Отчим, или к чему приводит непослушание

Крылов удалил-таки мою фотку в мобиле. Правда, сперва мне пришлось снова ему отсосать, да еще яйца вылизать. И конечно, я не получил за свои труды ни копейки. Учебный день медленно полз к концу, но все, о чем я мог думать на уроках – чем я буду расплачиваться с отчимом. Стопудово своей многострадальной жопой! И ладно бы, Игорь просто ее выебал. Но ведь этот извращенец, небось, сперва так меня отпиздит ремнем, что я потом сидеть смогу только, подложив под пукан подушку, да потолще. Конечно, у меня была забита стрелка с трио ебливых старшеклассников. Оставалось только придумать, как стрясти с них бабло за то, что они уже однажды поимели на халяву. Да, компромата на меня, как у Пашки, у парней не было. Но им он и не требовался: пара ударов под дых, и я буду, как шелковый. Бля, может, мне вообще в подвал не ходить? Тогда меня все равно отметелят, только завтра. А отчим пройдется ремнем уже сегодня. И даже прикинуться больным не получится: уж дядя Игорь-то точно выпнет меня из дому на заработки. Я тяжело вздохнул и склонился ниже над учебником, чтобы не попасться на глаза биологичке, сканирующей класс на предмет вызова к доске. По всему выходит, в подвал лучше пойти. Может, удастся заключить со старшаками сделку на постоянной основе? Ну, типа они меня ебут каждый день, а я им скидку? Подсчитав на калькуляторе, сколько процентов могу уступить, не оставаясь в накладе, я приободрился. На перемене перед последним уроком зашел в толкан, заперся в кабинке и пощупал анус. После недавней ебли он был особенно чувствительным и припухшим, но конча из него вроде больше не подтекала. Хоть я и подтерся сразу, как Крылов выпустил меня с балкона, на трусах обнаружились подсохшие пятна – видно, из кишки еще немного сочилось, пока я штаны просиживал на уроках. Ладно, может, новые ебари ничего и не заметят. И даже если заметят... В прошлый раз, когда они узнали про отчима, то только поржали, да поизмывались немного. Ничего, ради денег можно и потерпеть. После звонка я медленно собрался и поплелся вниз по лестнице, как на казнь. Вдруг парням не понравится, что я бабла прошу, и меня все-таки побьют? А не попросить я просто не могу... Замирая сердцем, я спустился ко входу в подвал, надеясь, что старшаки ушли, так и не дождавшись меня, и в то же время мечтая о том, чтобы все трое выебли меня по полной программе и заплатили. Тогда до дневной нормы мне не хватило бы всего сотни! Уж такую мелочь отчим мог бы и простить на первый раз. - А-а, пидорок! – Жирный отлепился от стены, которую подпирал, и окинул меня похотливым взглядом. Выглядел он так же непривлекательно, как и в прошлый раз. Еще и на толстой губе какие-то крошки налипли. – А мы уж тут заждались. За такое дело мы тебя дважды по кругу пустим, а, пацаны? Парни согласно загоготали, а мой анус судорожно напрягся, но тут же обреченно расслабился. «Ничего, за два захода и платить ебарям придется вдвойне», - мысленно утешил я себя. Шпрот отпер дверь, и меня завели в знакомый сыроватый полумрак. Пока мы топали по коридору, старшаки тискали мою попу и засыпали меня пошлыми вопросами вроде: сколько раз меня выебал отчим, понравилось ли мне, заметил ли ебарь, что очко у меня растянуто – и все в таком духе. Я даже не пытался уворачиваться от их лап и ответов – пусть лучше распалятся, тогда, может, проще будет их на бабки развести. А вот и комната с кроватью. - Ну чо, - ухмыльнулся жирный, поглаживая оттопыривающий штаны хуй, и кивнул в сторону грязного матраса, - ты знаешь, пидор, что нужно делать. Ну вот, настал момент истины! - Я бы с удовольствием, - вежливо сообщил я, и не думая раздеваться. – Только на этот раз вам придется заплатить. Минет – сотка, анал – двести. С каждого. – Выпалил я на одном дыхании. Глаза парней округлились, а челюсти затвердели, и я поспешил добавить: - Но как постоянным клиентам могу дать скидку. Ебет один – десять процентов. Ебут все – двадцать с общей суммы. - А чо в прошлый раз бесплатно было? – Нехорошо сощурился блондин. - Это была рекламная акция, - соврал я, не моргнув глазом. – Одноразовая. - Не, ну нихуясе! – Пришел в себя прыщавый и сжал кулаки. – Ты, борзый, мы щас из тебя самого рекламную акцию, бля, сделаем! Сику на пику натянем и поставим в сортире вместо унитаза! - Спокоха, пацаны, - миролюбиво поднял руку жирный. – Ща разберемся. Он подошел ко мне поближе и окинул оценивающим взглядом мое щуплое тельце. Душа у меня заскочила в пятки, там даже щекотно стало. Но я сделал похерфейс, надеясь, что со страху не напружу в уже и так подмоченные трусы. - А чо это у тебя список услуг такой бедный, - критически заявил жиробас, скривив усы. – Минет, анал… А остальное сколько стоит? - К-какое такое остальное? – Выпучился я на старшака. - Интересное, - ухмыльнулся он. – Ладно, смотри. Столько, сколько ты хочешь, у нас сегодня нет. Но можешь заработать по маленькой. Идет? - По маленькой? – Я неуверенно сглотнул. – А что делать надо? - Сыграть с нами в одну игру, - ухмыльнулся Жирный и обернулся на своих, по ходу, нифига не втыкающих товарищей. – Угадайка называется. - А правила? – Проблеял я. Бля, нафиг я во все это ввязался? Нужной суммы все равно не наберу, а Жиробас стопудово задумал что-то пакостное – вон как лыбится. - Простые, - жиряй сплюнул на пол. – Мы тебе завяжем глаза, а ты будешь угадывать, кто до тебя дотронулся. Угадаешь правильно – с того, кого угадал, полтинник. Ошибешься, схлопочешь по жопе или яйцам. Я прикинул свои шансы. Выбор-то мне предстоит всего из троих, неужели я спутаю сардельки жирного с длинными пальцами блондина? Ну, а если и спутаю разок, подумаешь, шлепок по попе. От отчима я еще не так получал, и ничего, цел. - А давайте сыграем, - расхрабрился я. – Тогда сегодня без ебли. - Только если ты сам попросишь, пидорок, - хихикнул жиробас, подмигнул своим корешам и снова повернулся ко мне. – Шмот снимай. Мы тебя голого мацать будем. Кто б сомневался! Я вздохнул и начал раздеваться. Даже если хоть один полтинник заработаю, это небольшое унижение уже окупится. Вместо повязки на глаза парни использовали мой уже изрядно пострадавший свитер – поистине многофункциональная вещь! Прыщавый стянул его с меня через голову, но не до конца, а так, что плотная горловина закрывала верхнюю часть лица, включая нос, а нижняя часть оставалась открытой. По ощущениям из остального на моей башке скреативили что-то вроде тюрбана. Больше на мне не осталось ни нитки – даже носки эти извраты заставили снять. - Стойте! – Вдруг спохватился я, ежась от подвальной прохлады и переступая босыми ногами на ледяном полу. – Я же ваших имен не знаю. Как мне угадывать? Я отогнул горловину свитера над одним глазом и тревожно уставился на парней, открыто поглаживавших оттопыренные ширинки. Жирный кивнул: - Справедливо. Запоминай: это Шпрот, - он ткнул в блондина, любителя Эминема. – Это Киря, - толстый палец в заусеницах уперся прыщавому в грудь. – Ну а я – Паштет. Паштет? Я невольно хихикнул. Очень подходящее погоняло! Жирному моя реакция не понравилась. - Чо ты там булькаешь? – Вызверился он и дернул горловину свитера на место. Я снова ослеп. – А ну грабли за спину завел! Свяжем их тебе, чтоб не вздумал мухлевать. Я немного забеспокоился, но сделал, как было велено. Зато никто не сможет потом сказать, что я выиграл нечестно, потому что коснулся кого-то. Один из парней – я, конечно, не видел, кто именно, - обошел вокруг меня, брякнула пряжка ремня. Мои ягодицы инстинктивно поджались, ожидая удара, но голос жирного за спиной сказал: - Да не ссы, бить пока не буду, - широкая ладонь огладила вспухшие полосы, которые остались на попке от последней экзекуции. – Локти обхвати, - он направил мои руки, куда надо. Гибкая жесткая лента захлестнулась вокруг моих предплечий, стянула. Паштет закрепил ремень, его свободный конец свесился вдоль спины, щекоча расселину между полупопиями. Связанные таким образом руки вынуждали меня стоять очень прямо, расправив плечи и выпятив грудь. Для устойчивости я немного расставил ноги. Чужая рука снова ухватила меня за попку, будто специально сдавливая там, где остались отметины от порки. - Ну чо, пидорок, готов? - Готов. – Голос от волнения дал петуха, сердце забилось быстрее, в горле пересохло. Где они меня будут трогать? Блин, надо было хоть запомнить, кто где стоял, когда мне закрыли глаза! Хотя… звуки подсказывают, что игроки меняются местами. И при этом им хватает ума молчать. Блин, скорее бы уже все началось. Я начал мерзнуть, кожа пошла пупырками. И тут это случилось. Чьи-то руки вцепились в мои соски, щипля и выкручивая. Я дернулся, взвизгнул, но только сделал себе больнее, потому что мучитель и не думал их выпускать. Из темноты грянул гогот, а я только и мог приплясывать от боли на бетонном полу, повизгивая, как испуганный щенок. Пальцы с сосков исчезли так же внезапно, как появились. Снова воцарилась тишина, нарушаемая только моим всхлипыванием и шумным дыханием троих парней. - Кто? – Спросил один из них хрипло. В башке все смешалось. От испуга и боли я не успел сосредоточиться. Любитель помучить соски мог оказаться кем угодно! - Паштет! – Выпалил я наугад. Хохот болезненно отозвался в ушах. - Не угадал! И тут же ягодицы ожог хлесткий удар. Я заорал. Метили, будто специально, по синякам. Из-под век выступили слезы и тут же впитались в ткань свитера. Я шумно потянул носом и… - Ой-ёй! В мои соски снова вцепились и теперь ритмично потягивали, будто пытаясь выдоить из них несуществующее молоко. Бедные шишечки набухли от умелых манипуляций, а я снова приплясывал на месте, встав на цыпочки, и тонко скулил. Мои мучители ржали, но, как я ни пытался различить голоса, ощущения в сосках были слишком острые и мешали сосредоточиться на чем-то другом. - Кто? – Снова послышалось из темноты, когда мои сиськи наконец отпустили. Да, блин, по ощущениям моя грудь теперь напоминала красные истерзанные сиськи, пусть и нулевого размера. А я-то раньше и не подозревал, что прикосновение к соскам может принести парню столько ощущений! - Киря! – Отчаянно выкрикнул я, инстинктивно напрягая ягодицы. Напрасно. Сам же сделал себе хуже. Новый удар заставил попку пылать, а слезы – брызнуть из закрытых глаз. Бедный свитерок снова стал намокать, да еще и из носу, кажется, потекло. Мои мучители откровенно потешались. Кто-то дал щелбана моим воспаленным, набухшим сисечкам. Я так и подпрыгнул на месте с жалобным визгом. - Кто? – Прозвучал безжалостный вопрос. - Шпрот, - всхлипнул я и тут же моя попка расплатилась за ошибку. Пытка продолжалась: мои соски щипали, накручивали, оттягивали, шлепали и даже кусали. Но какое имя я бы ни назвал, в ответ прилетали только новые удары по ягодицам. Казалось, это продолжалось целую вечность. Моя грудь пылала, соски, казалось, торчали набухшими вытянутыми столбиками, какие я видел как-то в порнухе у одного пацана; попка тоже полыхала и цветом, наверняка, напоминала спелые помидоры. Но хуже всего было то, что от этих издевательств мой писюн заторчал, откровенно показывая, что все происходящее чему-то во мне…. нравится! «Шлюха! – Обзывал я себя, повизгивая и крутя попкой от новых щипков и ударов. – Прав был отчим. Он сразу разглядел, что я просто мелкая блядь». От ненависти к себе из глаз продолжали бежать слезы, но это не мешало предателю-писюну твердеть и пускать сопли удовольствия. Чем больше я крутил жопой и приплясывал от боли, тем приятнее тянуло трясущиеся яички и шлепающий по бедрам членик. Мои мучители уже не пытались шифроваться и открыто комментировали мое поведение. Впрочем, ничего нового о себе я от них не узнал. «Поблядушка», «шмара», «сучка сисястая», «петух ебаный» - кажется, к этим эпитетам я уже стал привыкать. - Это нечестно! – Выкрикнул я в последней попытке спасти свою гордость. – Не может быть, чтобы я ни разу никого не угадал! Это не игра, а сплошной наеб! Старшаки загоготали: - Наеб? Скоро узнаешь, что такое настоящий наеб! Вот когда я пересрался. Бля, что они со мной сделают? Никто не знает, что я тут, в подвале, связанный, слепой и беспомощный. Значит, они могут сотворить со мной все, что хотят. Сопротивляться бесполезно. Придется быть послушным и постараться им угодить. Тогда они просто поиздеваются и отпустят меня. Ведь отпустят же? - Игра переходит во второй раунд, - сиплым от похоти голосом объявил жирный. – Нагнись, педрила, и ноги расставь. Мы будем хуями бить по твоей гнусной роже. Условия те же: угадаешь, чей хуй, получишь полтинник. Нет – пизды по яйцам. В животе у меня кишки завязались холодным узлом страха, но что я мог сделать? Пришлось встать, как мне велели, и ожидать первого удара. Вжикнули почти одновременно три молнии. И вот по носу больно шлепнул чей-то воняющий мочой, толстый хрен. Я дернулся и выпалил: - Киря! - Надо же, угадал, - хохотнул Паштет, и вместо удара мои яйца приласкала уверенная рука. Я выгнул спину и невольно застонал, только не от боли, а от удовольствия. – Запомнила шмара твой хуй, Кирюха. А по моим щекам уже лупила другая дубинка – увесистая и волосатая. - Паштет, - осмелев, крикнул я. - Снова угадал, - мои яички опять поощрили лаской. – Твой выигрыш вырос до сотни, проблядь. Я довольно засопел, членик горделиво уперся в живот, распрямившись на всю длину. Чья-то влажная головка мазнула меня по сжатым губам. Я слизнул солоноватую влагу, припоминая вкус. Кажется, это… - Шпрот, - уверенно заявил я. - Ошибка! – Заорало сразу три голоса, и по яйцам врезали сзади. Дыхание перехватило, в глазах полыхнула яркая вспышка. Я бы повалился на колени, если бы сильные руки не подхватили меня с двух сторон под мышки. Я поджал ноги к животу и обвис в крепкой хватке моих мучителей. - Ничо, привыкнешь, - бормотал жирный над моей головой, пока чьи-то руки мацали мне попку. – Еще тащится от такого будешь. Тащится от удара по яйцам? Он что, с катушек съехал?! Наконец я немного пришел в себя, и меня поставили в ту же позу. Теперь я очень старался угадать правильно, но все равно ошибался раз за разом. Меня не жалели. Яйца болели и, наверняка, распухли. Я даже представить себе боялся, как они выглядят после истязательств. Мне пришлось максимально расставить ноги, потому что даже прикосновение яичек к бедрам теперь причиняло боль. Колени у меня тряслись, стояк пропал, как ни бывало. Членик съежился от ужаса в ожидании нового удара. И после всех этих мучений я заработал всего лишь полтинник к той сотне, что уже была на моем счету! - Ладно, педрила, - наконец сжалился надо мной жирный. – Игра переходит на третий раунд. Стоять можешь, как стоишь. Мы будем пихать головку в твое блядское очко, а ты снова должен угадать, чья елда. Не угадаешь, накажем твою ебаную дырку. Меня будут трахать? От облегчения колени затряслись еще больше. Господи, да пусть меня выебут, даже не по одному разу и за бесплатно! Только бы больше по яичкам не били! Мучители переместились мне в тыл. Я покорно отклячил попку, чувствуя, как в волнении трепещет оттраханное Крыловым очко. Кстати, от парней этот факт не укрылся. - Ну и дыра, - прокомментировал кто-то. – Ему точно засадили, и причем недавно. - Еще бы, такая блядина. Он небось перед всеми ноги раздвигает. В анус ткнулась влажная, очень горячая и крупная головка. Я потужился, но она все равно входила со скрипом, срывая с моих губ тонкие стоны. Послышался звук харчка, по попке потекло, смачивая анус. Наконец колечко мышц разомкнулась, впуская в себя захватчика. - Кто? - Киря, - пискнул я, уже ничего не соображая от боли, смешанной с наслаждением. - А вот и нет, - довольно хрюкнул надо мной жирный и вытащил из меня залупу. Как? Разве меня не буду ебать? На мои полупопия легли чьи-то руки и растянули ягодицы в стороны. Очко испуганно сжалось в ожидании неведомого. - Чего зажимаешься? – Почти ласково мурлыкнул жирный. – Расслабь пизденку. Его палец коснулся ануса и чуть помассировал его. Моя дырочка благодарно раскрылась. Палец исчез. Я снова чуть потужился, готовясь принять хуй, но вместо этого… - Ай! А-а-а! Раскрытую дырку ужалила жуткая, хлесткая боль. Ремень! Они использовали свисающий с рук конец, чтобы пороть мою бедную дырочку! Я так вопил и извивался, что двоим пришлось снова держать меня, а то бы я точно повалился на пол. - Тише, тише, - палец потер стремительно опухающее очко. Болезненные ощущения сменились приятными, я застонал, как последняя блядь. – В следующий раз постарайся угадать получше. И эти мудаки громко заржали. Так и пошло. В горящее, отекшее очко совалась очередная головка; я называл чье-то имя; ошибался; пальцем дырочку расслабляли, а потом ее настигал очередной удар. Я плакал, визжал, крутил попкой и извивался всем телом, позорно пукал и даже обмочился, когда ремень прилетел особенно хлестко. При этом мой предатель-писюн снова набух, хоть и не встал полностью. От моих телодвижений влажная головка шлепала по бедрам и животу, мажа их липкими соками. Меня уже откровенно лапали везде, где придется. Снова тянули за соски: парни называли это «подоить сучку». Шлепали по писюну и яичкам и трясли ими. Тискали попку, харкали на лицо, в открытый рот и в очко. Как выглядела эта часть моего тела, я даже вообразить боялся. Про то, что надо кого-то там угадывать, я позабыл. Только пищал и повизгивал, когда в меня вонзалась очередная головка. Ноги у меня подгибались, измученный анус пульсировал, прося не ремня, а хуя, и наконец я не выдержал: - Пацаны, - простонал я плачущим голосом, - не могу больше! Выебите меня, пожалуйста. Я вам бесплатно дам. Только не бейте больше! - Не пацаны, а мужики! – Поправил меня жирный и стиснул в горсти мои исстрадавшиеся яички. – Слыхали? Эта блядь сама попросила. Ну чо, выебем его? Я воспринял согласие моих мучителей с искренним облегчением. Не снимая свитера с глаз, и не развязывая мне рук, меня бросили на матрас спиной вниз. Я сам послушно развел ноги.