь к центру: один справа, второй слева. Первый разлетается всполохами огней, образуя круг с множеством зеленых нитей-радиусов, а второй взрывается чуть выше с запозданием в секунду. Его желтые искрящиеся лучи тоже образуют шар, чуть меньшего диаметра, вызывая стойкие ассоциации с солнцем, и пучок зеленых линий тут же преобразуется сознанием в пальму. Пальма и солнце - что может быть банальнее для Рио-де-Жанейро? Вы можете назвать себя счастливым человеком? Пусть не сейчас, пусть недолго, но когда-нибудь вы чувствовали это? Может, несколько недель назад вы шли по улице, утопая в потоке собственных мыслей, и вдруг нащупали ту заветную, от которой ваши губы самопроизвольно растянулись в улыбке: открытой, позитивной, немного безумной, и уж точно безудержной. Такой, что заставила вас просто светиться изнутри. И вы светились, притягивая взгляды прохожих. Мимо вас было невозможно пройти, не заметив воодушевления и прилива радости. Если такое было, попытайтесь вспомнить те эмоции, а лучше весь спектр ощущений. Расскажите мне, каково это! Три. Новые залпы разлетаются тысячами белых огоньков с холодным голубоватым свечением. Они, как занавес, искрящимся полотном опускаются ниже, начиная мерцать, словно небо заполонила колония светлячков. Вам когда-нибудь было тошно от самих себя? Может, хотя бы один раз в жизни вы ощущали себя полным ничтожеством? Не в смысле каким-то мерзавцем, маньяком, детоубийцей или воплощением мирового зла. Нет. Скорее наоборот. Ничтожество, потому что никакой, ни плохой, ни хороший, просто ноль, ничто возведенное в абсолютную степень. Четыре. Несколько светящихся точек движутся по дуге над невидимой в темноте линией горизонта и осыпаются в море множеством ярких искр, словно над Атлантическим океаном идет кратковременный огненный дождь. Вы управляете собственной жизнью? Так ли вы уверены в том, что являетесь творцом своей судьбы? Вам никогда не казалось, что вы тупо плывете по течению, не в силах противостоять обстоятельствам? К чему тогда вы стремитесь, чего хотите? И если ваш ответ спать/есть или миллион баксов на счете, то поверьте, мой вопрос о более высоких материях. Пять огненно-красных хризантем зависают над бухтой на несколько секунд, после чего их лепестки медленно тают в темноте, хотя кажется, что осыпаются в морскую бездну. Вам когда-нибудь хотелось убежать от себя? Не терпелось просто исчезнуть с лица Земли точно так же, как эти лепестки хризантемы? Хотелось не осмысливать окружающую действительность, перестать существовать? Хотелось просто рассыпаться на атомы и слиться с пустотой? Вам когда-нибудь хотелось сдохнуть? Не из-за каких-то чудовищных обстоятельств собственной жизни, не из-за неразделенной любви, не из-за предательства, не из-за каких-то проблем, а просто потому что вам наскучило все? Шесть. Траектории движения шести залпов попарно пересекаются и раскрываются бело-фиолетовым мерцанием строго на одной линии. Они светятся так долго, медленно опускаясь вниз, что перед тем, как совсем погаснуть, отражаются в зеркальной глади воды, попутно освещая множество утлых суденышек, катеров, яхт, кораблей. Когда-нибудь вам было одиноко настолько, что, стоя в толпе людей, слыша гомон чужих голосов, вы ощущали себя крохотной песчинкой в вакууме, где-то на задворках вселенной? Может вы, точно так же как и я, думаете, что, доведись вам сейчас исчезнуть, ни одна живая душа на планете этого не заметит? Семь. Из эпицентра взрыва вырастают тонкие линии, каждое окончание которых вспыхивает яркой белой точкой, образуя вокруг светящегося ядра сферу идеальной формы. Кажется, что эти шары в небе осязаемы, и были бы у меня телескопические руки, до них можно было бы дотронуться, почувствовать кончиками пальцев округлую форму множества горящих диодов, ощутить исходящее от них тепло, увидеть красное свечение крови под кожей. Через мгновение отсвет по краям приобретает лиловые оттенки, как будто белые шары укутали шифоновым покрывалом с фиолетовым отливом. Семь шаров напоминают охапку одуванчиков. Кажется, что стоит только подуть, и семянки с белыми хохолками разлетятся по космосу в поисках плодородных мест, но вопреки ощущениям они точно так же, как все предыдущие вспышки фейерверков, гаснут в воздухе. Вам когда-нибудь казалось, что ваше рождение было ошибкой мироздания? Казалось, что вы подтасованный результат генетической лотереи, где на вашем месте должен был появиться кто-то значимый, прекрасный, талантливый, жизнерадостный, а не то понурое нечто, коим вы являетесь? Восемь. Гигантские шары выстраиваются почти в ряд и зависают в воздухе на долю секунды. Все такие разные и по размеру и по цветовому сочетанию, но все абсолютно одинаково почти одномоментно разрезаются пополам округлой плоскостью желтых огней. И красный Марс, и оранжевый Юпитер, и сине-зеленая Земля – все до одного превращаются в подобие Сатурна. Но я не вижу в этих огнях пояс астероидов, мне они напоминают направленный взрыв, к чертям сметающий планеты и символизирующий некий апокалипсис Солнечной системы. Подношу к губам стеклянную бутылку, убираю с горлышка большой палец, служивший чем-то вроде пробки уже на протяжении пятнадцати минут, делаю большой глоток, но задерживаю жидкость в полости рта, не глотаю сразу. Чувствую, как портвейн покалывает градусом кончик языка, ощущаю легкую кислинку во рту и не слишком приятный привкус дешевого пойла. Глотаю, но жидкость встает колом поперек горла. Девять. Новые залпы не имеют четких очертаний. Может это все портвейн, но они напоминают мне плевки своей бесформенностью и пестротой, словно кто-то невидимый отрыгнул непонятную субстанцию прямо на купол неба. Нда… наверно это было оливье. Тошнота подступает все ближе, глупо было пить на голодный желудок. Казалась ли вам собственная жизнь адом? Ни тем, где огонь, черти и запредельная температура. Ни тем, где над вами измывается сатана, раздувая пламя под котлом. Ни тем, где черти тыкают в вас вилами или засовывают ваш зад кусок раскаленной арматуры, поверьте, мне бы такое даже понравилось, но я спрашиваю про ад, в котором ничего не происходит, где зияющая пустота, которую нечем заполнить. И ее пределы безграничны. Она простирается через всю жизнь и концентрируется где-то глубоко в груди, заставляя изнывать от чувства безысходности. Десять. Еще один пиротехнический заряд запускает в темноту сияющий хаос. Десять вспышек почти сливаются в единое целое, но такое разномастное: от небольших ярких точек до плотных расширяющихся к концу линий, напоминающих светящийся инверсионный след самолета. Везде хаос, везде это чертово месиво, такое же, как у меня в душе. Меня зовут Пауло и я гей. И если сейчас в вашей голове возник образ загорелого симпатичного парня, стильно одетого во все обтягивающее, то вы ошиблись. По моему внешнему облику не скажешь, что я только что покинул модный показ именитого дизайнера, под одеждой не скрывается идеальное тело с безупречными кубиками пресса, да и моя прическа не вверх изящества парикмахерского мастерства. Я не из тех подтянутых, ухоженных гомосексуалистов с идеальным маникюром, что пахнут детской присыпкой, тщательно следят за собой, предпочитают изысканную европейскую кухню и непременно тяготеют к моде и искусству. Я не из тех богатеньких представителей творческой интеллигенции, которые, бравируя своей ориентацией, достигают вершин успеха и нежатся там на волнах славы и всеобщего обожания. В моем окружении нет влиятельных знакомых, именитых фотографов, начинающих дизайнеров, непризнанных художником, артхаусных режиссеров и прочего бомонда. У меня нет лучшей подруги, этакой гетеросексуальной стервы, работающей по закону жанра в модном журнале, вместе с которой мы обсуждаем мужчин, попивая Космополитен, или бегаем по распродажам. Если у вас хватит фантазии представить самого жалкого педика в мире, то возведите этот образ в отрицательную степень и вот он я, без прикрас и гламурной дымки, что витает над любым представителем сексуального меньшинства. Я просто нелепый гомик по призванию души или велению физиологии, одинокий до костей мозга. Таких обычно путают с простыми смертными, с бродягами или работягами из трущоб, а узнав подноготную, пренебрежительно называют педерастами и удивляются как их носит земля. Одиннадцать. Очередной одиночный залп выходит на середину обозримого куска неба. Он взрывается рыжими огоньками, превращаясь в шар, испещренный множеством ярких точек. Расстояние между ними возрастает, и сам шар увеличивается в размерах, создавая иллюзию приближения. Кажется, что на меня стремительно движется светящаяся огнями планета, а все эти яркие точки - огни мегаполисов, такие же ареалы свечения, как видят космонавты над крупными городами Земли. Когда-нибудь, глядя на совершенно незнакомого человека, вы задавались вопросом, о чем он думает, как воспринимает реальность, что происходит в его жизни? Вам никогда не хотелось поменяться ролями, окунуться в его проблемы или радости, неожиданно сменить окружение, взглянуть на мир его глазами? Хоть раз хотелось оказаться на месте случайного прохожего? Не знаю как вам, а мне иногда так хочется проживать чью-то чужую жизнь. Двенадцать залпов один за другим взмывают в небо, словно их производят из автомата Калашникова. С задержкой в долю секунды в небе раскрываются двенадцать шаров и поочередно растворяются в ночной мгле. Где-то между исчезновением десятого и одиннадцатого я загадываю желание, а когда оно полностью сформулировано в моей голове, смотрю на потухающие огни последнего шара. Вам интересно, что я загадал? Теперь, когда я задал вам кучу глупых вопросов, вы уже можете составить мнение обо мне, предположить о моих предпочтениях, страхах, желаниях, мечтах. Может, вы полагаете, что я возжелал мира во всем мире, или баснословные богатства? Может, захотел найти себя или свою вторую половину? Может, загадал стать счастливым, или напротив, исчезнуть, сгинуть, умереть? Может, вы думаете, что я пожелал трахнуться с Элтоном Джоном или, не приведи господь, с покойным Фредди Мерькюри? В таком случае, я сочувствую узости вашего мышления, ведь желания, явно являются попыткой приблизить мечту, а в своих мечтах я могу возжелать кого угодно: хоть принца Чарльза, хоть Бреда Пита, хоть Барака Обаму, и плевать на их ориентацию, пусть кое-кого из них я бы с удовольствие отнес к классу моральных педерастов. Мое желание опосредовано включает возможность всего этого, но своим воплощением с такой же долей вероятности может привести к абсолютно противоположным последствиям. Отчасти, я попросил себе новую жизнь, правда, чуть витиевато сформулировал желание. Я просто пожелал стать кем-то иным, переселиться в тело другого человека, любого другого человека, слиться с его жизнью, только бы не оставаться собой. Поверьте, я не такой сказочный идиот, как вам должно быть показалось, я, конечно, не верю в реинкарнацию, метампсихоз и прочие эзотерический бредни, я просто адски устал от себя и своей жизни. Так устал, что готов поверить во что угодно, только бы избавиться от серых будней. Канун нового года – время чудес, и кто знает, может вселенная, игнорирующая меня все двадцать лет, наконец, сжалится и выполнит мою прихоть. В небо взлетают десятки залпов, окрашивая его во все цвета радуги. Везде, куда не поверни голову, виднеются аляпистые всполохи огней. Становится так светло, что кажется, будто ночь отступает, проиграв воздушное пространство предрассветным краскам. Вспышки, сияния, яркие пучки огней и все это на фоне громовых раскатов, буквально колышущих воздух в округе. Сквозь эту звуковую завесу до слуха все равно долетают обрывки фраз на разных языках мира. Люди, столпившиеся у залива Гуанабара, поздравляют друг друга с новым годом, смеются, обнимаются, целуются, и наверняка каждый из них верит, что новый год изменит их жизнь к лучшему, что им уготованы приятные повороты судьбы и что именно этот год будет счастливым. Я не верю, я все еще являюсь самим собой, только внутри появилось противное чувство, что меня надули. Кто только придумал, что желание, загаданное в последнюю секунду старого года, непременно сбудется? Не сбудется! Пора перестать надеяться на чудо, а это значит только одно - какое-то время мне еще придется пожить в своем теле, поучаствовать во всех этих процессах общественно-политических, личных, социальных, интимных, хотя так хочется начать жизнь с чистого листа, пусть и с багажом чужого опыта. Делаю еще один глоток из стеклянной бутылки и, разворачиваясь, ухожу прочь. Даже не церемонюсь, пробиваюсь, как десятитонная фура, сквозь толпу, распихивая тех, кто не торопится уступать мне дорогу. Как же я устал! Как же меня раздражают эти приторно слащавые лица, словно на контрасте с моим мироощущением, выпускающую флюиды воодушевления своих обладателей. Наверно, я никогда не смогу их понять, как бы не старался. Наверно, это моя участь медленно загнивать изнутри, терзая себе несбыточными надеждами, от которых, впрочем, уже ничего не осталось. Как же хочется покончить со всем этим.