Предатели семи морей.

Эсла ни на шаг не отходила от двух новорожденных: собственного сына и найденной девочки на пути, указанным недавно родившимся Синдбадом. Находясь далеко от руин деревни, которую стёр с лица земли проснувшийся вулкан, люди радовались необычному спасению, искренне благодаря рыбака Бадра и его сына. А мать маленького спасителя не может отвести взгляд от двух младенцев. Девочка, видно, не так сильно, но старше Синдбада. Она, как и новоявленный герой, смотрела своими тёмно-синими глазами, сжав губки в тонкую линию. Сын Эслы не уступал: он также состроил серьёзное личико. Казалось, будто встретились два вундеркинда. Сия картина была настолько умилительной, что женщина приняла неоспоримое решение, с которым согласился и Бадр. При этом отшутившись, мол и невесту искать не нужно! Может, оно и так, ибо на брата и сестру они никак не похожи. Вот так и приняли маленькую Вирсавию, отправленную величайшим гением и джинном Уго в сей мир, в семью простых людей. Над именем долго не думали, так как, к их удивлению, на дорогой ткани было вышито её имя. Счастье, правда, было не долгим, так как Партевия начала войну. И Эсле пришлось тяжко в первое время. Дальше становилось легче. Но непонятно от чего: то ли судьба к ней благосклонна, то ли дети действительно умнеют не по дням, а по часам. Они быстро научились ходить, но на ногах лучше держалась Вирсавия, или просто Сави. Синдбад иногда дулся на неё. Как это она умудряется быть лучше его?! Но это были ещё цветочки, и в следующие годы жена Бадра и радовалась, и молилась о спокойной жизни. Ибо когда они начали говорить, наступило самое веселое время для уставших женщин Тисоновой деревни. Детский лепет борющихся за внимание Эслы детей был слишком быстрым, что даже сама женщина с трудом понимала, о чём они говорят. А они, в свою очередь, прекрасно друг друга понимали. После того, как одна бабуля прочитала этим невероятно умным, схватывающим на лету детям лекцию, Синдбад и Вирсавия стали неразлучны, и были друг за друга горой. После этого разговора Сави, на правах старшей, иногда отбивала интерес у маленького негодника от шалостей из ряда вон выходящих. Это было так мило и удивительно. Тогда им было всего лишь по три года. Тогда и вернулся Бадр.

Три года спустя.

      — Мы вернулись, — уставший, но довольный Бадр вошёл в дом с Сином на плечах, и к ним подбежала радостная Вирсавия.       — С возвращением, Бадл, — Эсла с мужем решили с самого начала не скрывать от девочки правды, чему некоторые жители деревни были недовольны: неизвестно, как это отразится на ребёнке. Но девочка ещё этого не понимала, да и в будущем это её мнения не изменит. Наоборот, отношения с Синдбадом станут намного крепче, а любовь к приёмным родителям станет сильней. Ведь она знает: её любят и она любит их. Этого вполне достаточно.       — Р-р-р, — опущенный на землю Син зарычал, дразня Вирсавию и убегая вглубь дома, а та, слегка надув щёки, побежала за ним. Только споткнулась и упала. Но мальчик поспешил на помощь и стал её успокаивать: погладил для привлечения внимания по голове, и поцеловал, на удивление многим, не расплакавшеюся малышку в щеку. А её щёчки покрылись румянцем. Она звонко засмеялась, и, не удержавшись, видимо потому что ещё чутка обижена, тихонько стукнула Синдбада по голове. На что тот недовольно посмотрел на неё и начал щекотать. Бадр громко захохотал, любуясь этой картиной, обнимая жену. И дети смеялись и радовались. А Эсла была счастлива, у неё была самая лучшая семья. Позже муж расскажет о том, как сын спас их во время шторма, чем сильно удивит жену не в первый раз. Вот такая обычная и хорошая жизнь.       — Смотрю, вы уже всю деревню знаете, — Эсла с улыбкой потрепала их головы, а дети гордо закивали.       — Я уже не ребёнок и могу идти куда угодно! — с полной уверенностью в себе кареглазый мальчик приобнял стоящую рядом девочку и добавил: — И Сави уже большая, она будет со мной путешествовать. Правда ведь? — вопросительно взглянув на девчушку, он ожидал положительного ответа, а вот сама Вирсавия такого не ожидала. Поэтому, наклонив голову набок, удивлённо посмотрела на мальчика, затем на его маму. Отведя взгляд в сторону, снова перевела на Сина и прояснила очевидный факт, на который мальчишка дулся, но недолго. Ну не мог он на неё злиться.       — Ты маленький, лано ещё куда угодно ходить! — такой очевидный факт прозвучал с такой важностью, что обладательница шевелюры сравнимой только с синем морем засомневалась. Всё ли она сказала? — И я маленькая, — добавила она, а Эсла не сдержала смешка. Девочка сейчас была в состоянии, которое обычно было у неё от недосыпа. Сама же она думала над появившемся очень нехорошим предчувствием — отсюда и сама чуть-чуть тормозит. Ей простительно, она ещё ребёнок.       — Тогда я дам вам несложное задание: отнесите своему отцу обед, он сегодня забыл его, — лица детей засияли. Синдбад, взяв груз себе, уже хотел отправиться на миссию, как вспомнил, что забыл сделать. Поцеловав маму в щёку, он подождал, пока Сави сделала так же, и они отправились на берег.       — Папка, ты такой рассеянный! Что бы ты без нас делал? — важно жуя булочку, Син обеспокоенно смотрел на отца, а Вирсавия только тихонечко уселась рядом с Бадром, обняв того за руку. Довольно улыбаясь, она почти не слушала обладателя необычных фиолетовых волос.       — Прости, — посмеиваясь, моряк потрепал сына по голове и, улыбаясь во все тридцать два, косо глянул на Вирсавию, у которой выражение лица а-ля кот наевшийся сметаны.       — Папа! Ты сегодня ещё будешь рыбачить? — с великим энтузиазмом поинтересовался Синдбад, а Сави, поняв его намерения, легко стукнула себя ладошкой по лбу. Кажется, этот жест приелся к ней от соседки, которая таким способом поражалась проделкам своего десятилетнего сына.       — Да. Этот улов мы продадим потом на рынке, так что я решил наловить ещё, — сынишка слушал его внимательно. — Пойду, пожалуй, — Вирсавия отпустила его руку, сложила узелок и хотела отправиться с Синдбадом домой, но не тут-то было!       — Папка! Позволь мне сегодня пойти с тобой, — попросил мальчик серьёзно, от чего Сави широко распахнула глаза, смиренно ожидая результата этого порыва. А Синдбад всё продолжал: — Мне уже шесть лет, я не ребёнок! Я докажу, что могу быть полезен! Можно с тобой? — мальчик был уверен в себе, а вот девочка не верила до самого конца и напряглась, когда Бадр потянул руку к сыну, потрепав того по голове.       — Да… — она перестала дышать, — ни за что, — облегчённо выдохнув, обладательница синей шевелюры широко заулыбалась, а мальчик сначала ничего не понял, но потом надулся и начал возмущаться:       — Почему нельзя?! Папка — жадина! — Синдбад перешёл на крик, и Сави пожалела свои уши, потому что не любила вот такие крики возмущения.       — Ты будешь только мешать! Как я могу взять с собой ребёнка? — мужчина попробовал образумить сына, но это только больше добавило масла в огонь.       — Я не ребёнок! Мне уже шесть! — синеглазая уже устала от возмущений, но Эсла учила её не вмешиваться в мужской разговор — рано ещё. Поэтому она только наблюдала. И, хоть и была недовольна поведением «брата», прекрасно понимала его. — Почему? — отступать он никак не собирался, голос стал тише. — Ведь я просто… Просто… — он немного замялся и посмотрел на ногу Бадра, точнее на её отсутствие. — Я просто хотел помочь папе, у которого только одна нога, — под конец предложения голос стал слишком тихим. Вирсавия положила ему руку на плечо и, выпучив свои глаза, молча просила согласиться, хотя я понимала, что рано Синдбаду в море.       — Понятно, — мужчина довольно улыбнулся. — Вы волнуетесь за меня? — сынишка успокоился и внимательно посмотрел на отца. — Это нога — результат моих собственных действий и напоминание о том, что я ещё жив. Так что не нужно волноваться об этом, — Вирсавия, может, не совсем осознанно кинулась обнять Бадра. Плакать девочка не собиралась, однако умом понимала, что сильное отличие от других может привести к проблемам. Но... Прогибаться под общественное мнение даже в столь юном возрасте она не собиралась.       И пока девочка обнимала рыбака, чтобы тот не увидел её скисшего лица, Синдбад еле-еле сдерживал слёзы: слишком сильная речь. Бадр это заметил и поспешил развеселить детишек.       — Не волнуйся, — он приобнял сына и пообещал: — Когда ты подрастешь, я возьму тебя куда захочешь. Когда это время придёт, я найду тебе работу, — глаза Синдбада засияли, на лице появилась широкая улыбка и послышалось счастливое: «Папка!» . Вирсавия довольно улыбалась. Может, когда они подрастут, и её с собой возьмут?       — И пока можете, вы должны хорошо кушать и много спать. Ясно? — дети согласно закивали. Отец принялся с ними играть, как у синеглазой появилось нехорошее предчувствие: краем уха она услышала чьи-то очень тихие перешептывания. И она не ошиблась. Это были люди из деревни. Весь их вид был неприятен глазу, они были мрачными, злыми и раздражёнными. Ни с того ни с сего они начали кидаться на Бадра и не стесняясь детей, называли его экспатриотом. Его даже ударили, но он не обратил на это внимания и засмеялся от души. Кареглазый мальчик волновался всё сильней и злился с такой же силой, а у синеглазой девчушки от смеха мужчины всё волнение исчезло да страх куда-то пропал.       — Для кучки крестьян вы чересчур рьяно переживаете за эту войну. Я не мог не засмеяться, — мужчина был уверен в своих словах. Ведь это действительно было смешно. Они простые люди, наверняка, потеряли много близких. Но им не понять его, пока они сами не побудут на войне и не прочувствуют её. — Меня совершенно не интересует происходящее в этой стране, — их бы тоже не волновало, если бы не боялись. — Будет ли хорошая погода? Будет ли у меня вино к ужину? Остальное меня не волнует. Мне даже жаль вас, «вояки», — он сказал, что хотел, а люди, как обычно, прибегали к своей злости: ранимые слишком.       — Ты что, издеваешься?! — крикнули несколько мужиков.       — Оставьте папу в покое! — все удивленно посмотрели на маленькую Вирсавию. Она сама себе сейчас не верила, так как обычно всего боялась. Бадр слабо улыбнулся: она в первый раз назвала его папой, а не по имени. Только вот такой маленький героизм не понравился разозленным крестьянам и один из них не выдержал.       — Ты вообще им никто! — и только он занес руку, чтобы ударить её, как Син, не задумываясь, встал впереди её, а какая-то женщина успела перехватить руку слишком агрессивного мужчины и сказала в своё оправдание: «Она ещё ребёнок». И детей не тронули, но презираемого ими экспатриота всё же избили.       — Папа, проснись! — во весь голос кричали дети, пока рыбак не очнулся.       — Син… Сави… — никаких сил у него не было, и встать он смог благодаря воле.       — Папка, ты в порядке? — Син волновался, но был разозлен и на себя, и на отца.       — Да, — Бадр улыбнулся и потрепал девчушку по голове. — Сави, ты очень храбрая, но иногда нужно отступить. Может Синдбад и вспыльчивый, но в его случае это плюс; слова отца были последней каплей для его терпения.       — Почему ты ничего не сделал? — мужчина удивленно посмотрел на сына. — Ты ведь был солдатом! Если бы захотел, ты мог бы их всех побить! Почему же ты стоял и ничего не делал? — у мальчишки началась истерика.       — Да ладно! Что я мог сделать с одной ногой? — Вирсавия опустила голову и сжала губы, а вот обладатель фиолетовой шевелюры униматься не хотел:       — Разве не было обидно? — он с неким вызовом посмотрел на отца. Бадр продолжал улыбаться: Синдбад ещё мал, но когда вырастет, обязательно поймёт. — Почему ты ничего не ответил им? Только стоял там и смеялся! — он продолжал винить отца. — Пап, это совсем не круто! — кареглазый не сдержал слёз, а мужчина всё продолжал улыбаться. — Ты глупый! — выкрикнул мальчик и, словно молния, убежал. Вирсавия осторожно взглянула на моряка, а он всё улыбался.       — Похоже мне теперь не порыбачить, — досадно глянув на остатки того, что когда-то было лодкой. — Ты как? Не обращай внимания на их слова, — обратился он к Вирсавии, поманив рукой к себе.       — Не важно, что они говолят, я вас всё лавно люблю, — быстро очутившись возле Бадра, она добавила: — Ты очень клутой, только Синдбад не понимает. Я лада, что у меня такой сильный папа, — схватив его за руку, она уткнулась ему в предплечье.       — Скажи это ещё раз, — девочка в недоумении посмотрела на улыбающегося, как дурак, отца. — Ну ещё раз скажи: «Папа», — захлопав ресницами, она широко улыбнулась.       — Папа, тебе чем-нибудь помочь? — он отрицательно покачал головой. — Тогда я пойду домой и помогу маме, — она в ожидании не отводила взгляда.       — Конечно, — Бадр потрепал её по голове, и она побежала домой, намереваясь успокоить Сина.

***

      — А может не надо? — синеглазую сплавили вместе с Синдбадом за водой. Но кто же мог знать, что они найдут беспомощного человека без сознания. И мягкое место подсказывало Вирсавии, что спасение этого человека ни к чему хорошему не приведёт. Но, будучи пятилетним ребёнком, осознавала это не до конца, и устоять перед благородным порывом Синдбада не смогла. Да и мысли были заняты другим: ей не впервые было слышать слова о своей ненастоящей принадлежности к семье экспатриота. Однако она им не верила, а Бадр и Эсла продолжали относиться к ней, как раньше. Ей только пять лет! И чем больше она пыталась думать, тем больше закипала голова, и сие дело забрасывалось.

На следующий день…

      Бадр и Эсла поражались поведению детей: в то время как Синдбад не стеснялся и осматривал спасенного торговца с ног до головы, трогая его необычные желтые волосы, то Вирсавия держалась на несколько шагов дальше, поглядывая сначала на мальчика, а потом на обладателя блондинистой шевелюры. Но когда чужеземец заговорил о мире за пределами деревни, она, не раздумывая, подошла ближе. Как и у кареглазого, у неё появилось несгораемое желание увидеть мир. И хоть Эсла была против, иностранец остался у них на то время, пока не поправится.       С этого дня Дариус, так его звали, рассказывал детям истории о далеких странах, не похожих на друг друга людей, необычных животных и многое, многое другое. Эти рассказы могли длиться до поздней ночи. И Синдбад, и Вирсавия всегда слушали до конца. Чужеземец был знающим человеком и владел словом, был великолепным рассказчиком. Мир для детей становился всё больше с каждой историей: будь то пугающая былина, то сказочная легенда с хорошим концом. Их интерес становился всё больше, рос энтузиазм и настроение было выше некуда. Эти рассказы были словно сны наяву.       Длилось это недолго, так как несколько дней спустя в Тисоновую деревню пришли солдаты. Они искали шпиона из Рема и требовали, чтобы каждый, кто хоть что-то знает, немедленно сообщил им. Не трудно догадаться, что тем самым шпионом был Дариус, которому доверилась семья Синдбада. И он взял заложником маленького Сина. На помощь Эсле никто не пришел. Кому это надо? Она же жена экспатриота. Женщина не смогла сдержать слёз. А вот Сави, которой было велено не высовываться, никак не могла заплакать, но очень хотела. На лице девочки был шок, и этот шок не давал ей совершить глупых поступков. Она видела, как Бадр стал на колени, но плакать не могла. Всё больше она удивлялась силе того человека, который ей как отец, и всё больше она злилась на людей, окружающих её. Они стоят и ничего не делают, оправдывая свою трусость экспатриотизмом.       Вскоре прибыли военные и взяли ситуацию под свой контроль. Они забрали тело Дариуса и взяли Бадра под стражу. За помощь вражескому лазутчику его подвергли жестокому допросу и ударам плетями. Без преувеличения, это была настоящая пытка. Позже его признали невиновным, но присудили к участию в боевых действиях. За это с его семьи сняли все обвинения и только так он мог избежать смертной казни.       И когда Бадра отправляли на войну, он оставил пищу для ума всем. Мужчина уходил с улыбкой, которую он дарил своей семье, подбадривая их. Синдбад не забудет его слов, он обязательно позаботится о матери и Сави. В тот день синеглазая плакала искренне и долго, никого не стесняясь, не обращая никакого внимания. Тогда Синдбад понял истинную силу своего отца и важность урока, который тот преподал ему ценой своей жизни. Он навсегда запомнил его улыбающееся лицо в тот момент.       Несколько месяцев спустя пришло извещение о смерти главы семьи. В полученном гробу были его личные вещи и меч. С тех пор прошло девять лет. Теперь детям по четырнадцать лет. Они рано повзрослели, и от детских характеров осталось немногое...