Предатели семи морей.

      — Думаю, мы ненадолго останемся здесь, — Зепар пригласил присесть Вирсавию за небольшой круглый столик, который успел покрыться пылью. Джинн нахмурился, махнул рукой — чисто. Краем глаза он наблюдал за Шаррканом, которому разрешил осмотреть его покои-библиотеку.       — Да, — кивнула девушка, — ты сказал, покорители уже здесь.       — Ага, — джинн разума и манипуляций усмехнулся. — Я остановил для них время, после сразу перенесу их в сокровищницу; не позволю буянить в моём доме, — весёлый нрав при нём, похоже, никуда не денется. — К слову, я могу быть в нескольких местах одновременно, но сейчас я хотел бы поговорить с тобой. Не волнуйся, Вирсавия, это не займёт много времени, если ты пойдешь мне навстречу.       Между огромными стеллажами послышался крик радости. Зепар поспешил успокоить гостью: принц наткнулся на представителей кошачьих. А, как могла понять синевласая, народ Элиохапта в ладах с этими животными.       — М-м, — девушка пригладила платье и сложила руки на коленях, — я постараюсь. И начну с того, что сюда меня отправил Валефор. Хотя это не так важно? — она посмотрела на джинна, и тот кивнул, тем самым дал понять, что это значения не имеет. — Не буду лукавить перед тобой — я обманула его. Но на самом деле мне не совсем понятно: действительно ли я Вирсавия, которую он признал, или эта жизнь просто принадлежит мне, — девушка не стала опускать голову. Хоть и зареклась не врать, да правду всю скрывает.       — Так ты помнишь Альма-Торан и то, что произошло? И также знаешь, где и сколько была всё это время? — Зепар продолжал улыбаться, потому что иначе не мог. Привычка держать лицо заложена в нём от рождения. Так что джинн улыбался, пускай и в замешательстве. Он не ожидал увидеть мать Соломона в новом мире. Джинн не думал, что эта женщина захочет оказаться здесь.       Вирсавия ничего не ответила, и так всё понятно. Она дала джинну больше времени для раздумий. Зепар, видимо, кое-что знает. И даже больше.       — Несмотря на это, ты всё продолжаешь играть ничего не понимающую девушку? — он вздохнул. — Вирсавия, я узнал от нашего короля чуть больше, пока ещё мог. Не буду спрашивать, правда ли это. Просто скажи мне, что будешь делать, — его взор достаточно тяжёлый. Но Вирсавия сумела его перенести.       — Почему я не слышу принца? — синеволосая дала собеседнику договорить, после чего задалась важным вопросом.       — Пока и для него я остановил время, ты можешь быть спокойна: нас никто не услышит.       — Не имеет значения, — Вирсавия встала со своего места, опустив голову. — Пока ничего, — она отошла в сторону и посмотрела на то место, где был вход, который исчез. Мило. — Зепар, ты знаешь меня достаточно давно. И, как говорится, со стороны виднее. Думаешь, у меня есть право решать судьбу этого мира? –Вирсавия снова посмотрела в глаза джинна, который, к слову, соизволил стать размером в её рост. Он подумал, что так будет меньше давления с его стороны. Как-никак, он почитает мать Соломона. Узнав долю истины, он, правда, не стал её бояться. Не из тех существ. А один из меньшинства, кто призван сохранять порядок. Таким Создатель сотворил его народ.       — Это тело — всего лишь оболочка, которая однажды перестанет тебя сдерживать. Однако это касается лишь силы; король не знал, что делать с разумом. Стоит сказать, что я приятно удивлён: держишься прекрасно, — джинн скрестил руки на груди. Он стоял прямо. Давным-давно казалось, что он запросто может застыть в своей любимой позе — и больше ничего для счастья не надо.       — Когда я «родилась», в моей голове было совсем пусто, — честно призналась Вирсавия. — Возможно, Соломон велел Уго так сделать. И был прав. Может быть, я бы спокойно жила дальше, если бы не начала вспоминать всё после одного случая, — ей вспомнилось, как забрали Бадра, вспомнилась вся та история. Зепар выжидающе смотрел на свою собеседницу. Нельзя её торопить, раз она сама откровенничать начала. — Когда пришло осознание, я была в ярости, тихой ярости, которая мощнее прочих чувств. Горе от потери сына, от моего прямого дитя… оно поддалось контролю.       — И всё же я ощущаю желание снести всё в округе, — Зепар наклонил голову на бок. — Ты молодцом! Это всё из-за того Синдбада, так? — в его глазах заиграли смешинки.       — От части, — не стала Вирсавия уклоняться от ответа. — Видимо, я привязана к нему намного сильнее, чем к Давиду. Но у меня есть кое-какие опасения на его счёт. И всё же, вернёмся к теме, меня останавливает Аладдин, — тёплая улыбка красит девушек, и Вирсавия не исключение.       — Аладдин? — Зепар снова нахмурился и подпёр рукой подбородок. — Это кто?       — Мой внук, — Вирсавия продолжала улыбаться — тут же на лице Зепара отразилось понимание. Он помнит, что Сава была беременна. Однако джинн не думал, что ребёнку удалось выжить. — Не думаю, что Уго скоро выпустит его в этот мир, — улыбка всё ещё на её губах, словно застывшая. Но в глазах — грусть. Плечи джинна опустились. Он подошёл к ней ближе и обнял. А когда отпрял, поинтересовался:       — Может, тогда судьбу этого мира должен решать он? В конце концов, у него есть такое право по происхождению, да и тебе забот меньше, — джинн решил присесть сам. Вирсавия последовала его примеру.       — Если я не найду способа восстановить свою связь с остальным миром, то пусть будет так, как он желает. Я чужая здесь или нет — дело тёмное. И всё же моё вмешательство неотвратимо.       — Иллах! Говоришь так, будто ты страшнее Аль-Сармен, — Зепар закатил глаза. Его шутка-минутка проигнорирована. Так что вся напряжённостьразговора не пропала. — Ты серьёзно?! — он наклонился вперёд.       — Подобное было проделано не раз; почему бы не повторить, — усмехнулась Вирсавия, откинувшись на подушки. Потолок такой далекий, прямо как желанное умиротворение.       — Ты хоть сама понимаешь, что в не ладах с собой? — риторический вопрос, однако. Зепар ошеломлён.       — Да, и мне нужно найти что-то, что принесёт гармонию. Пока с этим справляется Син и ребята, госпожа Сцилла и её ученицы, но они не всегда будут рядом. Люди приходят и уходят, к каждому встречному привязываться не стоит. Я умело скрываю своё безумие. Но это тяжелее с каждым днём, я устаю, — она прикрыла лицо ладонями. Свет пробивался через них. Девушка закрыла глаза, дабы погрузиться во тьму.       — Борьба с самим собой в состоянии безумия… ты справляешься достойно, королева-мать, — джинн подсел к ней и положил на её лоб руку. — Тяжело быть человеком, но, если ты выдержишь, нас всех ждёт хороший конец, — Зепар старался не подавать волнения. Да, и он способен на это чувство. — Вирсавия, я хотел бы доверять тебе, как и раньше, но не могу. Ты, несомненно, можешь уничтожить то, ради чего жил твой сын, то, что было создано не только его усилиями, ты можешь убежать, после содеянного и забыть, — он убрал руки с её лица, так что девушка сразу открыла глаза и недовольно посмотрела на него, — однако подобное будет повторяться вновь и вновь. Что будешь делать тогда?       — Жаль, что меня нельзя убить.       — Здесь можно, но тогда миру будет конец, — джинн встал и вытянул руки. Тут же в нём материализовался знакомый посох. В синеве девичьих глаза заиграли удивление, радость и в то же время страх. То, что принадлежит ей. — Король назвал его «ключом», поэтому я не хочу отдавать его тебе. Надеялся, что выберу короля раньше, чем ты додумаешься явиться сюда, и он останется в Альма-Торан. Однако, хоть ты не у руля, Судьба благоволит тебе, — пока он говорил, Вирсавия встала и отошла на пару шагов.       Если сейчас она заберёт посох, то к ней вернётся способность колдовать. Естественно, это максимум того, чего девушка хочет от своего прошлого. Но при этом Вирсавия прекрасно понимает, что ей захочется большего. Она и так с трудом живёт в мире с собой, пока рядом нет Сина и компании. Да, должным образам к ученицам госпожи Сциллы и, собственно, к ней самой, синеволосая не привязалась. А Аладдина она вряд ли увидит в ближайшие лет десять, если не намного позже.       — Это будет тяжело, — Зепар сделал шаг в её сторону, — но я не думаю, что без него тебе будет лучше, — две змеи кусают друг друга, как если бы два человека всадили в шею друг друга кинжалы. Джинн разума и манипуляций не был уверен, до конца ли понимает выбранный Вирсавией символ. Не был уверен, помнит ли она, с какой целью выбрала именно его. Сейчас это не имеет значения. И в будущем не будет.       — Тогда откажись остановить меня, если не смогу… — девушка потёрла шею. — Ну ты понял, — джинн усмехнулся на такое заявление. «Вряд ли это я на это способен». Чтобы придать Вирсавии больше уверенности, он добавил:       — Найдутся те, кому это будет по силам. Тебе больше не придётся оставлять своё детище в самом тёмном углу подвала, — Зепар усмехнулся, Вирсавия тоже. Она взяла-таки свой посох, крепко сжав. — Вот и славно! А теперь дуй за мальчонкой, вы останетесь здесь и будете наблюдать за моим испытанием, — джинн перешёл на смех, который был не столько злорадным, сколько снисходительным. Столик стал зеркалом, и Вирсавия, насколько позволяло расстояние, приметила кучу знакомых лиц. Она кивнула и пошла за Шаррканом, который, по щелчку пальцев Зепара, выбежал ей навстречу. Ох уж этот джинн манипуляций!       — И ещё, — прошептал он напоследок, — не похоже, что ты хорошая актриса, твоя искренность похвальна, — эти слова добрались аж до девичьего сердца и заставили его дрожать.

***

      А в это время в империи Ко императрица Гьёкуэн направлялась в дворцовый сад, где кронпринц тренировался со своими братьями, Коэном и Хакурэном. Женщина из ревности решила попытаться принизить сердечный выбор сына при братьях. В правильности сего намерения Арба не была уверенна. Она не исключала того, что её любимый сын, наоборот, станет сильнее держаться за великое чувство. Императрица недовольно фыркнула, аж служанки вздрогнули. У Её Величества добрый нрав, но иногда порывы её гнева представляются опаснее тайфунов и бурь.       Ступив на зеленую траву, женщина глубоко вдохнула свежий воздух с примесью аромата цветов. Это помогло успокоиться. Слабо послышались голоса принцев. Императрица улыбнулась и направилась к ним. А когда дошла до места, то не сразу обнаружила себя. И её не заметили, так как деревья были специально посажены кругом, прерванным выходом-входом. Ох, эти сливы создают прекрасную картину каждую весну. А эти молодые принцы… хм. Арба не испытывала той горячей любви, которую выражала. Однако ведьма должна была признать, что имеет особую привязанность к каждому из них. Это длится веками. И, как можно понять, она сможет избавиться от этих уз в нужный момент.       Принцы были искусны в бою, глаза радовались при взгляде на них. Но веселья придавали те моменты, когда Хакурэн, замечая подкравшуюся матушку, терял равновесие. Гьёкуэн это по-настоящему радовало: только из-за неё второй принц терялся. Вот и сейчас он, наклонившись чуть назад от удивления, упал. Хакую засмеялся, вовремя отведя меч. Коэн, до этого просто наблюдавший, поспешил помочь брату встать.       — Матушка! — с обидой воскликнул Хакурэн. — Это уже не смешно!       — Действительно, — поддакнула императрица, подойдя к ним. — Тебе нужно что-то с этим делать. А если на меня нападут, а ты будешь единственным, кто сможет помочь, что тогда? –напускное недовольство ещё больше досадило второму принцы.       — Матушка, это совсем другое! Я смогу вас защитить, чтобы ни случилось, — он схватил ладони женщины и поцеловал каждую. — Я слышал, вам нездоровилось в последнее время. Простите, что не навещал, — Хакурэн словно засиял, стоило ей показаться. Такое приятно любой, даже псевдо матери.       — Ничего такого, сынок. Моя мигрень не стоит твоих волнений, — она высвободила руки и повернулась к Коэну, улыбнулась ему. — Рада видеть вас в добром здравии, четвёртый принц, — племянник поприветствовал её в ответ. Наконец-то Гьёкуэн добралась до своего первенца. В последний год она чувствует его неприязнь по отношению к ней. Арба усмехнулась про себя. Ведь вопреки всему он любит её. — Хакую, дорогой, ты сегодня так быстро ушёл, но, надеюсь, сейчас ты можешь со мной поговорить. С глазу на глаз.       Первый принц умеет держать лицо. Вот и сейчас он сохранял на лице выражения удовольствия от тренировки. И матери он радовался, но её присутствие не могло не угнетать. Хакурэн, раз матушка не видит, надулся, как маленький ребёнок. Почему она только братца Хакую заставляет решать проблемы? Он тоже прекрасно справляется со своими обязанностями, но императрица всё равно обращается со своими проблемами к наследнику. Коэн не то что бы понимал второго принца, просто сочувствовал. Видя, сколько требуют от кронпринца, он в глубине души радовался, что создатель империи его дядя, а не отец.       — Если братьям можно это услышать, то я предпочёл бы остаться, — улыбнулся Хакую. И Гьёкуэн усмехнулась в ответ.       — Можно, но тебе вряд ли понравится, — она хотела, чтобы они слышали, но чувство материнское всё же вступало в спор с подобным желанием. Однако оно отступило, когда Арба увидела противостояние в его глазах.       — Не упрекай меня, будь добр, но что это за девушка, которую ты не поленился изобразить в полный рост? — голос Гьёкуэн был полон возмущения. — Ты быстро справился с заданием в империи Рем, но задержался с возвращением в родные края. И теперь я понимаю, почему! — ведьма Аль-Сармен интуитивно ощущала, как взыграло любопытство второго и четвёртого принца. — Кто эта девка? И какая… дикая внешность! — женщина поморщилась. Видит небо, она не хотела произносить это вслух. Даже больше! Думать противно. Но обстоятельства располагают.       — Ваше Величество, — Хакую отвёл взгляд, так как братья позади матушки мозолили глаза. Не думал он, что она решится говорить об этом, — я не вижу проблемы. Что вас волнует? — он повернул голову к ней и посмотрел в её голубые глаза.       — Что меня волнует?! — императрица старалась не запыхтеть. — Кронпринц, скажите честно, вы привязались к какой-то девке больше дозволенного, да? Стали бы вы с таким трепетом относиться к простому увлечению. Надеюсь, она не настолько вскружила вам голову, чтобы её стали посещать глупые мысли, — Гьёкуэн часто задышала. А Хакую сильнее сжал меч. «Она ведь не хочет скандала?» Он на мгновенье прикрыл глаза. Что сейчас стоит сказать? Защитить Вирсавию или сказать то, что хочет услышать матушка? Было бы куда проще, согласись он поговорить тет-а-тет. Но нет, здесь братья. И они в любом случае будут его доставать. Так, служанки хоть стоят на достаточном расстоянии. Они не услышат, если он скажет шёпотом, наклонившись к её уху.       — Матушка, её внешность нисколько не дикая. Необычная — да, но не дикая, — Арба добивалась совсем не таких слов. Теперь её очередь сжимать кулаки. — По-моему, нет ничего странного в том, что я захотел сохранить подобный образ на холсте, — он снова улыбнулся. — Вы забыли, матушка: я ценитель красоты.       — Она безродная? — спросила императрица, пока сын ещё не отпрянул.       — Как и вся наша семья, матушка, — а вот это он зря! Стоило ему выпрямиться, как он получил пощёчину.       — Да как ты смеешь! — он разозлил её! Она задыхалась от гнева. Он только что оскорбил себя и весь их род? Хотя доля истины присутствует в его словах. Муж её аристократ, однако сама она из низов среднего сословия. Но может, Хакую хотел сказать, что Вирсавия может стать достойной женщиной, чтобы выйти за мужчину из их семьи? Женщину сейчас это не волновало. Любой из вариантов ей не нравится. Императрица поспешила уйти прочь, прислужницы за ней.        Смирно наблюдавшие братья вернулись с небес на землю. Но оба они были в шоке: императрица никогда не поднимала руку на своих детей. Хакурэн не нашёл слов совсем. Зато Коэн нашёл, что сказать:       — Та девушка стоит таких дерзких слов?       — Ладно, он, — Хакурэн ткнул двоюродного брата в плечо, — но почему я до сих пор ничего не слышал?! — и тем самым не дал ответить на вопрос четвёртого принца. Второй принц уверен в своём старшем брате. И не думает, что его выбор, любой, будет плох. Скорее, он посчитает это меньшим из зол.       — Коэн, займи брата чем-нибудь, я сейчас не в настроении говорить об этом, — попросил Хакую и прежде, чем Хакурэн успел возразить, добавил: — Жду вас вечером, поговорим за выпивкой, — гнев второго принца быстро сменился на милость. Он широко улыбнулся.       — И как мне дожить до вечера? — обратился он к Коэну. — Только не говори, брат, что тебе неинтересно. Не по-ве-рю! — и ткнул четвёртого принца в грудь.       — Второй брат, вы обещали мне поединок, у нас как раз осталось время, — Коэн улыбнулся. О, небо, как же просто управиться с братом Хакурэном, когда он чем-то заинтересован. Вот как сейчас.       — Врукопашную? — уточнил второй принц. — Отлично!       Мечи оказались под одним из деревьев. Время вокруг них ускорилось, а для них замедлилось. Состязание было живым и нелегким. Собственно, ничего нового. Коэн силён, но Хакурэн ловчее и сообразительнее. Прекрасная картина. А ещё второй принц вынослив, именно поэтому он ещё не повалился с ног после дуэли с первым принцем. Он вообще самый выносливый мужчина в семье Рэнна данный момент. К слову, у Хакурэна вообще много достоинств. А всё потому, что он не хотел уступать кронпринцу. А Коэн? Ему только оставалось за ними поспевать. Только в редкие моменты казалось, что он делает это по воле отца, а не по своей собственной. Такие мысли уходили прочь, стоило ему вновь и вновь померяться с силами со вторым братом.       Вот и сейчас он оказался на лопатках, потому что начал витать в своих мыслях. Хакурэн победил. Он снова сверху. И снова второй принц сияет, довольный собой. И это сияние принадлежит ему, Коэну.       Только вот, есть некоторые служанки во дворце, которые не против инцеста. Грешно, однако. Но тут такое дело!

***

      Элиохапт, вход в лабиринт.       После того, как Синдбад с командой вошёл в лабиринт, Сцилла приняла решение остаться здесь вместе с королевской семьёй и чиновниками. Девушки остались с ней. Абаль просто не могла оставить мать рядом со змеёй Патрой. Вивиан переживала за Вирсавию. Она не понимала, почему подруга отправилась в это место. И то, что с ней каким-то образом оказался принц Шарркан, пугало — вряд ли вдовствующая королева отстанет от неё. Нулефер не комментировала ситуацию, она вообще молчала целый день. У неё было мнение на это всё, но такие бредовое, что девушка предпочла умолчать. Зато Сюин возмущалась. Ведь, как говорила Вирсавия, они могут выйти и через неделю, и через месяц, или не выйти вообще!       — Если с моим сыном что-то случиться, та дрянь отсюда живой не уйдёт, — всё же, какой бы тварью не была вдовствующая королева, она мать. И как любая мать Патра беспокоиться за своё дитя.       — Попрошу без оскорблений, Ваше Величество, — именно сейчас Сцилла без охоты вступилась за Вирсавию. Было бездумно защищать ученицу, поскольку мотивы неизвестны. Она ведь могла скрыться от принца. … Неужели Его Высочество так хотел попасть в лабиринт, что Сави не осмелилась оставить его? Женщина покачала головой.       — Госпожа Сцилла, вы с девушками можете вернуться во дворец. Здешнюю жару вы перенесёте с трудом, — Армакан проявил заботу о гостях. Ему на самом деле не хотелось, чтобы посланцы из Рема пострадали. Хотя и во дворец отправлять их рискованно! Мало ли о чём думает вдовствующая королева. А здесь нереально жарко! Как ещё Нулефер и Сюин держатся? Загадка!       — Всё в порядке, Ваше Величество. Мы останемся здесь, пока они не вернутся. Вот увидите: вечера не дождёмся, как они явятся, — смелое заявление. Патра фыркнула. «Ну, ну! Смотри от жары не помри раньше времени», — женщина одарила посланницу презрительным взглядом. Гафра молчал. Не хотелось мужчине досадить королеве-матери по случайности. Зато жрец Анбис всё хотел высказаться по поводу выходки заморской девки. Ведь он был единственным свидетелем вчерашнего «похищения». Похоже, ему небесное провиденье ударило в голову, раз он не остановил маленького принца.       — С чего вы взяли? — она словно плевалась ядом.       — Вдовствующая королева, прекратите, пожалуйста! — подруги с неким восторгом посмотрели на Сюин. О, да, видимо, солнышко припекло. Или… девушка изначально боится лишь одну женщину, императрицу Ко, которую ей довелось увидеть в детстве. Это не самые лучшие воспоминания. Однако сие в прошлом. — Я понимаю, вы беспокоитесь: ваш ребёнок в лабиринте. Но здесь все на нервах. Забудьте о свой важности, — это ещё мягко сказано, — хотя бы сейчас! — девушка из земель Ко проявила наглость, которая была уместна. Её слова правдивы. Все на нервах. Ожидание всегда было отвратительным, и только в некоторых случаях оно приятно.       Патра должна была задыхаться от возмущения: как это девчонка посмела! Однако сердце кольнуло. Женщина одумалась вовремя — действительно, не о чужаках думать надо. Её драгоценный сын в этот момент в подземелье. Жив ли он? И её волнение понятно. Ведь вдовствующая королева не могла знать, что с принцем всё в порядке. Более того, джинн сделал всё, чтобы этот замученный и запуганный мальчишка расслабился. Он надеялся, что Вирсавия сможет благотворно повлиять на его моральное состояние. И он в этом поможет.

***

      А принц Шарркан и забыл, что мог заставить матушку переволноваться. Конечно! Тут сам Зепар не выдержал. Мальчишка остался смотреть с Вирсавией, как проходит испытание. Это, правда, очень увлекательно! К тому же в его жизни это, скорее всего, единственный такой джинн, который «пригласил попить чаю». Вирсавия уловила настроение Шарркана и решила постараться сделать всё, чтобы ему стало лучше.Ох, чувствую, выйдя из лабиринта, она повалится с ног. Почему? Ну, она волнуется о Сине, о принце, ещё и тяжёлые мысли появились благодаря Зепару. Как тут не разорваться?       Вирсавия с лёгкостью уменьшила посох до размеров шпильки, потом с лёгкостью сделала небольшой пучок, а часть волос оставила. Мальчик не смог не сделать комплимент. Девушка улыбнулась и взяла его на руки. Зепар уже начал мучить покорителей, когда принц удобно устроился в руках Вирсавии.       — Зачем ему испытывать их, а не его? — Шарркан сразу начал задавать вопросы. Девушка поспешила ответить:       — Знаешь, даже за хорошим королём не все пойдут. Наверное, это испытание всё-таки для него? — принц с недоумением уставился на «зеркало», которое и показывало происходящее в сокровищнице. Вирсавия улыбнулась: ей нравится этот ребёнок.       — Хочешь сказать, он узнает, готовы ли они, и это повлияет на него каким-то образом? Да? — Шарркан, как и любой ребёнок королевской крови, был умным для своих лет. Однако сердце её чувствовало: сообразительность его личная черта. — Неприятная правда больно ударит по нему. Выстоит ли он? Это испытание для кандидата в короли?       — Думаю, да, — просто согласилась Вирсавия, чтобы не тратить сил зря.Шарркан кивнул своим мысли и продолжил наблюдать вместе с ней.       Но не тут-то было! Зепар заявил, что если люди Сина завалят испытание, то всё помрут здесь. Замечательно.       — Что???? — глаза Шарркана округлились. Кажется, он вспомнил-таки, что всего лишь ребёнок. Точнее забыл, что является принцем. Он вцепился в руки Вирсавии так крепко, что девушка удивилась: откуда столько силы в маленьких ручках. — Мы же не останемся здесь? Да? — он повернул к ней голову.       — Я не позволю заточить нас здесь, — она старалась сохранить улыбку для него. Не хотелось, что бы этот ребёнок волновался. Неожиданно над зеркалом появилась маленькая копия Зепара. Кхм, это он и был. Джинн и их слышал и видел, но ему захотелось и поговорить.       — Не зазнавайся, просто смотри, — джинн разума и манипуляций видел, что судьбы этих людей девушке не безразличны. М-да, умеет он читать сердца. «Это испытание не только для него, но и для тебя». Зепар испытывал Сина уже одним своим решением, а пары для дуэлей он подбирал специально для Вирсавии. Ему хотелось увидеть, даст ли её защита трещину.       А Шарркана поначалу забавляли слова джинн, но когда пришло осознание, что это не шутка, то он отвернулся. Эдакий протест на решение джинна. Мини-копия Зепара просто пожала плечами.       — А этот Синдбад действительно такой сильный, что они запросто пошли на это? — всё-таки принц вернулся к просмотру. Спокойствие Сина его поражало. Вирсавия не ответила, так как её мнение на этот счёт весьма субъективное.       Вирсавии с каждой минутой было всё тяжелей. Хотя и радость имела своё место: она знает, как сильно ребята хотели догнать Джафара. И у них это получилось. Но! Девушка метнула полный злости взгляд на мини-Зепар. Тот заметил, но просто пожал плечами снова. «Подумаешь! Они же живы». Ох уж этот джинн манипуляций. Чтоб его! А когда Зепар повелел сражаться насмерть, Вирсавия не сдержалась и накричала на него. Но ей пришлось успокоиться тут же, так как Шарркан испугался её. Ей не было времени возражать джинну. Всего лишь ещё один взгляд, полный раздражения. Но мини-Зепар и тут нашёлся — безапелляционно напомнил, что это его испытание.       — Этот Джафар правда был убийцей? — поинтересовался принц Элиохапт, взял-таки себя в руки.       — Ваше Величество, знаете, — Вирсавия уже успокоилась, но голос её звучал твёрдо, — однажды вам тоже придётся убивать, чтобы защитить то, чем дорожите. Мне нельзя было такое говорить, но дети менее восприимчивы к таким вещам. Не сегодня, так завтра забудете о моих словах, — она поцеловала его в макушку. Странно, но мурашки по коже у мальчишки не пробежались. Он просто пропустил сказанное мимо ушей. Ничего не осталось, как молча наблюдать.       У «гостей» джинна сердца в пятки ушли: бой Джафара и Масрура не мог не довести до слёз. Шарркан вообще обо всём забыл, просил Зепара остановиться. Вирсавия тяжело дышала. «Точно, сила фаналиса, она самая», — девушка хотела бы придушить джинна. Но… « в сокровищнице джинн не победим». Вирсавия прикрыла глаза Шарркана. Зепар уже перешёл границу дозволенного. Неужто свихнулся, сидя в лабиринте? По её щеке покатилась слеза. «Джафар, ты же выживешь, правда?» А потом она засмеялась сквозь слёзы. Этот дурак!       — Что там происходит? — промычал Шарркан, так как Вирсавия чуть сильнее надавила на его глаза.       — Прости, прости, — она поспешила убрать руку. Сказать, что принц впечатлён, недосказать вообще.       «Я не признаю тебя королём!» Когда возглас джинна разнёсся по сокровищнице, девушка подскочила, не выпустив принца из рук. Оба начали пыхтеть от возмущения. Мини-версия джинна в отличие от его настоящего сохраняла спокойствие. Вирсавия схватила первую попавшуюся подушку и, чтобы как-то выпустить пар, отправила «Зепара» в полёт. Иллюзия растворилась, не долетев до пола. Девушка принялась успокоить принца — они вернутся.       Когда принцесса Серендина остановила конфликт, Зепар пришёл в себя. Первым делом он поспешил попросить прощения у Вирсавии, мысленно. Он помнит, она сильна. Была, по крайней мере. И эту силу Зепар уважал. «Я сказал: «интересные люди»?! Ошибочка вышла, ну да ладно». Однако Вирсавии было не до Зепара. Полемика — как она её ненавидит! Уже голова болеть начала. И у принца Шарркана тоже. Ах, кончилось бы всё быстрее.       Легко говорить и ничего не делать, правда? Но они ведь переживают. А душевные волнения, знаете, до добра не доводят.       Возле Вирсавии снова появилась копия Зепара.       — А принцесса дело говорит. Не согласна? Вспомнить хотя бы Альма-Торан, — девушка недовольно посмотрела на него. — Не волнуйся, мальчик меня не слышит. Но согласись, даже Соломон это понимал. Хотя этот Синдбад моложе нашего короля. В его годы твой сын просто хотел избавиться от жрецов. Молчишь? Будешь играть дурочку и дальше? Хорошо. Только сама не загони себя в яму.       — Я, — девушка зашевелила губами, — тоже не интересовалась экономикой, чьими-то принципами. Мне хотелось вас защитить, и всем этого было достаточно. Пока они оба правы, так что молчи. Не тебе меня судить, — она повернула голову к «зеркалу», уткнувшись носом в макушку Шарркана. А тот и не против, он почти уснул. Полемика — хорошо, но утомительно.       — Меня бесят её слова о крови! — проныла Вирсавия. Она устала. Битва манипуляторов — мигрень на неделю.       — Когда всё закончится, выскажи ей в лицо. Эти слова будут утешением для меня, — впервые за сегодня Зепар согласился с ней. — О, она сделала ему предложение. Что скажешь, Вирсавия? — улыбка джинна стала от уха до уха. Девушка в шоке, и это забавно. — Она победила. Прости, за всё, что я натворил.       — Зачем ты упомянул Соломона? Мог попросить без этого, — джинн грустно улыбнулся. Значит, и сейчас любое напоминание о нём приносит лишь боль.       — Ладно, я пообещал вас вернуть. Не буди принца.       — И не думала.       Ребята прифигели, когда Вирсавия показалась перед ними целая и невредимая. Сейчас они рады, но после отчитают, как положено. Серендина удивилась. Принцесса и забыла, что синеволосая здесь вместе с принцем. Шарркан, кстати, пока будет спать. Сейчас Вирсавия предстала перед ней в том образе, который далёк от принцессы. «Сестра» Синдбада подобна матери. И сейчас она смотрела на всех, как на своих детей. Ей было больно.       — Поздравляю, принцесса, — однако тон синеволосой был резок. — Однако я хочу кое-что сказать, — победительница кивнула. — Кровь ничего не значит, ибо даже ваш предок был самым простым человеком. Король — символ, не буду спорить. Однако первый король любого народа таким не является, он, как вы сказали, «тиран», потому что народ ждёт, что он сам справится со всеми проблемами, — Джафар переводил взгляд то на девушек, то на Сина, который чуть «приободрился». И почему ассасин не удивлён? Вирсавия… хорошо, что она здесь.       — Почему ты так уверена? Ты не можешь этого знать! — Серен нахмурилась.       — Я просто хотела поделиться своим мнением, — Зепар облегченно выдохнул. Он боялся, что девушка оступиться.       — Ну, всё, хватит! Принцесса победила, возвращайтесь домой.

***

      — Вирсавия, объясни, будь добра, какого чёрта ты попёрлась в башню? Да ещё и с принцем! — Джафар не кричал, он говорил шёпотом, но звучало это слишком сурово. И вероятность разбудить Шарркана была. Портал не спеша возвращал их в Элиохапт.       — Тихо! — свободной рукой она приложила палец к губам ассасина, который аки мамочка вился вокруг неё. Вирсавия посмотрела на Масрура, с ним она познакомилась вот прям только что. Улыбка, адресованная ему, самая обычная, но искренняя. У них будет время познакомиться поближе. — Этот мальчик… собственная мать его запугала и довела до опустошения. Ради власти. Зепар не смог этого терпеть. Горела смесь целебных трав, где мы с ним за вами наблюдали. Вот он и уснул, нельзя его будить.       Вирсавия подошла к Хинахо, попросила подержать принца. После этого она подошла к Джафару, достала «шпильку» и вложила в его руку, прошептав какие-то непонятные слова. В первые десять секунд для него ничего не происходило, а потом пришло осознание: раны затягиваются, боль уходит. Он удивлённо посмотрел на Вирсавию; она как будто ничего необычного и не сделала.       — Что это было? — ассасин не отводил от неё глаз, а она проигнорировала, посмотрела в сторону Сина, который сидел как в воду опущенный. Ему сейчас было не до них. Вирсавия сделала шаг к нему, но передумала.       — Джафар, ты заметил, что мне крупно везёт, когда я попадаю в подземелье? — риторический вопрос. Девушка забрала Шарркана, поблагодарив доброго великана за помощь. Тот тоже много чего хотел спросить. — Было бы нечестно, если бы я ничего не делала. Вот и ухватила полезную вещь, — ассасин вернул ей «укрошение».       — Так зачем ты пошла? — повторил иммчаковец волнующий всех вопрос. Благо, атмосфера была спокойной — располагала к беседе.       — Ну, Валефор просил передать Зепару привет. Сказал: «Будешь где-нить в пустыне, а там — лабиринт, значит это Зепар. Передай ему от меня привет!» — от такого наглого скрытия правды старый добрый волк в своём сосуде чихнул пару раз. И кто же его плохим словом помянул? Непонятно. Джафар и Хинахохо глазками недоуменно похлопали. А Масрур, которому пока не поведали, кто такая Вирсавия и что она значит для всей семьи кампании, даже не стал думать, что да как.       — Только из-за этого? — у Джафара задергался правый глаз. — Серьёзно? Не верю! Вирсавия, что…       — Не шуми, — девушка прикрыла его рот ладонью. — Миссия у меня такая, не могу рассказать, — да, соврала она, прикрывшись честным именем маги Шахерезады. Напомню, что Сцилла служит напрямую ей. Что-то снова девушку потянуло сторону Сина. Она взглянула на «брата», но подойти не смогла решиться.       — Что? — покоритель подземелий всё-таки с ними и душой. Значит, заметил её обеспокоенные взгляды. Смотрел, как в душу. Она не могла отвести взгляда. — Я в порядке! — он встал и подошёл к девушке. — Всё хорошо, Сави.       — Значит, мы идём исследовать Тёмный материк? — оживился Мистрас. Синдбад кивнул и снова обратился девушке:       — Тебе нужно закончить миссию? Или ты можешь отправиться с нами? — кажется, парень и не переставал излучать свет. Да, Серендина навела его на очень важные мысли. Но это не повод опускать руки! К тому же Партевия — прогнившая страна. Его Родина — Тисоновая деревня. Ну и тот порт, где Вирсавию чуть не растерзали военные. Он был уверен, что девушка считает также.       — Было бы замечательно, — она наконец-то улыбнулась ему. — Миссия сложная, но рассчитана на долгое время. Может, госпожа Сцилла отпустит меня. Я буду рада, — девичья рука легла на его плечо. — Я так и не знаю, что произошло с кампанией «Мариадель» в подробностях. И как ты… Если не захочешь говорить, то тебе самому наверняка есть, что спросить, — девушка опустила взгляд. Всё равно она не расскажет ему всей правды. Нельзя. Зепар, он сделал это. Отдал ей посох, но с одним условием: никто не узнает правды из её уст. Ведь это могло бы развязать женские руки. А такого джинн не мог допустить. Нельзя, что бы труды Соломона и Уго оказались напрасными.       Син взял её руку и поцеловал. Это было так мило со стороны. Теперь глаз дёрнулся у Хинахохо. Великан опустил свои могучие руки на плечи Джафара и Мистраса, отвёл их в сторону. По его губам они прочли: «Он же не примет предложение принцессы?» Ассасин и рыцарь переглянулись — Хинахохо в расстройстве своём пугал. Иметь дело с великаном в воду опущенным никому не хотелось. Парни знали, он здесь главный сводник этих двоих. И Мистрас до сих пор помнит о его заявлении: мол, Вирсавия наша будущая королева, мы на это надеемся. Да, так и было.       Масрур до сих пор не вникает, что происходит и почему господин Хинахохо подался в размышления.

***

      Королевская семья Элиохапта была удивлена. И вечера не дождались, как покорители вернулись. Патра кинулась к Вирсавии, которая всё ещё держала принца на руках. Она начала кричать на девушку, но тут Шарркан проснулся. Он был рад увидеть мать и кинулся к ней на руки. Женщина и забыла про свой гнев. Он смело заявил о том, что это было круто. «Нас ни один монстр не тронул, пока шли к джинну!» — улыбка появилась на его лице впервые за долгое время. Армакану полегчало: его брат цел и невредим. Вирсавию оставили в покое. Сцилла могла прожечь дырку в спине ученицы одним взглядом. Но всё негодование сошло на «нет». Однако перемена в принце удивила всех, кроме Сина и компании.       Женщина оставила Сюин и Вирсавию и вернулась во дворец с остальными. Стоило синевласой вернуться, как желание выяснять причины её неразумного поступка отпало. Всё-таки не получится у неё сделать из Вирсавии верноподданную Рема. Она не прекратит делать всё по-своему. И пускай. Сама жизнь намекает госпоже Неа: Сави с ними на время.       Они направились в гробницы. Нельзя затягивать начатое дело!       — Так ты всё видела, — уточнил Син по пути. Как ни странно, они шли впереди всех. И вёл их Шарркан, который тоже всё видел, но уснул, когда Серендина завела свою шарманку. Сави кивнула.       — Ты сказал, вы продолжите путь. Ты уже всё решил? — она чуть крепче сжала руку мальчика. Сзади шли Серендина и Джафар. Ближе к ним была Сюин с Масруром. Боже, как ей понравился Масрур! Бедный мальчик. Хвала небесам, его терпение — нескончаемый океан.       — Как видишь, — Синдбад смотрел вперёд. До самой гробницы осталось всего нечего. Однако строение огромно. Прогулка по ней займёт ещё минут десять.       — Ты не примешь предложение принцессы? — Вирсавию нисколечко не смущало присутствие самой Серендины в паре шагов от неё. Синдбад хитро покосился на обладательницу синих глаз.       — А надо было?       — Не знаю, — тут же откликнулась Вирсавия — заготовленный ответ, значит. — В конце концов, предложение таковым и остаётся, пока ты не даешь намёка на согласие или отказ.       — Сказала так, будто сама получала предложение, — Серендина вставила своё слово, надеясь задеть Вирсавию. Однако проиграла.       — Это так! — «талантливый цветок» обогнала их и пошла спиной вперёд, пока расстояние позволяло. Она, как и Хинахо, наслушавшись о Сине от самой Вирсавии, захотела свести этих двоих. Сейчас девушке хотелось заставить покорителя ревновать. И её не волнует, что самой Сави это не понравится. Она откинула за спину каштановые волосы, оглянувшись на дорогу. — Два раза она отказала, а третье — оставила без ответа. Наша Вирсавия сохранила маленькую, но стоящую возможность войти в семью Рэн.       — Сюин! — воскликнула Вирсавия.       — Семья Рэн? — переспросил Син. Он не собирался кидаться в крайности. Он ведь уже слышал от самой Сави про предложения. Это было в их первую встречу после долгой разлуки.       — Семья Рэн? — одновременно с ним переспросила Серендина. — Быть такого не может! И кто же это? — фыркнула она, махнув рукой. Не верится, ой как не верится.       — Хакую, это был Хакую. И прежде чем вы возмутитесь, знайте, мне дозволено звать его по имени, — вот и вернулась присущая Вирсавии аристократичность. Хотя её недовольный взгляд, направленный на Сюин, выдал в ней простого человека. Такой огонь, такой зверь в них. Живости из глаз простого люда не уберёшь просто так.       — Так ты хотела бы согласиться? — вставил свои пять копеек Синдбад с озадаченным лицом, словно спрашивал, кушала ли она утром. Подоспевший к ним Хинахохо был крайне возмущён таким спокойным отношением со стороны друга, но всего лишь тихо пыхтел. Сюин, не совсем довольная, перестала идти спиной. Они уже здесь. Осталось пройтись по длинному прохладному коридору.       Прежде чем открылась правда, пришлось выслушивать мнения двух сторон. Как торговцы, «Синдория» были за открытие Элтохапта миру. Но Патра была просто взбешена. Она сразу начала, говоря по-людски, наезжать на империю Рем. И в чём-то королева права. Сцилла поступила мудро, отправив сюда Сюин и Вирсавию; этим двоим ни холодно, ни жарко от того, как вдовствующая королева отзывается об империи. А ведь Рем может вести переговоры.       Серендина спокойно пояснила Синдбаду, что и в Партевии могла быть такая борьба за власть. Она жалела Шарркана. Но ещё и прибывала в шоке: не таким радостным он должен выглядеть. Это из-за Вирсавии? Как же бесит!       «Армакан, Шарркан, два принца, вы будете выбирать короля».       — М-да, — протянули Вирсавия и Сюин, услышав сии строки.       Тут вдовствующая королева не выдержала. Неистово закричала. Обратилась к сыну, ведь тот сам когда-то говорил, что на саркофаге его имя. Но это было сделано ради неё, чтобы эта женщина успокоилась. Она уже хотела поднять на него руку, но под удар подставилась Вирсавия. А у королевы силы есть: нижняя часть левой щеки заболела и шее неприятно. А ещё королева успела признаться: она замешана в гибели многих людей «из-за проклятия». Плюс ко всему она подняла руку на человека кое-как, но действующего от лица госпожи Шахерезады. Ей придётся ответить и за это. Снова началась, кхм, ссора.       — Син, сделай что-нибудь, — тихо прошептала Вирсавия. Рядом стоявшая Сюин вставила своё слово:       — Но у нас же есть решение проблемы, ведь госпожа маги, — начала она тихо, но подруга не дала ей закончить.       — Пожалуйста, давай закроем на это глаза, — обладательница светло-карих глаз сжала губы в тонкую линию и всмотрелась в глаза собеседницы. Всё ясно с этой Вирсавией! Сюин согласно кивнула. В конце концов, всё, что синевласая делает, делает это для Синдбада.       И он вмешался. Всё дошло до демонстрации силы. Вирсавия уже раз десять глаза закатила. Она просто устала от Патры. Хотелось ей разобраться с королевой, но она была матерью Шарркана. Пожалуй, это единственное, что останавливало «мамочку».       Всё закончилось хорошо. И Элиохапт, и Синдбад получили желаемое. А потом Син ещё и вклинился с предложением забрать Шарркана в «Синдорию».       — Эм, — Сюин наблюдала за всем с ошарашенным лицом. — Сави, сейчас самое время тебе смыться, — все обратили свой взор на девушку. — Мы, во-первых, позволили Синдбаду заключить союз с Элиохаптом. Во-вторых, принц Шарркан покидает страну. В-третьих! — она сделала глубокий вдох. — А в-третьих, это измена, мы ведь присягнули на верность, — Сюин вообще не представляла, что расскажет госпоже Сцилле. Неужели она предвидела такой исход?       — А я пальчики скрестила во время присяги, так что мне можно, — Син рассмеялся на пару с Хинахохо от изумления — это шутка такая? Джафар приложил руку к лицу, а Мистрас просто рот раскрыл. И только детям всё нипочём.       Вирсавия ушла вместе со своей семьёй. Эх, Сюин даже завидует им.

***

      — Ну что, вперёд к Тёмному материку? — они сейчас наслаждались закатом в пустыне. Божественно! Но есть одно:       — Прямо так? — переспросила Вирсавия. Она почти отвыкла от такого.       — А чего зря время терять? — и вопрос тут же отпал.

***

      Синдбад, Масрур, Джафар и Шарркан, за которыми увязалась и Вирсавия, отправились на Тёмный материк. Хинахохо из лучших побуждений вместе с Драконом пытались отговорить её от тягостного путешествия по пустыни. Но девушка напомнила, что в самом начале вместе с Сином они оказывались и вболее худших условиях. «К тому же, — аргументировала она, — не хочу я оставлять Шарркана на него. И когда мне ещё выпадет возможность столкнуться с племенем Торан?» В общем, её энтузиазм был сильнее. Даже сам «брат» не стал переубеждать. Это было опасно, он понимает. Однако ему не хватало её присутствия.       Путешествие не обещало быть коротким. И никто не жаловался. Они пережили бурю, сражение с хищными растениями и опасными зверями, встречу с бешеными и не очень кроликами. Весело, правда. А потом была ещё одна буря. Ребята оказались в тупике. Вирсавия тихо бесилась. В конце концов, ей надоело терпеть. Пришлось воспользоваться посохом и создать вокруг них купол. Вся компания дружно ахнула.       — С каких пор ты умеешь колдовать? — Синдбад с остальными любопытным взглядом изучали купол, которому буря была нипочём. — А нас не засыплет? Как тогда выберемся? — продолжал покоритель. — Почему в прошлый раз такого не сделала? — восхищение в его голосе смущало.       — Ну, ещё в Неаполии я узнала, что являюсь волшебницей, — начала отвечать девушка, пока дети с радостью заметили, что в их убежище тепло. — Колдую я благодаря Зепару, а выбраться, если уж совсем туго будет, поможешь ты. И это утомительно, — подметила Вирсавия и попросила мальчишек помочь расстелить тюфяки. — Нам не нужно разводить огонь, иначе может случиться нехватка кислорода. Думаю, купольного освещения нам хватит, — она говорила это не с большой уверенностью. Свет был тусклым, но не утомлял глаза и его вполне хватало.       — Значит, мы и поесть не можем, раз огонь нельзя использовать, — заключил Джафар.       — Да, — сказала девушка, — один вечер можем и без еды продержаться.       Масрур, раз такое дело, сразу улёгся спать. Шарркан последовал его примеру. И только Джафар продолжал бодрствовать. Некоторое время эти трое просидели в тишине. Буря всё ещё свирепствовала. Под неё мальчики и уснули.       — Везучая я, да? — тихо протянула Вирсавия. Ассасин устало, но понимающе глянул на синеволосую. Синдбад лежал с закрытыми глазами, подложив руки под голову. От этого казалось, что он спал, или дремал. В словах девушки слышались нотки стыда, она словно извинялась за это.       — Да успокойся, — произнёс Джафар в той самой манере, когда ещё только-только присоединился к ним. — Радуйся, пока везёт. Мало ли что может случиться, — он лёг на бок к ней спиной. — Не беси, женщина, глупостями. Сдурела что ли, пока дома не была? — Вирсавия тихо смеялась, пока Джафар не перестал «нудить». — Спокойной ночи, — и, зуб даю, он быстро отключился по привычке, ибо силы восполнять нужно.       А Вирсавия спать не хотела. Точнее она не могла так рисковать. Всё-таки она только начала пользоваться своими силами. Если уснёт, купол может исчезнуть. Тогда их точно занесёт. И всё. Не милая сказочка на ночь, однако.       — А ты что думаешь? — обратилась она к Сину, всё ещё сомневаясь, что он спит. Но ответа не последовало. Девушка шумно вздохнула. Лёгкие наполнились тёплым воздухом, что ей не понравилось. Пришлось чуть сбавить температуру. Вот не задача! То ли купол исчезнет, то ли они сварятся! Лепота экстремальных путешествий? Она родимая.       — Кажется, мы отдалились друг от друга, — ещё одна попытка увенчалась успехом, так как от твёрдого голоса рядом лежащего Синдбада девушка чуть не подскочила.       — Вот именно, что «кажется», — он и не собирался спать? Через секунду-другую он уже сидел, скрестив ноги, и с мягкостью смотрел на неё. — Естественно, что, находясь далеко друг от друга, наши мысли начнут расходиться, и вещи с нами будут происходить разные, но ведь это не проблема, — Сави, обняв колени, слушала его внимательно и смотрела в какую-то ведомую ей одной точку. «Угу», — краткий ответ.       — Слушай, а ты всё-таки примешь предложение Серендины? — она наконец-то посмотрела на него. Но тут же отвернулась! Выпрямив ноги, Вирсавия начала поправлять платье. И почему она не додумалась купить штаны? И это продуманная хозяюшка? Узнай о такой мелочи Руруму, получит синевласая нагоняй. Совсем смекалка работать перестала. И всё из-за дурацких переживаний! Заданный вопрос тоже к ним относится.       — Нет, — улыбнулся Син и приобнял Вирсавию. — Собирался, пока ты не сделала своё странноватое, то стоящее заявление, — он важно кивал головой. — Молодец, — не унимался он. И не надоело ему кривляться? Вроде вырос давно, а ведёт себя…       Девушка легонько ткнула его локтем в бок. И всё равно парень не перестал дурачиться. Свою натуру великолепного рассказчика он использовал и здесь. Будто его ранили, он свалился на её колени. Правда, вся «боль» куда-то исчезла, так как в приоритете было удобно устроить свою голову. Син продолжал улыбаться, рассматривая лицо Вирсавии. Он сильно скучал. Было очень тяжело, особенно во время его рабства. Девушка, кстати, заметила клеймо. Оттянув ворот рубашки, она осторожно провела по нему своими мягкими пальчиками. А ведь когда-то они были слегка огрубевшими. Син не убрал её руку. В девичьих глазах не было жалости, только задумчивость и любопытство.       — Через что ещё ты готов пройти? — подумала она вслух, переведя взгляд с шеи на лицо. — Можешь не отвечать, — мигом добавила с толикой безнадёжности.       — О! Буря затихает, — Синдбад посмотрел наверх, где через толщу купала, приглядевшись, можно было рассмотреть небо.       — И нас даже не засыпало, — обрадовалась Вирсавия, осмотревшись.       — Что будет за твой побег во время миссии? — покоритель задал волнующий его вопрос, снова начав кривляться. Ему претила мысль, что его Сави должна была находиться в услужении маги Рема. На это девушка пожала плечами. Всё зависело от того, как это расценит сама Шахерезада. А быть может, госпожа Сцилла не поведает ей всех деталей. В конце концов, их основная задача — выяснить планы Барбароссы. Спасибо, что им не нужно действовать в спешке. Так как этот человек вряд ли будет торопиться. Вирсавия сделала для себя вывод, что он умеет ждать. А у неё есть большая возможность сделать всё самой, раз она остаётся с Сином. А она останется.       Девушка хотела спросить, насколько сильно он привязан к Партевии, но не стала. Будет совсем не круто, если покоритель любит страну сильнее, чем она того заслужила. А Син хотел спросить насчёт предложения того принца, услышав имя которого, даже Серендина пришла в замешательство. Но не стал. Если бы Вирсавия действительно имела хоть какую-то долю той самой любви к принцу, приняла бы предложение, даже не спросив его. Вряд ли что изменилось с детства в этой стороне её характера.       — Ты не будешь спать?       — Нет.       — Ну, тогда изволь терпеть, — он не сдвинулся с места, дав понять, что её колени –самое удобное, раз нет нормальной подушки.       — Лисья морда, — как-то задумчиво протянула Вирсавия. Ну, раз нет возмущения и сопротивления, то всё хорошо.       — И я тебя люблю, — совершенно спокойно произнёс Син, закрыв глаза. — Спокойной ночи.