Дневник с хризантемой

Так как Япония — островное государство, и Нара имеет свою территорию на разных островах, наш противник, прекрасно это зная, решил, что, убив вожака, ему покориться вся стая. Одним ужасным утром на наши границы в пределах Хонсю напали вражеские войска. Мой брат, Стефан, вместе с первым советником Николосом отправился на защиту границ. Пока мой брат храбро сражался с захватчиками, наш противник открыл второй фронт. Вражеская армия молниеносным броском достигла границ столицы всего за три дня. Правительство Японии ничего не делало с наплывом «туристов», ведь туристический сезон был в самом разгаре. Но истинной целью этих «туристов» был замок «Ходзуки» или замок «огненного физалиса», как его ещё называют. Сердце Нары. Наверное, стоит упомянуть, что в Японии физалис называют демоническим фонариком. Так что название весьма символично для мадзоку. В то время отец заставил меня пообещать, что я не покину замок. Но это было выше моих сил. Враг подступал к стенам города, нужно было оборонять столицу и замок. Я видел, как все мои друзья уходят на фронт, как обеспокоенный отец, облачившись в доспехи, покидает замок. Я не смог сдержать данное отцу слово, оставаться вдали от бойни, и потайными ходами выбрался из замка. На мне тогда были только легкие, мягкие черные латы с королевским гербом, вышитым ярко-алым, и высокие кожаные сапоги. И, конечно, пара моих удлиненных вакидзаси*. Тогда я редко с ними расставался. Я знал город как свои пять пальцев, потому довольно быстро добрался до главных ворот, где находился мой отец. Мне тяжело вспоминать тот день. Тогда многие погибли. Тогда я потерял почти всё. *** — Ваше величество щиты вокруг столицы подняты, — отрапортовал один из солдат, подошедших к Райнеру. — Хорошо, значит, можно будет избежать крупных разрушений города, если они вздумают его бомбить. — Да, ваше величество, — ответил Райен. – Это, наверное, единственная хорошая новость. Они уже близко, что будем делать? — То, что должны — защищать столицу и людей. Готовь первый отряд, обеспечь оборону стен. Я буду защищать главные ворота. — Это опасно! Идти в первой группе! Райнер! — Райен прекрасно понимал, насколько сильно рискует король, и боялся его потерять, всё же он был не только его королем, но и хорошим другом. — Это моё последнее слово. — Твердо ответил Его величество и, спешившись, пошел с командующими к солдатам. Начался бой, вражеская армия штурмовала неприступные стены столицы. Раздавались артиллерийские залпы, но энергетический щит, сотворенный мадзоку, не позволял снарядам проникнуть в город. Защитники бились у стен города, но их сильно теснили. Изначально противник был встречен в пяти километрах от столицы, но это расстояние очень быстро сокращалось. Маленькая черная тень мелькнула между палатками и укреплениями, подбираясь к боевым расчетам, стоявшим у стен. Рейну оставалось лишь выбраться за стены города, чтобы вступить в битву, но это необходимо было сделать незаметно. Детей не брали на войну, а он в свои почти тринадцать хоть и служил когда-то в отряде быстрого реагирования, всё равно считался ребенком. В голове мальчика уже сложился довольно простой, но действенный план, когда главные ворота распахнулись, и в них верхом въехал Рейн, поддерживая Короля. — Врача, скорее! — Раздался его громкий голос. — В палатку его, срочно! Сердце маленького Рейна пропустило удар, он видел окровавленное тело своего отца, которого спешно несли в лазарет. — Отец… — на выдохе произнёс мальчик, - нет, нет, отец…ты же…нет… — Рейн покинул своё укрытие и ринулся к палатке с красным крестом. — Отец! — высокий, взволнованный голос взвился под своды больничного сооружения. — Рейн? — Райен подошел к мальчику, — что ты тут делаешь? — Не важно, что с папой?! — Он серьёзно ранен, он… — Дайте мне пройти! — мальчик бросился к кровати, где лежал Король. — Рейн! — воскликнул мужчина, пытаясь поймать мальчика, но последний был очень проворен. — Отец, отец! Ты слышишь меня? Это Рейн! — тревога и страх овладели мальчика, его сердце бешено билось в груди. — Рейн… — хрипя, произнёс Райнер, — мой маленький Рейн. Мой мальчик, видно, пришло мой время. — Нет! Нет! Слышишь! Всё будет хорошо, я сейчас я всё сделаю, — Рейн прикрыл глубокие раны своими взмокшими от страха ладонями, готовясь читать заклинания исцеления. — Нет, Рейн, — остановил его Отец, — я того не стою. Моё время пришло. — Отец! Райен! Ведь можно же!.. — Нет, нельзя, — тихо ответил мужчина. — Такое даже нам не под силу. — Нет, папа, папа! — Рейн, послушай меня, — хрипел Райнер, — прошу, помоги Стефану защитить Нару, он без тебя не справиться. — Я обещаю, отец! — ответил мальчик. — Хорошо. И, пожалуйста, не плачь, жизнь — это не только боль, и люди не всегда враги. Помирись с Шибуя, думаю, они того достойны. — Но Отец! — Пообещай мне. — Да, я обещаю. — Молодец. И помни, сынок, я очень тебя люблю. Райен, я надеюсь, вы с Николосом присмотрите за моими мальчиками. — Конечно, Ваше величество, — сдавленно, ответил мужчина, пытаясь спрятать свою боль. — Спасибо. Интересно, увижу ли я земли предков, — тихо произнёс Райнер и его умолк. — Нет! Нет! Отец! — яростный крик младшего сына Короля Нары, огласил округу, горькие слезы лились из его глаз. — Пожалуйста, пожалуйста, — шептал он. « — Ты можешь исполнить его посмертную просьбу, увидеть Нью-Макоку, — раздался в голове мальчика голос Джулии. — Но как? Что я должен сделать? — Тебе придется отдать часть себя. Не слишком ли большая цена? — Нет, он того достоин. Так что же?! — в нетерпении воскликнул он. — Сосредоточься, возьми его душу в свои ладони и отошли через водяное зеркало в Нью-Макоку, а там она найдет себе новое воплощение. — Новое воплощение? — Да. Возможно, подобно тебе, просто переродиться или сольется с душой слабой, что живет в сильном теле, и станет новым человеком. — Хорошо. Спасибо, Джулия. — Смотри, Юури. Чем больше ты отправишь душ в Нью-Макоку, тем больше вероятность, что ты потеряешь свою собственную душу, и станешь истинным злом. — Я понимаю это. Спасибо за предупреждение». Рейн встал с колен, отряхнулся. Слезы высохли, взгляд стал твердым и решительным. — Рейн, — тихо позвал Райен. — Подайте чашу с чистой водой. — Произнёс он. — Воду? — спорил военврач, — зачем? — Подать, и немедля! — повысив голос повторил мальчик. Тут же ему принесли чашу с водой. — Рейн, что ты задумал? — Отдать должное своему отцу, — тихо ответил он и накрыл ладонью грудь отца, чувствуя, как угасает сила биения его сердца. — Силой, данной мне по крови, волей, что во мне жива, я дарую тебе, Райнер фон Экхарт, новую жизнь, — Рейн медленно поднял ладонь, и из груди короля вслед за ней поднялась маленькая светящаяся сфера, — в землях наших предков. — Он опустил её в чашу с водой, где душа короля блеснула и исчезла. — Да будет так. — Король умер, — произнёс военврач, проверяя пульс мужчины. — Теперь нам следует лишь исполнить его предсмертную просьбу. — Мальчик поднял меч короля, что лежал рядом с ним, стиснул в ладони и прижал к сердцу. — Нара будет свободна, я тебе это обещаю, отец. — С этими словами он развернулся и пошел к главным воротам, туда, где кипела битва. — Райен, — как долго ждать подмоги? — Спросил Рейн, осматривая поле боя, враг подобрался вплотную к мосту, ведущему к воротам. — Сэр Николос и его высочество уже в пути, но нам нужно продержаться не менее пяти часов, с тем расчетом, что они смогут добраться до столицы без помех. — Значит, будем держать осаду столько, сколько потребуется, — холодно произнёс мальчик. — Я буду охранять главный вход, а ты возьми людей, и проверьте, как дела у северных и западных врат. Думаю, они хотят взять нас в кольцо. — Там тоже сражаются наши войны, но количество противника там меньше. Они, видно, хотят войти как победители, через главные ворота. — Ну и глупцы, — произнес Рейн. Мальчик раскрыл крылья, и до того, как Райен успел хоть что-то сказать, спикировал вниз к мосту, вступая в бой. **** Это была кровавая битва. После смерти отца меня переполняла жажда мести, и потому я ринулся в бой. Мысленно я провел черту, за которую не пропускал врагов. А их было много. Рядом со мной, плечом к плечу сражались и солдаты, и капитаны, люди из разных отрядов и подразделений. Мы были связанны общей целью и общей кровью, что проливали на том каменном мосту. С того момента, как я присоединился к защитникам на мосту, прошел не один час, многие, кто стояли со мной в самом начале погибли, другие были ранены, а я изрядно устал, начал пропускать атаки и как следствие сам был ранен. Тогда-то я и увидел рядом Кристофера. Он со своим отрядом сражался у западных ворот, но его и часть солдат перевели к главному входу, битва тут была жарче. Я даже не знаю, как это произошло. Враг применил стратегическое наступление, и оказался позади нас на мосту. Я не успел вовремя понять, что произошло, но… Острый меч взвился в воздух позади меня, я услышал лишь его отчаянный крик — Рейн! А в следующее мгновенье, словно в замедленной съемке, я видел, как его сердце пронзает меч. Он закрыл меня собой. Я видел его грустную улыбку и торжествующий оскал его палача. Во мне тогда что-то оборвалось. Я одним ударом снес голову его убийце и, подхватив на руки умирающего друга, которого любил так искренне так сильно, отнес его к воротам. — Рейн, — тихо прошептал он, — помни, где бы я ни был, я всегда буду с тобой. — Нет! Кристофер, нет! — и слезы вновь хлынули из моих глаз. Мне было больно, мне было чертовски больно. Казалось, что моё сердце вырвали из груди голыми руками. Я на автомате оправил душу Кристофера в Нью-Макоку, я не знаю, зачем это сделал, просто сделал и всё. Что было потом, я помню плохо. Помню только кровь, много крови. А потом всё закончилось как-то внезапно. Стало пусто. Мне говорили, что я полностью перевоплотился в демонический вид. Крылья, когти. Я уничтожил всех, кто осмеливался подойти. Но уже через час, после смерти Кристофера враг бежал. Стефан и Николос привели подкрепление. Брат как раз и нашел меня. Среди гор трупов и рек крови я отчаянно сжимал тело Кристофера и плакал. Мы одержали победу у стен столицы и на западных границах. Враг бежал. Но он все ещё существовал. Тогда, как только я более-менее пришел в себя, я организовал специальный отряд из тех, кто выжил и хотел очистить Нару от этой грязи. Не знаю, каким чудом я не набрал в отряд фанатиков и человеконенавистников, но самым сумасшедшим в отряде был я. Но это я понял гораздо позднее. Мы выслеживали диверсантов, и солдат что ушли в подполье. Я предлагал им два пути, либо они покидают Японию и больше никогда не возвращаются, либо смерть. Скажу прямо: не все из них были благоразумны. А я был крайне жесток. Всё это обеспечило мне славу холодного, расчетливого и жестокого человека, но мне также приписывали и справедливость, и рассудительность. Хотя не могу понять, как они это всё сложили воедино. Тогда меня прозвали «Сумрачным стражником». Я со своим отрядом из пяти человек выходил на рейды на закате, когда город спал, и мои крылья были менее заметны. Так прошел год. Я помогал Стефану собрать страну после войны. Я взял на себя ответственность за безопасность границ и спокойствие города и страны. Но моя слава бежала впереди меня. Как только я разобрался с границами, построил укрепления и оборонительные сооружения, было сложно вписать их в современный город, и вообще стиль жизни Японии, я приступил к патрулированию улиц в столице. Уже после первых двух пойманных мною воров и мародеров уровень преступности резко снизился. Особенно если учесть что некоторых из них я наказывал лично. Конечно, я не зверствовал, всё же я не был тираном или чудовищем. Но им одной встрече со мной было достаточно. И, несмотря на это, люди почему-то любили меня. Иногда я гулял по рыночной площади или у реки. Они не шарахались от меня, хотя мне казалось, что должны. Однажды я пришел к Стефану и сказал, что устал… *** — Можно, Ваше величество? — тихий стук и открытая наполовину дверь. — Да, конечно, — Стефан, оторвался от бумаг и взглянул на вошедшего. — Рейн, это ты! Сколь раз повторять не называй меня Ваше величество! Ты же мне брат! — Но суть от этого не меняется, ты коронован, а значит, ты король, Стефан. — Рейн улыбнулся и без приглашения плюхнулся в кресло. — Как идут дела? — Могло быть и хуже. Пытаюсь разобраться с южными землями. — А что с ними? — Ты же знаешь, правительство Японии уже давно хочет построить там завод. А эти земли очень важны для нас, в плане сельского хозяйства. — Ясно, извечная тяжба. А что Николос считает? — То, что и раньше, это наши земли, потому на уступки идти не стоит. Кстати о нём… — О Стеф! Прошу не начинай… — Начну! Рейн, может, хватит? Ты говорил с ним один единственный раз после войны, а потом, как только выбрался из больницы, сразу сбежал на окраину страны! — Я не сбежал, я проводил проверку, — несколько обиженно отозвался Рейн. — Вот именно, что сбежал. Рейн, может хватит уже винить себя в его смерти. Кристофер сам решил защитить тебя, ты не можешь отвечать за его решения. — Ему бы не пришлось этого делать, не будь я столь беспечен. — К тому моменту ты сражался больше трёх часов, Рейн, это много даже для опытного солдата. Естественно, что ты устал, и беспечность тут ни причем! — Стефан, прошу, давай закроем эту тему. Как бы там ни было, я не могу посмотреть его отцу в глаза. Сначала я забрал его сына из семьи, сделав его своей парой, а потом не смог уберечь доверенную Николосом мне жизнь. — Рейн… — тяжело вздохнув произнёс Стефан. — Я вообще-то к тебе по другому поводу зашел, — темноволосый юноша посмотрел на брата и, закрыв на мгновенье глаза, произнёс, — Стефан, я устал. — Устал?! — удивленно спросил юноша. — Да. Я устал от крови, от погонь и облав. Понимаешь, я стал замечать, что становлюсь бездушным. Меня больше не трогают чужие слёзы, я всё чаще срываю свою злость на жертвах. Стефан, я превращаюсь в монстра. Того, кого отец когда-то выпустил из клетки. — Рейн, — юноша подошел к брату и обнял его. — Я не думаю, что ты превращаешься в чудовище. Просто тебе нужно отдохнуть, принять и смириться с теми потерями, которые произошли. Тогда ты сможешь найти себе новую цель в жизни. Всё будет хорошо, брат. Я обещаю. Хочешь, я отправлю тебя на горячие источники в Киото? — Спасибо, Стеф, но я наверное, пока откажусь от источников. — А что же ты придумал? — Я обещал отцу помериться с Шибуя. После войны я не был у них ни разу. Я, если честно, и сейчас не особо хочу к ним идти, но я обещал. — Я понимаю. Они связывались со мной несколько раз. Так что они знают, что Отец погиб. Я сказал им, что ты придешь тогда, когда сам того захочешь. — Спасибо. — Ты переберешься к ним? — На время. Мне пока очень тяжело видеть замок. Но я продолжу тренировать ребят. Я подготовлю для тебя лучшую охрану, брат. — Ты уверен, что она мне нужна? — усмехнулся Стефан. — Уверен, — улыбнулся Рейн и поднялся с кресла. — А как же Мори? Что ты намерен делать с мальчиком? — Он, вероятно, будет таким же как я. Так что пока оставлю его на попечение Райена. — Ты уверен? Мы не знаем, как твоя кровь повлияет на него? — обеспокоенно спросил Срефан. — Стеф, я спас его жизнь, дав свей крови. Он единственный выживший из той лаборатории. Раз он не умер тогда, значит, в скором времени он переродится и станет таким как я. Не волнуйся, я буду за ним присматривать, а как придет время, заберу. — Ну, смотри сам, ты его лучше знаешь.  — Хорошо. И пожалуйста, отправить его учиться в местный лазарет. Мне кажется у мальчика есть способности к цилительсву. — Как скажешь. Но не думаю, что Ясуо будет рад. — Будет, я уверен. Пойду, соберу вещи. Нужно действовать, пока не передумал. Думаю, они не сильно огорчатся, если я заявлюсь на ночь глядя. — Уж точно не Мико. Я распоряжусь, чтобы тебе подали машину. — Спасибо. Пока. Я зайду попозже, расскажу, как всё прошло. — Я буду ждать. Дверь негромко скрипнула, оставляя Стефана один на один со своими мыслями. А они были не самые радужные. Он очень переживал за брата и не знал, как ему помочь. Эта война забрала многих, но только Рейн потерял почти всех. Он потерял не только отца и возлюбленного, но и почти всех друзей и товарищей, остались лишь двое Тори и Стен, которые и образую костяк его отряда. Спустя какое-то время, дверь вновь скрипнула. — Ваше величество? — Николос, это ты? — не отрывая взгляд от документов, спросил Стефан. — Да, это я. — Ты видел Рейна? — Не уверен, ваше величество, мне показалось, что он был в коридоре когда я шел сюда, но коридор был пуст. — М-да, ему только в разведку и идти. Он был у меня пару минут назад. Он временно переберется к Шибуя. — Почему? — Исполняет последнюю волю отца. — Ясно. Как он? — Плохо, — тяжело вздохнув, ответил Стефан. — Николос, он до сих пор винит себя в смерти Кристофера. И эта вина пожирает его изнутри. Я полагаю, что он опасается твоего гнева, и потому редко бывает в замке. Хотя и воспоминания о войне ещё свежи. — Моего гнева?! — удивился мужчина. — С чего бы это? Он рос на моих глазах, и я не припоминаю за ним излишнего внимания к мнению других, а тем более страха. — Ты не прав, Николос. Рейн всегда прислушивался к тому, что ему говорили, и всегда очень серьёзно относился к тому, что ему доверили. Он только казался таким независимым и серьезным. Но Николос, он же был ребенком. Сейчас он вырос, и спрятал свои чувства ещё глубже. Но глупее от этого не стал. Хотя упертости в нем прибавилось. Он считает, что Кристофер погиб из-за него, и что он виноват в том, что лишил вас сына, а позже не смог уберечь его. Он считал вас кем-то вроде дяди. Человека что входит в его семью. — Я долго думал над смертью моего сына, Ваше величество. Поначалу мне хотелось сказать, что в этом виноват Рейн. Но я видел его боль, тогда я был рядом с вами и видел, как среди всего того ужаса он нежно держал моего сына в объятьях, и как горько оплакивал его смерть. Ваше величество, такие чувства невозможно придумать, и потому я не злюсь и не считаю, что Рейн виноват. Зная моего сына, могу сказать, что это было его желание. И… я хотел поддержать Рейна и разделить с ним эту боль. Но он исчез. — Вы не представляете, какое облечение для меня слышать это. Я думаю, что Рейн немного успокоиться, и вы сможете с ним поговорить. А пока, наверное, лучше оставить его в покое. *** Тем вечером я переехал в дом Шибуя. Мама, конечно, была очень рада, да и папа тоже. Только вот улыбаться и смеется, вместе с ними мне было тяжело. Стефан уладил мои дела со школой, и я продолжил заниматься со всеми. Прошел примерно год, прожитый мной в качестве примерного сына обычной японской семьи. Бездушный год, когда за маской радости скрывалась боль и одиночество. Только Стефан и Мори, скрашивали мою жизнь, ну и, конечно, занятия с ребятами. Близились мои пятнадцать лет, а вместе с ними и новый поворот в моей жизни. Это была весна, я как раз перешел в новый класс, когда всё случилось, и злополучная встреча с Муратой Кеном обернулась моим появлением в Нью-Макоку. **** Гюнтер облокотился на спинку стула и запрокинул голову. На его губах играла гарусная улыбка. — Ваше величество, какая же сложная была у вас жизнь на Земле. Столько боли, такие краткие моменты счастья. Вы боялись показать своё истинное «я», полагая, что мы отвернемся от вас, назовем вас чудовищем? Но я думаю, что мы смогли бы принять вас таким какой вы есть. Ведь теперь мы все сделали так много ошибок. Там осталось не так много листов, что же ещё приключилось с вам, Ваше величество?