Предатели семи морей.

      Пустота не осознавала всей свой мощи, величия и силы бессмертия. Потому что смерти просто нет. Она не осознавала ничего, не слышала, не видела, не говорила. Но именно ей присуще чувствовать, и она чувствовала себя от начала и до конца, которых даже не было. И пустота была тьмой, и представить свет было невозможным. Чувствуя свою необъятность, ощущая свою же пустоту, это, если можно так сказать, существо не знала ни начала, ни конца, не было ни единой мысли, не было на что посмотреть, чего услышать. И времени не было, и движений. И как же из ничего могло появиться хоть что-то? Как появился тот же свет?!       Казалось, ничего ужасней нет, но и на это Всему было всё равно. Такая жизнь вполне устраивала. Ничего не предвещало появлению мыслей, желаний, чувства одиночества и ничтожности. Только было подобие дыхания. Пустота тянула свою тьму в разные стороны медленно, даже не осознавала, что творит нечто великое. Но спустя очень долгое время, бесполезно уточнять, задатки одиночества и скуки овладели Им. В попытках убить себя из водоворотов тьмы, гоняемых по бесконечной пустоте, явился свет, такой белый и искрящийся, манящий и чужой. Он появился и принёс с собой звук.       Этот звук был тем, чего так желал Создатель, но не мог явить, просто потому что не мог представить. И ничего примитивного не было в звуке, только самое мелодичное, но с присущей жизни быстротой. Всё это настолько неописуемо, что объяснение глупо. Но с этого момента Создатель начал жить. В той полной пустоте, что принадлежало лишь Ему и было Им, зарождалась жизнь, подобная свету, что всегда был рядом с ним. Этот свет дал толчок воображению, и постепенно зародилась Вселенная, какой мы её знаем. И по сей день она растёт, по сей день зарождается новая и неведомая жизнь, по сей день Создатель творит и живёт, не поддаваясь страху, желанию исчезнуть, как это было до появления…       …души!       Когда в мире первые и самые примитивные на вид представители жизни заговорили, чем удивили Творца и Душу, тогда и заговорили они сами. Душа — нечто более великое, она выше той жизни, что есть на планете. Так говорили те создания. А что выше души? Творец. Так имена появились и у самых первых существ. И радости Создателя не было предела, так как оно не могло оторваться от созидания, но Творец никогда не забывал о самом дорогом, о Душе. Только вот увлеченность его затягивала сильнее, а Создатель и помыслить не мог, каким ревнивым и обидчивым может быть свет.       Душа зародилась в страданиях тьмы, имея силу не меньшую, чем у Создателя. И, используя её, Душа оставила свет, как прощальный подарок, и ушла. Но куда? Поздно было искать, когда Создатель подхватился, обманутый оставленным светом. Хотя Душа и была в его владениях, была чем-то чужим, Творец не мог найти. И это так разгневало Его, что всё, созданное им самим, он откинул подальше в темные уголки Вселенной, кидая на произвол судьбы. Будь Душа человеком, как мы с вами, победная усмешка играла бы на её лице.       Бессмысленно рассказывать о том, как сильно Создатель любит Душу, как сильно он страдал, как возненавидел себя за то, что не пробовал понять. Являясь самой жизнью, Он не мог придумать, как привлечь внимание Души. Единственное, что оставалось, так это создать поистине нечто прекрасное и великое. И пока Он создавал новый мир, Альма-Торран, всё звал Душу, а она так и не пришла. Не желая продолжать существовать в страданиях, Создатель явил миру Того и Ра, а сам снизошёл к людям в женском обличье по имени Вирсавия. И хотя жизнь людей забрала её без остатка, умирая в объятиях сына, она продолжала звать Душу.       — Вирсавия! — подскакиваю на месте, сталкиваясь взглядом со светло-зелёными глазами Шарркана. Он смотрит с таким беспокойством, а я бегло осматриваю библиотеку. Краем глаза замечаю, как волнение генерала сходит на нет. Это хорошо, и понятно. Ведь последние три дня я была на корабле с Аладдином и ребятами, но по настоянию внука вернулась в Синдрию, а точнее в королевскую библиотеку, где благополучно уснула сидя на стуле, сложив руки на столе и уложив на них голову. Однако неудобно.       — Я сюда уже четвертый день хожу, и не зря, — довольный проделанной работой, принц Элиохапта уселся на соседнем стуле. — Тебе снился кошмар? — в глазах играло любопытство, но голос выдавал нотки обеспокоенности. Любимый младший братик всё ещё привязан ко мне, возможно, он больше предан мне, чем Синдбаду. Оно и понятно, а в голове всплывают воспоминания о его родине.       — С чего ты взял? — выпрямившись, безразлично спросила, так как от ответа лучше убежать. А в библиотеке, как обычно, тихо и светло, воздух наполнен смешанным запахом старинных и новых книг, и легкий ветерок дует по ногам.       — Может, потому что твоё умиротворенное личико кривилось, ты не поскупилась на слезинки и звала какую-то душу… — в привычной манере протараторил принц, чтобы задать главный вопрос: — Кстати, а что это такое? — он наклонился поближе ко мне, как бы говоря, что никому не скажет. Любопытство так и веяло, и в чертах взрослого лица заиграло что-то детское и живое с тех далеких лет. Передо мной сидел взрослый ребёнок, которому сложно отказать.       — Это как рух, только круче будет, — да, я не забыла, насколько просто нужно объяснять сложное этому смуглому принцу из жаркой страны.       — Вау, — до него дошло, но вот такой ответ ему явно не понравился, отчего принц поджал губы и сощурился, не отрывая взгляд от меня. Пришлось отвернуться и выглянуть в окно, и кроме синего неба ничего не видно. Вообще, он должен был возмутиться и разойтись, но в библиотеке было всё иначе. Уют этого места и на него оказывал влияние, так что принц вёл себя более сдержанно. Но это не помешало ему приложить силу и резко опустить руку на моё плечо, что я аж подскочила, но всё же не сдвинулась с места. И мне пришлось сказать…       — Шарркан, это связано с магией, и реально круче и сложнее фехтования, — резко повернула голову в его сторону, ударив косой по лицу. (Давно мечтала это сделать). — Усёк? — да так грозно посмотрела, что перечить мне смог бы только Синдбад, ну или выпивший Хинахохо. Принц сглотнул и согласился:       — Усёк, — так что я улыбнулась ему, как ни в чём не бывало, но и это его не устроило, поэтому он решил подпортить мне настроение. Точнее подпортит настроение решил кое-кто другой, на кого я была очень зла. — Тебя, кстати, не просто так искали. Король хочет поговорить, — принц нахмурился.       — Не пойду я за него! — и махнула рукой, на что фехтовальщик прыснул, но тут же посерьёзнел.       — Вирсавия, я не знаю, что вы там так сильно не поделили, но Синдбад велел тебя привести к нему, как только ты появишься, — и снова обеспокоенный взгляд! Ну чего же тебе в барах с красотками не сидится, горе луковое? Вздыхаю, позволяя ему продолжить. — Поскольку мы в Синдрии, а у короля везде глаза и уши, то он уже знает о твоём возвращении. Так что вставай и топай к Синдбаду, я и так позволил тебе выспаться, — скрестив руки на груди, он закинул ногу на ногу и недовольно отвёл взгляд. Проследив за которым я заметила книжку.       — Неужто наш маленький Шарркан за ум взялся? — и засмеялась, поспешив убежать в коридор, иначе это книжка прилетит мне в голову.       — Ты меня слышала, глупая женщина?! — на удивление мне, только встал и крикнул вслед, и я услышала с каким шумом он уселся обратно на стул. Дальше можно не бежать. Так что пока дойду до кабинета Сина, можно предположить тему предстоящего разговора. Что-то я сомневаюсь, что хоть кто-то из нас достучится до другого. Син, всегда ли был таким, или так сильно изменился? И почему я себя постоянно накручиваю?!       Стою я перед входом в кабинет, значит, а вот заходить не хочу вообще. Да, поведение непозволительно детское и недостойное меня, но благодаря нему я ещё не психанула и не разрушила сей мир. Опираясь на стену у двери, бессмысленно махаю руками, продумывая возможные пути отступления. Конечно, я могу просто взять и переместиться, например, в ту же империю Ко, но это будет низко. В конце концов, Синдбад не заслужил такого отношения. Да и я всё решила, но, естественно, не без сомнений. Эти товарищи меня всегда преследуют, сколько я себя помню, а помню я очень и очень многое.       На улице слышится пение птиц, изредка голоса переговаривающихся садовников и слуг, стражников. А ещё реже грохочут взрывы в башне Чёрных Весов: Ямурайха после отплытия ребят вообще разошлась не на шутку. Стоит как-нибудь составить ей компанию, заодно про Магноштад рассказать, да про Шарркана расспросить. Авось сумею невозможное сотворить, иначе без племянников останусь. Конечно, можно и дальше здесь стоять, но проблема от этого не исчезнет, тем более не решиться. Хотя это как посмотреть, если я буду бездействовать, Син может засчитать как одобрение. А это ещё хуже! И какого хрена здесь нет стражи? Черт, отвыкла, бывает. Всё же это Синдрия, а король не абы кто.       Выпрямившись, делаю глубокий вдох для смелости, поворачиваюсь к двери и стучусь. Получилось не так громко, как хотелось бы, но и не тихо, что тоже радует. За дверью глухо звучит голос Сина, надо бы отдать должное мастеру, который ставил сии двери, и моему слуху. А теперь ещё выдох, дышу ровно, значит, спокойна, так что можно идти. И всё-таки дверь я открываю с большой неохотой.       — Почему так долго не заходила? — король семи морей не отрывается от бумаг, продолжая вчитываться в каждый лист. Видимо это документы международного значения. И если бы я не знала Синдбада, то с уверенностью заявляла, что ему это нравится. Однако аура вокруг него прекрасно выдает истинное отношение к бумажной работе. Я уж подумала, Его Величество не одарит меня взглядом своих карих, словно темный янтарь глаз, а нет — посмотрел как истинный страдалец, рассчитывая на мою помощь.       — Скажем так, я обдумала инцидент с магом Аль-Сармен и пришла к выводу, что зря на тебя наехала, — подхожу ближе к столу, чтобы осмотреть документы, предназначение которых угадала. Но помогать с этим не собираюсь, я от этой работенки ещё со времён Руруму удачно увиливала, так что можно поиграть с Сином в гляделки, а то насмотреться на меня не может.       — Правда, что ли? — смешок в мою сторону, и я закатываю глаза, возведя руки к потолку, увы, мы не на улице.       — О, мой король, что должна сделать Ваша покорная слуга, чтобы Вы могли поверить ей вновь? — да, перевела разговор в другое русло. Опустив взгляд, я надеялась найти в его глазах ответ, но он снова вернулся к документам. Дочитав, король всё же подписал его и отложил в стопку что поменьше, да взялся за целую папку. Другая бы на моём месте закатила истерику за то, что ей бедной недостаточно уделяют внимания, и зачем вообще звали. Но мне не привыкать, в конце концов мой король необычный человек — и жнец, и чтец, и на дуде игрец. Я опустила руки и в буквальном, и в переносном смыслах. Оказывается зря!       Неожиданно быстро и ловко Синдбад ухватился за мою ладонь и потянул, заставляя обойти стол и усесться ему на колени. Папка с документами была отложена, а я была награждена любящим взором, и так же посмотрела в ответ. Только сердцем я чувствую бездонную пропасть меж нашими взглядами на мир. Одной рукой он обвил мою талию и прижал к себе, а другой провёл по щеке, заправил прядь за ухо. Можно ли наконец позволить забыть о недомолвках, и почувствовать себя защищённой, нужной и просто обычной женщиной. Немного эгоистично, сгоряча прозвучало бы, но рядом с ним можно всё. Даже на его похождения и любовь к женщинам можно закрыть глаза, ведь меня никто не сможет заменить. И я до сих пор не нашла того, кто мог бы стать со мной на равных. Джафар… Но ему чего-то не хватает. Положив ему голову на плечо, вдыхаю родной запах, отгоняя лишние мысли прочь.       — Всё нормально, я верю тебе, — тихо шепчет, словно пытается успокоить. Хм, это он и делает. — Тебе тяжело, потому что ты привыкла всё держать в себе, и даже со мной не делишь тревоги, — с обидой пробурчал, поглаживая по меня по голове, а я поспешила обнять его покрепче. Как же не хочется признавать его правоту! И только усмехаюсь, а он, услышав, ухмыльнулся. Руку на отсечение даю.       — Ты тоже мне ничего не рассказываешь, хотя мне не на что жаловаться, всё равно узнаю, — вспоминаю, как узнала про планы на саму матушку Судьбу, подслушивая. Хех, я тоже не святая. — Ты, действительно, только из жадности хочешь управлять Судьбой? — спрашиваю прежде, чем он отпустит едкий комментарий. На несколько секунд он перестал дышать, но потом я снова услышала ровное дыхание, хотя сердце его билось быстрее обычного.       — Тебе скажи и ты захочешь! — увильнул от ответа и засмеялся. — Маленькая проказница, — рука на талии защекотала меня, и я засмеялась. Попытки выбраться обречены на провал, ибо другой рукой он всё ещё прижимал меня к себе. Мне ничего не оставалось, как укусить его, что и сделала. Не очень сильный укус пришёлся на шею, а за ним ещё два. Королевскому возмущению не было предела!       — Вы только посмотрите на неё, — Син прекратил меня мучить, а я, уловив момент, отстранилась от него, положив руки на крепкие плечи. — Да как она посмела! Тут не обойтись без наказания высшей строгости, — театрально вздохнув и повертев головой, поджал губы и прикрыл глаза. Попавшись на удочку, я расслабилась, а покоритель подземелий ловко подхватил меня и встал, направившись к выходу.       — Что ты хочешь сделать? — обхватив руками его шею, посмела спросить, чуя неладное. Он остановился в пару шагах у двери, одарил меня многозначительным взглядом и что-то неразборчиво промычал. — Эм… Неужто к алтарю прямо так и без свидетелей? — удивляюсь больше себе, чем возможному исходу. Я, вообще-то, не против свадьбы, но вот другие критерии, касающиеся публичности, нашей вражды из-за судьбы мира и прочие мелочи являются сильными помехами в этом благородном деле.       — Нет, моя дорогая, нет, — как-то слишком печально проговорил мой дорогой. — Увы, я думаю, во дворце скинуть тебя в фонтан или собрать синдрийский люд да в море выкинуть, — мягко говоря, уж ничего не говорить. Я зашлась в нервных прерывистых вдохах и резко перешла на смех под обеспокоенный взор короля. Наверное, думает, не сошла ли с ума либо переутомилась.       — Это будет лучшее ободрение за всю мою жизнь, — на мою реплику Синдбад смеётся сдержанно. И я не могу не улыбаться, видя его таким. Сейчас я очень сильно рискую сломать кому-то из нас пару костей, но это дело поправимое, так что можно. Король расслабился, а значит можно легко повалить его и… Резко крутанувшись в его сильных руках, мне все же удается повалить его на пол. И только чудом у меня получилось извернуться так, чтобы упереться коленями в пол и при этом не сесть Синдбаду на живот. Ему и так досталось, а тут ещё я шестьдесят шесть килограмм.       — Ух… — а коленки-то болят!       — Стара стала да немощна? — каким-то гаденьким смехом зашёлся любимый, на что недовольно фыркаю. И одной рукой мну виски, скалюсь, возвышаясь над Синдбадом.       — Чья бы корова мычала, — и сама гадко улыбаюсь, смотря, как он отводит взгляд. Старость не радость, признавать никто не хочет. Стоп! Старость? Чёрт… а время же идёт! Я так могу и потерять его. Наклоняюсь, упершись руками по обе стороны его головы, коса спадает и бьет его по лицу, а он только недовольно хмурится, но потом довольно улыбается, чего я понять не могу. Но улыбка быстро пропадает с его лица, и взгляд обеспокоенный.       — Вирсавия, с тобой всё в порядке? Ты резко побледнела, — он тянет руку к моему лицу, но запускает пальцы в волосы.       — Абы не посинела, — шучу и улыбаюсь, и он тоже, но взгляд остается таким же обеспокоенным. Сейчас вот так вот, как будто мы самые обычные люди говорим ни о чем, любуемся друг другом, а время идёт. И это приводит меня в ужас, который смиряет свой пыл рядом с Сином. Наклоняюсь ближе к его лицу, он приподнимает голову навстречу, и происходит самый жестокий облом за время моего пребывания в Синдрии.       — Кхм, я, само собой, рад, что вы наверстываете упущенное, но, Вирсавия, в башне Чёрных Весов требуется твоя помощь, иначе Ямурайха по правде обольёт Шарркана кислотой, — я оглянулась, всё ещё не давая Сину свободы. А ассасин говорил всё это с таким невозмутимым лицом… Ему должно быть стыдно за птичку фламинго! Но я всё-таки дала королю свободы, медленно поднялась и напоследок спросила у не менее раздраженного, чем я, Сина:       — А о чём ты хотел поговорить? — между тем угрожающие взгляды кидаю в сторону Джафара, а он только и смотрит а-ля: «Это ты мне?» Но хоть с уважением и верой в мою правоту смотрит, серый кардинал.       — Вселенная такая большая, может мы когда-нибудь мы найдём в ней такое место, где нам никто с тобой не помешает, — чуть приоткрываю рот и хлопаю ресницами.       — Тебя чего это на романтику потянуло? — как-то недоверчиво щурюсь, но меня просто снисходительно гладят по голове.       — Я совершенно серьёзно, — заявляет он, и у меня это не может не вызвать удивления. Конечно, ты, Синдбад, человек необычный, но ты не… А почему это Джафар спокоен как удав? Ясно, меня кинули на растерзание этому красавцу.       — Для этого тебе придётся сместить Создателя, — чуть ли не напеваю, а он только притянул меня к себе и, наклонившись к уху, прошептал:       — Я кого угодно обойду ради тебя.       — Или ради своих желаний? — таким же шепотом издеваюсь, но в следующую секунду мне становится стыдно.       — Ты, правда, так обо мне думаешь? — голос его спокоен, но вот в глазах обида, причем самая настоящая. И я не смею отрицать свою вину. Всё-таки каким бы он ни был, он не такой ужасный человек, и в нём полно добродетели. Взять, например, меня. Чем я лучше? Ладно, позже попрошу прощения, а сейчас мне нужно спасать принца Элиохапта, а иначе капут от его старшего брата.