непреднамеренные иллюзии

      Не проснулся бы. Только не проснулся бы! От его сиплого прерывистого дыхания; от неловких, слишком громких в тишине ночи движений тела; от бессильного скрежета челюстей, силящихся перекрыть рвущийся наружу поток стонов; от тяжести дурной головы, бесстыдно уткнувшейся в недосягаемую при дневном свете спину.       Нет, нет! Смолчать бы, сжать губы ещё сильней, прикусить язык, подавиться дурманящим запахом — без толку, не удержать — «Кимихиро?!» Сухие губы едва касаются чужого плеча, подрагивающие пальцы кожи бедра, два толчка в шершавую руку и тело пронзает судорогой оргазма. Горячая струя орошает шёлк, пачкает мысли и ладони. Только не просыпайся — не прогоняй! — губы шепчут, словно мантры, лишь его имя.       — Шизука!       Сердце вздрогнет, а руки притянут — крепче, крепче прижмут напряжённое даже во сне тело к себе.       Всё это здесь, с ними — Доумеки знает, точно знает, как и то, что завтра на обед будут онигири с тунцом. И он съест всё, прикрывшись обычной маской, украдкой слижет последние рисинки с пальцев — своих, будто его.       Но это будет завтра, а сейчас только бы не проснулся — объятий не разжать, руки срослись напрочь, придётся резать, отрывать по живому, до крови, едва проклюнется новое солнце, а потом прятать за спину, чтобы Ватануки не увидел — в них давно вложена ладонь.       Не та.