Предатели семи морей.

      Синдбад вместе со своими друзьями направился в новый для себя мир: королевство Сасан, которое будто сама природа защищала от врагов в горах. А Вирсавия вместе с Руруму, Ветиллем и Махадом остались в Неаполии управлять кампанией. Только девушка сразу отошла от дел торговли, отдавая все силы на воспитание Кикирику. Дети больше по сердцу, чем торговля, экономика и все прочее. Однако Руруму непрестанно следила за обучением самой девушки. Конечно, женщина верила Синдбаду, но ей хотелось убедиться лично в успехах Вирсавии, посему и мучила девушку по несколько часов на дню. Руруму и Вирсавия с каждым днём становились ближе, их женская дружба крепчала. Но это не дало возможность молодой матери не заметить присущую Вирсавии вредность и капризы. Всё же пребывание среди высших слоёв не могло не повлиять на натуру. И это волновало Руруму, отчего, когда давала бытовую работу Вирсавии, сама помогала, мало ли. И всё же женщина преувеличивала, так как девушка оставалась верна себе, а вредность присуща ей с рождения, только сдерживает её воспитание. Да не будем о грустном.       Ведь следует отметить, как хорошо девушка ладит с людьми и не меньше Синдбада делает успехи в общении, привлечении на свою сторону, уверенно доказывает своё. Руруму понимала, что скоро Вирсавию будут знать по всему городу, если не за его пределами. Как ни тяжко было признавать, молодая мать сообразила, каким мощным «оружием» будет Вирсавия, какую роль она сыграет в укреплении отношений с империей Рем. В общем, первый месяц был тяжелый, а времени до возвращения ребят ещё очень много. Так что было бы неплохо поведать о повседневности синеглазой девушки.

***

Первый вдох обжег мои легкие, и тело ответило криком. Первое прикосновение мира обожгло сердце, и оно откликнулось учащенным сердцебиением. Первая встреча с миром пронзила болью душу, и она ответила молчанием, потому что вышла из вечного молчания.

      Вирсавия зевнула и осторожно потерла глаза, совсем не дыша. Книга давно умершего философа, чьё имя трудно для запоминания, была очень интересной как по сюжету, так и по описанию. И всё же она не могла продолжить чтение из-за этих первых строк. Как так, он помнил своё рождение?! — синеокая красавица не могла не удивляться сему, ибо подобное ей встречалось впервые. Однако так же быстро, как и удивилась, она откинула глупую мысль, так как в ней нет ничего удивительного, ибо происходит сие с каждым. Однако сама Вирсавия помнила своё рождение, и это, несомненно, чудо. Об этом обладательница необычных волос рассказала только матери, да и то Эсла не шибко охала. Наверное, потому что всегда считала своих детей особенными. Это сильно облегчило жизнь больной женщине.       Юная красавица направила сонный взор в окно, на звёздное небо, и при себе она держит свои мысли. В них скука дерется с надеждой, притом отчаянно прячутся стыд и страх, да всё это скрыто безмятежной синевой глаз. Отчего Вирсавия несильно боялась, что люди прочитают всё по глазам. Только с Сином это не всегда срабатывало. Так что ей пребывание в империи Рем даже в радость. Она не сменила род своих привычных занятий и могла всё обдумать спокойно. Да, даже чувства к юному покорителю подземелий. И вот здесь она озадачена больше всего, так как юный разум не понимал, что именно чувствует. Да и Вирсавия с выводами не торопилась, но Руруму подливала масла в огонь, из-за чего девушка и психануть могла. И за это было стыдно, посему синеокая старалась держать себя в руках: бегала помогать Махаду и Ветиллю.       Она уже подумала отправиться к ним, как вспомнила про позднее время. И ей самой не захотелось попадаться под тяжелую руку Руруму, которая редко позволяла засиживаться допоздна даже ради работы. Но кости размять нужно было, поэтому Вирсавия поднялась со своего стула, да занялась неким подобием зарядки. Кости хрустели, и этот звук не особо нравился девушке, но поделать ничего нельзя. А о том, что это могло быть вредно для здоровья, красавица тоже не задумывалась. Отчего-то она уверена в крепости своего здоровья. И, пройдясь к окошку, Вирсавия не поспешила закрыть его, наоборот, высунулась из него, чтобы получше разглядеть прекрасный вид на ночную Неаполию. Глубокий вдох свежего воздуха и тишина ночного города заставили всплыть в памяти недавно прочтенные строки. Но и сейчас они не раскрыли Вирсавии своего смысла. Ей по природе своей не дано понять. А поскольку это было бесполезной тратой времени, мысли перешли к Синдбаду и друзьям.       Не случилось ли чего? Здоровы ли? Не втянул ли Син ребят в жуткую передрягу? Хотя последнее в большинстве случаев избежать невозможно, да и не всегда из-за Синдбада. И всё же не вспомнить юного покорителя, при этом не вздохнуть, просто нереально. И Вирсавия уже не первый год в шутку, а может и всерьёз, подумывала, что умрёт из-за слабого сердца. Ведь она всё переживает и переживает за глупого «брата». А нервы не бесконечные, сердце не железное. Смерти она не боялась, чем гордилась, хотя и гордиться здесь нечем. Только вот это никак не помогало избавиться от волнения за Синдбада. Само собой, Вирсавия не считала свою персону пупом земли, но и никем не являлась. Случись с ней что, и это, естественно, скажется на будущем короле. И эта мысль заставляла сердце замирать, ибо меньше всего Вирсавия желала печального исхода от непредсказуемости судьбы, от «смерти», что придёт за ней. Девушка неустанно ждала появления человека, который мог бы не просто заменить «сестру», но и не умереть раньше её короля.       Эти мысли вместе с множеством другим не давали обычной девушке покоя в чудесный поздний вечер. А вид в даль ночную только придавал сил размышлять. Чудо, что её синяя шевелюра не загорелась, а голова не закипела от раздумий. И всё же сердце щемило от неизвестного будущего. Чего же она боится? Сама понять не в силах! Молодость опьяняет разум, так случилось и с ней. Жизнь в расцвете, а она пытается выполнять работу стариков. Ей не положено размышлять о далеком будущем, так думают все, а Вирсавия считает иначе. Всё же синеокая красавица определилась со своими желаниями. Она будет больше тренироваться с мечом, расширять кругозор и познавать новое, чтобы в следующем приключении Сина оказаться полезной. Пока ей достаточно быть подле него. Можно позволить не думать глобально, желать большего и заботиться обо всех. В конце концов, у неё впереди целая (вечность) жизнь, и это пугает, вдохновляет, бодрит и придает сил.

***

      Руруму, не дождавшись рассвета, уже какой день будит всех, а всё потому, что её сыночек любит проснуться посреди ночи и убежать к кому-нибудь другому (всё же малыши имучакк развиваются куда быстрее), чтобы устроиться под бочок и снова уснуть. Чаще всего его выбор падает на Вирсавию, которая и в ус не дует, то бишь спит как богатырь. Оттого и не всегда ей удается продолжать спать в отличие от остальных, так как обычно Руруму заглядывает к ней в последнюю очередь, а, завидев, как мирно спят её малыш и воспитанница, не может нарушить их сон. Ну, хитрецы, что ещё можно сказать. Вот и в это утро женщина заглянула к ним и нежно улыбнулась. Да, неспроста Кикирику к Вирсавии убегает, не дает матушке будить девушку с утра пораньше. (Вирсавия даже рада, ибо за всё время приключений она никогда не высыпалась так хорошо.) Женщина аккуратно закрыла за собой дверь и направилась командовать сотрудниками кампании «Синдрия».       А Вирсавия не спешила просыпаться несмотря на отсутствие красочных снов. Лишь иногда ей могли присниться воспоминания, но не больше. И девушка довольствовалась тем, что есть, тихонечко сопя на пару с северным малышом. Кикирику, кстати, снятся хорошие сны, посему с утра он всегда довольный и полный сил. Обычно мальчик подбирался под бочок, но сейчас улегся на подушку и дышал прямо на глаза Вирсавии. От этого она и проснулась, почти сразу после ухода Руруму, но не шевельнулась. Поморгав, она задышала тише и реже, наблюдая за ребёнком. Кикирику необычайно красив, и обычные дети далеко не так хороши. От того и записала его Вирсавия к будущим сердцеедам, тихо усмехнувшись. И, помня о чутком сне ребёнка, старалась не шевелиться, но правая рука, да и нога, затекла, и тело требовало движений. Так что ей пришлось осторожно приподняться и опереться на локоть, а Кикирику всё продолжал спать. И от этой милой картины сложно оторвать взгляд!       Девушка уже осмелилась встать, но маленькая ручка цепко ухватила за руку. Большие синие глаза, как у матери, искрились радостью, а на губах заиграла улыбка. И весь этот вид Кикирику был мил, бодр и не обделен хитростью (!). Маленький проказник ждал, пока его «жертва» проснется. И всё же ему было не так много, а говорить ещё рано, да только пролепетать нечто напоминающее «играть» малыш мог. Мальчонка поспешил встать и кинулся к двери, а открыв, обернулся и улыбнулся, словно не давал забыть, что сегодня никаких важных дел нет. Он так решил. И Вирсавия заулыбалась, так что Кикирику, гордый собой, потопал на поиски матери, которая должна была переодеть его. Вирсавия была рада такому пробуждению, бодрость наполняла организм. Она поспешила переодеться в домашнюю одежду и направилась на кухню, где и помогла с приготовлением завтрака, ибо ртов много, а желудки пусты.       Запахи различных специй, жареного мяса, подогретого молока и ещё много чего привлекали народ. На удивление, они не смешивались в один неприятный запах, наоборот, прекрасно сочетались. Опять-таки нужно благодарить Руруму, ибо дочь вождя старательно составляла меню, ориентируясь на предпочтения большинства и имеющиеся деньги на еду конкретно. Конечно, экономия не могла обойти стороной питание, о чем вообще можно мечтать. Но люди об том не думали и просто собирались на кухне: кто помогал, кто просто болтал, кто руководил всерьез али в шутку. И под веселую болтовню одной большой семьи, под названием «Синдрия», Вирсавия пристроилась к остальным поварам, не позволяя посторонним мыслям забрать её в другую реальность.       Вдыхая запах вкусной, но ещё не готовой еды, девушка бегала из одного угла в другой, подбирая слюни. Не могла дождаться завтрака, а сотрудников много: шанс схватить побольше невелик. И с этим синеокая смирилась, всё же много есть вредно. И, на радость ей, всё почти готово. Осталось только подождать минуту, может две и остальных голодающих. Но это не расстраивало вовсе, потому что редко все собираются в большой столовой, так как работы много у каждого. А с утра можно много нового узнать, наговориться вдоволь, что при желании целый день молчать можешь. И Вирсавия вставляла своё слово, не лезла в незнакомые темы, ждала распоряжений от Руруму.       Сама представительница имучакк улыбалась так светло, так добродушно. Улыбалась, как обычно, но это только на первый взгляд. Отчего-то Вирсавия видела разницу в её улыбки для всех и в улыбке мужу или сыну. Это ей нравилось, изредка смущало, но не представляло нечто чрезмерно особенное. В душе она понимала, что есть что-то большее, до чего её юному разуму расти долго. А Кикирику на руках матери сидел тихо и тоже улыбался, причмокивая. Он с любопытством осматривал каждого, словно искал изменения во внешнем виде, в настроении. Конечно, люди, окружающие Синдбада, в большинстве своем обычными не были совсем, но почему-то это не влияло на выбор малыша. Кикирику всё равно больше всех, конечно, после отца и матери любит Вирсавию. Может это было из-за её внешнего вида? Только рост всё портит, а так чистая северянка! На это многие и списывали, но Руруму с простым выводом мириться не хотела. Что-то есть в этой скромной и послушной на вид девчонке, но пока «что-то» оставалось загадкой. А от расспросов нет толку.       Вот и завтрак подошёл к концу, все стали расходиться, начиная говорить о работе, даже не перейдя порога столовой. Руруму перехватила Вирсавию, доверяя своего сынишку, и задала целый список дел: пойти в порт и разузнать про прибытие и отбытие кораблей на ближайшую неделю, сходить в ювелирный и отдать чьи-то там эскизы, после наведаться в мэрию, дабы оплатить налог, и так по мелочи. В общем, обыденность и скука для нас смертных. Но ещё и с любознательным и чересчур энергичным ребёнком!

***

      Так и прошли полгода, и в Сасане наши герои пытались встретиться с королём-рыцарем, чьё имя позабыто. Напомню, что королевство Сасан — маленькая страна, расположенная высоко в горах. Здесь поклоняются древним богам, поэтому Сасан изолирован, что и позволяет сохранить чистоту культуры. Именно поэтому сие королевство так же именуют «чистыми землями». А ещё здесь много полезных ископаемых, каждый имеет и злато, и серебро, а ещё здесь не любят иностранцев, так как все они «нечистики», «скверна» и далее по списку.       Синдбад, конечно, обладатель самой хитрой задницы, но и её наличие не облегчило задачу. Сасан будто сам отвергал путников. Собственно, с такими устоями и внушительными личностями, как сам король-рыцарь Дариус Леоксис, так будет продолжаться долгие годы… Точнее продолжалось бы! В конце концов, наш Син не из абы-чего слеплен. Да и удача была на его стороне: не со всеми простыми смертными наследники целых королевств изъявляют желание познакомиться.       И Син с ребятами узнал правду о стране, где живут только по заповедям (это уже перебор), никакой свободы слова, веры и чего-то там ещё. А ещё все про всех знать хотят — никакого личного пространства! Покоритель лабиринта рассказал юному принцу Мистрасу о своих приключениях. (С тем же успехом пусть детям сказки рассказывает!) А после они встретили Юнана, который везде «свой» и который удивил Синдбада знанием о его жизни за прошедшие два года. А ещё этот любитель природы и мира в мире рассказал, открыл глаза на правду, что покорителей джинов сейчас много. По сути, Синдбад рассказал не только о возможных опасностях, но и о возможных хитростях. Так сказать, удар ножом в спину от самого себя. Но это ни капельки не расстроило его, не выбило из привычной колеи, наоборот, придало больше сил. Но и здесь судьба показала средний палец, что и привело Синдбада к одному из значимых событий в его жизни: дуэль отца и сына.       Это не могло не задеть душу покорителя, так что Дариус был вызван на дуэль и потерпел поражение. Это битва, увы, не была такой поражающей, занимательной, но всё же захватила дух рыцарей Сасана, ибо ранее они не могли такого видеть. Думаю, не нужно объяснять: Син своего добился. Пока он говорил с Дариусом с глазу на глаз, его аура могла ненароком до смерти довести. В общем, таким его друзья и близкие ещё не видели, или… «Хороший актёр знает своё дело!» Жизнь снова пришла в обычное русло, но кое-что пошло не так, как хотелось бы создателю…       Синдбад узнал о Соломоне, конечно, имя его в Сасане не знали, но когда ребята вернутся в Неаполию, а Синдбад затронет речь об этой легенде, Вирсавия больше не сможет спать спокойно. Но перед возвращением Син собирается посетить ещё одно таинственное королевство — «райский город» или же матриархальное королевство Артемиура.

***

      Вот и настал тот день, когда Вирсавию все справляли на целый день из кампании и без малыша Кикирику — выходной. Зарплата у Вирсавии была не ого-го, но на нужды, которых было мало и первой необходимости, хватало. Вирсавия, конечно, отправилась в город с радостью, но стоило ступить за порог ворот, как предстал вопрос, чем себя занять. Можно сменить привычный наряд, а то штанишки-шаровары уже не те, рубашечка не та, жилетка тоже. Но вот стоило вспомнить, насколько сие затруднительно, сразу желание отпало. При всем нормальном менталитете жителей Рем в сфере моды раскрывались самые неприятные черты продавцов: упрямость, доставучесть и искреннее желание приодеть покупателя так, что глаз не оторвать. Последнее, как раз-таки, являлось самым противным для Вирсавии. И всё-таки сменить гардероб было нужно, так что она направилась на рынок. Но идти через весь рынок к самому дорогому району не хотелось, ибо даже с её характером торговцы что-то да продавали. Ибо сложно отказать людям с опытом. Так что направилась она по «короткой» дороге через министерство иностранных дел, а точнее его одной из нескольких администраций. И уж точно девушка не ожидала встретить того, кто должен быть уже в своей стране месяца три точно. Но этот человек был здесь…       — Принц Хакую? — Вирсавия, приподняв голову, уставилась на лестницу министерства, скрывая своё удивление. ((Кстати, Сави как-то дразнила Сина тем, что её звали замуж, так вот, Его Высочество один из тех, кто реально предлагал.) Конечно, впечатления о первом принце Ко сложились хорошие, но вот то величие, которое девушка чувствовала в его присутствии, не позволяло ей, например, сейчас, просто взять и подойти к нему, да заговорить о той же погоде. Так что девушка поспешила отвернуться и направиться дальше, но не судьба остаться незамеченной. Это не так расстраивало, как удивляло то, что спокойный принц забыл про манеры и приличие и окрикнул её. И Вирсавия уже не могла убежать подальше. Вместо этого она спокойно обернулась, поклонилась и поприветствовала принца с привычной улыбкой. Ей даже показалось, что Хакую фыркнул с укором. Он спускался спокойно, но быстрее обычного. Может, принц Ко сам сомневался в своём действии. Может, у него полно своих дел, но он решил отложить их на потом. Да, именно так. Ещё в первую встречу Вирсавия поняла, насколько сильно принц Хакую уверен в себе. От этой мысли улыбку сменила ухмылка, и подошедший принц поспешил поинтересоваться:       — Не будет ли секретом мысль, благодаря которой твоё лицо сияет? — выражение лица восточного принца не было холодным, наоборот, приятным, его нельзя бояться! Однако улыбался он сдержанно, едва заметно. Вирсавия чувствовала себя защищённой рядом с ним. И благодаря своему статусу противное «Вы» не резало слух.       — Я просто вспомнила нашу первую встречу, — она старалась утихомирить свою улыбку, которая так и лезла на лицо, отчего ответ казался насмешкой. Но и от этого девушка не боялась попасть впросак.       — Вот как, — брюнет отвёл свой взгляд, усмехнувшись, и рукой подозвал одного из своих четверых охранников. (Тяжко быть королевской особой, особенно наследником целой империи — никакой свободы.) Хакую что-то шепнул одному из них, и воину это явно не понравилось, но оный отозвал своих трёх товарищей, чем вызвал одобрение со стороны принца.       — А почему вы здесь? — и сама же соблюдает правила! Теперь «Вы» резало слух принца, и он неодобрительно сощурился, так что Вирсавия поспешила исправиться: — Твои планы изменились? — всё же интересуясь и политикой, синеокая не могла упустить такую возможность.       — Не совсем так, — принц устало прикрыл глаза. — Я планировал отправиться в Ремано, дабы встретиться с маги, но тогда об этом прознала бы моя матушка, а этого допустить нельзя. Поэтому я решил остаться в Неаполии, где легче будет закончить с делами, — и тут Сави пожалела о своём вопросе, так как не уловила связи меж маги Рема и матушкой принца, после чего захлопала своими длинными ресницами. Это как бы задаться вопросом: почему те же ресницы черные, а не синие? Хакую заметил её озадаченность и поспешил перевести тему:       — Куда ты направлялась? — он окинул её взглядом, примечая изношенность наряда, и уже знал её ответ.       — А, я же больше не живу в доме мэра, и не нужно менять наряды каждый день, однако, как видишь, мой уже изношен, так что я хотела сменить его, — как будто прознав её слова наперед, наследник блаженно улыбнулся, на что Вирсавия спешно закатила глаза и привычным взглядом осмотрела охранника, видимо, одного из близких людей принца. Его она видела частенько.       — В Ко неприлично приглашать к себе незамужних девушек, да и замужних тоже, но ввиду здешней мягкости традиций, я могу попросить тебя пройти со мной в гостиницу, — предложил Хакую с неуверенностью, что было не присуще ему, и поспешил добавить: — Нам есть о чем поговорить, да и лучшей возможности отдать подарок не будет, — и заверил: — Тебе понравится, — да так очаровал своей то ли улыбкой, то ли ухмылкой, что Вирсавия не смогла устоять.       — Так и быть, я могу посвятить тебе свой выходной, — как будто делает одолжение, синеокая обхватила его руку, чуть краснея, и повернула голову, чтобы принц не заметил. Народ ей был сейчас куда интересней!       — Ну как тебе? — принц, довольный собой, поспешил узнать мнение Вирсавии, не отрывая взгляд. А Вирсавия всё крутилась у зеркала, поражаясь тому, как хорошо сел восточный наряд.       — Мне нравится, даже очень, но, — девушка искренне довольствовалась таким подарком, а принц поспешил рассказать, откуда рукотворное чудо.       — Это из южного района империи, Маньчжурии, — из-под свободного длинного синего платья из прочной и совсем, что редкость, непрозрачной легкой марли, обвязанного на талии не тугим белым поясом, виднелись такие же белые лосины. Вышивка же была из золотой нити, чего Вирсавия знать не могла, да и это ей не сказали из лучших побуждений. У подола был вышит дракон, а на ключице, ближе к плечам, два одинаковых иероглифа. Конечно, девушка не могла знать их значение, которые указывали на благородство и значимость хозяина одеяния. Она также не могла знать, что дракон — символ власти, дарованной небесами.       Вирсавии очень понравился красивый и удобный наряд, особенно рукава, что были узки, но их легко закатать при надобности. Такой наряд даже жалко носить повседневно. Но один кроткий взгляд принца давал понять, что отказываться не стоит. Из уважения, да и халявы тоже, Вирсавия согласилась. Хакую приметил: Вирсавия не тянется к разнообразию, если это касается только её. Оттого и впихнул ещё два наряда, которые отличались лишь вышивкой, в принципе значившей то же, что и дракон. Ну и в другом преобладал желтый, а в третьем белый цвет. Ей оставалось только придумать объяснение для Руруму, и задача была весьма затруднительная. Однако сейчас не хотелось проявлять неуважение к наследнику империи Ко, посему Вирсавия вернулась к их разговору.       — Ты что-то ещё хотел сказать? — красавица хитро улыбнулась и присела рядом с Хакую, желая допить свой чай. Она уставилась прямо в чашку, наслаждаясь ароматом и освобождая разум от посторонних мыслей, дабы уделить всё внимание покровителю. Хотя Вирсавия прекрасно ощущала, с каким любопытством первый принц не может оторвать глаз, так как проделанная работа пришлась ему по душе.       — Но я не ожидал встретить в этом государстве достойную такого подарка девушку, — он не ждал, что сейчас Вирсавия раскраснеется, начнёт отнекиваться. А ежели бы случилось так, он с лёгкостью забрал бы свои слова. Но Вирсавия поставила свою чашу на стол, сложила руки на коленях, и, не смотря на Хакую, спросила:       — Почему же я достойна такого подарка? — конечно, у каждого своё мнение, свои мысли по поводу любого вопроса. И она верила ему, но всё-таки хотелось знать, откуда такие выводы. И ответ принца удивил!       — Даже не знаю, — Хакую отвернулся и посмотрел в окно, откуда доносился шум многолюдной улицы. Он не видел, как Вирсавия уставилась на него с недовольным взглядом, готовым прожечь дыру или вовсе сжечь. Будь у неё в руках чаша, платью бы пришёл конец. Вирсавия глубоко вздохнула, успокоилась, и Хакую попробовал объяснить: — Не внешность выделяет тебя среди остальных, не данное образование, благодаря которому я принял тебя за дворянку, а простота и открытость души, ещё честность и отсутствие страха говорить, — эти слова ласкали слух, приятно слышать такое в свой адрес. — Ты отличаешься от всех людей, которых я когда-либо встречал своей отрешённостью от мира, а это привлечет многих, — Вирсавия чуть приоткрыла рот, желая что-то сказать, но вот сама она не помнила, что именно.       — Отре… шённостью от… мира? — заикаясь, поинтересовалась она. И Хакую повернулся к ней, улыбаясь с некой благодарностью. Он положил руку на спинку дивана и головой оперся о кулак.       — Именно, — и поддавшись порыву чувств, свободной рукой быстро щёлкнул девушку по носу и тихо засмеялся, довольный результатом: возмущенным пыхтением и красными от гнева щеками. — Тебе всё равно кто я, кто торговка с рынка, для тебя все свои, поистине равны, — принц открыто делился своим мнением, но следующие слова были хорошей её ложью, усладой для ушей, но он, действительно, так думал: — Иногда кажется, что все для тебя просто большая семья, только кто-то ближе и родней. Ты просто говоришь своё мнение, осуждаешь или хвалишь, но не вмешиваешься сама, мне это нравится, — ему нравилось смущение Вирсавии, комплименты были ей непривычны. Пользуясь замешательством, он слегка подался вперёд, и быстро, осторожно, но легко ударил по подбородку, и девушка закрыла рот.       — Благодари меня, иначе бы чевствовалась мухой, — Хакую было весело, а такое бывало редко. Веселье и спокойствие — желанное состояние для души. Как только он познакомился с Вирсавией на одном из вечеров для знати, пожелал увидеть девушку ещё раз, после ещё и ещё. И в одну из встреч понял, что рядом с ней у него есть желанные веселье, отдых и покой. Вирсавия тоже засмеялась, но поспешила спросить, хотя не хотела затрагивать эту тему:       — Ваше Величество, вы в шутку или же серьёзно сделали мне предложение? — затараторила она. — И зачем? — она отвела взгляд, не краснея, пыхтя и что-то ворча под нос, проклиная свой язык.       — Я совершенно серьёзен, — голос Хакую стал более строгим, а всем видом он выказывал свою обиду, — потому что с такой женщиной, как ты, можно завоевать весь мир. При наших встречах я понял, что лучше, чем ты, не найду. С тобой любой, уставший от жизни человек, вдохнёт жизнь вновь, сможет побыть собой и на время забыть обо всём. Ты можешь быть идеальной императрицей, завидной и любимой до смерти женой и просто незаменимым человеком. Даже не представляю, как я буду без наших разговоров! — под конец спокойного монолога возмутился принц, приобняв девушку, и снова предложил: — Может передумаешь?! — и засмеялся, похлопав Вирсавию по плечу, да откинулся на спинку дивана.       — Хакую, ты очень приятный человек, и я бы не прочь прожить с тобой до самой смерти, но у меня уже есть любимый, — она говорила правду. И про жизнь до самой смерти, и про любимого человека, которому, скорее всего, и дела до неё нет.       — Знаю, поэтому и не заставляю, — на редкость по-садистки улыбнулся принц, и Вирсавия отсела чуть подальше, а Хакую продолжил как ни в чем не бывало: — Ему очень повезло, но если он тебя упустит, много ошибок наделает, — важный вывод был заключен киванием.       — Не наделает, он не такой человек… — договорить её не дали.       — Про меня тоже много хорошего говорят, но и я совершил немало ошибок, а это нежелательно, особенно для такой личности, как Синдбад, — принц улыбнулся, аки кот объевшийся сметаны, но Вирсавия промолчала. Выглянув в окно, она охнула.       — Я буду рада встретиться ещё, и, конечно, не забуду твоих советов, а сейчас мне пора, — Вирсавия поклонилась, напоминая принцу о его статусе, и поспешила к двери.       — Может позволишь проводить тебя, время позднее, — заботливо потребовал принц, не ожидая согласия. Девушка только головой повертела и ушла, оставляя его одного.       Вирсавия не уловила связи в словах принца о маги и его матери. Ей не понять того, что происходит в Ко. Зато Хакую прекрасно понимал, что долго он не проживет, если не согласится с идеями матери. А он не согласится, так что это может быть последняя их встреча. И всё же принц надеялся на лучшее.

***

      На юго-востоке континента располагается малонаселенное государство, по силе равное Сасану — королевство Артемиура. Это страна одна из самых больших по территории, не считая Тёмного континента. Люди живут на крутом утёсе, что является причиной малого взаимодействия с внешним миром. Артемиура привела в восторг наших путников, им удалось увидеть то, что от многих будет сокрыто ещё много лет.       Естественно, без трудностей не обошлось. Местные амазонки «хорошо» обходятся с мужчинами, смотря какими. Вирсавии тут бы понравилось, отчего-то у Сина проскользнула мысль, что они с королевой чем-то схожи. (Внутренний стержень, что ли?) И знать он не желал, так что это что-то останется тайной.       И, конечно, Хинахохо умолчит о темной части приключений в Артемиуре, выпавших на его долю. Ну, мы все понимаем, что рассказать правду, хоть и мужественно, но боязно. Зато теперь Артемиура партнёр Синдбада, и это хорошо. Но вот то, что они всё больше узнают о маги, совсем иначе.

***

      За две недели до возвращения Синдбада.

      Вирсавия чуть ни с рассвета разбудила Руруру и неожиданно попросила дать ей выходной. На вопросы северянки ответила честно, что нужно сходить к лекарю, ибо больше она не вытерпит непонятного состояния, от которого хочется то с крыши спрыгнуть, то в ледяной воде искупаться, то вообще умереть и не мучиться. Руруму хотела отправиться с ней, или отправить того же Веттиля, или же Махада, но синеокая твёрдо настояла на своём, прося не беспокоить людей почём зря. И молодая мать согласилась с условием.Только по возвращению девушка расскажет ей, если не всё, то хотя бы правду, чтобы ненароком не убить её. Ну, последнее было лишним, да и вообще женщина пошутила, но вот Вирсавия не была способна была оценить.       Вирсавия абы к кому не пошла, так как ей довелось познакомиться с одним из самых известных докторов в Реме, а также он был известным в мире магом. По доброте душевной он принял её в свой выходной. Вообще, этот лысый старичок с короткой бородой мало кому отказывал в помощи, даже если у больного нет денег — воистину великий человек. Он долго осматривал её руки и ноги, на которых чересчур сильно проступали вены, он внимательно выслушал её жалобы. Он дал ей зеленого чая и шоколада, пока обдумывал наилучшие варианты.       — Вирсавия, обычные люди таким не страдают, — начал доктор, пока Вирсавия разжёвывала шоколад. — Этим тяготеют великие волшебники, и даже легендарная маги, госпожа Шахерезада, — он прищурился и высказал своё предположение: — Возможно, у тебя есть потенциал и в тебе спит великий волшебник! — девушка задумчиво посмотрела на уважаемого мага.       — С чего вы это взяли? — недоверчиво спросила она.       — Великим волшебникам постоянно приходится высвобождать свою силу, потому что она повышает или же понижает давление до такой степени, что жить просто невыносимо, — пояснил старик и налил чаю себе.       — А как узнать, волшебник ли я? — вслух задумалась Вирсавия, и старик поставил свой чай, вздохнув. Спешно встав со стула, он подошёл к старому шкафу и достал из него странную стеклянную статуэтку кричащей головы и поставил перед ней.       — Положи руку ей на голову, и если ты волшебница, то она поведает нам о твоём типе рух, — и Вирсавия замялась. Старик принял это за неуверенность, но девушка желала скрыть то, что удавалось много лет. И если нет другого выхода избавиться от дурного чувства, кроме как колдовать, придётся смириться. Она вздохнула и приложила руку к голове статуэтки, закрыв глаза. Обладательница синих волос чувствовала, как стихии, жизнь и смерть перетекают вместе с рух в этот волшебный предмет, и слышала удивленный вдох старика. Открыв глаза, она в ожидании посмотрела на доктора.       — Человек… созидает рух?! — он глазам своим не верил, однако признавал то, что увидел. — Вирсавия, ты будешь великим волшебником, — но девушка проигнорировала похвалу. Ей было жалко столик и чай, которые были уничтожены такой проверкой. Ей стало легче, но всё же тело болело, ныло. (Но вот старику теперь не дожить до завтра.)       Вирсавия чувствовала, как оно отвергает её сущность. Да, этот мир не Альма-Торран, это совершенно чужой мир, который не может смириться с её силой. Уго помог ей начать новую жизнь, но не учёл специфики сущности «матушки». И это бесило Вирсавию больше всего! Даже оставив свою силу где-то там в большой Вселенной, она не могла добиться признания этого мира. Как будто он намекал… но Вирсавия не была готова вернуться к прежней жизни, особенно сейчас, когда повстречала Синдбада, стала частью его семьи, особенно сейчас, когда знает, что жив Аладдин.

***

      День, когда Синдбад вернулся.

      Ветер играл с морской водой, волны омывали песчаный пляж, а солнце спешило зайти за горизонт, но до вечера ещё было два с небольшим часа. Вирсавия босая стояла на песке ближе к морю, и небольшие волны омывали её ноги. Как дочь рыбака она умела плавать, но не было никакого желания. И даже подумать не получалось, так как мысли смешивались или вовсе не желали появляться. Поэтому девушка просто наслаждалась видом, вдыхая свежий воздух. Её сердце билось быстро из-за, на первый взгляд, пустого волнения. Но ей было чего бояться, и это утомляло. Чтобы отдохнуть от своих волнений, Вирсавия, не снимая одежды, того самого маньчжурского платья, зашла в воду по пояс. Ни тёплая, ни холодная вода взбодрила, придала сил и успокоила душу. Девушка даже забыла про свою неприязнь к морским глубинам, хоть и находилась у берега. Сейчас бы просто поплавать, ни о чем не думать, но не получается.       — Что делаешь? — голос Юнана она узнала и даже не испугалась такого появления. Оборачиваться Вирсавия не стала и, просто проплыв чуть подальше, громко заявила с толикой обидой:       — Топлюсь! — и засмеялась в своё удовольствие, от чего маги опешил, но быстро взял себя в руки.       — Хорошее дело, — выдохнул он и присел на песок, устремляя взор в морскую даль. Может он и не хотел, но девушка всё равно его услышала, так что интерес к плаванию пропал и поспешила выйти на берег, сетуя на свою лень, ибо сейчас была морским чудом: мокрые волосы заплетенные в косу ещё как-то смотрелись, зато платье имело нелепый вид. Юнан усмехнулся и взмахнул посохом — одежда и волосы высохли в мгновение ока, а Вирсавия спокойно уселась рядом на песок.       — Какими судьбами? — неуверенно начала она, искренне недоумевая. Солнце ещё светило ярким золотом, а небо было где-то синим, где-то фиолетовым, и пушистые облака иногда проплывали высоко над землёй. Вся эта красота не могла не заворожить, но сильно сжималось сердце синеокой девушки от грусти.       — Хотел узнать, насколько краше ты стала, — волшебник улыбнулся. — Да и просто поболтать, ты ведь тоже… — тут он слегка замялся, сощурился, но бодро продолжил: — Ты тоже нуждаешься в обыденных беседах и отдыхе, — где-то сзади слышались голоса птиц. Всё-таки у Вирсавии был талант на поиск таких умиротворенных мест, и Юнану это нравилось.       — А мне казалось, ты меня боишься, — прыснула девушка, а Юнан только глаза вылупил, аки «как ты меня раскусила?» или «неправда!». Вирсавия громче засмеялась, и похлопала маги по плечу: — Однако людям свойственно бороться со страхами, не так ли? И ты пришёл узнать правду, да? — синеокая встала и снова прошлась к морю, да быстро отбежала, когда волна была готова омыть её ноги, подошла к маги, взяла за руки и заставила подняться.       — На самом деле, мне не хочется знать, как ты говоришь, правду. Однако я должен сказать, что видел тебя не один раз во священном дворце; может, у нас есть что-то общее, — начал он, смекая, что задумала девушка, и сопротивлялся, не имея никакого желания оказаться в море. — Думаю, я имею право знать, что ты собираешься делать дальше. Всё же ты, как бы сказать помягче… — Юнан поднял взгляд к небу, словно искал помощи у него.       — Не вписываюсь в этот мир? — больше утверждала, чем спрашивала, за него Вирсавия, посмеиваясь.       — Ну, можно сказать и так, — виновато промямлил волшебник, расслабился и посему оказался в воде, недовольно воскликнув: — За что-о-о?! — и так обиженно надул щёки, осуждающим взглядом окинув Вирсавию.       — Но ведь Синдбад тоже не вписывается в сей мир! — также воскликнула девушка. — Ты так не думаешь? — прищурившись, она отбежала подальше от моря.       — Он должен изменить этот мир, его ждали столетиями, — Юнан выбрался из воды, попутно обдумывая, как отомстить юной проказнице. Но всё желание отпало, когда он встретился взглядом с синими глазами, полными безысходности и отчаяния.       — Да, его здесь ждали, — согласилась и тут же возмутилась: — Тогда скажи мне как создатель, как маги, скажи мне, чужой, куда идти, что делать?! — но больше звучала как мольба. — Я знаю, где моё место, где должна быть, но уже привязалась к этому миру и не могу вернуться! — Юнан не мог смотреть, как девушка кричит от собственной боли. Из этих простых слов он понял многое, но его страх никуда не исчез. И он не мог, не смел дать ей совет. Но всё же душа была не на месте, и Юнан подошёл к ней поближе и совсем тихо признался:       — Твоё место здесь, пока рядом живы близкие люди, пока столетие не сменится другим, пока ты считаешь себя человеком, — мягко опустил теплую ладонь на её плечо, не отрывая взгляда от синих глаз, готовых залиться слезами. — Так что иди скорей к Синдбаду, он вернулся, — Юнан всё продолжал мягко и успокаивающе улыбаться. — Но не спеши, устрой себе прогулку до дома, успокойся и приведи в порядок мысли, — несколько по-братски он потрепал синюю макушку, и на её лице появилась улыбка благодарности. На душе стало легче, и в порыве легкости, окрыленности чувств Вирсавия крепко обняла Юнана, тихо поблагодарила и побежала в направлении города. Юнан уже было хотел исчезнуть, довольный проделанной работой, но вспомнил одну важную вещь.       — Вирсавия! — непривычно слышать крик спокойного по натуре человека.       — Что?! — чуть рассердившись, обернулась Вирсавия.       — Тебя рух очень любят, но в тебе самой её нет; нельзя, чтобы об этом узнали! А теперь иди! — Сави снова широко улыбнулась, кивнула и убежала, а маги исчез, будто никого и не было.       Даже на улице были слышны звуки веселья, и Вирсавия только вздохнула от сей предсказуемости. Конечно, она ожидала, что сейчас заявится и обнаружит Синдбада с какой-нибудь красивой девушкой, а потом будет сомневаться, правду ли сказала Хакую о своих чувствах к покорителю-торговцу или же сболтнула сгоряча. Так что вошла она тихо, незаметно став у колонны, заслушавшись речью Сина о мире, который он точно сможет создать. И только когда молодой любитель приключений заметит её, окликнет, улыбаясь от уха до уха, Вирсавия кинется к нему в объятия. Хинахохо, уже подвыпивший, наклонится ближе к Мистрасу и Парушине, дабы поставить перед фактом:       — А это его будущая жена, — и тем же шёпотом добавил: — Мы надеемся на это!