Предатели семи морей.

      После свадьбы Её Величество Вирсавия первым делом потребовала совместный ужин каждый вечер. То есть должны были присутствовать все. А дальше все могли расходиться, дабы закончить свои дела и, в крайнем случае, ложиться спать только под утро. Джафар немного носом повертел, но решил уступить. Всё-таки не войну начать просит. Генералы такому даже обрадовались, сохраняя некоторые сомнения. На самом деле у них редко получалось собраться вместе за обеденным столом. Должен был быть очень хороший повод или особенный день!       Аладдина, Али-Бабу и Морджану тоже приплели к этому. Вирсавия чудесным образом преображалась, стоило увидеть этих детей. Её образ становился до невозможности мягким. Но мы знаем, кто вызывает эти изменения. Было бы неплохо, если бы дражайший внук повременил с путешествием по миру. И молодая королева Синдрии всячески задерживала ребят на острове.       Однако сегодня терпение принца Альма-Торана лопнуло. Если можно так сказать. Мальчик вообще сохранял спокойствие, оставался дружелюбным. Всё было как обычно. Он внимательным взором окинул всех присутствующих. У всех было хорошее настроение. Так или иначе, но каждый по-своему улыбнулся за этот вечер. И, когда ужин был в самом разгаре, Аладдин решился объявить всем о своём решении.       «Я отправляюсь учиться в Магноштад!»       Подобному заявлению не удивилась одна Ямурайха. Так как именно она подтолкнула его на такое решение. Волшебница всегда поддерживала самостоятельность. Девушка заметила, что Её Величество сильно привязана к мальчику. Однако она не могла выяснить, почему. В то же время волшебница ощущала странную связь между Аладдином и Вирсавией. Талант и способности юного волшебника шли не только от его незаурядного ума, но и от происхождения. А ведь Вирсавия также имела необычный ум, непревзойдённый талант и большую силу. Это наводило Ямурайху на странные мысли, о которых никто не знал, кроме неё самой.       Генералы были в шоке, но спустя секунд десять начали хвалить мальца. Ну, а что? Жизнь надо прожить красиво. К тому же мальчику действительно нужно увидеть мир: маги, в конце концов.       Только король с королевой сохраняли лица кирпичом. Прямо кирпичом. Джафар тоже похвалил Аладдина, ему импонировал мальчишка. Хотя главный советник знал, что подобное не в планах короля и не в желаниях королевы. Синдбад, естественно, призывал мальчишку обдумать всё ещё раз с особой тщательностью. Генералы сначала хотели осадить своего короля, но никто не произнёс слова супротив. Не при детях сие делается; авторитет и при детях авторитет.       Однако Его Величеству пришлось замолчать, так как тихий и спокойный, но пронизывающий голос его (наконец-то!) супруги, вполне вероятно, заставил затихнуть весь замок.       «Хорошо».       Единственное слово, которое от неё услышали за весь вечер после того, как Аладдин объявил о своём решении. Женщина ничего не говорила, даже когда спросил муж. Она просто ласково опустила свою ладонь на его да посмотрела нежным взглядом. Синдбад улыбнулся в ответ. Не то чтобы он переменил свои решения и намерения, просто мужчина отложил эту проблему на потом. Нельзя было переубеждать Аладдина прямо сейчас. Действия в спешке губительны, даже в такой, казалось бы, мелочи.       Её Величество не хотела отпускать юного маги в Магноштад. Потому что женщина понимала, что довольно-таки скоро там случится пришествие медиума. Частичка её сущности под руководством Магомета натворит дел. Однако Вирсавию это не волнует. Конечно, верховный маг небольшого государства внушал уважение. Только вот Вирсавия видела его насквозь. Она знала, что в этом крохе-государстве достаточно, кхм, минусов. Так что она была «за» избавиться от Магомета. Этот человек уже сошёл со своего верного пути. Так пускай послужит делу: поможет вернуть её силу.       Ещё Вирсавия хотела предложить Аладдину поучиться у неё. Но вовремя предвидела она отказ мальчишки. Причин получить отрицательный ответ уйма: от самостоятельности внука и до его страха овладеть силой Иллаха. Волшебница понимала, что Уго рассказал Аладдину если не всё, то большую и важную часть истории Альма-Торран. А Вирсавия занимает там не последнее место.       Как всё же тяжко творить историю в угоду своим интересам!       Была и ещё одна проблемка: она теперь королева. И как у царственной особы у неё появилось много обязательств. Во-первых, так как государство их относительно небольшое, Шарркан настоял познакомить «сестрёнку» со всеми жителями. Неважно, если Вирсавия всех не запомнит, главное, чтобы запомнили её. Однако память у королевы куда больше, чем генерал может представить. И она запомнит каждого жителя. Может быть, их домашних животных тоже. То есть она уже это сделала. Неделя прошла с момента коронации!       Во-вторых, она потихоньку принимала послов из альянса, потом из империй Рем и Ко. Все так искренне её поздравляли!!! Вирсавия устала от них больше всего. Потом Джафар начал совать ей под нос документы, касающиеся внутренних дел государства. Но в эти моменты она была рядом с Сином. И ей становилось легче. … Она злорадствовала, так как на его долю выпадало куда больше бумажной волокиты. И всё же стоило ей оторваться от своих дел, подойти, приобнять и поцеловать мужа, Джафар вздыхал с облегчением в стороне. Король начал меньше отлынивать от работы.       О, да! Он всё ещё убегал, притом вместе с королевой! Хотя от случая к случаю совесть не позволяла Вирсавии кинуть всё на чиновников. И после того, как король убегал один, он возвращался через некоторое время недовольный. Одиночные побеги больше не приносили удовольствия. Джафар больше не носился за ним одним: просил помощи у леди Сави. А та не могла отказать. Уставшая после дополнительных нагрузок женщина, как и подобает «слабой и чувственной натуре», на все попытки сблизиться отвечала, что у неё болит голова. Да, Вирсавия зовёт птичку обломинго в гости. Только вот в таких ситуациях. Подобное началось со второй недели после её коронации.             Аладдина, Али-Бабы и Морджаны уже не было в Синдрии.

***

      А в это время в подземельях императорского дворца Ко главная ведьма Аль-Сармен каждый день бесилась. Ну, а что? Дурную энергию надо было выпускать, чтобы улыбаться смертным, как и раньше.       «Матушка!»       Попробовала женщина достучаться до синевласой волшебницы, как в прошлый раз. Но её упорно игнорировали. Вряд Вирсавия хочет иметь дело с истериками Арбы. Так что её можно понять. А вот женщина, которая умело притворяется добрейшей императрицей Гёкуэн, оправдывала Иллаха тем, что всё потехи ради. Ну, замужество это. Ох, как она до сих пор бесится. Оправдания оправданиями, но в Арбе всё же есть частица от Вирсавии. Так что ведьма понимала, что не только в потехе дело. То есть её вовсе нет. Однако принять сие женщина не могла. К тому же подобное решение может вылезти её «матушке» боком, когда она вернёт свою силу.       А интуиция Арбу редко подводила.       А ещё Гёкуэн бесило то, что её дорогой Хакурю то появляется, то исчезает из дворца. Ни с кем, даже с сестрой, с недавних пор принц не контактирует. Так что императрица не стала тревожить ни Хакуэй, ни Коэна. Она обратилась к генералу Мулан, с которой когда-то дружила сама Вирсавия. И сейчас эта женщина относилась к синеволосой волшебнице хорошо. На удивление многим людям, генерал Мулан была рада за свою подругу, ныне королеву. Она тоже хотела бы выйти замуж. Но… это долгая история.       Так вот именно этой женщине-генералу поручили поиски четвёртого принца. Однако и они были провальными. Только вот императрица не знает, что на деле Мулан знает, где пропадает принц Хакурю. И не выдаёт его.

***

      Как уже было сказано ранее, Вирсавия не отлынивала от своих обязанностей. Она действительно делала всё, да так, чтобы никто ни в чём её не упрекнул. Можно сказать, что женщина полностью надела «маску королевы». При этом она оставалась собой. На первый взгляд. Генералы и король это заметили. Само собой. Куда они денутся?!       Проблема в том, что Её Величество никто не мог вывести на откровенный разговор. Масрур просто не стал её мучить. Он был первым, кого отправили на это дело. Мужчина просто обнял её и ушёл восвояси. Остальные на это не удержались да вмазали себе голо ладонями по лбам своим.       Спартоса и Писти отправили вместе вторыми. Живая по своей натуре принцесса Артемиуры была слишком разговорчива. Именно поэтому с ней отправили принца Сассана. Он был довольно-таки молчаливым и спокойным. Вирсавия поначалу вежливо отвечала на простые вопросы юного генерала, перекинулась парой слов с принцем, улыбаясь ему. А потом выпроводила их, что Писти не сразу заметила.       После того, как её навестили Драгул и Хинахохо, Вирсавия из покоев короля перебралась в свои. В принципе, так должно было быть изначально. По этикету, кодексу или что там. Её Величество не особо интересовалась правилами, а ей редко напоминали, так как ошибок женщина почти не делала. Син был недоволен. Но согласился с генералами, что надо что-то делать. Однако Джафар всё-таки отправил к Её Величеству Шарркана, потом Ямурайху. А затем и самому пришлось наведаться после тяжёлого рабочего дня к леди Сави.       Однако и он ничего не узнал. Бывший ассасин увидел лишь то, что ему позволили. Вирсавия переживала, как будто вот-вот случится нечто страшное. И отчасти был прав. Её Величество чувствовала, как сила вне этого мира желает вернуть связь с «разумом». Это могло принести проблемы молодому миру. И они были; землетрясения, наводнения, ураганы. Редкие, но чудовищные. В последнее время они появлялись всё чаще. Но исчезали так же быстро, как и являлись.       В один из погожих дней королева со всем официальным видом попросила разрешения у короля покинуть Синдрию на пару дней. Дело было за ужином — генералы тому свидетели. Отказать нельзя, соглашаться пока тоже нет желания. Но Синдбад добро дал, когда Вирсавия честно призналась, что хочет увидеть Аладдина, понаблюдать за ним издалека. Всё же Магноштад место небезопасное.       А Синдбад тем временем не решался расспросить Вирсавию о её беспокойстве за чужого ребёнка. Она сама ему сказала, что Аладдин не их сын. У Вирсавии родственников не было. Хотя за время их разлуки могло всякое обнаружиться. Но тогда она не стала бы скрывать наличие тех самых родственников. В этом нет смысла.       Так какого маги?!       Вот и у Его Величества ответа на сей вопрос не было. Интуиция подсказывала, что в скором будущем он найдёт отгадки. Надо всего лишь подождать. А он это умеет.

***

      Магомет не ожидал увидеть Вирсавию в своём кабинете за час до начала экзамена. Того самого, когда Тит Алексий и Аладдин поразят всех своим мастерством.       Юный принц Альма-Торрана не почувствует присутствия своей бабушки. Оно и к лучшему.

***

      Тёмный материк, дом маги Юнана.       Их мир был похож на шар. Сосуды короля могли увидеть его, возвращаясь из подземелий Альма-Торрана. Лучами этого шара были проходы из обителей других джиннов, которые ждали своего часа. Всё это находилось во тьме, которая вокруг самого мира окрашивалась в тёмно-синий цвет. Всего лишь раз Юнан соизволил увидеть подобное. Всего лишь раз. И это было очень давно. Но то видение отчётливо сохранилось в памяти до сих пор.       Но в этот момент воспоминание не приносило радости. Старый маги ощущал, как тёмная рух сгущалась вокруг их мира. Эта сила была частью жизни, как и светлый рух. По правде говоря, он знал, что больше всего в них именно этой силы. Вот почему было опасно впасть в «порок». Эта тьма и раньше окружала их мир. Из неё состояла Вселенная, тайны которой для него были под запретом. Но почему эта сила стала сильнее. Она словно давила на шар, желая лопнуть его.       Тёмная рух искала своего хозяина. Подобная мысль закралась в светлую голову Юнана неожиданно. Он пил травяной чай, успокаивал нервы. Тогда он и вспомнил, как почувствовал в юной Вирсавии пустоту.       «Неужели это её сила?»       Невероятное предположение! Однако маги понимал, что глубоко в душе он знал это. И это знание было одной из тех причин, которые не придали ему желания становиться маги Синдбада. Создатель. Простое слово. В их мире создателем был каждый, от раба до короля. Но в этот момент, именно в этот момент, когда небо Магноштада затягивает невидимыми тучами, простое слово обрело свой истинный смысл.       Надо что-то делать!       Или нет.       Уже стоя у дверей, Юнан замер. Как существо, как жизнь, созданная кем-то более разумным и высшим по своей натуре, он побоялся. Хотя страха не испытывал ещё с жизни второй. Благо, маги вовремя взял себя в руки. К нему пожаловала гостья. На ближайшие два года Морджана станет его ученицей волею Судьбы. ***       Так прошёл год. За ним ещё один. И в последнем не происходило ничего особенного. Зато когда второй год подходил к концу, всё решило стать на свои места. Если не говорить о желаниях Уго, который теперь мало на что может повлиять.       Вирсавия оставила в Синдрии клона, когда дорогой король вместе с другими правителями альянса отправились сражаться с Медиумом. Она тоже была там. Но её никто не заметил. Иллах быстро вернул свою силу. Раз плюнуть, что там делать? Это было страшно. О том, что у них под носом происходит что-то ещё, никто не подумал. Медиум воистину был опасен. А ведь это лишь часть тёмной рух. Лишь часть. Подобная мысль вызвала снисходительную усмешку у Вирсавии. Что-то всё происходящее показалось ей такой мелочью. Ей было весело? Нельзя сказать подобного с полной уверенностью. В конце концов, у неё пропало желание уничтожить этот мир. Она спокойно отозвала бы медиума. Но… Аладдин сделал это за неё. Магомет умер. И как только это случилось, Вирсавия вернулась в Синдрию, поглотила клона с воспоминаниями за короткое время, дабы не вызвать подозрений, и стала ждать.       Это оказалось мучительным. Накатила ностальгия, вспомнились слишком древние времена. Она была Тьмой, а был ещё Свет, который ушёл. Сила его осталась, а вот «разум» исчез. Почему? Им было неплохо и вдвоём. Хотя тогда, не будучи Вирсавией или Иллахом по имени, не будучи ни женщиной, ни мужчиной, Тьма даже не знала, что может быть одна или с кем-то вдвоём. Не знала, что может создать бесконечное множество миров. А потом забывала и о них. Интересно, мир Соломона ждёт подобная участь?       Однако силу было скрывать легче, чем не вспоминать прошлое. Даже память об Альма-Торане обострилась, всё чаще и чётче воссоздавая образы былых дней. На миг это вызывало отвращение. Лицо королевы искажалось в не самых приятных гримасах. Предчувствие советовало смыться. Арба настойчиво приглашала к себе, взывая к Иллаху напрямую через мысли.       Но Вирсавия ждала, смиренно. Со дня на день в Синдрии соберутся все маги, сильнейшие правители и узнают историю Альма-Торрана. Ей определённо нужно уходить отсюда. Но азарт её тёмной стороны души захватил разум. Женщина заинтересовалась тем, что Аладдин покажет и расскажет этому миру.       А ещё Её Величество чувствовала присутствие Давида в этом мире, но обнаружить его не могла. А ведь он у неё под самым носом. Смешно, если не грустно. Ведь на данный момент Давид единственный человек, кто смог победить её, воспользоваться силой Иллаха и выжить после битвы с полубогом, с Соломоном. Давид незауряден. Он один их тех людей, которыми творцы гордятся. Но сейчас Вирсавия безумно хотела его убить. Она решила сделать это, как только обнаружит. Но вот не получалось, и всё на этом.       А день истины, если можно так сказать, был ближе и ближе.

***

      Место собрания трёх сторон: Рем, Ко и Синдрия — руины древнего храма. Вирсавию Аладдин позвал лично.       Юный маги наколдовал воздушный шар, в котором можно увидеть историю Альма-Торран. Ещё в том мире волшебники часто использовали нечто подобное. Увидеть и услышать тех, кто давно мёртв. Аладдин скорбел, но понимал, что Вирсавии будет хуже. Это естественно. Ведь она их знала лично, а он даже о родителях лишь по истории знает.       Аладдин начал с того, что он, Аль-Сармен и джинны оттуда. О бабушке он не сказал ни слова. Она убедила его, что это будет весело, да и поверят все только тогда, когда увидят собственными глазами. А ещё Вирсавия боялась. У неё заболела голова, когда Аладдин заговорил о других мирах. Он был прав. Но не совсем. Однако волшебница не стала его исправлять.       «Сегодня я ослушаюсь Бога этого мира!»       Вирсавия усмехнулась. Она, её сын, его сын — одной крови. Все творят, что хотят. Однако есть одно проклятие: потомки решают проблемы предков. Не хочется Её Величеству это признавать. Она просто слушала Аладдина, наблюдала за тем, что уже видела. Сегодня Вирсавия вспомнила, что такое отчаяние и горе, в этот день она вспомнила про свою скорбь.       Когда перед их взорами предстал Иллах, Вирсавия прикрыла глаза. Были времена. Было дело. Аладдин действительно ослушался отца. Но в отличие от Соломона, юный маги не знал, что люди страдали заслуженно. И Аладдин не знал, что Иллах не хотел наделять своей силой лишь людей. Это было необходимо. Вирсавия собиралась создать мир, нормальный мир. Вот только она забыла о том, что первым человеком после неё был Давид. Если бы она поинтересовалась его мнением, если бы они по-настоящему работали вместе, ничего не случилось бы.       Вены выскочили на её руках, на её висках. У неё, как у людей Альма-Торрана был третий глаз. И он сейчас спал, но просился раскрыться. Однако «матушка» терпела. Она не позволяла кому-либо заметить своё состояние.       В штабе как всегда было веселье, играла музыка, на каждом столе полно еды. А поначалу штаб был совсем другим. Эти всем занималась всего одна женщина. Но у неё было очень много силы.       Но маленькую Шебу это не интересовало. Девчушка решила вынести всем мозг. Она хотела вернуться в гануд, чтобы отдать свои силы и свою жизнь во славу Иллаха. Только вот Иллаху этого не нужно. Об этом она знать не могла.       Но пока это не имело значения. Шеба изучала штаб, изучала людей вокруг неё. Но не могла смириться с тем, что ей приходится находиться рядом с ними. Она их презирала, потому что не понимала, потому что не хотела понимать. И больше всех она ненавидела Соломона.       Однажды она чуть не попалась ему на глаза. Убежала. Туда, куда не следовало. Она спустилась в то место, куда заходить могли лишь четверо. Комната оказалась средней по размеру, если сравнить с огромной столовой и обычными комнатами.       Здесь она увидела сосуд, напоминающий Иллаха с изображений на фресках. Он тоже сиял белым рух, охваченный тонким слоем чёрного. Вся эта конструкция была за каменным троном. Уж очень величественное место для просто посидеть. Иначе не назовёшь. Но он был стар, трескался, казалось, обрастёт мхом на глазах.       Но несмотря на это, на нём восседала женщина. Руки её смиренно покоились на подлокотниках каменного кресла. Она спала? По крайней мере, глаза её закрыты. И дышит женщина слабо. Но рассмотреть её Шеба не могла: свет рух слепил глаза. Девчушка сделала глубокий вдох и подошла ближе.       — Ты кто такая? — спокойно поинтересовалась женщина, даже не посмотрев на нежданного гостя. У неё были длинные синие волосы, заплетённые в две косы. На лице было пару морщин. Этой женщине на вид лет тридцать пять. Но она красива. Хотя толком её ещё не рассмотреть. И почему-то выглядит величественно, хотя на неё нет каких-либо украшений или качественной одежды.       Шеба вскрикнула. Да с такой силой раздался её возглас! Наверняка слышал весь штаб. Но женщина как будто не услышала этого. Ну, она защитила свои уши магией. Это одно из самых лёгких заклинаний. Но не об этом речь! Когда Шеба успокоилась, она представилась должным образом. Девчушка всё ещё сохраняла свою гордость служительницы церкви. Она совсем не заметила взгляда полного снисходительной насмешки.       — Что ты здесь делаешь? — Соломон был прав, когда назвал девочку мерзкой. Её душа ничего не стоила на данный момент. И пока лидер «Сопротивления» не мог её терпеть. А сейчас, когда она вошла в святую обитель его матери, он чуть не потерял самообладание. Он гневным взором заставил застыть девчонку. А подойдя к матери, повторил свой вопрос. Шебе стало страшно.       — Сын мой, зачем ты напугал её? — женщина ласково заправила прядь ему за ухо. Её улыбка вызвала восхищение у Шебы. Чему девочка чуть не возмутилась. И правильно сделала, что сдержалась. Женщина посмотрела на неё. А Шеба наконец-то смогла рассмотреть лицо женщины.       — Меня зовут Вирсавия, я мать Соломона и «матушка» всех здесь находящихся, — её синие глаза тоже улыбались. Сердце Шебы почувствовало необычное тепло. И вместе с тем она прибывала в изумлении, ведь эта женщина была первым магом человечества.       — Ч-ч-чего?! — пронёсся возглас удивления на стороне империи Ко. Это был Али-Баба. Аладдину пришлось приостановить свой рассказ. Салуджа своим глазам не верил. Он только что увидел жену короля Синдбада, только постарше. У неё то же имя, то же лицо. Только Соломон её сын! Принц Бальбада посмотрел в сторону Её Величества. Сейчас взор каждого был обращён на неё. Только идиот этого не сделал. О, небо, она успокоилась к этому времени. Люди молчали, они ждали хоть слова от неё. Аладдин тоже ждал.       — Какие воспоминания, тысяча лет прошло, — Её Величество сейчас очень походила на прошлую себя. Просто белое платье, две косы, но не такие длинные. И она была моложе! Это поражало больше всего. Ведь из всех магов она и Арба могут молодость вернуть. Хотя у них сейчас другие истории.       — Все дети, похожие на неё были такими глупыми, — её голос звучал так мягко. Женщина вспомнила, что раньше у неё было действительно много «детей». — Они до последнего не верили, что их используют.       Больше Вирсавия не сказал ни слова. А её взгляд был направлен на Аладдина. Между ними шла непонятная борьба. Принц Альма-Торрана понимал: ему позволили узнать не всё. Но он пытался это скрыть. На то есть причина, ужасная настолько, что Аладдин не будет верить до последнего.       А история шла своим чередом.       Вирсавия почти исчезла из истории Альма-Торрана. Она была показана лишь пару раз. Когда говорила по душам с Соломоном. Мать была замечательной: она знала, что не всегда будет понимать своего сына, что не имеет права знать всех его секретов, что должна оставаться матерью, а не быть подружкой или товарищем из «Сопротивления». Матушка помогала, когда её просили.       Шеба иногда возмущалась. Она не понимала, что время Вирсавии прошло. Осознание этого пришло, когда женщина умерла, ушла вслед за многими погибшими, за теми, кого не смогла защитить. Тогда только Соломон знал, что она жива.

***

      — Уго, пока ещё могу, я хочу тебе кое-что рассказать, — молодой король Соломон пришёл к другу в последний раз. Скоро он станет таким же, как Иллах. Но до матери ему ещё далеко. Поэтому, пока может, мужчина пришёл рассказать секрет Бога.       Уралтуго тут же предложил другу присесть, хотел заварить чаю, но Соломон не дал. Первый маги аж присел, когда король посмотрел на него леденящим душу взглядом. Он спросил, какой Уго запомнил его мать. Волшебник усмехнулся, не пряча взора от своего короля. Она была ос странностями, но любила их всех, заботилась. Уго мог говорить часами о том, как скучает по ней. Но замолчал, стоило Соломону его перебить.       — Иллах куда слабее нас, однако он всего лишь часть той силы, что создало этот мир, — глаза волшебника-учёного с интересом заблестели. Свой восторг он скрыл лишь потому, что прочувствовал состояние друга. Боль, усталость и разочарование. Что с Соломоном произошло.       — Создатель всего, — продолжил король, — моя мать. Она очень сильна, но слаба в то же время. Уго, мы закончили начатое дело, мы решили её проблему. Я не хочу сказать, что мама во всём виновата. Я не хочу винить её! — Соломон не кричал, он выл. Но этого никто не услышал, Уго позаботился об этом. Его друг, который с каждым днём всё больше походил на куклу или, хуже того, овощ, проявил эмоции.       — Уго, я не хочу винить её, я не могу. Уже сейчас мне понятно, как тяжело бремя вечности, — по щеке короля стекла слеза. Уралтуго впервые увидел, как Соломон плачет.       — О чём ты говоришь, Соломон? — маги вскочил со своего места и кинулся к другу, схватив того за плечи. — Друг, успокойся, посмотри мне в глаза, — просьба была выполнена, но король смотрел сквозь него. — Соломон!       — Держи, — король протянул ему зародыш, окружённый тёмной и светлой рух. — Можешь не верить, но перед тобой Создатель, — он кивнул на эту чудную сферу, — перед тобой его прямое дитя, — он показал на себя. — Меня вряд ли ждёт хороший конец, — голос Соломона начал звучать слабее, что заставило Уго забеспокоиться. Маги хотел позвать королеву, но Соломон схватил его за руку.       — Что ты хочешь этим сказать, друг мой? — взмолился маги, садясь на колени перед своим королём. Он боялся за него, как никогда раньше.       — У Неё нет понятия добра и зла, — от сих пор взгляд Соломона был направлен в ведомую ему одну пустоту. — То, что люди спаслись восемьсот лет назад, можно рассмотреть и как прощение божье, и как прихоть высшего. Для неё мир делится на «мне так нравится» и «нельзя, потому что мне не нравится». Добро и зло не такие чёткие грани, как люди привыкли считать. Мир куда дальше нашего неба. И добро, и зло, и мораль, и хаос не существуют в нашем понимании. Мы неправы, но и не ошибаемся.       — Почему ты замолчал? — Уго вскочил, дотронулся до плеча короля. Соломона будто обожгло. Её взгляд ожил! Всего лишь на мгновение, но он посмотрел на Уго!       — Моя мать жива, она никогда не умрёт. Меня ожидает то же, что и её, но я куда слабее. Я не смогу её защитить от людей. И людей — от неё. Уго, мы не одни, кто страдал и будет страдать. Если она нас забудет, мы, скорее всего исчезнем, — Уго усваивал сказанное так быстро, как только мог. Но это невообразимо! Поверить в слова Соломона оказалось труднее, чем просто решиться на это. Но маги понимал, что сейчас последние минуты Соломона. Тратить их на переспросы и чепуху Уго не желал.       — Что от меня нужно? — взгляд волшебника был наполнен решимостью. Соломон улыбнулся последний раз. Он благодарил друга, хотя до последнего не хотел его тревожить.       — Возьми, — и Уго наконец-таки забрал зародыша. — Мне удалось невозможное: отделить разум от сущности. Уго, тебе будет нужно сделать из неё обычного человека. Пусть она забудет всё. Шанс сотворить подобное ничтожно мал, но ты, друг мой, гений. Однажды придёт время — дай ей жизнь.       Уралтуго ничего не понял, но не признался. Время всё обдумать у него есть. И он не подведёт друга.       — Соломон, всё будет хорошо, — маги улыбнулся своему другу. Король хотел сделать то же, но его эмоции пропали. И не только они. От Соломона осталась лишь оболочка. Тело больше не имело связью с душой.       Теперь Уго придётся одному хранить тайну Соломона. Ему одному предстоит понять, как опасна матушка. На его плечи опустилась такая гора ответственности, что разделить её с кем-либо окажется предательством по отношению к королю.

***

      Тот разговор со своим первым маги Соломон не скрыл от Аладдина. Поэтому когда рассказ об Альма-Торране был окончен, юный маги направился к своей бабушке. Людям было тяжело переварить увиденное. А тут ещё перед ними бабушка Аладдина, которая почему-то росла, как все нормальные люди, вместе с королём Синдбадом. Но сына Соломона это не волновало. Тот разговор был вырезан из основной истории.       Мальчик прошёл лишь половину пути. Вирсавия намёк поняла, потому подошла к внуку. А он смотрел на неё пронзительным взглядом синих глаз. Одна кровь. Сейчас женщине показалось, что на неё смотрит Соломон. Только волосы куда светлее, взгляд более живой. В нём кровь неугомонной Шебы. Но Вирсавии это нравилось, нравится и так будет дальше.       Уго говорил, что она опасна. Он сказал, что стоит хоть как-то её задеть — мира не станет. Джинн объяснил, что для неё нет никого дороже Соломона. А его нет. Он боялся, что эта женщина устроит хаос. И, может, окажется права. Но не хотел этого. Уго решил, что не позволит ей уничтожить остатки Альма-Торрана. Именно этим являлся новый мир. Совсем не круто, правда?       Аладдин помнил каждое его слово. Он выучил историю родного мира наизусть. Юный волшебник начал понимать ту, которая была его бабушкой. Но она не могла быть только его. Ей принадлежали миры. Миры, которые она оставила ради понравившегося, потом ради сына, а теперь ради него. Мальчик даже чувствовал некую вину.       Он взял её руку и приложил к своей щеке. Ладонь Вирсавии была тёплой. Однако в ней чувствовалась сила. А ещё от одного прикосновения мальчик почувствовал горечь и тоску. Даже Она не могла вернуть себе сына.       — Спасибо, что дождалась меня, — однако Уго тоже был неправ. Джинн не должен был их разлучать. Он поступил прямо как Давид: отнял внука. А Аладдин благодарен — она вынесла это. Маги позволил себе минуту слабости, позволит дать слабину и ей. — Ба, давай как-нибудь ты покажешь мне Альма-Торран, я там ещё не был. Хорошо?       Вирсавия после этих слов забыла обо всём. Лицо в слезах.       Женщина опустилась на колени и обняла ребёнка. Слёзы каплями бились на землю. Наполненные силой, они давали жизни. Люди увидели маленькое чудо: прорастали цветы. На её голос отзывались птицы. Ни «первый маг», ни королева, даже не Создатель, а простая женщина. Сейчас её видели все. Она этого не хотела. Но это было необходимо.       «Ба, давай как-нибудь ты покажешь мне Альма-Торран, я там ещё не был». Эти слова эхом раздались в её голове. Вирсавия лишь крепче обняла Аладдина. О, небо! У неё ведь теперь есть такая возможность. Но есть ли радость увидеть родной дом разрушенным? Там никого не будет. Есть только она, Аладдин и… Арба.       Нет, она не стала источником всех бед в один миг. Но дел ведьма Аль-Сармен натворила. Винить её Вирсавия не собиралась, так как в женщине есть часть её самой. Вполне возможно, что желания ведьмы принадлежат её самой. А привязанность Арбы может быть всего лишь желанием частички вернуться в целое.       — Аладдин, ты бы хотел увидеть родителей? — тихо шепнула женщина. Мальчик, однако, такому вопросу не удивился. Аладдин не очень хорошо понимал, к чему бабушка ведёт, но догадывался, что хочет услышать. Однако на уступку не пошёл.       — Я не хочу жить прошлым или иллюзиями. Мне достаточно того, что есть ты, — она прижала его к себе, так что не смогла увидеть его яркой улыбки. — А ещё у меня есть Али-Баба и Морджана, Хакурю, дяденьки Синдбад и Коэн, и много-много других людей. У тебя они тоже есть.       Да, есть. Но такое чувство, что она предаёт тех, кого любила в Альма-Торан. Хотя такое не в первый раз происходит. Аладдин это понимает, но ничем помочь не может.       — Ба? — Вирсавия всё ещё обнимала его, но сила уходила из женских рук. Но он не мог отпрянуть. Мальчик замер в изумлении: его бабушка буквально растворялась в светлом рух.       «Я хочу побыть одна». В его голове раздался голос Вирсавии полный нежности и теплоты.       — Только не уходи далеко, — услышала она его или нет, Аладдин не знает.       Синдбад хотел подорваться с места, но рука Шарркана ощутимо легла на его плечо, призывая сохранить спокойствие. Хотя сам принц Элиохапта хотел кинуться к исчезающей Вирсавии. Чуть не поднялась шумиха, но юный маги вовремя всех успокоил. Хорошо, что он скрыл от них правду о бабушке. Иначе они не смогли бы договориться. С гадкой точки зрения политики, Вирсавия уже опасна тем, что вышла замуж за Синдбада. Это не воспримется иначе, как принятие его точки зрения. Ну, она же Бог, значит, его взгляд на мир её устраивает.       Непонятно? Ну, здесь всё очень плохо, если говорить в трёх словах.