Предатели семи морей.

      Если ночь прекрасна сама по себе, то это ещё ничего не значит. Небо может быть ясным, но настолько, что не все уснут. Звёзды могут блистать и освещать путь вместе с луной, но есть те, кто ненавидят это сияние. Ночь может быть убаюкивающее тепла и тиха. Однако не все будут спать спокойно и сладко. Ибо и в такое прелестное время детей могут настигать кошмары, предвещающие беду. Чем не самый реальный вещий сон?       Аладдин, разумеется, не задумывался о таком. В его жизни полно проблем насущных. Ему есть о чём тревожиться и без ночных кошмаров. Да только есть в мире высшая сила, помимо Света и Тьмы, Создателя и Рух. И она решила, что надо бы намекнуть мальчонке о главной опасности в его жизни. Она совсем рядом, а он!       Потому спит юный маги мирно и даже не подозревает, что в его заветные сны уже вмешались страхи дней прошедших. Он спит и видит сон, начавшийся так хорошо, так прекрасно. Аладдин и не подозревает, что его может поджидать в этом сновидении.       Уже довольно долго мальчик идёт по красиво и аккуратно расписанному коридору. И совсем не обращает внимания на то, как все эти разукрашенные, вырезанные в стене картинки составляют одну длинную и не самую приятную историю. Он не хочет останавливаться, рассматривать, потому что знает: надо идти вперёд. Ведь там его ждёт нечто важное. Оно настолько важно, но маги игнорирует реальный холод, что чувствует от пола, навязчивую и противную тишину, сопровождаемую шлёпаньем его босых ног. Аладдин идёт навстречу неизведанному.       Но если бы кто-нибудь ему сказал, что после этого его не перестанут преследовать страхи и сомнения, то он бы постарался проснуться! Отказался бы от всего, лишь бы не видеть странного виденья. Однако именно в этот момент он идёт на свет в конце пути, откуда — он уверен! — слышится звонкий смех.       Наконец-то он дошёл сюда. А куда это «сюда»?       Чья-то детская комната, в которой почти нет мебели, зато очень много всяких и в большинстве своём бесполезных украшений. Хотя не такие и бесполезные: радуют глаз. А по комнате снова разносится смех, полный радости и снисхождения. Аладдин наконец замечает у кроватки свою бабушку, которая, кажется, ещё моложе, чем выглядит сейчас. Она качает на руках малыша; и юный маги понимает, что это его отец. Такой счастливый младенец! И вроде бы всё хорошо, но почему они здесь одни?       Маги точно понимает, что он видит не прошлое, а свой сон. Но почему здесь только Вирсавия и Соломон, и больше никого? Почему его не замечают? И отчего, в конце концов, стало так тревожно?! И стоило ему поддаться волнению, как ребёнок из рук женщины исчез. Он словно рассыпался на светлые песчинки. Однако Вирсавия не расстроилась. Она снова потянула руки к кроватке, и уже в мгновенье другое на её руках покоился сам Аладдин.       А лицо женщины вовсе не изменилось! Словно держит она одного и того же ребёнка. Только глаза её смотрят так, словно преисполнены другими, новыми надеждами, о которых Аладдин даже не подозревает. Сердце маги сжимается: с ним будет то же, что и с отцом? Если так, то что будет делать Вирсавия?!       И почему такая родная и любимая ба сейчас видится ему не в самом лучше свете? Хотя освещение здесь хорошее. Вирсавия по-прежнему красива и даже полна приятных эмоций. Вот же она: родная, близкая, своя! Только сердце сжимается сильнее. Ей абсолютно всё равно, кого держать на своих руках. До Соломона был Давид, до него кто-то ещё (и даже не из Альма-Торан!). А пока есть он, Аладдин. А после него будет кто-то иной.       Стоило так подумать, как и этот младенец растворился в женских руках. Здесь остались только они. Нет, только она. Ведь его здесь будто не существует, будто ему это не снится. А он спит, спит и видит, как улыбающееся лицо на самом деле не выражает ничего. Аладдин ошеломлен, даже не заметил, как задержал дыхание. А его вовсе не замечают.       Всё исчезает, даже пол. Но маги твёрдо стоит на ногах. А вокруг… та самая синь вечности, те самые далёкие мириады звёзд, но вблизи нет ни одной. Пугающая вечность окружила — не его! Вирсавия, а правильнее сказать Создатель, или же Иллах, немного преобразилась(?). Хотя всё это значения не имеет, ведь суть одна. Перед Аладдином всё ещё член его семьи, только уже «дедушка». И этот молодой мужчина ничего не делает. Ему всё равно. Абсолютно!       А Аладдину это не нравится, он боится такого вот Иллаха. Что же может сделать такое могучее и неуправляемое существо, как сам Создатель? Она, он, или всё-таки оно при желании может...       Юный маги вдруг осознаёт, что все его мысли диктуются интуицией и страхом. И это приводит в ещё больший ужас. Вокруг всё затягивает в непонятно откуда взявшийся водоворот. Аладдин остаётся один во тьме. Слышатся звуки чего-то капающего. Но маги не оборачивается.       Он закрывает глаза! И к окружившим его страхам присоединяется одиночество, которое маги ненавидит больше всего. Он не хочет вспоминать о том, что когда-то даже Юго был совсем чужим. Принц Альма-Торана не хочет вспоминать, что он всё равно чужой даже в новом мире. Как бы он ни любил всех своих друзей, кого бы ни считал семьёй, он всё равно один. А рядом только Вирсавия. Но рядом ли? И может он в полной мере понять её чувства? И не оставит ли она его, ради чего-то более желанного?       Сердце стучит быстрее. Звук капель — то тише, то громче. И он один. Здесь больше нет никого. Когда Аладдин осознает это, перестаёт капать и вода (а он надеется, что это она). Лучше бы ему было всё равно. Ведь теперь нет ничего. И думать ни о чём не хочется. Всё кругом пугает, но есть в этом что-то родное.       Ночь всё так же прекрасна и тиха. Аладдин проснулся под тихое дуновение ветерка с балкона. Совершенно спокойно он открыл глаза и вздохнул. «Это ведь был кошмар, да?» — мальчишка приподнимается на локтях и смотрит на своего короля. А Али-Баба спит сладким сном — его сейчас никто не разбудит. И славно. «Может, я боюсь, что бабуля оставит меня после свадьбы?» — он встал и посмотрел уже в сторону балкона. Но ведь она тоже имеет право на лучшую жизнь! Хотя Аладдин уверен, что Вирсавия не отступится от своих слов. Тогда что это был за сон и о чём он говорит?       Маги раскрыл свой ковёр-самолёт, взял посох и вылетел через балкон в сад. Здесь сейчас очень красиво. Однако было необдуманно отправиться сюда без обуви. С другой стороны — чувствовать землю подобно райскому наслаждению. Он подошёл к дереву, под которым, как ему вспомнилось, недавно спала его родственница. Он присел на корни, опёрся спиной на ствол древа, кора которого, на удивление, была не такой твёрдой. Но и подушкой её не назовёшь.       Маги вздохнул. Тяжко так, что сердце должно разорваться у любого, кто увидит этого ребёнка, не зная его личности. Сейчас Аладдину нужен тот, кому он мог бы доверить свои страхи, не услышав после типичной реакции. Мальчик снова закрыл глаза. Спасть уже совсем не хотелось. Но выпасть из реальности и никого не замечать было бы кстати.       Случилось ли так на самом деле или он просто позабыл, что этот человек так может, но маги не заметил подошедшего к нему Масрура. А когда заметил, смог-таки не закричать от неожиданности. Юный волшебник быстро взял себя в руки и похлопал рядом с собой, предлагая присесть.       Фаналис присел, сцепил ладони в замок, но ничего не сказал. Мужчина просто смотрел на мальчишку. Но от этого не было неуютно. У генерала получалось смотреть на людей так, что они могли не заметить, если не знали. Его спокойный и изучающий взор почему-то не доставлял беспокойства. Братец Масрур не ждал каких-либо объяснений и ничего не расспрашивал. Он просто беспокоился. И это касается не только Аладдина. Так было всегда.       От осознания сего факта мальчику не легче. Ему не хотелось беспокоить фаналиса, и он кое-как рассказал ему про тот кошмар. А мужчина слушал его внимательно от начала и до конца. И после не поспешил с выводами. Думал. Минуту, другую, третью! Аладдин чуть по траве не начал качаться в нетерпении! А ночь была тиха. Все были в своих снах, делах, мечтах. Им было не до них. А ожидание вердикта было для Аладдина невыносимо, но он сидел ровненько и с прямой спиной. Не шелохнулся, а так хотелось!       — Я любил, когда она просто приходила к нам с Шаррканом в комнату, если кому-то снились кошмары, и чистила мандарины, чтобы успокоить, — естественно, это было не то, что Аладдин хотел услышать. И всё-таки юный волшебник навострил ушки и стал слушать: интересно же! — Сави старалась делать так каждый раз, как была в кампании, а потом она ушла. Причину её ухода знал только Синдбад, но никому не говорил. То было смутное время, после этого мы не видели её до того самого дня, — на этих словах Аладдин вспомнил, как призвал тётушку «Наджейру» в Синдрию. Её не было с ними так долго, но Масрур всё равно рад. Маги верит, нет, он уверен в этом, несмотря на привычное равнодушие в голосе гладиатора.       — И хоть она сказала «да», я считаю, что все должны были услышать отказ, — Масрур посмотрел в синие глаза маги. — Если Синдбад действительно думает, что сможет её удержать в этой стране, это его глупейшая ошибка. Да ты и сам это понимаешь, — Аладдин кивнул. — Только кажется мне, что у нас разные причины так думать, — генерал посмотрел на небо. Сейчас ему многое вспомнилось. Чувство ностальгии приятно бередило душу. А юный волшебник был удивлён многословности братца Масрура.       — Да, у меня другие причины, — признался Аладдин и спрятал голову в колени. — Я боюсь, что она оставит меня, — однако он не собирался говорить правду. По крайней мере, сейчас он не имеет такого права. — Однажды я её спросил: «А мы можем оказаться родственниками?» Она сказала «да». Конечно, мы похожи на людей севера, и всё же не имеем с ними никаких кровных связей. И друг другу мы можем оказаться абсолютно чужими, — Масрур слушал его внимательно. Но всё же купился на внешнюю оболочку слов.       Мужчина подумал так, как хотел Аладдин: они не родственники. Но мальчик говорил об узах, связывающих души. Пусть он внук самого Иллаха, но это ему не нужно. Ему так же не нужно, чтобы ба глотку ради него рвала. Аладдин просто нуждается в её присутствии. И хорошо, если Вирсавия понимает это.       — Я не против, если они будут счастливы. Я вижу, что они любят друг друга. Но ещё я вижу, что у них совсем разные взгляды на эту жизнь, — Аладдин всё ещё прятал лицо в коленях. Масрур видел, что мальчик хотел бы не признаваться в этом. При этом сделать сие было необходимостью!       — Поживём, увидим, — фаналис легко, как только мог, похлопал маги по спине, заставив выпрямиться. — В конце концов, это их дело. Пока от нас требуется только наблюдать. А потребуется ли наше вмешательство, будет видно, — мужчина встал и направился во дворец.       — А как мы поймём?! — едва успел спросить Аладдин, всё ещё поражённый многословностью Масрура. Мужчина повернулся к нему туловищем и похлопал по левой стороне груди. После ушёл. Но Аладдин понял, что его выслушали и дальнейшим игнором отправили спать.

***

      Мир велик, но все всё друг о друге знают. Особенно тогда, когда нечто касается сильных мира сего. Новости из жизни того или иного государя, а может и кого-то из его окружения, долетают до других быстрее ветра. Хотя бы потому, что существуют шпионы. Среди них существуют товарищи ещё хуже: люди, обладающие магией. Их, конечно, легче засечь, но утечка информация произойдёт. Однако простые люди могут изощряться как угодно, что даже маги будут изумлены. Но не это столь важно.       Ибо новость о женитьбе короля Синдбада разлетелась по миру, как говорилось ранее, быстрее ветра. Его Величество сам был заинтересован в информированности остального мира. Всё-таки мужчина понимал, что Вирсавия, даже став королевой, не сможет усидеть на этом острове. А её статус, о котором нынче будут знать все, станет своеобразным тормозом.       Кто бы говорил! Однако прав зараза!       Только вот о тормозах для особо пылких союзников, врагов и прочих, он не подумал.       Например, в Реме Шахерезада, естественно, сохранила внешнее спокойствие, но старательно всех игнорировала. Она вообще не желала комментировать ситуацию, пока не поговорит со Сциллой. Поэтому «старшую» принцессу, то бишь тётю молодого императора, вызвали в столицу в срочном порядке. Женщина явилась быстро. Увы, тёплого приёма не было. А первым, что Сцилла услышала, зайдя в кабинет свой обожаемой маги, было: «После их свадьбы нас ждёт мировая война или сразу конец света?»       Конечно, Сцилла ошалела от такого заявления и скрывать своё удивление не стала. Она не перечила маги, но и свою бывшую ученицу без защиты не оставила. Признаться честно, женщина об это радостной(?) новости узнала только на пороге дворца. Буквально! Её сопроводил к Шахерезаде Му, который и рассказал. Вообще, Сцилла отнеслась к известию скептически. По её мнению, Синдбад совсем растерял королевскую хватку. Разве, она так думает, может этот (для неё всё ещё) мальчишка уступить своим желаниям? А где же жажда выгоды, наживы?! Нет, с этим миром творится, что-то не так.       «А что там со свадьбой?» — вопрос обширный. Но маги Рема поняла, что именно интересует принцессу. «Уже завтра. Я так понимаю, там не будет никаких представителей других стран», — «девочка»-маги впервые за время разговора посмотрела в лицо Сциллы: она действительно ожидает нечто выходящего за рамки дозволенного. Поэтому тётка императора рассмеялась, но тут же попыталась себя успокоить.       — Госпожа Шахерезада, они, увы и ах, опасное сочетание, но именно поэтому я уверенна, что мы можем быть спокойны не только за себя, но и за остальной мир, — сказала Сцилла, стоило ей успокоиться. А потом добавила: — Я думаю, что в скором времени они снова будут отстаивать разные идеи, — и подмигнула «девочке». Та устало прикрыла глаза, припоминая какую-то историю, которую Сцилла поведала ей очень абстрактно. Кажется, тот сыр-бор случился из-за покойной принцессы Партевии. Ох, какой был геморрой! Маги вздохнула: нечего предаваться грустным воспоминаниям. Особенно сейчас, когда есть куда большая опасность в лице Магноштада.       А вот в самом городе магов почти всем было всё равно, почему это король Синдрии решил остепениться, почему это его невеста Вирсавия и что из этого будет. У каждого свои проблемы. Ну, а если у кого-то любопытного уж очень что-то чешется, то любой маг даст ответ: «Наши жизни в руках господина Магомета». Вот и всё. Всё на этом старике, великом маге.       Что касается его самого, то он сидел в своём кабинете у окна и смотрел на спящий город. (Новость к нему пришла с наступлением ночи.) Магноштад под звёздами прекрасен, хоть жизнь кипит днём. А впрочем, у каждого своё мнение на этот счёт. Хотя таких, как он, было меньшинство. И сейчас одному его единомышленнику стало не до города-государства магов. Да, когда-то Вирсавия просила здесь приюта и убежища, а сейчас выходит замуж за того, от кого же и пряталась.       Старик усмехнулся и прикрыл глаза. Волшебницы в отличие от обычных женщин привыкли не принимать быстрых решений, а если приняли, то не отказывались от них. Магомет, само собой, хотел узнать, как синеволосый маг согласилась на такое, но не мог. Однако, если эта женщина покажется здесь, он не упустит возможности поинтересоваться. Хотя, помимо этой глупости, у него накопилось множество других вопросов. Всё-таки не каждый день удаётся поговорить с магом, которому больше тысячи лет. Конечно, есть ещё и Юнан, но этот гадёныш даже на послания не отвечает.       А в одиноком домишке где-то на дне ущелья Юнан ведёт свою жизнь без всяких изменений. Он тоже получил весть из Синдрии, только через рух, хотя это ничего не меняет. Эти «дети» (а для него они таковыми будут всегда) снова вместе. Надолго ли? Подобные вопросы вызывают у светловолосого маги лишь усмешку. Хотя иногда сердце замирает из-за непонятного чувства опасности. Впервые за сотни лет он ощущает подобное.       Такое чувство, будто этот мир в один момент стал сосредоточием всех проблем. Юнан попытался припомнить, когда впервые он подумал о подобном. Ни десять, ни пятнадцать лет назад. Намного раньше. Да, тогда он был ещё в той самой обители, где джинн Юго наблюдает за миром.       Тогда… А что же было тогда? Маги никак не может вспомнить!       А пока маги с Тёмного континента пытается вспомнить, что же не даёт ему покоя, Её Величество Гьёкуэн вообще игнорирует подобную новость. Всё, что она сказала, получив эту весть: «Нас, так понимаю, не пригласили?» Конечно, Арба и не думала там появляться. Просто к таким(!) событиям идёт долгая подготовка, и на них присутствуют послы из разных стран. Но Синдбад и здесь решил выделиться! Жаль, что из-за такой мелочи войну не начнёшь. А то у ведьмы Аль-Сармен ручки ой-как чешутся!       Однако сие событие всё-таки взволновало душу Арбы, так как она искренне недоумевала: зачем Вирсавии этот союз. Произнести слово «брак» язык не поворачивался. Для бывшей маги, союзницы Соломона, да и вообще «клона» самой Вирсавии, подобное неприемлемо. Хотя бы потому, что толика верности создателю осталась. Ох, вот бы Давида сюда — апокалипсис, не иначе. А Юнан ещё думает, чего это у него сердечко колит временами. Святая простота!       И всё же императрица совладала с собой и выбросила ненужные мысли из головы. То, что сейчас делает её любимый Иллах, на руку им обоим. Синдбад, пока Сави рядом, даже не заподозрит её, когда Арба откроет своей госпоже доступ к силе. И её причастность никто не раскроет. Единственным виновником будет Магноштад. По мнению Арбы, идеальная точка отсчёта до конца мира Соломона. Да, женщина ещё таит надежду избавиться от этого мира.       Но куда она тогда денется вместе со своими приспешниками? Неужели хочет в поток рух к Иллаху? Ну как бы да. А если нет, то есть ещё Альма-Торан, правда, мёртвый. Однако у Вирсавии будет достаточно сил, дабы воскресить мёртвый мир. А что до чувств самого Создателя? О, бывшую маги это не волнует. Иллах сам успокоится со временем, а если нет, то она поможет.

***

      Большого праздника решили не устраивать. То есть событие масштабное, но таким не считается. Народ сам себе, король и его близкие сами себе. А! Есть ещё люди, которые в этот день работают. Это армия, прислуга во дворце, владельцы забегаловок, их работники и прочие. Вот. Объяснение народ получил быстро и спокойно принял его. Там были всякие глупые причины, вроде тех, что королева не привыкла к шумным праздникам и хотела бы празднество попроще. И так далее и тому подобное. Зато в последующие дни народ мог хоть растерзать Вирсавию. Ибо прошёлся по стране слушок, что королева волшебница и немного доктор. Сами понимаете, с народом нужно дружить.       Народ, кстати, начал готовиться к славной гулянке ещё с рассвета, а вот во дворце с этим начали позже. Были ещё незаконченные дела у государственных служащих в башне Белого Овна, и у военных в башне Багрового Рака. В обоих местах обязательным было присутствие короля. Так что Син тоже с рассвета крутился, аки белка в колесе.       Вирсавию, чтобы не страдала до начала сборов, с утра отправили по самым разным уголкам страны, дабы Её Величество раздавала праздничные денюжки простому люду, желала им всего лучшего и принимала поздравления. К возвращению во дворец Вирсавия уже не в шутку озвучила мысль о побеге. Нет, она не хотела смыться в очередной раз, просто не нравилась ей перспектива быть настолько уставшей в последующие семь дней. Ох уж этот Син! Послать бы его благотворительность подальше. А чё дальше? Представиться послам разным? Ох, политика последнее, где Вирсавия хотела бы быть на первом плане.       Вот такие мысли были у королевы, пока десяток служанок не ввалились в её покои: пора собираться. Ну, после ванны у ещё не королевы было настроение хорошее. Она прибывала в некой прострации, на удивление, радостной. Хорошо, что здесь не было Писти и Ямурайхи, иначе бы она точно сбежала. А то знаете этих любительниц поболтать: не остановишь, так сбежишь. Ибо нечего говорить всё подряд. Не, служанки тоже разговаривали с ней. Но среди них была Наби, которая время от времени шикала на них, чтобы не болтали лишнего. Огромное ей спасибо за это.       — Шёлк из Ко даёт о себе знать, — сказала Наби, стоило ей заметить, как нравится Вирсавии ткань и то, как она прилегает к коже. — Такое платье и снимать не хочется, — и улыбнулась, аккуратно закрепляя необычные рукава так, чтобы внутренняя часть предплечий оставалась открытой.       — Хах! Ночью его придётся снять, — прыснула Вирсавия, а Наби просто закатила глаза, пока другие хихикали. — Дурёхи, — губами произнесла волшебница, Наби кивнула, соглашаясь, пока закрепляла пояс из лёгкого металла, покрытого серебром. Из чего был этот пояс, её не волновало, однако некий символизм «бабочка» нашла. Вообще, в таком случае, пояс должен быть потяжелее, что доказывало бы наличие сил у женщины. Это означало, что она может выносить здоровых детей.       После дело дошло и до украшений. В этом плане Писти, как любая уважающая себя девушка, отстаивала свое мнение: мол, золото надо. Ямурайха была против — слишком жирно даже для Вирсавии. И идею с драгоценными камнями ведьма тоже отвергала. Кстати, она и короля успела достать. Мол, раз всё в кругу близких состоится, не наряжаться. Вот. Однако Вирсавия их совсем не слушала, ибо на уме её было совсем другое.       В молодости Син овладел ювелирным делом, и конкретно для Сави было изготовлено некоторое количество украшений. Не все из них остались целы, некоторые потерялись. Но часть из них перед своим уходом она оставила законному владельцу, то бишь изготовителю. Поэтому будущая королева попросила Джафара узнать о них, но в тайне от Его Величества!       Всё прошло замечательно! Украшения остались целы и невредимы, за ними ухаживали подобающим образом, а советник короля остался доволен больше, чем сама синеокая волшебница. И сейчас она разогнала служанок, оставив только Наби. «Тебе со стороны виднее!» — заявила пока что невеста короля, доверив танцовщице выбор драгоценностей.       Ваще-то, было жестоко со стороны всемогущего и сведущего существа заставлять помогать ей человека, который, как бы, не просто на «удочку» повелся, а успел-таки полюбить своего повелителя. И Наби должна себя неловко чувствовать! Но… здесь, наверное, происходит нечто странное. Может Вирсавия ради безопасности своей мозги девчонке прочистила? Не, ну, а что! Знаете, тяжко быть замужем за чересчур популярным мужчиной.       Но не суть! Наби быстро выбрала самые скромные, но при этом красивые серьги, колье и венец, или же это просто обруч. Короче, выглядело великолепно, языком смертных — потрясно. Дело рук мастера боится! И Син, тогда ещё простой покоритель подземелий, превзошёл себя.       — Думаю, Его Величество будет приятно удивлён вашей задумкой, госпожа Вирсавия, — брюнетка поспешила взять колье, но её прервал стук в двери. — Свыкайтесь с мыслью, что с завтрашнего дня все будут обращаться к вам «Ваше Величество», — и подошла к ним. За ними стоял Масрур. Именно этот генерал должен был сопроводить невесту, а в крайнем случае не дать ей смыться. Он как-то рано.       — Я бы хотел поговорить с Вирсавией, — фаналис не стал тратить время в пустую.       — Но мы ещё… — начала Наби, так как она и не думала, что может быть другая причина появления генерала.       — Всё в порядке, Наби, пусть заходит, — Вирсавия уселась за зеркалом и стала расчесывать свои волосы. — Времени полно, так что я могу уделить время разговору с Масруром, — женщине так хотелось добавить «малышом». Но она вовремя поняла, что поздновато для таких милостей. Вот так.       — Мне оставить вас? – помощница королевы и в будущем, скорее всего, приближенный её человек, оказалась довольно тактичной. За это Вирсавия выделила её из кучи других девушек почти сразу после «инцидента» с танцами. Так вот, Вирсавия махнула ей рукой, и в покоях остались только она и Масрур. Ещё и её клон, который продолжил расчесывать синие волосы, чтобы потом заплести их просто, но со вкусом.       — Так о чём ты хотел поговорить, Масрур? — волшебница посмотрела на него в зеркало. Чувствовалось, что он напряжён. Только расскажет он о своих переживаниях или нет? Вряд ли. Наверняка пришёл говорить за другого. Нет, не за Сина. Это было бы… не очень.       — Аладдин, — только это и сказал гладиатор. Он тоже смотрел на неё через зеркало. Единственный, кому было всё равно, — клон, который решил, что оригинал и без её помощи пострадает. Эта «помощница» даже улыбалась. Побочный эффект, что ли? Колдовать без посоха временами непривычно.       — А что с ним? — кем бы Вирсавия ни была, мысли читать она не могла. Ну или не хотела. А сейчас она ещё и взгляд отвела на украшения. Такими интересными они показались, женщина уже почти забыла, что они были именно такими.       — Он мне не рассказал, но причиной его волнения являешься ты, — фаналис явно решил сжечь ей спину взглядом. Его голос в этот момент был достаточно груб. Как будто Масрур сам почувствовал что-то угрожающее в давно знакомой женщине. От чего Вирсавия ощутила толку обиды. Она чутка сгорбилась, за что получила от собственного клона так, что ещё неделю не согнется ни при каком желании. Однако сие обстановку не разрядило. Масрур всё ещё напряжён.       — Даже не знаю, что тебе сказать и как успокоить, — причёска была почти завершена. Кажется, так заплетались многие аристократки в империи Рем. Венец прикроет ободок. — Аладдин не говорит мне о своих переживаниях. Да и не должен, — хотя это не так, нельзя вызывать подозрений. В том, что они похожи чисто случайно, Масрур не убежден от слова совсем. — Однако мне было бы приятно…       — Хватит пустых слов, — Вирсавия вместе с клоном аж дёрнулись. Не было никакой угрозы. Просто… Масрур всё-таки сильно изменился. Уже совсем скором королева обернулась и улыбнулась.       — Действительно, хватит, — клон уже закончила своё дело, поэтому исчезла. А эти слова прозвучали после того, как Вирсавия окинула генерала внимательным взглядом. — Я догадываюсь, какие у него могут быть переживания. Но я не буду его доставать, буду ждать, когда он сам ко мне придёт, — женщина надела серьги, затем потянулась за колье. — С Синдбадом у нас разные мнения на эту жизнь, однако я не вижу в этом проблемы. Больше не вижу. Мы либо объединимся, либо снова сразимся, как тогда, — на последних словах она неожиданно засмеялась. А от этого каким-то непонятным образом Масруру стало легче.       — То есть? — но мужчина ещё держался не по-дружески.       — Всё будет хорошо! –ей осталось возложить венец на свою голову. Но Вирсавия просто взяла её в руки и встала в полный рост перед зеркалом. Ощущалось размытое чувство самодовольства. Сейчас бы гордо пялиться на себя, возложив недокорону на свою голову. Но Масрур может посчитать это дурным знаком. И будет прав. Так что придётся отказать себе в мелкой прихоти.       В дверь постучали, и уже в следующее мгновенье в комнате показалась Наби. «Пора бы уже», — сказала она, опустив взгляд в пол. Девушка чувствовала остатки напряжённости между ними. Вирсавия снова улыбнулась, как можно шире, и подошла к генералу.       — Поможешь мне? Я боюсь испортить прическу, — женщина продолжала улыбаться, так как видела взгляд мужчины на венец, словно смотрел на огонь. А после посмотрел ей в глаза, а-ля «ты серьёзно?» Действительно, была вероятность, что он(!) испортит(!) её прическу(!!!). Он же такого никогда не делал. — Ладно, а я бы мандаринов почистила, но… — Вирсавия уже было повернулась к Наби, как фаналис осторожно взял венец и, когда волшебница стала смирно, аккуратно одел ей на голову.       — Ты совсем не изменилась, — проговорил он и направился к дверь.       — Сказал тот, кто повёлся на мандарины!!! — искренне возмутилась Вирсавия. На это мужчина только хмыкнул, и она поспешила добавить: — Мы ещё поговорим об этом! В конце концов, я старше вас! Имею право!!! — волшебница нагнала генерала и взялась за предложенную ей руку. — Я думала, это доверят Хинахохо, он хотя бы старше меня, — синеволосая пожала плечами. И ответа не дождалась.

***

      — У нас что, не будет никакого красивого обряда? — Писти пропустила бо́льшую часть приготовлений. Но она оказалась права.       — Кажется, Джафар решил быстренько провести официальную часть, после которой будут семейные посиделки, — ответила Ямурайха. Волшебница расспросила генерала-советника, который, хоть и держался на вид стойко, тоже переживал. «Чем быстрее, тем спокойнее», — видимо, он тоже побаивался сюрпризов, как и король, который сейчас уселся не на троне, а возле него. Локтями уперся в колени, а подбородок поставил на замкнутые ладони. И взгляд мужчины что-то вырисовывал на полу.       К Синдбаду никто не решался подходить. Все как-то не решались успокаивать его. Король напоминал мальчишку, того самого мальчишку, которого в очень важные моменты любой мог случайно разволновать ещё больше. Дракон и Хинахохо уже хотели пойти и глянуть, где там Масрур с невестой. Но северянин отвлёкся на сына, а Дракона заговорила госпожа Сахель. Она, кстати, хорошо помнила Вирсавию и её враждебность к покойной принцессе Серендине. Что же она думает о синевласой волшебнице сейчас, неизвестно. Но, по крайней мере, ничего против дружбы мужа и Вирсавии она не имеет.       Меньше всех о будущей королеве из генералов знал Спартос, поэтому Шарркан по великой своей милости решил просветить рыцаря. Впрочем, генералы редко говорили о ней что-то плохое. И всё же… если начинал говорить Шарркан, образ Вирсавии принимал образ наивысшей благодетели и святости. Для Спартоса это странным не оказалось. Он даже сравнил её со святейшим образом их «бога», великого, но давно умершего царя.       Аладдин, Али-Баба и Моржана были в стороне ото всех. Юный маги улыбался своим друзьям изо всех сил. Вместе с тем он пытался забыть про кошмар. Однако получалось это плохо. Поэтому внучок был настроен поговорить с бабулей после праздника. Мор-сан как бы заметила волнение друга, так что осталась в стороне. Она прекрасно понимала, что не сможет помочь.       А вот Али-Баба был в необычном состоянии. У него как-то много мыслей накопилось. Кроме того, что он впал в порок, а после удачно «очистился», произошло ещё кое-что. Ему показалось, что на мгновенье он узнал то, чего никто не может знать. Правда, это то позабылось сразу, как Аладдин его вернул с небес на землю. Однако запретный плод не давал принцу Бальбада покоя. Так что сейчас он был не только со всеми, но и какими-то высшими мыслями. За это пару раз получил пинков от Аладдина, который после содеянного успешно сбегал.       Вот и сейчас маги убегал. Только не по кругу, а к королю. С чего вдруг? Он догадывается, но… неважно. Аладдин, благодаря положению короля, сейчас был выше. Король, взглянув на него, подумал, что сошёл с ума. А всё из-за того, что дяденьке привиделся некий ореол света над синей шевелюрой мальчишки. Прямо небесами послан! Но это уже бред какой-то.       — Дяденька, вы чего такой смурной? — Аладдин не пытался улыбаться, как обычно, ибо с Синдбадом такое не прокатит. Да и сам он не в духе, чтобы настроение поднимать кому-либо. Благо все остальные веселы, как обычно. Ну, чуточку больше.       — Эээ… — Син похлопал рядом с собой, и Аладдин присел. Сейчас здесь шумно, никто не обратил на них внимания. Али-Баба, который грозился догнать друга, оказался зажат Шарркан, и его голоса страдала от праведного кулака учителя. За что он получил? История об этом умалчивает. Король бросил на мальчонку косой взгляд и всё-таки ответил: — Ну как же? Женюсь! В принципе, давно пора, и я ждал этого момента, но… — мужчина резко прекратил говорить. — Всё в порядке, Аладдин, не забивай голову!       — Если вы сейчас встанете, то свалитесь из-за волнения, — констатация факта из уст мальчика была верной. Король не встал, так как не хотел волновать кого-то лишний раз. И ему нужно было успокоиться. — Тётенька Вирсавия уже сбегала со свадьбы? — король слегка повернулся в его сторону, внимательного и строго посмотрел в синие глаза мальчишки.       — Я тебе ничего не говорил, — пробурчал король и принял тоже положение, что и до разговора с маги. — Это была не наша свадьба, а… — Синдбад не хотел об этом говорить. Ревность, подумают некоторые. Но только идиот ревнует к покойнику! — Он был хорошим человеком, но я рад, что она сбежала, — Аладдин увидел оскал на лице короля и даже проникся!       — И теперь вы боитесь, что она сбежит сейчас? — обретенное Сином спокойствие сошло на нет.       — Лучше бы ты промолчал, — над дяденькой тучи сгустились, но никем сие не было замечено из-за общей атмосферы праздника.       — Если сейчас не успокоиться, то и дальше будете жить в страхе, — Аладдин окинул присутствующих беглым взглядом. — Не сбежит, иначе это не тётенька Вирсавия. Конечно, это может случиться потом, но в итоге она вернётся. В конце концов, вы часть её мира. Вырвите мне язык, если не правда мною сказанное!!! — все умолкли и увидели искреннее изумление Синдбада. Хотя тут все были в шоке.       — Аладдин, тебе бы самом успокоиться, — встал король и протянул руку маги. Волшебник помощь принял.       — Я спокоен, просто надо чем-то жертвовать ради помощи ближнему: например, репутацией, — Аладдин наконец-то улыбнулся искренне. Это оказалось заразительным. Король кивнул в знак согласия, но всё же высказал своё мнение:       — Тебе лучше оставаться таким же светлым для всех остальных, даже если черти водятся в тихом омуте, — повелитель семи морей и четвертый маги обменялись какими-то понимающими взглядами.       — Я понимаю, что время не сходится, но может он всё-таки… — Хинахо снова вернулся к другу-дракону, а Кикирику «мучил» Али-Бабу и Мор.       — Ты дурак? — Дракон, как бы мысль о родстве этих двоих не казалась крутой, не соглашался. И не сделает этого никогда. Есть в юном маги что-то от Вирсавии, но от короля — нет. А если и есть, то это просто совпадение. В общем, Дракон мыслит рационально. Пытается, в отличие от других.

***

— Ты видишь это, Масрур? — тихо мямлила Вирсавия. Она сегодня рада, причем непозволительно сильно. А ту ещё такая милая картина: Син и Аладдин. Только что-то в этой картине смущало и раздражало. — Я так понимаю, нас не заметили, — бровь у женщины дернулась вверх. — Кхм! — бывший гладиатор достаточно громко обратил внимания остальных на них. Тишина была удивительной, но минуты и не прошло, как зал заполнился голосами вновь. Похоже, каждый здесь допускал вероятность побега невесты. Обидно, знаете ли.