Месть Джуди

Носорог аресту не сопротивлялся. Он как был замечен в тени дерева неподалёку от погребения, так и пробыл там до самого задержания, в котором Ник не позволил Джуди принять участие, из-за чего они на глазах у сотни копов чуть не устроили скандал. Крольчиха хотела сама нацепить на носорога наручники, а Ник был уверен, что она могла этим не ограничиться и сделать что-нибудь глупое. Такое заявление крольчиху ещё больше раздражало, из-за чего они долго общались на эту тему на повышенных тонах. Но благодаря тому, что в итоге лис смог чудом успокоить своего напарника и простоять с ней вместе в стороне, задержание для гражданских произошло тихо и незаметно, после чего полицейские автомобили конвоем вернулись в департамент вместе с задержанным. *** Джуди смотрела в комнату допроса через двойное зеркало, где на большом металлическом стуле, скрестив лапы на груди, сидел Панкрог. Его взгляд был спокойным и пустым. Джуди всегда было трудно разобрать по его лицу, что на самом деле он чувствовал, но сейчас её больше беспокоили свои эмоции. Она пыталась услышать Ника и побороть в себе нетерпимость, злость и жажду мести, которые каждый раз заставляли её совершать необдуманные поступки. И сейчас из последних сил она пыталась бесстрастно смотреть на Панкрога, знающего многое, но по какой-то причине скрывающего всё. Помимо Джуди в кабинете допроса находился Буйволсон. Они вместе стояли по ту сторону двойного зеркала и внимательно наблюдали за тем, как поведёт себя подозреваемый. В комнату допроса зашёл Ник и сел перед носорогом напротив. Между ними был небольшой металлический стол, на котором стояла лампа, тускло освещающая помещение. Носорог при желании мог превратить Ника в лепёшку, и это не давало покоя Джуди. Она не могла понять, почему Буйволсон и Ник были не против того, чтобы подозреваемый при допросе находился без наручников. — Ну привет, коллега, — Ник швырнул на стол папку с документами, на которые носорог не обратил никакого внимания. Панкрог смотрел сквозь Ника, словно заметил что-то за его спиной. Но позади была лишь тёмно-зелёная стена из бетона. Джуди барабанила лапой по полу, пытаясь успокоиться и побороть желание ворваться в их комнату, что Ник ей категорически запретил. Каждый раз, когда Ник запрещал ей что-то делать, это было ей на пользу, и она это помнила, но ничего не могла с собой поделать. Её мысли крутились вокруг желания узнать немедленно, кто посмел безжалостно жать лапой на педаль газа, сбить её отца и скрыться с места преступления. Буйволсон же стоял смирно, внимательно наблюдая за задержанным через мониторы. — Сколько время? — спросил Панкрог, не отводя пустой взгляд от бетонной стены. Ник посмотрел на часы на смартфоне. — Без двадцати десять. — Ещё двадцать минут, и я отвечу на все ваши вопросы. Идёт? — носорог был холоден, и в глазах его была пустота, словно он уже достиг задуманной цели, и его жизнь теперь была лишена смысла. — И ты будешь сидеть и молчать? Носорог не ответил. Он продолжал бурить стену своим мёртвым взглядом, не обращая внимания на Ника и всех, кто присутствовал по ту сторону зеркала. Он уверенно сидел на холодном металлическом стуле, едва подавая признаки жизни. — Ладно… — лис собрал документы со стола и вышел из комнаты. Ник зашёл в кабинет к Джуди и Буйволсону, которые стояли неподвижно у зеркала, словно манекены. Лис швырнул документы на стол с мониторами, которые вели запись и показывали подозреваемого с разных сторон. — Не будь это Панкрог, я бы разодрал ему морду, — возмутился Ник и обратился к Буйволсону. — Шеф, правильно ли быть с ним хорошим полицейским? Буйволсон, всё это время стоявший рядом с Джуди, вдруг отошёл в дальний угол кабинета, рухнул в кресло и посмотрел в потолок, словно пытаясь найти там ответ. — Ждём двадцать минут, а потом, если он ничего не скажет, я выбью из него всю дурь, пока он не заговорит! — Кстати, — вдруг заговорил Панкрог в пустой комнате, зная, что его слышат. — Два нарушения. Первое – не уведомили моих родственников. Второе – не дали связаться с адвокатом. После этих слов Буйволсон одним быстрым движением лапы смёл с тумбочки телефон, с грохотом разлетевшийся о стену. Бык вскочил с кресла и отправился в комнату для допроса. — Сэр… — испугалась Джуди, хотя ей самой не терпелось, чтобы кто-нибудь заехал Панкрогу по его каменной морде, чтобы тот наконец-то заговорил. Каждое движение Буйволсона переполнял гнев.От каждого его шага содрогался пол под лапами. Он зашёл в комнату для допроса, с грохотом закрыл за собой дверь, из которой чудом не повылетали стёкла, подошёл к Панкрогу и с силой о стену швырнул стул, на котором недавно сидел Ник. В стене образовалась трещина, а стул от удара разлетелся на части. — Слушай сюда, ублюдок! — Буйволсон смотрел на него сверху вниз. — Сам спёр машину, спёр винтовку и кому-то всё это отдал, и ты смеешь мне говорить о “нарушениях”?! Так или не так?! Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю! Носорог не слушал его и продолжал смотреть сквозь капитана, не отводя взгляд от бетонной стены. Буйволсон с размаху заехал копытом по лицу носорога, от чего тот с грохотом упал со стула, проскользил по полу до самого угла комнаты, где остановился, ударившись о стену. Джуди от неожиданности и страха вскрикнула и прикрыла уши. От падения носорога затряслись стены. Буйволсон закричал на носорога, схватившегося от боли за окровавленное лицо: — Ты не представляешь, как мне было сегодня стыдно за то, что я даже не смог в знак уважения перед погибшими, подать в отставку! И знаешь почему?! Панкрог медленно поднялся, встал в полный рост, закрывая лапами лицо. — Потому что у нас нет в департаменте более достойных кандидатов на моё место, чем ты! — кричал буйвол. — Стаж! Раскрываемость преступлений! Серьёзный подход! Знание своего дела! Ответственность! Необходимый характер и лидерские качества для того, чтобы вести своих бойцов за собой! Я бы мог сорвать свой жетон и отправить его на дно вместе с погибшими, взвалив департамент в твои лапы! А что сделал ты?! Носорог поднял упавший стул и сел на него, вытирая окровавленное лицо. — Думаешь, я могу отдать управление Уайлду или Хоппс?! — Буйволсон продолжал кричать, не жалея свой голос. — Не смеши мои копыта! Они отличные следователи, но лидеры из них никакие! Я надеялся на тебя, Панкрог! И не говори, что ты этого не знал! А что теперь со мной?! Читал заголовки?! “Командир центрального района Зверополиса допустил взрыв в своём же департаменте! Могут ли жители Зверополиса рассчитывать на закон и порядок в городе, в котором собственный дом капитана взлетел на воздух?”. Джуди посмотрела на Ника, который был напряжён не меньше неё. Она прекрасно понимала, что с этого момента Буйволсона можно было обвинить в нападении при допросе. Оставалось дело за малым - задокументировать отметины на лице, которые ещё многие дни будут красоваться на морде Панкрога, и засветить этими документами в суде. — Я знаю, что это не ты, — сбавив тон, продолжил Буйволсон. — Я знаю, что ты не можешь говорить, потому что тебе кто-то велел это сделать. Но почему ты не воспользовался методами, которые как раз для таких ситуаций предназначены? Именно поэтому я тебя ударил… не за то, что ты сделал, а за то, что ты не доверился мне. Носорог молчал. Его левый глаз был залит красным цветом, а из носа текла кровь, капая на стол. Панкрог принял прежнее положение, скрестил лапы на груди и продолжил дальше смотреть в стену, как ни в чём не бывало. — Я понял тебя, — сказал Буйволсон и резко вышел из кабинета. Джуди отошла к стене, чтобы лишний раз не мешать капитану, который мог в своём состоянии задавить крольчиху и даже этого не заметить. Захлопнув за собой дверь, Буйволсон занял место в кресле в самом углу кабинета. — Сэр… — не успела Джуди произнести и пару слов, как капитан её перебил. — Он не будет документировать побои. — Откуда вы… — Оттуда! Замолчи уже и жди! Крольчиха, поджав уши, посмотрела на время в мониторе. Без десяти десять. Время шло очень медленно, особенно после того, что произошло. Озлобленный Буйволсон сидел в кресле, изучая потолок. Ник, как стоял на месте у входа в кабинет, так и не посмел двинуться. Трое полицейских молча выжидали оставшиеся десять минут, и у каждого из них чесались лапы что-нибудь предпринять. Крольчиха сделала шаг в сторону комнаты допроса, но лис тут же преградил ей путь. — Ты туда не пойдёшь. — Я в порядке, — уверенно сказала Джуди. — Мне просто хочется зачитать монолог. Я в порядке, говорю тебе. Дай пройти. Ник смотрел на неё неуверенно. Джуди подняла голову и посмотрела напарнику в глаза. Лис увидел её умоляющий взгляд, в котором не было злости. Он ей поверил и отошёл в сторону. Буйволсон оторвал взгляд от потолка, обратил внимание на своих подчинённых, и, не вставая с кресла, продолжил наблюдать за происходящим. Джуди открыла дверь в комнату допроса, и увидела Панкрога, с лица которого капала кровь. По приезде в департамент, с него сняли полицейскую форму и выдали первую попавшуюся одежду, которая подходила ему по размеру. И сейчас вся эта одежда была в его крови. Джуди только сейчас по его лицу заметила, как сильно ему врезал Буйволсон. Она невольно подумала о том, что не стоило злить капитана лишний раз, иначе от такого удара крольчиха могла получить сотрясение мозга или летальный исход. Стул был разломан, сидеть было не на чем, поэтому стол для Джуди показался подходящим решением. Если Панкрог раньше смотрел в стену, то после того, как Джуди запрыгнула на стол, носорог неловко отвёл свой взгляд в сторону. Крольчихе показалось, что она впервые смогла распознать в его лице что-то отдалённо напоминающее сожаление. — В детстве, — шёпотом говорила Джуди, — когда у нас ещё не было своей фермы, и мой папа работал далеко от дома, я любила встречать его, когда он на машине возвращался с работы домой. Я специально отбегала как можно дальше, потому что папа подбирал меня на дороге и давал мне порулить до самого дома. Я с детства любила водить наш пикап, представляя, что еду на полицейской машине… Панкрог сидел с закрытыми глазами. — Но к нашему дому можно было добраться двумя дорогами, поэтому я не всегда могла предугадать, по какой из них на этот раз вернётся папа. А спрашивать у него мне было почему-то стыдно. Поэтому иногда мне приходилось возвращаться домой одной. Но иногда папа приезжал за мной на машине, иногда на велосипеде, и отвозил меня обратно. Мне тогда было дико стыдно, когда я выбирала не ту дорогу, и ему приходилось меня забирать домой… Панкрог сжал закрытые глаза. — Он приезжал на машине каждый вечер в девятнадцать часов. Для меня тогда это было золотое время. Я каждый час высчитывала до момента, когда мне наконец-то можно будет бежать по дороге навстречу к папе и… Панкрог кровавой рукой ударил по столу рядом с Джуди. В момент удара стол зазвенел и прогнулся под его мощной лапой. Крольчиха не дрогнула и на мгновение замолчала, дав шанс собеседнику сказать своё слово. Но как только она поняла, что тот не соизволит что-либо сказать и открыть глаза, она ответила ему угрожающим тоном: — Даже если это сделал не ты, но если из-за тебя пострадает кто-нибудь из моей семьи, я приду за тобой, и ты ответишь за всё – это я тебе гарантирую! Вдруг в комнате допроса раздался голос Буйволсона, доносящийся из динамиков: — К тебе прибыли твоя жена и ребёнок, Панкрог. Они говорят, что всё в порядке. Джуди, что за цирк?! Быстро вернулась обратно! После слов Буйволсона взгляд Панкрога изменился. Он открыл глаза и посмотрел на крольчиху, представшую перед ним на столе. Джуди бросила на него взгляд полный презрения, спрыгнула со стола и вышла из комнаты допроса. Не успела закрыться дверь, как в комнату вошёл Ник, держа в лапах стул, который он взял из кабинета. Он поставил его напротив стола, устроился поудобнее и посмотрел на Панкрога. — Десять утра. Говори уже, — Ник помахал перед носорогом смартфоном, где на часах отображалось ровно десять утра. Носорог протёр глаз, из которого сочилась кровь, положил обе лапы на стол, посмотрел сквозь зеркало, где предположительно находилась Джуди, и заговорил страшным голосом, в котором он сосредоточил всю свою ненависть и холод: — Неделю назад, когда я вернулся после работы домой, моя жена и ребёнок пропали. На кровати я обнаружил фотографии с моими сыном и женой, похищенными и связанными в каком-то подвале… На кровати я обнаружил записку, в которой было написано, что мне нужно делать, чтобы вернуть свою семью, и что делать нельзя. В записке были прописаны задания, и к каждому заданию были выставлены баллы от одного до трёх. Сначала я думал, что этим была помечена сложность, но дальше в письме обнаружил пояснение, что один балл означал – одно копыто. Он написал, что будет на глазах моей жены отрезать копыта сначала моему сыну, и когда на его лапах не останется копыт, то примется это делать с женой на глазах у сына. Панкрог ударил лапой по столу, прогнув его ещё сильней. От удара лампа подскочила в воздух, но Ник успел её вовремя поймать и аккуратно поставить на место. — Он оставил в моей квартире стикер для Джуди, коробки с контейнерами, о которых я скажу позже, и специальный прибор для взлома замков. Велел мне взломать этой штукой оружейную, взять снайперскую винтовку, патроны, потом этим же прибором взломать запасную полицейскую машину, которая ни за кем не числилась, чтобы её пропажу не заметили сразу… потом… сложить в машину винтовку с патронами, прибор для взлома и вместе со всем этим добром отвезти автомобиль на юг Зверополиса, где бросить его на пустой улице. Ах да, ещё он велел отвинтить датчик слежения, затем номер автомобиля, оставить всё это дело внутри салона, а затем вернуться в департамент, и вести себя так, словно ничего этого не было. Буйволсон в комнате наблюдения в ярости сжал микрофон и нажал на кнопку: — Как тебе удалось это сделать так, чтобы никто не заметил твоё отсутствие на работе?! — Легко, если мчаться с проблесковыми, не соблюдая правила дорожного движения, — ответил Панкрог. — Пятнадцать минут чтобы добраться до пункта назначения на машине, и десять минут чтобы вернуться на метро, которое, кстати, было очень близко к месту, где я бросил автомобиль. Да ладно вам, капитан! Или вы думаете, что у нас в департаменте все такие бдительные? О чём вы говорите? В машине даже не была включена сигнализация! А в офисе день был обычный, вызовов серьёзных я тогда не припомню. Все были заняты бюрократией, поэтому друг с другом контактировали мало, из-за чего я мог сделать вид, будто ушёл в столовую или уборную, а на деле вот чем занимался. От услышанного Буйволсон так сильно сжал микрофон, что Джуди подумала, что он сейчас превратит этот несчастный прибор в порошок. — Предпоследняя миссия, которую я должен был выполнить – это положить записку Джуди на стол, и затем доставить в хранилище вещдоков пластиковые коробки и контейнеры, в которых мы обычно и хранили вещдоки. Они ничем не отличались от наших и были полностью пустыми, из-за чего я не понял смысл этого задания и решил, что оно было самым лёгким. Я просто передал Бронксу эти коробки и велел ему, чтобы он их где-нибудь там сложил, что он, собственно говоря, и сделал. После того, как прогремел взрыв, я сразу понял, что я наделал. Эти коробки и контейнеры были неотличимы от наших. Я не знаю, как он это сделал, но бомбы внутри них не было! Коробки были пустыми! Если этот чёрт и правда какой-то непризнанный химик, то ему бы не составило труда в стенки этих контейнеров добавить определённой химии, чтобы она потом взлетела на воздух, так? Возможно, он сделал это специально, чтобы я без тени сомнения отнёс эти контейнеры в хранилище… — Пока примерно так я себе всё и представлял, — заявил Ник. После этих слов Джуди почувствовала себя глупой. Вера в Панкрога дала Нику возможность видеть примерную картину происходящего, когда сама она зависла где-то вдалеке от правды. — Ну и последняя моя миссия, — завершал носорог, — молчать обо всём этом до десяти утра сегодняшнего дня. Не спрашивайте почему – я сам не знаю. В письме были ещё описаны некоторые нюансы, вроде того, что я мог пытаться его найти, но не имел право говорить о его существовании до того, как о нём не станет известно другим. Ну и соответственно до этого момента я не мог говорить о своей причастности ко всему, о чём я вам только что рассказал… так что, Джуди, — он обратился к крольчихе, посмотрев в длинное прямоугольное зеркало в стене, — как ты могла подумать – я не убивал Ганста Феверала и не заливал его кровью это дерево. Всё, что я делал в Малых Норках – было по-настоящему. Джуди была поражена тем, насколько она была проницаема для Панкрога. Крольчиха почувствовала себя подавленной и глупой за все свои мысли о нём. Она понимала, что окажись она в такой же ситуации, в какой оказался носорог, она бы действовала так же, наплевав на всех, лишь бы спасти своих родных. — Я, конечно, понимаю, что у тебя не было вариантов верить ему или нет, — говорил Ник, — но ты всё это сделал только из-за одной фотографии и бумажке, оставленной у тебя дома? Где были доказательства того, что твои родные не были мертвы? — Ах да, — вспомнил Панкрог, — совсем из головы вылетело. У меня в квартире он так же оставил телефон, в котором был забит один засекреченный номер, по которому я звонил, чтобы докладывать о выполнении миссии и чтобы слышать голос своей семьи. Каждый звонок длился не более пятнадцати секунд, так что вычислить его было невозможно. Я запомнил его голос, и при встрече я его ни с кем не спутаю. У Ника в голове зазвучал голос зверя, с которым он перестреливался в Малых Норках: «Вы такой жалкий, Ник Уайлд…». — Опиши его голос, — попросил лис. — Спокойный и без каких-либо особенностей. Не шепелявит, не картавит, чётко построенная речь, где зачастую преобладают слова уважения перед собеседником. Ах да, он всегда обращался на “вы”. В голову Нику ударилась фраза, которую он услышал от зверя, когда тот с ним попрощался: «Что ж, позвольте откланяться». — Да, это определённо он… — сказал Ник. — Где телефон, с помощью которого ты связывался с ним? — Сжёг, как он мне и велел сделать при нашем последнем контакте. — Какой ты послушный, всё выполнил, как миленький… — недовольно буркнул лис. — Откуда ты знал, что он был в курсе того, что ты выполняешь, а что нет? — Хотел бы я увидеть, как запоёшь ты, когда твоей матери будут угрожать вырвать хвост! — закричал Панкрог. — Когда будут угрожать твоей семье, ты будешь делать всё, что тебе скажут, а о таких глупостях и думать не посмеешь! А если и посмеешь думать, то только когда тебе будет наплевать на тех, кто тебе дорог! *** Как выяснилось позже, примерно в десять утра полицейский автомобиль без номеров высадил жену и сына Панкрога возле департамента и скрылся в неизвестном направлении. Джуди и Ник пытались выследить его передвижение через городские камеры, но след оборвался почти сразу, как только машина покинула улицу департамента. Зверь прекрасно обладал информацией о том, где были камеры и как нужно передвигаться по городу, чтобы уйти незамеченным. Ник и Джуди хотели ещё раз воспользоваться записями газели из ювелирного магазинчика “Птица на скале”, но потом выяснилось, что газель не вела видеозапись со вчерашнего дня, после того, как они у неё забрали флешку со всеми записями. Ник об этом напрочь забыл, вернул флешку газели, и попросил её вести запись круглосуточно. Записи из других магазинов и предприятий, возле которых промчался полицейский автомобиль, полезными так и не оказались, потому что все они вели запись либо того, что происходило внутри их заведения, либо запись с улицы, где камера была направлена непосредственно на вход в заведение, а не на дорогу, по которой передвигался преступник. Прежде чем допросить жену и сына Панкрога, их отвезли в больницу и вылечили от эффекта “тёмной стены”, с которым они были найдены у входа в департамент. После того, как в больнице им вернули зрение, их доставили обратно в участок, где они дали одинаковые показания, в которых оба утверждали, что потеряли сознание у себя дома, после чего проснулись в помещении с железными стенами, где пробыли неизвестно сколько дней в полной темноте. Сын и жена Панкрога были уверены, что их держали в грузовике. Иногда открывались ворота, издающие отвратительный и скрипящий звук, который напоминал открывающиеся ворота дальнобойного грузовика. Когда эти ворота открывались, им вбрасывалась еда в одной тарелке. Им не говорили ни слова, поэтому они до сих пор сами не знали, что они ели. Еда была безвкусной, но чтобы выжить, приходилось есть, что давали. Панкрог был арестован и заключён под стражу. Не было ни одного доказательства того, что это не он взорвал хранилище вещдоков, а манипулятор, которого на официальном уровне не могли принять никак иначе, как вымышленного персонажа для алиби. Довольно дурацкого алиби. «Столько слов и никаких доказательств» — говорил Буйволсон. По указаниям зверя Панкрог уничтожил все доказательства связи с ним, тем самым загнав расследование в тупик. — Если бы он сделал фотографию записки с этими заданиями, или запись на диктофоне разговора с ним, у него бы может появился шанс выкарабкаться, — сказал Ник, когда они вместе с Джуди разбирали свои вещи в офисе, приводя рабочее место в порядок. — У него нет шансов в любом случае, — ответила Джуди. — Он как минимум сядет за угон полицейского автомобиля из участка, за вскрытие оружейной и кражу винтовки. Ему крышка. Я думаю, он прекрасно знал, на что шёл. Хотя я не думаю, что он чувствует себя побеждённым, потому что он всё-таки спас свою семью. В голову Нику закралась мысль о том, что Буйволсон мог закрыть на эти нюансы глаза и отпустить Панкрога, но потом вспомнил, что если это и могло прокатить, то только в любом другом участке. Как бы Буйволсону ни хотелось это сделать, он не посмел бы, потому каждый в департаменте знал, как он относился к полицейской солидарности и покрывательству, с которыми он боролся с первых дней, как стал капитаном. В своих принципах он себе не откажет даже ввиду исключения к сотрудникам, которых ценил больше остальных. К тому же Буйволсон был уверен, что если бы Панкрог изначально стал сотрудничать с полицией, то никакого взрыва и погибших бы не произошло. Но кто мог знать? Ник и Джуди понимали, что всё, что было в их силах – это отмазать Панкрога от ещё больших обвинений в преступлениях, в которых он, по его словам, не принимал участия. Нужно было лишь выловить неуловимого зверя и заставить его предстать перед судом, и только тогда, возможно, Панкрог мог бы иметь шанс получить минимальный срок. В конце дня Нику пришёл отчёт о стикере, который он сдал на графологическую экспертизу. В отчёте не было ни одного даже близкого совпадения с почерками сотрудников полиции центрального департамента. Ник был уверен, что зверь, который хитёр настолько, что не допустил ни одной ошибки, за исключением крови на дереве, вряд ли бы допустил такую глупость, но лис был должен проверить. Он до конца был уверен в том, что среди полиции могла быть крыса, которая наблюдала за ним и Джуди со стороны, контролируя каждое их передвижение. Он буквально чувствовал на себе чужой взгляд в этом большом офисе, но не понимал, кто это мог быть. О своей паранойе сообщать Джуди он не стал, боясь тем самым вызвать только большее напряжение в её и без того уставшей голове. После заключения Панкрога под стражу, Джуди вела себя сдержано. Она вместе с Ником поверила каждому слову носорога, и пообещала ему, что схватят злоумышленника, который заварил всю эту кашу. Главный подозреваемый Ганст Феверал до сих пор не был найден. Благодаря Свирину, объявление о его розыске в Малых Норках уже трубило вовсю, но в Зверополисе объявление запустить ещё не успели. В конце позднего вечера, когда офис практически весь опустел, Джуди и Ник сидели в департаменте за монитором и стопкой документов, ломая голову о том, как можно было найти енота, как можно было обхитрить, вычислить или хотя бы выйти на контакт с ним. Буйволсон новых персональных задач напарникам не поручал, поэтому они ловили момент, сидели на своих рабочих местах и ломали головы, пока офис полностью не опустел. Работа не шла, идеи их покинули полностью. Вдруг раздался звонок от Свирина. Джуди включила громкую связь и подняла трубку, в ожидании хороших новостей. — Джуди, мы нашли Ганста Феверала, — сообщил Свирин, пытаясь перекричать сирену скорой помощи. — Он убит. Точное время смерти не скажу, но на глаз могу дать минимум четыре дня. — Что? — удивлённо прошептал Ник. — Кто тогда разъезжает на полицейской машине? Это значило, что кровь на дереве не принадлежала убийце. Это означало, что во время перестрелки у перевёрнутой машины, Ник так и не смог попасть в противника. Снайпер исчез с места событий, оставив ложные улики, тщательно продумав этот план задолго до его свершения. — Он нас обхитрил, — у Джуди был шок. Она поняла, что всё это время убийца был не енот, а кто-то другой. Их противником теперь мог быть кто угодно. И они не имели теперь ни одного доказательства существования того, кто устроил взрыв в департаменте. А все улики теперь косвенно, но указывали на причастность Панкрога. Неуловимый зверь обхитрил их всех, и в этом большом городе он мог быть кем угодно. После того, как Ник осознал, в какой уязвимой ситуации они с Джуди оказались, в его голову ударила фраза зверя, о которой на фоне всего произошедшего, он успел забыть: «Я дам тебе ещё один шанс на этой недельке, но смотри, не упусти его, иначе сначала умрёт твоя крольчиха, а затем - ты».