Предатели семи морей.

      Уже девять долгих лет прошло с тех пор, как Бадр покинул свою семью навсегда. И хотя все считали их экспатриотами, Синдбад вместе с матерью и Вирсавией всё-таки смогли наладить отношения с жителями деревни. Ключом к этому стали последние слова Бадра. Они произвели сильное впечатление на них. Семья бывшего когда-то героя Партевии… Они искренне верили в мужчину и прикладывали все усилия, чтобы убедить остальных. Один за другим, люди начали соглашаться со словами мужа Эслы и отца Синдбада и Сави. Больше никто не смел называть их экспатриотами. И затем, чтобы не уступить войне, общими усилиями всей деревни образовали кооперативную организацию. Тисоновая деревня была единственной, что в тайне выступала против войны. Более того, убеждения Бадра были приняты каждым её жителем.       — Синдбад, осторожнее, не разлей… — Вирсавия хотела успеть предупредить о стоящем на проходе ведре, про которое в спешке забыла. Сами понимаете: Эсла больна, а хозяйство на месте не стоит. К тому же девушка вернулась недавно с работы, хотя давно думает уволиться во избежание… неприятностей. Кстати, о ведре. Вода всё же оказалась на полу, что очень не понравилось молодой хозяйке. Ей жутко хотелось обратиться с претензиями к Сину. Она уже мысленно представила, как зажимает его голову локтем и сильно трёт макушку… И почему она этого не сделала? То ли неловкость, то ли воспитание. Ну не смогла и всё на этом. Синдбад же поспешил помочь убраться. А прибывший с парнишкой незнакомец как стоял в дверях, так и не сдвинулся.       — А вы кто? — нельзя сказать, что реакция у девушки заторможенная, но путешественника она заметила только сейчас.       — Вы чего в дверях встали? — вспомнил про гостя и Син.       — А… — незнакомец уже хотел оправдаться, но Вирсавия ухватила его за руку и повела к старому ковру, на котором они устраивались во время приёма пищи. Усадив гостя, она в волнении затараторила, однако волшебник смог разобрать её слова:       — Вы, наверное, голодны. Уже почти готово, но на царские яства не рассчитывайте, — в голосе молодой хозяйки чувствовалась досада. Юнан осматривал её очень внимательно. У девушки были очень длинные волосы и, как он приметил, у Синдбада не короткие. Но девушке в этом плане он сочувствовал куда больше. Длинные, чуть ниже колена, и пышные волосы были заплетены в пучки, но все же оставались ещё спущенные пряди. «Бедняжка…» — Как он понимал её в этом плане.       — У нас гость? — обладатель необычайно длинной пшеничной шевелюры обернулся на голос и, улыбаясь, кивнул в знак приветствия. Женщина выглядела худой, и это слабо сказано. Одна кожа да кости, волосы спутаны и потухший взгляд. Мужчине даже стало её жаль.        — Это Юнан, он погостит у нас, — Эсла с дочерью дружелюбно улыбнулись, — Юнан, это моя мать, Эсла, это моя сестра… Вирсавия, но мы зовём её Сави, — рукой он указал сначала на хозяйку дома, после на девушку, что была ниже его на полголовы. И перед словом «сестра» он запнулся, но быстро продолжил. Так что кроме путешественника никто и не обратил внимания.       Сказать, что Юнану не понравилась компания этой семьи, значит нагло и подло солгать. Маги вроде и направлялся именно сюда, но отчего-то у него было совершенно другое ощущение. Вот прямо перед ним аномалия мира сего, сидит и рассказывает про прошедший день, а дочь с матерью смеются, когда сын и названый брат вспоминает что-то эдакое. Да даже знакомство с Юнаном, которого он в первый раз увидел в бочке, было оценено звонким смехом синеглазой и широкой улыбкой Эслы. Женщина и сама рада посмеяться, только после этого не обошлось бы без боли в груди.       В общем, вечер был проведён хорошо, и даже очень. Все были довольны. Волшебнику выделили спальное место, с которого он наблюдал за детьми: Синдбад помогал Вирсавии с мытьём посуды, что выглядело очень мило.       — Поскорей бы уже… — у Юнана от такого тихого шёпота пробежали мурашки по коже, что было неожиданно для него, — они выросли и поженились, — хозяйка дома слабо улыбалась, глядя на болтающих о чём-то детей. Им было весело.       — Э? — для маги без внимания необычная внешность Вирсавии не осталась, но он думал, что она пошла в главу семейства, которого на данный момент уже нет.       — Она приёмная и знает об этом, — вяло пояснила Эсла. Вирсавию женщина любила, как родную. — А Син… — что-то разговорилась она. Обычно мать семейства не рассказывала ничего чужим, но у неё было странное чувство чем-то схожее с доверием. А Юнан слушал внимательно, за что ещё больше понравился больной женщине.

***

      И вот наступило утро.       — Доброе утро, — спросонья пожелал таинственный путешественник. Осмотревшись, он понял, что проснулся последним. Вирсавия что-то вышивала на недорогой белой ткани, тихо сидя рядом с Эслой, которая доедала завтрак. Женщина тихо кивнула.       — Доброе, господин соня, — девушка остановила свою работу и поприветствовала гостя. Юнан немного опешил от такого обращения, но мигом вернулся в строй, завидев Синдбада.       — Какое прекрасное утро, верно, Синдбад? — сон почти ушёл, оставив жалкие попытки затянуть волшебника в своё царство.       — Доброе утро, Юнан! — путешественник, видно, домоседом был, тишину любящий. Звонкий баритон парня немного резал слух, но маги старался не выдавать этого. Обладатель фиолетовой шевелюры поставил перед гостем поднос с едой, в которую Вирсавия, как обычно, вложила частичку души. А Син, как всегда, куда-то торопился.       — Спасибо, — поблагодарив юношу, Юнан спросил: — Ты опять уходишь? — аромат горячего супа мигом прогнал остатки сна. — Вкуснота, — пропел он, растягивая гласные, а Вирсавия даже покраснела чуть-чуть. Она знала, что её стряпня сносная, но чтобы так хвалил кто-то чужой. Ух!       — Да, — Синдбад торопился, но не поленился ответить. — По утрам в порту особенно оживлённо, так я смогу где-то подработать грузчиком; нам же нужно на что-то жить, — последнее слово — и его след простыл.       — А вышивкой много не заработаешь, — дополнила Вирсавия не отрываясь от работы. Эсла уже давно доела, но сидела тихо: ей нравилось наблюдать, как дочь вышивает. Когда-то она сама пыталась рукодельничать. Только выходило не так хорошо, как у обладательницы синей шевелюры.       — Можно взглянуть? — девушка отвлеклась, в недоумении глянув на маги. На секунду она застыла, а потом что-то щёлкнуло в голове. Вирсавия не поленилась и не пожалела дать подержать в руки. — В Реме ты бы могла спокойно жить на своей вышивке, — с полной серьёзностью продолжил Юнан, разглядывая аккуратно вышитые розы вокруг герба Партевии. — Только ткань дешёвая, да и нитки не те, — девушка не скрывала своего смущения, щёки стали пунцовыми в мгновение ока. Послышался смех Эслы.       — Матушка! — девушка, вся красная от смущения, ещё больше зарделась, прекрасно понимая реакцию женщины. Юнан в недоумении глянул на хозяйку дома.       — Вы первый чужак, кто так её хвалит, — Эсла объяснила, улыбаясь. Она испытывала радость и гордость за свою дочь.       — Значит, — медленно начал волшебник. — Ты вкладываешь в любое дело частичку себя? — это скорее было утверждение, чем вопрос. — В своей семье тебе не стоит быть такой зажатой, будь более открытой, — сказал волшебник более тихо, почти шёпотом, чтобы слышала только синеглазая. — Они будут рады, — и так хитро подмигнул! Вирсавия надула щёки, осознавая правоту путешественника, и поспешила собрать тарелки, так что уже через минуту поблизости её не было.       Послышался сильный кашель, казалось, вот-вот и всё. Волшебник поспешил подать воды.       — Вы в порядке? — в спешке спросил Юнан, обеспокоенно смотря на женщину.       — Да, спасибо, — попив воды, оповестила Эсла, — мне уже легче, — уверяла она, хотя это было не так. — Мне так неловко, что я заставляю вас волноваться, — а вот это уже правда. Ей не только перед Юнаном неловко, но и перед собственными детьми, своей семьёй. Вздор! — С тех пор, как я слегла с этой болезнью, я только и делаю, что доставляю им хлопот, — продолжала наговаривать на себя замечательная жена и мать.       — Синдбад говорил, что без лекарств эта болезнь может забрать вас в любой момент, — волшебник с доброй душой и мягким характером пытался скрыть проклятую жалость в голосе и в взгляде. «Лучше бы я сочувствовал, но не жалел».       — Да, они трудятся не покладая рук ради меня, — Эсла не собиралась заканчивать разговор на грустной ноте. — Но только Сави меня поняла и старается больше времени проводить со мной: берет работу на дом.       — Та вышивка! — с неким восхищением протянул гость.       — Я только не пойму, кто научил, когда… Будто она с рождения это знает! — весело воскликнула женщина. — А Синдбад такой хороший, как и его отец, — грустная улыбка сменила радость, в потускневших глазах пропала искра веселья. — Его уже нет с нами, но он часто говорил… — Эсла немного замялась. — Синдбаду от рождения достался особый дар, — и она как-то слабо улыбнулась. Маги же продолжал внимательно слушать.       — Особый дар? — уже более серьёзно спросил волшебник.       — Возможно, это присуще всем родителям, но я тоже это чувствую, — женщина чуть смутилась, но спокойно продолжила: — Он особенный и обладает какой-то способностью, — с минуту помолчав, она добавила: — И из-за меня он прикован к этой деревне. Он мог бы вместе с Вирсавией жить в лучшем месте. Это меня расстраивает, — Эсла сложила руки замком и опустила взгляд. — Простите, что заставила Вас слушать о моих переживаниях, — хозяйка дома снова замялась, а Юнан всё продолжал внимательно слушать, что не могло не радовать больную. — Не знаю почему, но чувствую, что могу говорить с вами обо всём! — с понятным только ей облегчением женщина закончила свою речь.       — Правда? — уточнил Юнан. Он давно к такому привык и почему-то всегда был рад таким словам. На душе хорошо становилось. Маги любит людей, но предпочитает жить подальше от них.       — Поэтому, Юнан, у меня к вам просьба, — женщина собрав всю свою волю кулак с невероятной решимостью во взгляде посмотрела гостю прямо в глаза. — Если с Сином что-то случится, я хочу, чтобы вы направили его, пожалуйста, — её слова достигли сердца путешественника, смогли поразить. Ну, а её улыбка? «Я не могу ей отказать…»— осознал маги. Правда, что-то в голову вразумительное пришло, но он и возразить не успел! Женщина в привычной манере начала болтать:       — У такого путешественника, в отличие от меня, много жизненного опыта! — смущённо покраснев, женщина жестикулировала не жалея сил, будто не обращала внимания на боль в руках. — Если я скажу ему или даже Сави нечто такое, то заставлю волноваться ещё больше. Ведь это так странно! Услышать от меня что-то подобное! — Юнан захотел испариться. К таким изменениям в характере маги не был готов.       — Ну, если вы так говорите, я с радостью, — благодарная улыбка Эслы потушила пожар сомнений в душе волшебника.       — Беда! — прервав идиллию, в дом вбежала соседка. — Эсла! У нас беда! — на лице женщины читался настоящее отчаяние и ужас. — Синдбад… — голос её дрожал.       — Скоро вернусь, — Юнан встал и направился к выходу.       Юнан был…       Даже слово такого нет! Удивлён, возмущен, ошарашен? Увы, не подходит.       — Синдбад из Тисоновой деревни, ты призываешься в ряды нашей доблестной армии! Тебе предписывается в течение трёх дней явиться в расположение войск. В случае неявки тебя будет ждать суровое наказание. Всё понятно? — гордый и властный голос… юнца! Да если он и старше Синдбада, то совсем чуть-чуть. А то, смотри, и младше может быть.       — А если я откажусь? — он не из тех людей, кто всё бросит и отступит. Но вот этот суровый взгляд явно ничего хорошего не предвещает. Видимо, задета чья-то гордость. Синдбад стерпит не только этот удар, он не слабак.       — Кто-то вроде тебя не в том положении, чтобы отказываться. Это военный приказ! — брюнет пытался оставаться спокойным, но ему жутко хотелось избить этого наглеца Синдбада.       — Я пришёл посмотреть, что тут происходит, вместо его матери, но… Что тут происходит? — ох, сколько недовольства. Партевия умеет поражать приезжих наповал.       — Синдбад получил повестку в армию, — какая-то женщина вызвалась ответить путнику, пока воины пытались разогнать людей. Получалось у них плохо. И какими бы сильными они себя не считали, но под взорами множества глаз они испытывали неловкость от презрения и ненависти.       — Хмф, значит, здесь всего лишь женщины и дети, — недовольно протянул командир Драгул. Он даже и не заметил, а другим бравым войнам было не до этого как обладательница синей шевелюры тихо, но быстро кинулась к избитому Синдбаду. Казалось, что он уже и не живой.       — Син, — синеглазая тихо позвала его. В голосе слышалась дрожь. Она кусала губы, чтобы не заплакать. Рано было слезы лить. В то же время хотелось взять и навалять этому выскочке, но она понимала, что ничего не выйдет. Синдбад из последних сил попытался подняться. Он улыбался ей, но глаза сверкали необузданной яростью. А Драгул всё продолжал:       — В этой деревне практически не осталось ресурсов, которые мы могли бы использовать. Нужно доложить об этом командованию, — а сколько самомнения в этом голосе!       — Всего лишь женщины и дети? — теперь Синдбад выражал не недовольство, а ненависть. Только вот одним ядом на мнение недоделанного аристократа (так его прозвала Сави) не повлияешь. — Не осталось ресурсов?! Да кем вы нас вообще считаете?! — он и так всё понимал, но остановиться уже не мог. Обладательница синих глаз не смогла его остановить. Одним движением руки он повелел ей стоять в сторонке. И именно в этот момент, когда нужно что-то сделать, в голову лезут слова Юнана!       — Ты меня слышал? — Драгул был удивлён, но начхать он хотел на недовольство очередного ресурса. — Для страны её жители — полезный ресурс, — командир не пожалел времени на объяснение. — Разве это не естественно, что каждый должен проливать кровь, пот и слёзы ради войны? Глядя на наших граждан, ты должен был знать, что быть полезным ресурсом значит только одно: нести военную службу! — интересно, он думал, что его поймут? А вот нет, ярость и ненависть Синдбада только росла.       — Говоришь, быть полезным значит служить в армии?! Как вообще можно так называть людей?! Моего отца призвали и он так и не вернулся, как и остальные мужчины этой деревни! Я ни за что не стану принимать в этом участия! Мы не орудия войны! — за свои слова Синдбад получил презрительные взгляды военных в свою сторону. Жители деревни поддерживали его. Только Драгул сохранял хладнокровие. Этот день много из Сина вытряс; сил не осталась стоять даже на ровной земле. Ноги подкосились, но Вирсавия успела подхватить брата, за что получила благодарную улыбку. «Что за девчонка?», — только сейчас командир подразделения вооруженных сил обратил внимание на обладательницу синей шевелюры, но быстро забыл про неё. От криков возмущения простых людей военные начали паниковать. После им будет стыдно за такое поведение перед своим начальником, который сохраняет спокойствие даже в такой напряжённой ситуации. Они, Синдбад и Драгул, уже объявили друг другу свою войну.       — Можете шуметь сколько угодно, но получив повестку уже не отвертеться. Верно, Синдбад? — он говорил как-то снисходительно, высокомерно. А глаза хитро блестели, Драгул чувствовал своё превосходство. — Вы же понимаете? — он не останавливался. — Вы нужны Партевии! Все вы уже должны знать о появлении таинственного подземелья. Придворные маги говорят, что в нём скрыта великая сила, которую мы и представить не можем! Эта сила, которая может существенно повлиять на ход этой войны, — все понимали, к чему он клонит. Но всем было все едино. Ведь эта сила стоит многих жизней. А он всё не унимался:       — Мы должны заполучить её, чего бы нам это не стоило! Это императорский приказ Его Величества! — сказал как отрезал и так самодовольно добавил: — Синдбад, в итоге твой отец всё-таки это сделал. Не так ли? — Синдбад стоял как громом пораженный. А Вирсавию пытались удержать умные дамочки, которые понимали, что пора бы прекратить всё. Хоть у синеглазой и была заниженная самооценка, зажатость и стеснение, но вот в таких моментах готовься получать п***ы! В ход пойдёт вся кухонная утварь и что под руку попадётся, а бегает она быстро, так что не догонят. Но разум…       — Всё так и будет. Ты должен это понимать, — бросил напоследок Драгул и ушёл со своими людьми, которых ой, как хотелось избить обладательнице синей шевелюры. И неважно, что сил у неё как у среднестатистической девушки. А люди снова стали шептаться. Дети не хотели, чтобы Синдбад уходил.       — Син, ты… — только Вирсавия хотела его успокоить, убедиться, что всё в порядке, как наткнулась на пустой взгляд.       — Сави, иди домой, — а голос хуже чем у мертвеца. Хотя откуда ей знать, как говорит мертвый? — Расскажи матери и успокой её, если что. Ты сможешь, — понимающе кивнув, девушка поспешила удалиться, бросив напоследок:       — Возвращайся скорей!

***

      — Проще говоря, — Синдбад смиренно объяснял Юнану положение дел в стране, — Партевия находится в состоянии беспрестанной войны с соседним государством, Рем. Всех трудоспособных мужчин отсюда призвали в армию. Но в последнее время они, похоже, набирают людей для этого подземелья, — и на всякий случай Син пояснил: — Подземелье — это то самое таинственное строение, что появилось на границе Партевии и Рема. Однако в этом подземелье погибло уже более десяти тысяч человек. Оттуда ещё никто не возвращался, — последнее он сказал с досадой. — И теперь военные собирают людей, чтобы отправить их в это губительное место. Но я ещё не могу умереть, — кареглазый заявил со всей решимостью. — Мама, Сави и остальные жители…       — Этого призыва никак нельзя избежать? — Юнан решил уточнить на всякий случай. То, что он здесь видел ему не понравилось. И это ещё мягко сказано.       — Ты ведь и сам видел: власть здесь принадлежит военным, а их приказы абсолютны. Если сопротивляешься — тебя заставят, даже казнить могут, — чем больше они разговаривали, тем меньше в Синдбаде проявлялось то, что вчера выражалось так ярко. Не было того огня, на который и шёл маги. — Если я соглашусь, то умру. Буду сопротивляться, тоже умру. И война никогда не закончится! Эта страна обречена! — всё больше и больше тьма поглощала его сердце, ярость и ненависть заполняли разум. «Так не пойдёт». Юнан наконец решился.       — И тебя устраивает такой порядок вещей? — косо глянув на Сина, Юнан стоял неподвижной стеной.       — Нет, конечно! — вспылил юноша. — Если война не закончится и эта страна не изменится, люди будут продолжать страдать. Но я ничего не могу сейчас сделать, — парень не понимал, какая ответственность на его плечах с этого момента.       — Ты можешь сделать это, — уверенно оповестил Юнан. Синдбад в недоумении посмотрел на путника, — У тебя получится. Но прямо сейчас тебе недостаёт силы… — маги замолчал, а после снова продолжил, будто бы убеждаясь в правоте своих мыслей: — Силы короля, способной изменить этот мир! — Юнан выбрал своего короля, но помогать не собирается. Будет он ещё…

***

      — Вот оно как, — Эсла не стала устраивать истерику, она просто опустила голову. «Что я могу сделать для своих детей?» — отчаянно думала женщина. А Вирсавия не могла сидеть спокойно, и в следующую секунду женщина оказалась в крепких объятиях дочери.