Предатели семи морей.

      Не успела начать думать, как голова уже кипит! Ну, в этом вся я. Пришла, наглею тут, смотрю на императрицу Ко с высоко поднятой головой. Наверняка Арба бесится: до меня она была самой высокой женщиной в отряде Сопротивления. Она была интересным человеком; я не могу назвать её куклой. Даже не знаю почему. И из-за этих глупых мыслей я забываю о главном. Зачем пришла?       Осматриваю покои императрицы и присвистываю под её строгий, недоуменный и изучающий взгляд. Она наверняка заметила изменения в моей рух, хотя таковой у меня нет. В конце концов, я создатель этого потока. Нагло прохожу мимо неё и устраиваюсь на краю кровати. Так хочется по-мужски раздвинуть ноги, упершись в них локтями, но мне не стоит лишний раз вспоминать о Синдбаде или же Аладдине. Всё же не о них речь пойдет. Переборов сию прихоть, усаживаюсь словно сама королева, — и в глазах Гёкуэн промелькнуло некое одобрение, — она даже слова не сказала на самовольство. Сама присела рядом, сохраняя спокойное выражение лица, но волновалась. Часто покусывая губу, императрица переводила свой взгляд из одного угла в другой, так как не знала, что мне сказать. Эта женщина и представить не могла моё появление в этом дворце, где всё в её руках.       — Помнишь, как Соломон оставил нас двоих в штабе, — усмехаюсь, припоминая тот денёк. Да, Арба сторонилась меня, чуть ли не сбежала, избегая разговоров. — Я всегда была тебе противна, — конечно, я не в том состоянии, чтобы понимать чувства каждого, и сейчас немного эгоистично делать подобный вывод. Ведь я толком не знаю главную ведьму Аль-Сармен. Но мнение само напросилось. Под моим любопытным взглядом, Арба сжалась, заволновалась и напоминала маленького ребенка. Другой бы на смех поднял, а для меня это мило. Может и кукла, но человек. Императрица всё не решалась посмотреть мне в глаза, что было непохоже на её обычное поведение.       — С самого начала я испытывала смешанные чувства, — на одном дыхании прошептала ведьма. — Для меня было великой честью узнать, чью мне дали внешность, — эта опасная, дерзкая, а временами непредсказуемая женщина не могла смотреть мне в глаза. На откровение её не просто так потянуло. Может она поняла? Эх… Не буду грузить голову. — Первый маг среди людей — Вирсавия, мать всех матерей, сокровище Иллаха, — продолжала она, и я даже была рада, что она не видит моего удивленного лица. Лестно. Я и не думала, что праведники продолжали уважать меня. — Иногда мне удавалось увидеть вас издалека, и тогда я могла просто застыть на месте, не понимая, отчего же вы пошли против Всевышнего, — со злостью выплюнула императрица, — но я всё поняла, когда вы умирали на наших глазах: старая, слабая, без своей силы, отданной Соломону… — она сжала кулаки и наконец-таки посмотрела мне в глаза. — Тогда я разочаровалась и восхитилась, как никогда раньше, — на этом она закончила, но взгляд не отвела.       — Приятно слышать, — и я не вру. Да, мне непонятен смысл её действий и поступков. Неужели она так хочет быть с… Эм, спрошу прямо: — Арба, неужели это всё ради Иллаха? — женщина широко раскрыла глаза и одарила меня таким красноречивым взглядом, что мне стало как-то неловко, и живот скрутило, потому что кушать хочу. Но не до этого! Признаюсь, понять Арбу сложно. В любом случае, такое вряд ли случится, потому что её создал Давид, а его я сама не особо понимала, но любила. Вот так поворот судьбы.       — Почему женщина, любимая Иллахом, восстала против Него? Найти ответ было сложно, однако… — Арба встала, выпрямилась, и со всей своей гордостью соизволила опустить свой взор на мою жалкую тушку. — Но даже я не могла подумать о том, что вы и есть наш Иллах, — на её лице очаровательная улыбка, теплая такая, настоящая. Видимо, я сошла с ума. Она никогда так не улыбалась своим детям, за них обидно. Не хотелось мне смотреть снизу вверх, и я встала. И оказалась выше неё, но императрицу сей факт не волновал, и она продолжила: — О, Иллах, принесший столько страданий, решающий наши судьбы, что прикажешь делать мне? — я совру, если скажу, что не ожидала такого (!). О фанатичной любви Арбы ко мне я знала, наблюдая из Священного дворца в состоянии эмбриона. Да, я была способна на многое. В моей синей голове столько мыслей, столько планов, столько тараканов, но сей вопрос застал меня врасплох. А ещё было жутко обидно за «принесший столько страданий». Да, нужно признать, доля правды в этом есть. Однако у меня есть оправдание: люди созданы по образу и подобию моему, или как там. И именно их эгоизм привел меня к такому решению, принизить, отдав на суд другим расам, а потом даровать магию в надежде на лучшее… Ошибся Создатель. С кем не бывает?       — Иллах, — осторожно взяв меня за руки (я и забыла, что без посоха), тихо позвала Арба. — Иллах! — уже более настойчиво, так что я вышла из просторов своих раздумий.       — Ммм? — слегка недоумевающим взглядом окидываю императрицу. Нет, про её вопрос я не забыла, просто в голову ничего достойного не приходит. Ведь, если подумать, мне в этом мире, созданным Уго, делать нечего. И я не имею права решать судьбу этого мира, и не жалко мне оставить его в бесконечных просторах Вселенной. А Арба всё взгляда не отводит, насмотреться на меня не может и смиренно ждёт. Может быть, она своим глазам не верит?       — Я сделаю всё, что попросите, взамен вы исполните моё желание, ибо только богу это под силу, — не забывая о своей гордости, статусе и силе, женщина говорила властно, так что и отказать не хочется. Да, Иллах, создавший жизнь, готов без раздумий согласиться с ней, главной ведьмой сего мира. Почему я готова закрыть глаза на все её деяния? Из-за неё умер мой сын, Шеба и весь Альма-Торран. Так почему же я готова простить Арбу? Она даже не моё творение, но это не играет роли. Прощение; я готова простить женщину, из-за которой не могу найти место в этом мире.       — Арба, я не буду интересоваться твоим желанием, пока не закончу со своими делами, но после… — глаза её загорелись детским озорством, или же это искры хитрости и довольства собой, — эта женщина как будто стала счастливой. И я даже пожалела о своих словах, потому что прекрасно осознавала, как тьма в её душе нарастает. Не хочу винить себя в этом, поэтому спокойно продолжаю: — Ты вернешь мне мою силу? — вот оно! Я не хочу своими руками устраивать хаос в этом мире. Вот мой эгоизм: позволить грешной душе пасть ещё ниже. Но императрицу Гёкуэн это нисколечко не расстраивает, она, наоборот, довольна моим решением.       — Что требуется сделать? — она отпускает мои ладони, взмахивает рукой и уже крепко сжимает посох Шебы. Мне становится стыдно перед покойной невесткой. Нервно оглядываю комнату императрицы, слегка завидую на постоянство и уют. Замечаю выход на балкон, ну или как здесь он называется… И выхожу на свежий воздух, ибо он мне нужен. Пусть голова проветрится, может я ещё изменю решение.       А пока передо мной просто сногсшибательный вид: горы, над которыми солнце достаточно высоко поднялось, и тихий ветер вместе с листьями деревьев создает прекрасную мелодию на фоне. И это так манит меня, но будет подло уйти от важного разговора в эту неведомую даль. Ну, с Синбадом дело другое, с ним я вообще думать нормально не могу, потому что волнуюсь по разным причинам, с поводом и без. И снова я думаю не о том.       — Арба, — императрица быстро подходит ко мне, готовая слушать и запоминать, — сейчас я ограничена в своих действиях, так как моя сила была поделена на несколько частей, — что-то мне не по себе. — Чтобы её вернуть всю, мне нужна та часть, что находится в Альма-Торране, её ты должна призвать в этот мир, — Гьёкуэн ухмыляется и задает риторический вопрос, сомневаясь в трезвости моих дум:       — А разве та сила не уничтожит этот мир? — и снова ухмыляется, а мне становится не по себе. Что, если именно это желание не покидает её. Сглотнув, отвожу взор вдаль.       — Я не дам этому случится, ты просто сделай, что просят, — больше я не хочу ничего рассказывать ей, именно ей. Мне больше нечего сказать. Решение пришло в этот момент, спонтанно, оно укоренилось и решило все мои проблемы разом. Я Иллах, следовательно, могу свершить всё, что душе угодно. Но если так пойдёт и дальше, то снова наделаю ошибок. Да только я уверена, что могу справиться. Решено! Я верну всю свою силу, уничтожу Давида, ведь именно из-за него Синдбад стал другим человеком, и… Могу ли остаться здесь и жить с ним, с Аладдином, с этими людьми? Невозможно, но я не хочу уходить просто так. Мне нельзя торопиться с выводами, но первые два дела я просто обязана выполнить.       Всё это время императрица косым взглядом наблюдала за мной, старательно делая вид терпеливой дамы. И тут же неожиданно спросила, выбив все мысли из моей головы:       — Синдбад всегда был удивительным человеком, — ехидство так и прёт из уст императрицы, — Он даже занял место старейшины Давида в вашем сердце, — хихикая своим мыслям, Арба странно улыбалась. — А если он жив и знает об этом? — в ней снова проснулся детский интерес.       — Это уже не твои проблемы, — однако она помогла мне понять, какой геморрой ожидает мою душу. Надо бы приготовиться морально, что ли.       — Иллах, привязанность к определенным людям может вас погубить, а я не допущу этого, — и вновь Арба удивила меня! Моё лицо в этом момент точно порадовала ведьму из Аль-Сармен. — И даже Аладдин, что является богом на четверть, не заслужит моего прощения! — гневно выпалила она, стараясь выглядеть спокойно, но брови сошлись, появилась складочка на лбу, и красивое лицо стало хмурым. Но разозлилась уже я.       — Только посмей его тронуть! — хватаю её за шею, но вовремя останавливаюсь, что и спасает её от смерти. Отхожу от неё, прощения просить не собираюсь, но, не доверяя, приказываю: — Ты должна его оберегать! Иначе нашего уговора и не было, — с меня хватит. Прощаться не собираюсь, просто сразу возвращаюсь в Синдрию, в свою комнату. И радость какая: никого в ней нет. Поэтому можно прилечь и расслабиться, ибо я, как и раньше, запуталась в своих мыслях.

***

      Арба держалась стойко, но стоило Вирсавии покинуть её, как императрица Ко откинула посох и упала на колени, тяжко, но с понятным только ей блаженством, вздыхая. Вдыхая полной грудью, Арба широко улыбается, кажется, что тьма в её сердце отступила. И слёзы выступили на глазах. Осталось только засмеяться, как сумасшедшая, но женщина просто улыбалась от уха до уха. Её не убили, её даже не попытались убить, а тот мимолетный порыв не в счет. Иллах простил её, а, главное, был рядом. Что ей мир? Ведь теперь у неё есть всё.

***

      Вернулась я в Синдрию и вспомнила про разницу во времени. Ну, вернулась в недалекое прошлое. Усмехаюсь незатейливой мыслишке, поворачиваясь на спину, иначе кислорода мне не хватит. А в голову так и лезут мысли, казалось, о недолгом разговоре с моим «близнецом». Сказать, что мне было легко — соврать. Моё человеческое эго желало ей смерти, лишь она одна могла искупить грехи Арбы. Так я думаю, как человек, но, как Создатель, считаю неприемлемым. Ведь жизнь одна, а другой не дано. Только иногда я хочу забить на это вето, особенно когда вспоминаю о своём сыне. Как бы люди не утверждали обратное, а достойной матерью я не была. От этого и камень на душе.       Я не принадлежу этому бесконечному потоку рух, ибо сама Создатель. Я не окажусь там, рядом со всеми, со своим сыном, невесткой. И даже Аладдин, в конце концов, оставит меня, отойдя к ним. Что уже говорить о Сине и повзрослевших генералах? От того эгоизм и охватывает меня, желая забить на все правила этого мира. Но я не могу, хотя ничто меня не удерживает. Как же мне быть?       Слишком много мыслей. Мысли о внуке, о любимом человеке, о прошлом и своей сущности. Много мыслей. Поэтому и не могу сосредоточиться и найти верное решение. Конечно, о разговоре с Арбой никто не узнает, даже Аладдин, потому что эта недолгая беседа станет причиной погибели многих невинных людей. Но стоит ли моя сила таких жертв? Видимо, из-за своих сомнений я никудышный бог. Скоро я сойду с ума! Тогда вряд ли смогу контролировать себя. И не буду знать, что творю. А ведь раньше такого не было. Даже интересно, почему.       Руки в сторону, ножки тоже — и я морская звездочка! Можно, конечно, поспать, отдохнуть от тяжких дум, но мой отпуск закончился двадцать девять лет назад. Надо бы разобраться в себе и с «чужими» в этом мире. Много я на себя не беру. Я же не прошу Уго отдать мне этот мир. Наоборот, он облегчил мне жизнь, как Того и Ра. И я боюсь вернуться к «прошлому», где мириады миров, голосов, душ — Вселенная. Такая прекрасная, полная жизни и в тоже время пустая. Мне предстоит вернуться туда, где я снова буду одинока. Я хотела бы вернуться к созиданию миров, созерцанию звёзд, но есть одна вещь… Привязанность. Да, я привязалась к людям, к их образу жизни, и даже смогла посчитать себя таковой. Ох, Давид, что же ты наделал!       Надо было родиться мужиком, проблем было б куда меньше. Вот!       А сейчас, несмотря на хорошую погоду, хвала рух, я посплю часок-другой. Главное, не пропустить всё веселье.       Вокруг меня непонятное белое пространство, которое напоминает мои появления в разуме некоторых людей. Правда, это было очень давно. Удивительное место, где воображение вольно созидать всё, что только взбредёт в голову. Как зарождение тысячи миров во тьме, так и реализация мечты в свете разума. Вот он, тот редкий свет в голове моей, где я могу сотворить все моей душе угодное. Но что-то пусто. Да, в моей голове пусто. Даже во сне я не могу отдохнуть. Раз уж на то пошло, нужно обдумать разговор, который может и не состояться, с Синдбадом. И это, само собой, касается Давида. Так и хочется рычать от недовольства. Вот почему в моей жизни один сыр-бор?       В прошлый раз, когда я попыталась его образумить и избавиться от Давида, меня чуть не настигла смерть. Зато было весело, опасно, но больше весело. Тогда мы даже не говорили, ибо мне удавалось понять его молча — в бою. Тяжко вздыхаю, ибо сложно быть и мужчиной, и женщиной одновременно. Тогда я понимала его, но не смогла уговорить, раскрыть глаза и помочь. Следовательно, сейчас у нас жадный, алчный и грешный король Синдбад, носящий маску себя прошлого. Знаете, когда вас предают, то чувство, словно что-то из души вырвали. Мы оба стали предателями: я, потому что сбежала от проблемы, не спасла его и оставила наедине с Давидом, и он, потому что предал свои истинные принципы, амбиции и поддался тьме. Интересно, как ему живется с моим бывшим мужем?       В этот раз мне нужно будет подбирать слова тщательнее. Иначе без подготовки я только усугублю проблему. А ещё нужно признаться, что я Иллах. Хотя это необязательно. Да и Синдбаду будет не очень приятно узнать, что его возлюбленная существо среднего рода и вообще Создатель Вселенной. Может я себя накручиваю? Даже прогулка по белому простору без твердой поверхности под ногами не может отвлечь меня, напугать, но так режет глаза. Нужно сменить обстановку! Вуаля, и я в саду Синдрии, точной его копии. Ибо я хочу ещё «поспать», телу тоже отдых нужен.       А теперь вернемся к главной теме! Исходя из полученного в прошлом опыта, зная характер Синдбада, думаю, мне следует сделать всё без разговоров. Да, мне нужно изгнать чёрный рух и Давида из тела покорителя семи лабиринтов, а потом убить его. Эх… Аладдин меня не простит. Я боюсь оказаться слабее Давида, поэтому мне придется согласиться с жертвами. И мне не следует слепо доверять Арбе. А для того, чтобы вернуть всю свою силу, мне понадобится около пяти лет. На первые два года можно отправить Аладдина учиться в Магноштад, дабы Син и думать не смел впутать моего внука в свои чёрные делишки. А за это время король семи морей может натворить всякого. Могу ли я подождать?       Хм! Меня всё достало, однако я не спешу в объятия смерти. Хотя… Я даже не знаю, смертна ли.       В моём сознании сад более прекрасен. Потому что это всего лишь воспоминание. Однажды все эти деревья и цветы цвели так прекрасно, и я восхищалась этим садом. В тот день я никому не попалась на глаза, отчего было интересно поиздеваться, высказать все свои претензии Сину как правителю, Ямурайхе как главной защитнице, может даже страже. Правда, не хотелось их огорчать. Только вот и восхищение моё к этому саду пропало. Вообще, любое восхищение имеет свой конец. Так что я не доверяю этому чувству.       Я люблю и ненавижу этот сад. Почему же? С этим местом не связаны какие-либо важные, необычные или ценные события в моей жизни. Только именно здесь меня одолевают воспоминания этой жизни. Моё детство не было хорошим, но и плохим не являлось. Все радости цивилизованной, яркой и удобной жизни не познала, однако мне нравилась та неприметная жизнь, в которой ценно любое доброе воспоминание: ласковая улыбка матери или похвала отца. Бадр, Эсла — мои приёмные родители. Я бы хотела увидеть и их, мне есть о чем рассказать.       Душа не прочь отдаться воспоминаниям, но пора вставать. Время во сне течет куда быстрее, а на праздник опоздать не хочется. Да и ко всему прочему, хочется поспорить с Хинахохо. На что? Хм. Это бабник-ловелас точно влюбит в себя принцессу Ко. Конечно, желание помешать этому есть, и даже несколько эгоистичное, чем просто добрые побуждения в сторону малышки Когёку. Но стать врагом Синдбада раньше времени не хочется. А пока я просто выиграю сей спор.       Проснувшись, первым делом привела себя в порядок. Но много ушло времени на поиск наряда. В кой-то веки мне захотелось побыть красивой. Поэтому я долго думала, что же надеть. А в голову пришла идея! Правда наряд давно мал для меня, но раз я владею магией, то пару слов и все готово. Над прической долго думать не буду и краситься не хочу. Ибо сущность Создателя не признает.       Как я и говорила, пару взмахов и готово. Я в том самом платье, что подарил мне Валефор. Белое платье до пола с длинными расширенными к низу рукавами, которое украшала вышивка золотой нитью. Золотые лилии у подола словно по волшебству превращались в бабочек ближе к поясу, на груди лилия спряталась в разных сложных узорах, а на рукавах к низу красовались бутоны. Волосы заплетены в простую косу из четырёх прядей. А на голове незамысловатая диадема из золота с жемчугом.       Тогда я была просто наряженной девчонкой из неизвестной деревушки. А сейчас я сильная, статная и красивая женщина. Да, люблю себя. Однако я стала той, кого простые люди знать не могут, но сильные мира сего желают перетянуть на свою сторону. Только вот сами не знают, кого стараются приманить. Прислушиваюсь, а на улице вовсю играет музыка. Я опоздала! Но это не беда. Один шаг вперёд — и я вижу внизу перед собой народ Синдрии. Да, приперлась на то место, откуда Синдбад обычно произносит пламенную речь. Но это не проблема, ибо слышу его. Стоит повернуть голову, и вижу его в окружении генералов и гостей, в том числе и внука с друзьями. Надо поспешить к ним.       Однако прийти незамеченной не удалось: король с Масруром приметили меня раньше, чем я успела поприветствовать всех. Джафар удивился, завидев меня, в его взгляде полно неопределенности и одобрения. Помнит чертяка.       — Рада всех вас видеть, — другая бы на моем месте склонилась в уважении, но я просто подхожу ближе, приобняв внука. Я действительно рада их всех видеть. И принца, и принцессу Когёку, но больше всех Аладдина. Только не могу ему в глаза посмотреть, потому что сразу вспоминаю разговор с Арбой.       — Ты великолепна, Вирсавия, — вот и Синдбад сделал мне комплимент, улыбаясь во все тридцать два. В ответ только улыбаюсь, чуть склонив голову. Итак, пора поспорить с Хинахохо. Не, я, само собой, должна подумать, что король семи морей так не поступит, ведь буквально день назад мы переспали. Вах! Сави, не смеши себя на людях. Ради страны Син и на это закроет глаза. Поэтому, не забыв, что моя персона должна быть очень женственной, не спеша подхожу к своему лучшему другу, так на меня похожему. Встаю на носочки, заговорщицки подмигиваю, и северянин ухмыляется, обнажая белые зубы, наклоняется ко мне, подставив ухо. Быстро шепчу ему суть спора и свою ставку, он смотрит на меня, будто я сошла с ума, но мы всё-таки заключаем пари.       Поскольку начался праздник в честь гостей, правитель семи морей пустил нас на все четыре стороны. Но интуиция даже умоляла меня остаться, Синдбаду было интересно моё утреннее приключение. Однако этот мужчина знает свою избранницу куда лучше предшественника. Может поэтому он и не остановил меня, не попросил поговорить с глазу на глаз. Но я чувствовала его горячий и полный интереса, а может и сомнений, взгляд. Так, стоп, хватит думать о проблемах! Подхватив Хакурю под локоть, я намеревалась показать ему Синдрию и повеселиться. Кто-кто, а он не чужой человек. Но и это дело надолго затягивать не буду.       — Вирсавия-сан, — после быстрой экскурсии по стране Синдбада-морехода, принц страны-завоевателя был несколько молчалив, но всё же первый начал разговор, — я уже говорил с королём Синдбадом насчёт моего восстания в империи Ко, а сейчас хотел бы узнать ваше мнение, заодно и попросить помощи, — обычно, сына Гёкуэн считали неуверенным и слабым мальчиком, да только он не спешит проявить характер, что идёт ему на руку. За этим на вид добродушным и милым ребёнком, скрывается тёмный человек с огромной жаждой мести, который чудом не ослеп от подобных мыслей. Может быть, поэтому он так мне нравится. Да, мне нравится быть в его обществе. Этот мальчишка… Он понимает меня лучше остальных. Эй, Хакурю, не хотел бы ли ты быть богом?       — Значит, ты готов, — запоздало отвечаю я. Мы устроились за столом неподалеку от короля семи морей, чтобы я могла наблюдать за своим любимым и будущей жертвой Зепара. Принцесса Ко мне нравилась, но защищать её я не спешу потому, что она может помешать Хакурю. У них явно разные интересы.       — Вы одобряете мои действия? — не веря, спросил паренёк.       — Ну, ты ещё ничего не сделал. Однако я не могу знать, как будет лучше для Ко. Это твоя страна, ты имеешь право делать так, как считаешь нужным, — удостоив его простой истины, задумываюсь об участи Арбы в удачном развитии событий для четвертого принца. Да, я не буду её предупреждать. В конце концов, это семейное дело.       — Тогда благословите меня, — неожиданной просьбе принца я удивляюсь.       — Но я тебе даже не родственник, — хм, если его это не остановит, мне не сложно.       — Вы мне как старшая сестра, — заверил он и добавил: — Госпожа Вирсавия, король Синдбад на моей стороне, но я больше нуждаюсь в вашей поддержке, — он было хотел стать перед мной на колени, но я вовремя остановила его. Такое было пару раз на его родине, но здесь не позволю. Это плохо повлияет на его репутацию.       — Ничего не могу обещать, — и это так, — но ты уж постарайся, так как я благословляю тебя на великие дела и желаю увидеть мир, который примет твои взгляды, — пока никто не замечает, взмахиваю кистью — и в руках у меня два бокала красного вина. — Сегодня можно, — протягиваю один бокал принцу. Тот, раздумывая, стоит ли, всё же берет один и залпом выпивает. А вот этого я не ожидала. Так и быть, в одобрение повторю его подвиг. Опустошив бокал, отдаю его принцу и извиняюсь: — Хакурю, рада была составить тебе компанию, но мне нужно идти.       — Да, конечно, — принц с любопытством смотрит на меня, но не спрашивает. И на этом спасибо. Вспомнив, где должен быть сейчас Хинахохо, перемещаюсь туда. И удача, я застаю его и Дракона. Увы, мешаю душевному разговору закадычных друзей и тяну северянина в сторону. Ну, тот понял, в чем дело, и не медлил. Стоило отойти в сторону и наколдовать мне иллюзию, с помощью который мы наблюдаем за «голубками», как Джафар поведал нам о своём присутствии и мы подскочили. (Он точно должен был заметить, как легко я колдую без посоха. Ксо!)       — И что здесь происходит? — главный советник явно понял, что мы снова поспорили. И чаще всего это заканчивалось не очень хорошо. Но я выиграю, поэтому у Синдбада появится сестра-близнец-Синдбада. Да, фантазия у меня на низшем уровне. Но мои мысли не должны быть в этом направлении, ибо обрамленное строгостью, злостью и кровожадностью лицо Джафара-ассасина, мне не прельщает. Так что я беру ситуацию в свои руки:       — Не пали контору, дуй сюда, пока никто не заметил, — и да, он меня слушается. — Сейчас мы увидим Синдбада в действии, — ох, как же мне было нехорошо наблюдать за совращением малолетних. Хотя преувеличиваю, у меня есть оправдание: даже я, Иллах, поддаюсь ревности. Гадкое чувство, доверие подбивает, и надо иметь сильную волю, дабы справиться с ним. Зато победа моя, и завтра вместо Хинахохо по дворцу будет разгуливать прекрасна-а-а-ая Синдба-а-а-ада.