Предатели семи морей.

      Кто я? Неизвестная миру женщина, что вечно остаётся в тени истории, о которой могут и не узнать до самого скончания веков. Обо мне не писали легенд, меня не боялись цари, мне не молятся обделённые народы. В этом мире, созданном другом моего сына, великим гением с мягким характером по имени Уго, нет места другому Создателю. Да, Уго гений, но он ещё многого не знает. И всё же я благодарна ему за жизнь в новом мире. Здесь я родилась простой девчонкой, меня воспитывали замечательные люди, я старалась быть достойной опорой Синдбаду, изменять людей в лучшую сторону. Однако я всё равно пришла к тому, от чего так долго бежала.       Люди грешны, и я грешна. И в этом суть мироздания. Что же мне делать? Сейчас мне так не хватает совета кого-то «постарше» меня. Например, султана Рашид или Руруму, или Юнана, который меня сторонится. Я сама себя наказываю, что ли?       — Вирсавия, ты скоро начнёшь? — Хинахохо окликнул меня, и я вздрогнула. Совсем выпала из реальности, забыла про храброго северянина, который улегся на кровати и боится шевельнуться лишний раз. Да, Хинахохо никогда не доверял магам, даже мне, поэтому и боится, а держится во имя нашей крепкой дружбы.       — Да, сейчас, — видимо, я сильно припугнула его своей задумчивостью. — Скажи, ты не против если лицо будет похоже на лицо… — замялась! А иначе ни как, — на лицо Руруму, — стараюсь не смотреть ему в глаза и слышу тяжкий вздох.       — Мне должно быть стыдно, я забываю лицо любимой женщины, — улыбаясь, словно подбадривает меня, признался генерал. — Это будет наилучшим подарком за всю мою жизнь, не считая моих детей! — и я не могла сдержать усмешки радости. Этот человек всегда поднимает мне настроение! — Ради такого и женщиной можно побыть… — ужас на его лице не мог не вызвать мой смех. Да, такого позора и веселья в его жизни ещё не было. Но я руку на отсечение даю, ему, как и мне, хочется посмотреть на реакцию Сина.       — Не волнуйся, это не будет больно, — улыбаюсь, дабы заверить, и Хинахо старательно делает вид, что верит. Он держится стойко, только рух выдает с потрохами. Вытягиваю руки вперёд и позволяю рух закружиться под моими руками, стать блестящей пылью подобной инею и осыпаться на Хинахохо, заставляя его засиять, подобно солнцу, и рассыпаться на множество бабочек, что слетелись к моей руке как к огню. Кружатся себе, внимая моему воображению, после возвращаются обратно, созидая знакомый силуэт Руруму, и передо мной возникает женщина, чем-то напоминающая её. Только внешностью в короля! А как же? Ведь это его сестра-близнец.       — Ну что, Синдабада, готова предстать пред семьёй? — Хинахохо, то есть дражайшая близняшка, захлопала глазами, не скрывая своего удивления.       — А сейчас что-то было? — как ни в чём не бывало поинтересовался он и тут же возмутился: — А имени получше не придумала? — встав с постели, Синдабада кинулась к зеркалу и охнула: — Я же совсем ничего не почувствовал… а, — северянин рассматривал себя очень внимательно, словно искал изъян, но таковых не было. И пожаловаться не на что!       — Прости, я давно таким не промышляла, — ляпнула и сразу же дала себе по губам, но лучший друг только удивился, да ничего не заподозрил:       — Неплохое умение, кстати, — закивал он, всё ещё смотрясь в зеркало. Высокая женщина не могла оторвать глаз от разглядывания «своего» отражения. Это было необычно! Всё: от волос и цвета глаз до самой плоти — вызвало восторг и ужас, поэтому Синдабада ничего не могла сказать о своей внешности. Я и сама залюбовалась своим творением, теперь нужно только миру показать.       — В любом случае, как ты научилась колдовать без посоха? Это вообще возможно? — Синдабада с любопытством покосилась на меня, а я, не позволяя поддаться панике в такой глупой ситуации, выпрямилась и направилась к выходу, сказав лишь одно:       — Не обделена талантом! — по-королевски вышла из своих покоев и, не поворачиваясь, поманила за собой Синдабаду, которая ещё не могла нарадоваться красивому платью, грустно вздохнув.       Моя глупая выходка может пробудить уснувшую печаль Хинахохо, но порой нужно вспоминать плохое. Прошлые ошибки помогают не оступиться вновь. Людям помогают, мне нет. И мне же не пристало сетовать. В конце концов, я Иллах. Какой из меня Создатель, если кара не настигнет и меня? Никакой…

***

POV Аладдина

      Только недавно я оказался в этом удивительном мире. И за короткое время испытал гамму чувств. Но никогда я ещё не был так счастлив, как в Синдрии. Но я понимаю, что в мире происходит много ужасных вещей, которые я должен остановить и предотвратить. А ещё я хочу помочь Алибабе-куну, быть рядом с ним, Мор-сан и другими. Больше всего я хочу узнать свою бабушку, чья личность скрыта от меня завесой тайн. Даже воспоминания отца не дают много знаний о ней. Уго-кун говорил, что она слишком могущественна. Поэтому у меня много вопросов к ней. Но пока я буду делать то, что считаю нужным. Например, сейчас я любуюсь облаками, потому что Яму-сан повалила меня на землю водным заклинанием.       Смотрю на эти облака, что так далеки от меня, а ведь могу попытаться долететь до них, но мне этого не нужно. Достаточно лишь взор свой поднять в небо, и становится легче. Я заметил, что и тётенька Вирсавия так делает, словно грустит о чём-то более великом. Иногда кажется, что я чувствую её тоску по чему-то давно утраченному. И это что-то заставляет частенько поднимать голову к бескрайнему небу. Знаю, есть Вселенная, тайны которой мне будет сложно раскрыть. Но бабуле эти тайны известны, что пугает и волнует меня.       — Вирсавия, кто это?! — тётенька Ямурайха с ужасом воскликнула, а я снова не почувствовал приближение бабушки. Но почему Яму-сан не узнала Хинахохо-сана? Привстаю и просто раскрываю рот, потому что вижу совершенно другого человека, только рух та же. Ба-чан довольно ухмыляется, вскидывая подбородок, и представляет Синдабаду, от этого я впадаю в прострацию. И эта женщина первый маг Альма-Торрана? Да, что бабушка, что папа и мама. Семейка у меня необычная. Зато не нужно думать, в кого пошёл конкретно я.       — Ну как тебе, Ямурайха? — я не мог не засмеяться. Попытки Синдабады быть хоть чуточку женственнее не выходили по-человечески. Это было по-своему мило и забавно. Кажется, дяденька Хинахохо наслаждается процессом. А мой смех мотивировал его кривляться и дурачиться ещё больше: дяденька Хинахохо любит радовать других. С такими людьми всегда хорошо, я действительно счастлив, но что-то в сердце не даёт мне жить спокойно. Бабуль, ты тоже это чувствуешь?

***

      — Аладдин, о чём задумался? — мой мальчик заставляет меня улыбаться, и вспоминаю, что не имею права грустить при нём, а ещё должна быть готова помочь. Но боюсь не справиться, ибо память о Соломоне… Удивительно! Создатель жизни боится потерять и ошибиться лишь с одним ребёнком. Этот мальчонка старается наверстать упущенное детство, и в то же время он такой взрослый.       — Вирсавия, догоняй!!! — на крик Синдабады только отмахиваюсь, ибо и так знаю, какой у него план. Синдбад будет в шоке, а Шарркан так точно спрячется подальше от приставучей близняшки.       — Тётенька, — маги посмотрел мне в глаза, — а вы кто? — и тут я опешила, широко раскрыв рот. По-хорошему, меня инфаркт схватить должен, но я же здоровая, как бык. А Аладдин поспешил объясниться: — Я не то имел ввиду. Просто, я не могу понять, как такая сильная волшебница могла проиграть старейшине Давиду, — мальчонка посмотрел в небо. — Неужели ты так сильно привязана к нему, — он говорит это с таким равнодушием, что у меня такое чувство, будто я могу потерять его. — Однако… — он наконец-то посмотрел мне в глаза! Но от этого стало хуже, сердце моё замерло, — что значат слова отца: «Мне повезло быть рожденным Создателем»?       — Ала… — да, перебивать невежливо, но я не хотела говорить об этом сейчас, но мой внук не промах и перебил меня в ответ:       — Я не сразу понял, — Аладдин немного покраснел, ему было неловко. — Даже злился, а после смирился, — продолжал он, и чувство вины во мне возрастало быстрее. — Я думал, почему Иллах не смог спасти целый мир, своего ребёнка, почему он остался в стороне, но Уго умерил мой пыл, — мальчонка виновато опустил голову и сказал совсем тихо: — Я ведь совсем не понимаю, каково быть тем, кто создал всё. Я до конца не понимаю, кто ты есть, бабуля, — ему было стыдно. Но за что? Стыдиться должна только я! Сейчас я могу его только обнять. И пусть он недоговаривает, не доверяет, но я не могу оставить дорогого внука.       — Мальчик мой, мой маги, прости меня, я не уберегла их, — улыбку как ветром сдуло. Зато я чувствую его тепло, такое родное. Сердце колит. Я создатель, который не может разобраться в себе. — Я живу так долго, так долго, но до сих пор не могу понять даже себя, не то что свои творения, — зарываюсь носом в его волосы. — Только ты не отворачивайся от меня, чтобы ни случилось, — я не могу ему высказаться, не могу нагрузить своими проблемами, и даже не смею учить, но мне будет достаточно и его поддержки.       — Ба-чан, — совсем тихо прошептал он и неуверенно обнял меня, — наступит время и я тебя пойму, а пока просто буду любить свою старушку, — усмехнулся юный маги.       — Старушку?! — на душе полегчало. — Сейчас ты ответишь за свои слова, — и я принялась его щекотать. Наш краткий разговор нельзя назвать нормальным, и сейчас, может быть, не лучшее время для разговоров, но Аладдин… сейчас я связана с Аль-Сармен. Я хочу вернуть всю свою силу, я хочу вернуться к истокам, а ещё я не хочу уходить отсюда. Поэтому, давай мы вместе принесём спокойную жизнь в этот мир. Этого будет достаточно для меня.       — А-а-а! Тётенька Вирсавия, прекратите, пожалуйста! — смеясь, умолял мальчонка, пока мы не почувствовали тревогу в воздухе и Ямурайха, подбежав к нам, не сообщила плохую новость:       — С принцем Али-Бабой что-то случилось, нам срочно нужно в больничное крыло, — и мы, волшебники, сделали ход конем, ибо моя сила никуда не исчезла. Ямурайха не особо любила мою магию, но смиренно воспользовалась возможностью. Только стоило нам оказаться в нужной комнате, как внучек с волшебницей Синдрии кинулся к другу, я переглянулась с Синдбадом, а после посмотрела на напуганных принца и принцессу империи Ко.       — Я не буду спрашивать, что произошло, — подойдя к Синдбаду, начала я раздраженно. — Я поставлю вопрос иначе, — и покосилась в его сторону, а он только ухмыльнулся, — почему ты оказался рядом с ним в это время? Я и забыла, что Ваше Величество магнит для приключений, — продолжала я. — Ты не должен был вовлекать их в эти события, — упрекала я.       — Почему ты так уверена, что это моих рук дело? — полюбопытствовал Синдбад. — Вирсавия, Али-Баба мой гость, и я просто хотел с ним побеседовать, — продолжал он. — Неужели ты думаешь, что я причастен к этому? — обиженно глянул на меня и спокойно добавил: — Давай обсудим наши разногласия позже, — и это, как и свойственно любому королю, было приказом.       Я посмотрела на Ямурайху, которая колдовала над странно почерневшим плечом бальбадского принца, и тут что-то пошло не так. Ямурайха успела отскочить вместе с Аладдином, и неведомая черная дрянь ещё больше распространилась на принце, перескочила на Синдбада, словно обошла меня стороной. Это несмотря на отсутствие у меня борга! Али-Баба отскочил от кушетки — над ней парил Иснан. Хоть его лицо и было скрыто от меня, я была уверена: он победно ухмылялся.       — Иснан, я не надеялась тебя увидеть вновь, — я перешла на язык Альма-Торрана. — Но и здесь мы не сможем с тобой поговорить, как будто ты избегаешь меня, — я смерила волшебника взглядом, но он только глаза закатил. Да всё же соизволил ответить на родном языке:       — Матушка, я рад вас видеть в добром здравии и, увы, избегаю разговоров с вами, — согласился он. — Однако вам не пристало обижаться, — он пробежался взглядом по остальным, сохраняя спокойствие. — Может быть, вы и спасибо скажите, ведь мы можем избавиться от Синдбада, и тогда мир не окажется в руках грешника,— Иснан уверял меня в своей идее. Но только он забыл, что я в курсе их планов, которые сильно пошатнуться, если я не ошиблась, доверившись Арбе.       — Может так оно и будет, но без тебя, — глянув на Аладдина, предупредила я. — Ты на пределе, Иснан, давно пора, — да, мы обязательно поговорим обо всём, Синдбад, но ты уж прости, что я тебе многого не раскрываю и так добродушно улыбаюсь врагу. — Они тебя заждались, — заглянув в глаза Иснана я не увидела ни отвращения, ни презрения, ни тех сыновьих чувств к названной матери. Лишь пустоту. Чем больше я живу как человек, тем слабее я вижу сердца людей.       — Не дождётесь! — воскликнул он. — Эту формулу сложно разгадать, а значит вам не удастся излечить их, так что с Синдбадом и принцем Бальбада покончено, — уверенно сказал он и исчез, не оставив ничего после себя.       — Вирсавия, — рука Синдбада легла мне на плечо. — Я знаю, что делать, — он старался не подавать виду своей боли, обеспокоенно с долей сомнений перевел взгляд с Али-Бабы на Аладдина. — Только доверься мне в этот раз, большего не прошу, — он отошёл на пару шагов и добавил: — А пока верни Хинахохо его прежний вид, — я только кивнула и погрузилась в свои мысли. Лучший друг итак может вернуться в нормальный вид по желанию, ибо мучить его двадцать четыре часа не хотелось. Я не пошла вслед за ними. Синдбад велел Ямурайхе собрать всех генералов в своём кабинете, вот что я услышала, прежде чем утонуть в своих мыслях.       Идя по коридорам дворца, я не обращала внимания на слуг, государственных служащих и всех остальных. Мне нужен воздух, и я стремилась выйти как можно быстрей. Отчего-то вовсе не хотелось пользоваться магией.       Однажды Синдбад сделал мне комплимент, назвав величайшей женщиной мира. И это было ещё до того, как Давид вселился в его разум. Син, знал бы ты, как сильно ошибаешься. Но благодаря тебе я на время позабыла о прошлом, смогла побыть человеком. Обычным человеком, и была счастлива. Но я не просто человек, а Создатель, на чьих плечах огромная вина.       Когда-то я просто была ничем, у меня не было никаких мыслей, никакой формы, вокруг меня тоже ничего не было. Люди часто называют это пустотой. Это был даже не хаос. Ничего не было. Ничего. Было так пусто и одиноко, даже не было времени. Мне и сейчас неведомо, сколько я пробыла в той пустоте, сколько я сама была пустотой.       Вот я смотрю в небо, но оно мне не помогает успокоиться. Небо… Однажды я просто представила тьму, и вокруг меня появилась тьма, которой не было конца. Я представила свет, и он появился. Тогда я не понимала и этого. Как малое дитя, я создавала всё, что придёт в голову, но не могла создать себя. Так появилась Вселенная. Да, это не описано красивыми словами и метафорами, потому что всё было слишком просто. До Альма-Торрана я создала много миров, но тот был особенным, потому что именно там я впервые придумала человека, задумалась о чувствах и взаимодействии разных существ между собой. Этот мир стал совершенным.       Да только вместе со светом идёт тьма. Люди пали во грехе, начали убивать других, и я отняла у них магию. Долгое время просто наблюдала за ними, они не могли заслужить прощения, я увидела не только лучшее, что могла дать, но и себя. Увидела того Бога, который отвернулся от множества ранее созданных миров. Люди оказались такими же эгоистами, как и я. Но среди них были и те, кого я иногда желала видеть на своём месте. Я не простила этих созданий, и просто упала на землю близ одной деревни, став младенцем. Долго ждала своего спасителя, мальчишку лет шести по имени Давид. Я не выбирала его, не давала шанса, он сам нашёл меня, сам решил отнести младенца в деревню, сам открыл в себе силы. И просто поверила, что именно он поможет мне стать Создателем, и однажды я вернусь ко всем мирам, от которых отвернулась. Я видела в нём будущее Вселенной, но Давид оказался таким же, как и остальные.       И каково было его удивление, когда на поле боя он узнал правду обо мне, о силе разрушения, которую поглотил и которая впоследствии погубила Альма-Торран. Он смотрел на меня, как на предательницу, и это было так. Тогда мне впервые было стыдно. Давид спросил меня, зачем. И ответ мой: «Я должна стать лучше» — взбесил его.       В тот день я была слабей его, но я бы не умерла, чего не могла объяснить сыну, моему льву-победителю. В тот день Давид проиграл из-за меня, в тот день Соломон понял Меня, в тот день мой сын начал умирать из-за моей силы. А я не могла ничего сделать, потому что по приказу царя меня, как беззащитный эмбрион, спрятали в самом дальнем углу Священного Дворца. Сейчас есть шанс всё изменить, я не должна убиваться из-за прошлых ошибок. Поэтому мне нужно стать тем Создателем, которым я была в самом начале, который будет знать меру и следовать своим амбициям, который сможет уберечь близких.