Отчим, или к чему приводит непослушание

Домой я возвращался по темноте и был этому очень рад: походка у меня стала ну очень интересная. Наверное, так шкандыбала бы вокзальная блядь после того, как ее отъебала рота новобранцев перед посадкой в вагон. При каждом движении мягкая ткань свитерка проходилась по воспаленным, опухшим соскам, заставляя меня сутулиться и вжимать щуплую грудь. Трусов на мне не было. Они торчали из ануса и, собственно, только по этой причине штаны еще оставались сухими. Казалось в кишке булькало при каждом шаге от той спермы, которой меня накачали. Шов брюк натирал отекшие от порки яйца и полустоячий писюн. Кончить мне не дали. Сказали, не заслужил. Несколько раз я был на подходе, хотя никто так и не удосужился хоть раз меня приласкать. Но стоило опухшим яичкам подтянуться, чтобы выплеснуть свое скудное содержимое, их снова с силой сжимали или били по торчащему членику ладонями, а иногда ремнем, пока он не сдавался и не опадал. Наверное, по уму мне стоило добраться до ближайшего туалета еще в школе и хоть не немного привести себя в порядок прежде, чем куда-то идти. Но для этого потребовалось бы подняться на второй этаж – на первом сортиров для учеников не предполагалось. А ноги у меня так дрожали и подгибались, что я боялся скатиться со ступенек или отрубиться уже в толкане – от усталости и одного вида своих яиц и очка. Так что я пер домой на автопилоте со скоростью хромой улитки. В башке билась простая цепочка мыслей: дом – ванная – спать. В этой цепочке явно отсутствовало одно важное звено – отчим с ремнем, но на тот момент меня это мало смущало. Вот наконец и дверь нашей квартиры. Я нашарил в рюкзаке ключ и тихонько повернул его в замке. Если повезет, я смогу проскользнуть в ванную, пока Игорь пялится в ящик или порнуху на компе, крутит или… ну, что еще он там делает, когда меня с матерью нет дома. Бесшумно открыв дверь, я шагнул в темную прихожую. Щелчок – и меня ослепил свет. - Где ты шлялся, сучонок? – Отчим возвышался надо мной, что-то жуя и почесывая пузо под майкой-алкоголичкой. – Ты знаешь вообще, сколько вре… Он запнулся на полуслове, заплывшие глазки округлились: - Серега, какого хрена? Что с тобой стряслось? Надо же, остался еще в этом мире человек, способный обращаться ко мне по имени. По имени, а не унизительными оскорблениями вроде петуха, педрилы, пробляди и потаскухи! - Папочка, - всхлипнул я от внезапной острой жалости к себе. По щекам побежали слезы. Колени подо мной подогнулись, и я бы рухнул на пол, если бы отчим не подхватил меня и не прижал к себе. - Ну что ты, маленький, - бормотал он ошалело куда-то мне в макушку, осторожно стаскивая с меня куртку. – Все будет хорошо, хорошо… Его лапища прошлась по моей попке и наткнулась на выпуклость на штанах там, где выпирали из ануса трусы. Отчим замер: - А это еще что за хрень? Я икнул, захлебываясь слезами: говорить был просто не в силах. Взволнованно сопя и приговаривая что-то утешительное, Игорь отволок меня в ванную, ухватил поперек туловища и спустил школьные брюки. Я зажмурился. Отчим тихо присвистнул. - Кто же это тебя так, сынок? - Я просто… - выдавил я дрожащими губами, - просто хотел заработать. Я отважился приоткрыть глаза и встретился взглядом со своим отражением в зеркале на двери. Бля-а! Хорошо, на лестнице мне не попался никто из соседей! В волосах засохла конча, взгляд безумный, губы красные и вспухшие от минета, подбородок измазан белесой дрянью. Посмотрел ниже и охуел. На мне все еще был замызганный свитерок, а из-под него торчали гениталии: на отекших лиловых яйцах лежал бледный, кажущийся непропорционально детским писюн. Голые бедра расцветили синяки, в которых отчетливо угадывались отпечатки пальцев. Под конец ебли на кровати сам я держать ноги разведенными уже не мог, а пацаны, распалённые похотью, сжимали их, не жалея моей нежной кожи. Отчим осторожно развернул меня боком. Теперь в зеркале красовался мой профиль. Черные плавки торчат из жопы, как кроличий хвост. Сами ягодицы напоминают американский флаг – сплошные звезды и полосы. Игорь осторожно пошевелил «затычку», и я замычал от боли. - Это что, трусы твои? И сколько ж тебя сегодня оприходовало? – Спросил он со странным придыханием в голосе. Я хлюпнул носом: - Четверо. Но трое из них зашли по второму кругу. - А деньги… Деньги где? – Спохватился Игорь, оторвавшись от созерцания картины маслом «Как Серого распидорасили». - Т-там, - дрожащим пальцем я ткнул в брюки, болтающиеся вокруг моих лодыжек. Отчим помог мне выпутаться из штанов и, придерживая меня одной рукой, жадно обшарил карманы. На кафель звонко выкатилась мелочь. Под нос мне сунулись две грязные бумажки: - И это все?! – Мужик неожиданно сгреб меня за шкирку и тряхнул. - Ты четверым жопу подставил за какую-то сраную сотню?! Мне один раз сигарет купить?! - За две, - всхлипнул я, размазывая по лицу слезы и подсохшую сперму. – Там мелочью еще… - Вот блядь! Только бы на хую поскакать, а что семья жрать будет ему по барабану! – Отчим ухватил меня за вспухший сосок, отчетливо выделяющийся под тонкой тканью, и сильно сдавил. Я заскулил, прося прощения и обещая, что в следующий раз обязательно добуду, сколько нужно. Забавно, но в тот момент я действительно искренне почувствовал себя виноватым перед ним. Игорь был неумолим. Он сорвал с меня свитер и шваркнул мою тушку на пол, так что я больно проехался коленями по плитке. Рядом что-то загремело. Я повернул голову и увидел алюминиевый тазик, в котором мамка обычно замачивала особенно грязные носки. Отчим ногой подпихнул тазик ко мне поближе. - Садись над ним, вытащи трусы из жопы и спусти туда всю кончу, сучка ебаная! А то у тебя в кишке так и хлюпает, слушать противно! Судя по роже Игоря, отражавшейся надо мной в зеркале, противно ему как раз и не было. Спортивки в паху красноречиво оттопырились, а масляные глазки так и шарили по моему голому телу, копошащемуся у его ног. Я честно попытался растопыриться над тазиком, но ноги отказывались меня держать. Даже пинок по жопе не помог: я только цеплялся, как утопающий, за стенку ванны и подвывал от боли в растянутых мышцах. Как меня только эти пидары в подвале не загибали… Отчим наконец сообразил, что я не представляюсь, чтобы пробить на жалость, и в нем, наверное, пробудилась спавшая мертвецким сном совесть. - Эк тебя заебли, - вздохнул он, опустился на колени и прижал меня к себе, обхватив под мышки. – Ладно, маленький, давай я тебе помогу. Игорь практический усадил меня к себе на колени так, что спиной я опирался о его грудь, пятками упирался в пол, а попка моя свисала над полом. Мужик пододвинул под нее тазик и развел мне бедра. В зеркальном отражении я увидел, как его пальцы ухватили торчащий из моего очка «хвост». Отчим медленно потянул трусы наружу. Я застонал, чувствуя, как распорка выскальзывает из натертой кишки. Из ануса тут же ливануло в тазик. Блин, сколько же в меня наспускали! Бедное очко, теперь напоминавшее немного сморщенный темно-розовый пончик, сжималось и разжималось, а из него все текло и текло, так что на дне образовалась уже целая молочная лужица. - Ах ты, мой маленький, - сочувственно бормотал отчим, поглаживая меня по животу и соскам, - сколько же ты в себя принял! Бедный мой мальчик. Давай, потужься еще, потужься. Я знаю, в тебе еще есть. Мне было ужасно стыдно вот так сидеть, бесстыдно выставив себя напоказ перед взрослым мужиком, и демонстрировать, что он был прав, называя меня блядью. И в то же время его прикосновения приносили мне удовольствие, по которому я давно тосковал. Жалость к себе, смешанная с возбуждением, охватили меня с новой силой. Я поскуливал и хлюпал носом; очко тоже хлюпало, выдавливая из кишки последние капли чужого семени; а писюн робко привставал при каждом потуге, набухая все больше и больше. - Маленькая моя шлюшка, - ворковал отчим, жадно наблюдая в зеркале, как открываются алые стенки кишки, когда растраханная дырка выпучивается, выпуская очередную мутную капельку. – Небось сладенько им отдавался? Кончил от хуя в жопке? - Нет, - всхлипнул я от сознания случившейся со мной несправедливости. – Я так старался! А они мне спустить не дали… И я поведал отчиму о том, как меня мучили в подвале, и как лупили по писюну, лишая меня возможности получить удовольствие от происходящего. Я ожидал от Игоря сочувствия и утешения, но он неожиданно принял сторону моих палачей. - И правильно, - заявил он строго, стискивая пальцами мои ярко-розовые, по-блядски крупные и торчащие соски. – Шлюха не должна кончать на работе. Кончишь – потом трудиться будешь без желания, без огонька. Кому нужно бревно с дыркой? А сейчас глянь на себя: пришел домой, затраханный до полусмерти, но к работе все равно готов! И правда: мой писюн, будто не наученный прошлым горьким опытом, снова залупился и бодро торчал кверху. Расслабленное очко, щедро смазанное спермой трех ебарей, призывно раскрылось и трепетало. - Хочешь еще? – Хрипло спросил отчим, поигрывая моими сосками. - Да, папочка, - выдавил я и уткнул лицо куда-то ему под мышку, откуда остро воняло потом. Игорь чуть приподнял меня и потянул вниз спортивки, освобождая то, что давно уже давило мне на поясницу. Его залупа ткнулась мне между булок. Головка сама нашла раскрытый, доступный вход, постучала по нему и просунулась внутрь. Я только охнул, а отчим уже насадил меня на себя до самых волосатых яиц. Самостоятельно двигаться я все еще не мог, так что мужик просто подхватил меня под коленки и потянул вверх. Я инстинктивно обхватил его за шею руками, и понеслось. Он трахал меня, как безвольную куклу – голую, белокожую, с торчащим от постыдного удовольствия маленьким безволосым писюном. В жопе что-то чавкало – по ходу, я так и не выдавил из себя все семя. Я стонал и повизгивал, как настоящая шлюха, чувствуя, как измученные отекшие яйца снова болезненно поджимаются от ударов толстой головки в мою простату. - Папочка, - забормотал я в полубреду, сильнее вцепляясь в крепкую потную шею отчима, - можно мне кончить? Ты ведь не накажешь за это своего мальчика? - Вот поблядушка, - почти нежно прорычал Игорь сквозь сжатые губы и наддал бедрами, - нравится, когда папочка ебет? - Да-а, - пропищал я, глядя, как писюн в зеркале пускает прозрачные сопли. - Папочка ебет лучше, чем эти пацаны в школе? - Да, - с жаром простонал я, - папочка трахается лучше всех! Мне так хорошо с папочко-ой! - Тогда спускай, - позволил мне отчим, и я отпустил себя. Перед глазами аж потемнело – так долго я сдерживался. А когда зрение прояснилось, я увидел, что мое отражение искажено от запачкавших стеклянную поверхность мутных капель. Вон куда я дострелил! Тем временем отчим с силой натянул меня на хуину, зарычал и, прижав мне колени чуть не к ушам, начал спускать в глубину моей кишки. Мне даже показалось, что живот у меня немного вспучился там, где была пульсирующая головка отчимова хуя. Когда отстрелявшаяся красная колбаса вылезла из меня, отчим снова приподнял мою попу над тазиком. - Глянь, какая дырень, - с гордостью произнес он и снова велел мне тужиться. Новая струйка спермы ударила в тазик. Я буквально ссал ею, а мое ебарь нахваливал, какая у меня красивая и доступная теперь пизденка: стоит только глянуть, любому будет ясно, что я – анальная шлюха и блядь. Разморенный от долгожданного оргазма, я только счастливо вздыхал и соглашался. Отчим спустил меня на пол. Я полез, было, в ванную, надеясь, что на сегодня отработал свое, и мне будет позволено наконец помыться. Но Игорь надавил мне между лопаток и пригнул мою голову к тазику, дно которого полностью покрыла слизистая белая жидкость. - Смотри, шлюшка, сколько добра ценного зря пропадает. Что же, выбрасывать все теперь? Раз ты не деньги принес домой, а литр спермы в своей жопе значить сегодня жрать будешь только ее. Чо на меня пялишься? – Отчим пихнул меня в затылок, не обращая внимания на страдальческое выражение моей физиономии. – Лакай давай! Лакай, сучонок, да нахваливай, как тебе вкусно. Забыл, что я тебя пороть обещал, если дневную норму не принесешь? Так вот: или ты щас мне всю миску вылижешь, или подставишь зад под ремень! Я готов был на что угодно, лишь бы меня больше не били. Так что пришлось склониться над тазиком и начать лизать тошнотную, уже остывшую жижу на дне. - Попку отклячь. Расставь ноги, - давал мне инструкции отчим. – Ну как тебе, сучонок, вкусно? - Очень вкусно, - я чавкал и облизывался, с трудом глотая густой кисель, вонявший моей жопой. Хорошо хоть, я промыл ее с утра, готовясь к работе. - Тогда благодари папочку, что он тебя напоил, - отчим пихнул меня ногой в зад. Я сунулся головой вперед, яички мотнулись, шлепнув по лобку, и я пискнул от боли. - Спасибо, папочка! – Вырвалось у меня. – Ты так вкусно напоил своего мальчика. Отпустил меня садюга только, когда вылизанный мной тазик заблестел чистотой, как новенький. Отчим похвалил меня за старания и помог забраться в ванну. Там он поставил меня на четвереньки – стоять прямо я все равно навряд ли бы смог – и стал поливать приятно теплой водой из душа. Мужик сам аккуратно намылил все синяки и болезненные места, используя свою ладонь вместо мочалки, а потом так же осторожно смыл пену, нежно массируя грудь, яички, попку и натруженный анус. Я совсем расслабился и поплыл от удовольствия, на автомате повторяя за отчимом, что я его маленькая блядь, продажная шлюшка и анальная давалка, которая очень любит папочку. Когда я стал совсем чистый и вялый, как вареная макаронина, Игорь завернул меня в большое полотенце и отнес в мою комнату. - Поспи пока до ужина, - разрешил он мне. – Надо, чтобы ты был свежим, когда мать с работы придет. Ты же не хочешь, чтобы она подумала, что ты заболел? Я провалился в сон еще до того, как он погасил свет.