Предатели семи морей.

"После ухода Синдбада мама совсем не высыпается, меня почти не слушает. Папа, что мне делать?" Выглянув в окно, Сави посмотрела на ночное небо с надеждой на ответ. Но ничего не произошло. Даже самые простые идеи в голову не приходили. За прошедший месяц Вирсавия успела пожалеть тысячу раз о своем решении. Эсла не шла на поправку, однако врачи, которых девчушка вылавливала в порту, твердят, что выздоровление возможно. И последние дни синеокая из кожи вон лезет, чтобы добыть больше денег. Синдбада ругают, а Вирсавия возражает. Мол, так больше толку будет.       Так она говорила, чтобы не думать о худшем. Кто знает, чем сейчас занят юнец. Может он вообще умер! И только прокрадывалась такая мысль в голову, так нехорошо становилось. И руки трясутся, и голова не соображает. Поэтому юная Сави ещё больше работала. Она могла бы и за тяжёлую взяться, только мать не разрешает. Женские руки должны оставаться мягкими! А на всякие женские штучки, увы, денег не было.       Вот и думала обладательница синей длинной и пышной шевелюры о всяких мелочах, пока возвращалась, да вдруг врезалась в кого-то. Подняв голову, она замерла. Человек будто на северный полюс пришёл: в черном балахоне, на голове белая куфия*, опоясанная чёрным жгутом, в маске и с посохом в руке. "Путешественник?" — подумал Вирсавия. И тут голова «закипела»; с одной стороны, он её вовсе не пугал и даже приятно было наткнуться на него, таинственного незнакомца, больше, чем на пьянчугу в порту. С другой — неуютно с ним. Особенно под изучающим взглядом красных глаз.       — Юная леди, — Вирсавия аж подскочила! Быстро осознав, как глупо себя ведёт, пробубнила извинения, на которые и внимания не обратили. — Не подскажите ли, где можно остановиться в этой деревеньке. В порту слишком шумно, — неизвестный всё продолжал смотреть на неё. Отсюда пришла нелестная мысль: "Маньяк какой-то?"       — В нашей деревне люди не очень хорошо живут, — Вирсавия начала отговаривать незнакомца, не столько из-за подозрения, сколько из-за волнения о самом путнике. Последним чудаком, кто не привередничал, был Юнан.       — Я не брезгую, — девушка всё не сводила глаз с этого чудака. На дворе поздний вечер, а он ещё не нашёл себе пристанища в их тихом городке. Оставалось только с собой в деревню взять.       — Сейчас у меня в доме есть свободное место, — мужчина кивнул и спокойно направился в направлении деревни. "И всё-таки он странный". — Но я живу с больной матерью! — воскликнула она и поспешила за ним.       — Больная мать? — в голосе незнакомца прозвучали нотки заинтересованности. — Возможно, я могу помочь.       — Правда?! — надеюсь, он не оглох. — Я, кстати, Вирсавия, — радостно представилась девушка и совсем не обратила внимания на странную реакцию мужчины. Он даже как-то побледнел. Но взгляд оставался спокойным, даже чересчур. Будто бы он что-то задумал.       — Иснан, — тихо представился он.

***

      Мужчина был немногословен, терпелив и не привередничал. Собственно, ничего запоминающегося не делал. Кроме одного: он дал Вирсавии «лекарство», которое должно было поставить на ноги больную женщину. Вирсавия в отчаянии поверила незнакомцу и допустила ошибку. Эсле, как ни странно, становилось только хуже, а под конец месяца Сави сама напоминала больную мать. С той лишь разницей, что мать выглядела здоровее дочери. А уже через две недели вернулся Синдбад, которого встретили не очень радушно. "Мама умирает из-за меня! Что я Синдбаду скажу?! Мамочка, прости, но я не могу сказать. Ты умираешь из-за моей глупости".       — Синдбад, где ты пропадал два месяца?! — не успел покоритель подземелья вернуться, а его уже заметили. Даже не поздоровались! Хотя откуда ему знать, что здесь происходит? — Ты на кого Эслу оставил? Вирсавия — девушка, едва справляется! — юноша уже хотел было успокоить добрую соседку, да та и слова не давала сказать, а на Юнана внимания и вовсе не обращала. И когда сказала последнее, на душе стало нехорошо. Синдбад быстро просеменил в сторону, оставляя маги извиняться.       До дома оставалось совсем немного, и он видел, как соседи бегают то к ним, то из дома. Один старик, заметив Синдбада, вложил всю свою силу в крик. Строгое: «А ну-ка беги сюда!» — Синдбаду ни капельки не понравилось. Подбежав к деду, который до того, как слепнуть начал, был хорошим доктором, редко был строгим или даже злым, посему Син тихо ждал, когда дедок расскажет плохое. Уж точно не хорошее, юный покоритель не сомневался.       — Мать твоя умирает, бегом к ней, — вторую часть паренёк уже не слушал, а сорвался с места и вошёл в дом. Пару женщин сидело недалеко от двери. Завидев Синдбада, они не решались посмотреть ему в глаза. "Прости, не доглядели", — так они думали. Так говорил их вид в целом. В стороне послышался тихий плач и просьбы матери успокоиться. Синдбад подошёл чуть ближе, чтобы расслышать. Он не спешил давать знать о своём приходе. Будто бы из-за него Эсла могла взять и умереть.       — Вирсавия, — женщина замялась, она не знала, что сказать. — Ты не виновата: сегодня или завтра... Это всё равно случится, — Эсла приподнялась и слабо обняла девушку, которая тихо рыдала у неё на плече. — Улыбнись, иначе я не умру спокойно, — но слова матери сделали своё дело — Сави перестала плакать, но улыбаться ей не хотелось.       — Синдбад… Что я ему скажу? — синие пряди выбившиеся из пучка немного намокли от слёз, глаза были красными и распухшими. Такой вид дочери огорчал Эслу, но при этом она умилялась с неё.       — А что ты скажешь? Ничего, — женщина внимательно смотрела на лицо своей названной дочери, будто пыталась запомнить каждую черту лица, будто не она умирала. — Посмотри, какой хороший сегодня день, — заправив одну из прядей за ухо расстроенной дочурки, Эсла собиралась посмотреть в окно, но заметила Синдбада. И сердце её ненадолго забилось чаще, от радости и осознания того, что сын её живой и вроде невредимый. — Синдбад!       Вирсавия резко обернулась и ахнула от удивления. Ведь в какой-то момент она не желала его возвращения. Неужели она боится Сина? Почему-то в голову девушки приходила мысль, что паренёк обвинит её в смерти матери и больше не пожелает иметь с ней дела. И ничего лучше она не придумала, кроме того, как убежать. Покоритель первого подземелья неосознанно повернулся и, видимо, хотел побежать за ней, но что-то в голове щёлкнуло и юноша подсел к умирающей матери.       — Уже сказали, да? — она виновато улыбнулась сыну, а он только быстро кивнул. Именно себя винил юноша. — Но моя смерть не такая страшная, как говорили врачи, я совсем не чувствую боли. И только сердце бьётся всё тише и тише, — она глянула в сторону окна, улыбка всё ещё не сходила с лица. Внешне казалось, что она и не больна. Наверное, это в купе с возвращением сына и присутствием сильной духом (но не в этот момент) дочери не давали испугаться скорого конца. А Син молчал, он просто не знал, что сказать. Ему больно видеть смерть матери.       — Ты вырос достойным человеком, как отец, я горжусь тобой, — женщина ласково поцеловала сына в лоб и аккуратно легла на подушку. — Я верю, мой сын сможет многое, но береги тех, кого сможешь называть семьёй, — она глубоко вздохнула. — Не злись на Вирсавию, — Син только посмотрел с таким невозмутимым лицом. "И не собирался!"  — И пригляди за ней, — Эсла закрыла глаза и потянула руку к голове сына, но устроить там бардак не успела — руки опустилась на его колени. Это были её последние слова, последний вдох. Синдбад был шокирован, он хотел зареветь во весь голос, но просто застыл. Даже не пустил скупой мужской слезы. И тут он вспомнил про Вирсавию, обегая взрослых на пути, юноша выбежал на улицу, но поблизости её не было.       — Туда! — Юнан, стоящий у стены дома, кивнул в сторону колодца, благодарности он не услышал. Да маги и не такой придирчивый. Юный покоритель подземелья быстро добежал до нужного места. Вирсавия сидела на земле около колодца, упершись головой в руки сложенные на коленях и плакала, а такое было редко. Он мог успокоить кого угодно, но не её. Она другая, и привычным способом не успокоишь. Но что тогда делать? Подойдя к ней, Синдбад просто и нагло взял её руку и потянул на себя, а Вирсавия и не сопротивлялась. Твердо стоя на ногах, она продолжала отводить взгляд. А Син просто крепко обнял её, и, кажется, она не плакала больше.       — Я вернулся, — он старался не задушить её. Покоритель в печали, но рад и благодарен судьбе за силу, за живую Вирсавию и за возможность застать мать живой. Крепко обнимая девушку за талию, он заметил, как сильно она похудела — кожа да кости. "Больше такого не повторится, — пообещал он себе, — отныне я всегда буду рядом. Всегда".       — Угу, — только сейчас девушка обняла его, мысленно благодаря. Однако не осмеливаясь посмотреть ему в глаза.       После этого имя Синдбада разлетелось по всей Партевии в мгновение ока! Новости о том, что четырнадцатилетний мальчишка покорил подземелье, которое не смогли покорить десять тысяч мужчин, необычайно радовали уставших от войны граждан. Но этот герой простолюдинов был настоящим бельмом в глазу для знати. Они никак не могли позволить Синдбаду делать всё, что ему вздумается. И сети вокруг него сжимались всё тесней. Он не был дураком, понимал, что под удар попасть может не только он. С жутким нежеланием он учил Вирсавию сражаться на мечах и многому другому, чему научился за время отсутствия. А научился он многому. Вирсавия дурой не была, что очень радовало, как и её успехи. Но девушка боялась. Да, Сину дать отпор она может, но что будет, если она наткнётся на солдатов? Как показал один опыт… Убить не убила, но органа оплодотворения нескольких воинов лишила. Синдбад оценил. ...Скоро военные прибыли в гавань, в которой часто появлялся Синдбад.