Отчим, или к чему приводит непослушание

Время перевалило за 4 часа, а я все еще загорал в макдаке с пустым стаканчиком от коктейля в граблях. Куда этот Дмитрий гребаный провалился?! Зассал, что ли? Может, он в первый раз мальчика снимает? Или жена в последний момент попросила купить куру на ужин? Стайка тянок за столиком через проход недвусмысленно строила мне глазки и громко шушукалась. Я изображал всего такого из себя делового: типа, тут все забито, я девушку жду. Прикалывало посмотреть, какие у них будут рожи, когда моя «девушка» окажется мужиком лет на тридцать меня старше. Я захватил зубами изрядно уже пожеванную трубочку. Вкус клубники во рту сменился мерзким привкусом пластика. Бля, если этот мудак все-таки придет, разведу его на биг-мак с большой картошкой. А то жрать уже охота, а у самого даже на обычный гамбургер мелочи не наберется. В куртке бздынькнуло: кажется, уведомление с ВК. Я быстренько вытащил мобильник. Точно, от Дмитрия! «Видел тебя в Макдональдсе. Все нормально, ты не фейк. Жду в машине на парковке. Не хочу светиться. Черная мазда, цифры в номере 065. До встречи». Блин, значит, мой папик сюда заходил! А я его даже не заметил, хотя специально лицом ко входу сел. То ли рожа у него не броская, то ли удачно слился с массовкой. Ладно, мазда так мазда. Я выбросил стаканчик в мусорку и поскакал на свое первое свидание. Хотя, если ты проститут, то это как-то по-другому называется? Свидание, жоподание, хуесосание... А вот и мазда. Довольно новая, недавно мытая, ко мне кормой припаркована. Я состроил милую моську, легкой походкой подлетел к дверце пассажира, открыл ее и плюхнулся на теплое сиденье. - Здрасьте! Это я, Сережа. - Ну, здравствуй, Бубнов, - мужик на водительском сиденье повернулся ко мне массивным корпусом, и я охренел. На меня смотрел, насмешливо прищурясь… наш математик! – Или, прости, Аналов? Мысли заметались в башке, будто черепок был шейкером, в котором кто-то решил замутить клубничный коктейльчик. Откуда математик тут взялся? Я ошибся машиной? Но марка, цвет и номер совпадали. И потом: он знает про Аналова. Что же это получается? Я – просто победитель по жизни! Из всех гребаных пидоров интернета нарвался именно на своего учителя! Причем именно того самого… Меня замутило от ужаса, мочевой пузырь послал срочный сигнал «Ссать!», и я рванул ручку своей двери. Не тут-то было! Пока я скрипел мозгами, треклятый математик успел заблокировать замки. - Спокойно, Сережа, дыши глубже, - донесся до меня его голос через стук пульса в ушах. – Подумай немного, и ты поймешь, что для тебя же лучше остаться в машине. Не знаю, гипноз это был или что, но вместо того, чтобы заорать, я последовал его совету. Пара глубоких вдохов, и в башке прояснилось. Валерий Анатольевич, он же Дмитрий, был прав. Ну, сбегу я сейчас. А что потом? Мужик не получит, за чем пришел, окрысится и скормит меня Паштету и прочим. Подумаешь, какой-то поблядун малолетний. Да еще нормальному мужику не дал. Чего за него жопу-то рвать? А если я его обслужу, то все останутся довольны: я при бабле, математик – с пустыми яйцами, а ебливые школоло так и будут мою жопу обходить за километр. Вот дурак! Чего я распсиховался-то?! Ясно же, что математик никому про меня не расскажет. Ведь тогда всем станет ясно, что у него самого рыльце в пушку. - Ну что? – Мягко поинтересовался Валерий Анатольевич. – Чувствуешь себя лучше? - Да, - кивнул я и потянулся за ремнем безопасности. – Все нормально. Поехали. Мой первый настоящий клиент вырулил с парковки. В машине повисло молчание, только радио наигрывало что-то классическое. Сплошные скрипки и пианины. Я не знал, что сказать, а математик следил за движением на забитом машинами перекрестке. Наконец Валерий Анатольевич заговорил: - Я нашел твоих обидчиков. Можешь не переживать, они тебя больше не тронут. Я облегченно вздохнул. Учитель покосился в мою сторону и снова уставился на дорогу. – Те трое из одиннадцатого сначала все отрицали, конечно. Но, когда признались, поведали мне много интересного. Бля! Чего подвальные пидорасы учителю напиздели? Неужели рассказали, как лупили меня по яйцам и писюну? И о том, как я умолял их дать мне спустить? От моего облегчения не осталось и следа, все поглотил горячий стыд, от которого в штанах почему-то стало тесно. Что же узнал про меня математик? А тот тем временем продолжал: - Скажи, зачем ты этим занимаешься? - Чем именно? – Включил я дурачка. - Проституцией, - спокойно ответил Валерий Анатольевич. Вот так. Мы называем вещи своими именами. Действительно, чего меня стесняться, теперь-то уж? Я развязно развалился на сиденье: - А мне нравится, когда в жопу ебут. Надо же, от матерного слова педагог даже не поморщился. Только породистая морда у него как-то затвердела. - То есть, деньги для тебя не главное? – Спокойно уточнил он. Сука-блять! Куда это он клонит? Хочет меня на халяву отпердолить? Чем он тогда лучше подвальных пидорасов? И главное, бля, я ж сам его на эту идею натолкнул, чмо резиновое! Я запоздало вспомнил про свою роль невинного изнасилованного мальчонки, свел коленки вместе и затравленно хлюпнул носом: - Нет, деньги мне очень нужны. Математик глянул на меня странно, руки крепче обхватили руль. Блин, хорошо, что это не моя шея! - И зачем тебе деньги? – Не дождавшись ответа, он продолжил. – Что, мама больная работать не может? - Ага. – Ну да, по легенде я ж один с больной мамкой живу! - А что отчим твой? Зарплата маленькая? Бля, он про отчима знает! Откуда?! Наверняка, Пашка проболтался. Или Паштет. Или... Да какая теперь разница! Главное, Валерий Анатольевич понял, что и тут я ему лапши навешал. - Молчишь? – Тяжело проговорил учитель и скользнул по мне таким взглядом, будто я был мокрицей и только что выполз из-под колоды прямо ему под начищенные ботинки. – Ты ведь не только про изнасилование мне солгал. Мама твоя, как я узнал, совершенно здорова, медсестрой работает. К тому же еще и отчим имеется. Я съежился на сиденье, чувствуя себя, как использованный гандон: маленьким, сдувшимся и грязным. - Ненавижу лгунов, - заключил математик и так резко сменил передачу, что мазду дернуло вперед. Тут я не выдержал: - Простите меня, Валерий Анатольевич! Я не хотел... Мне, правда, очень деньги нужны! Если я сегодня 400 рублей не принесу, меня отчим прибьет. Это все из-за него... Я... – Я запнулся и закусил губу. - Неужели? – Темная бровь взметнулась над очками. – Раньше у тебя старшеклассники виноваты были, теперь отчим. Если это правда, почему ты сразу не сказал, что он тебя принуждает? Чему я должен верить? Может, тому, что тебе, и правда, нравится, когда тебя анально сношают? Да еще и порют при этом, а? Вот блядство! Я сидел красный, как тепличный томат, и не знал, куда глаза девать. Ведь сам себя загнал в эту ловушку, дебилоид гребаный! Врал, врал... А теперь вот крикнул: «Волк!», а математик думает, что это очередной барашек. Мое молчание Валерий Анатольевич встретил тяжелым вздохом. - Значит, так, Сережа Аналов. Несмотря на всю твою низость, я готов предложить тебе сделку. Тебе нужен защитник и покровитель? Хорошо, я им буду. Но взамен ты должен согласиться на несколько моих условий. Я встрепенулся, сердце радостно трепыхнулось в груди. Значит, еще не все потеряно? Математик мне и дальше помогать станет, хоть я и показал себя последней блядью? - А... какие условия? – Робко спросил я. Валерий Анатольевич удовлетворенно кивнул и притормозил на красный. - Очень простые. Первое: никогда больше мне не лгать. Второе: беспрекословно мне повиноваться. Третье: хранить наши отношения в тайне. Четвертое: позволять мне пользоваться собой бесплатно, как я хочу, когда и где я хочу. Насчет денег не беспокойся. Желающих на твои услуги я найду сам. И, наконец, пятое: никакого секса на стороне. Все твои половые контакты должны происходит только с моего ведома и разрешения. В башке у меня снова затрясли шейкером. Математик излагал свои пункты так уверенно и спокойно, будто делал подобное уже не в первый раз. Ну, или очень хорошо подготовился к нашей встрече и все спланировал заранее. Прямо, как я. Только я-то думал, что прям такой умный, а учитель меня переиграл по всем статьям. Блин, во что я вообще ввязался?! - А что будет, если я нарушу какой-то пункт? – Спросил я о самом главном. - Тогда я тебя накажу, - в том же ровном тоне ответил Валерий Анатольевич. – И поверь, так, как тебе не понравится. - По яйцам бить будете? – Вырвалось у меня нервно. Математик слегка улыбнулся, впервые за время нашего разговора, и вдруг положил руку мне на колено: - Обещаю, бить по яйцам не буду. Есть много других способов, с которыми тебе вряд ли захочется познакомиться. От его прикосновения ногу от колена и выше как электричеством шибануло. Писюн шевельнулся в штанах, яички потянуло болезненно-сладко. Я вспомнил, что сегодня меня еще ни разу не ебли. И не кончал я еще ни разу. - Но... как же отчим? – Жалобно проблеял я, чувствуя, как пульсирует соскучившийся, ничем не заполненный анус. – Ведь он меня каждый день... Я не могу ему отказать – побьет. – Я всхлипнул, боясь, что учитель снова мне не поверит. – Это правда! Ремнем по попе – это очень больно. - Значит, все-таки отчим, - усмехнулся математик каким-то свои мыслям и убрал руку. – Сколько раз в день он тебя берет? Я снова весь съежился от стыда. «Берет»! Будто я баба какая-то. Хотя... разница между мной и податливой бабенкой теперь небольшая. - Один. Иногда два, - тихо ответил я. – После школы обычно. В душе заскреблась слабенькая надежда на то, что и от ебливого мамкина сожителя учитель меня избавит. Но я ошибся: - Будешь ему давать, как раньше, - решил Валерий Анатольевич. – Но только ему. Родственник все-таки. – Математик переключил скорость и снова сжал мое колено. – Так что, согласен? Мое очко решило все за меня. Оно сладко затрепетало, писюн болезненно уперся в шов на брюках, и я пролепетал: - Да. Согласен.