Месть Джуди

После нажатия на спусковой крючок, в пистолете запустился необратимый механизм. Под действием воспламенения пороха должна была вылететь пуля и пронзить голову енота насквозь, но детонация не сработала. Незамедлительная попытка крольчихи сделать ещё один выстрел завершилась провалом. Паника Джуди достигла предела; она закричала и истерически забила пальцем по спусковому крючку, но пистолет в ответ лишь глухо застучал бойком о металл. Самодовольная улыбка енота стёрлась с его лица и сменилась на гнев. — Ах ты, сукин сын! — Ганст повысил голос, не отводя взгляда от растерянной Джуди. Ник был готов ко всему. Это был первый случай, в котором он смог перехитрить зверя. — Извини, схитрил чутка, — настороженно ответил лис. В течение этого дня Джуди вела себя достаточно странно, чтобы Ник мог оставить это без внимания. Когда она отходила проверить, не было ли в кабинках туалета посторонних зверей, то на кожаном сидении оставила свою сумку. Ник не упустил такого шанса, и его подозрения оправдались — помимо одежды, таблеток и других вещей, внутри сумки Джуди оказался пистолет. Лис полностью разрядил магазин, положил все патроны себе в карман и вернул оружие на место. С каждым днём Ник находил всё больше поводов не давать в лапы Джуди огнестрельное оружие, и в итоге его скрупулёзное внимание наконец-то окупилось — он спас напарника от убийства. Но Джуди это не остановило. После неудачной попытки пристрелить зверя, она отбросила пистолет в сторону, схватила вилку с деревянной подставки и с яростью кинулась на енота, целясь ему в горло. Ник в последнюю секунду успел встать между ними и выбил вилку из её лап. Не успел столовый прибор со звоном приземлиться на пол, как крольчиха со всей силы ударила Ника в живот. Не ожидавший такого поворота событий, лис отлетел в сторону, впервые ощутив на себе всю мощь кроличьих лап. Джуди вновь вошла в режим берсерка, как это произошло с ней на крыше — «вижу цель, не вижу препятствий». Ударившись о железную стену трейлера, Ник от боли схватился за голову. Его пронзительный скулёж раздался в ушах Джуди так громко, что смог отрезвить её от слепой ярости. Она обнаружила себя на столе с обнажёнными когтями в шаге от енота, который спокойно стоял на кожаном сидении и был готов к тому, как Джуди полоснёт ему по горлу своими лапами. Вдруг входная дверь в трейлер распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Внутрь забежали вооружённые волк с тигром в полицейской форме и взяли енота на мушку. — Стоять! Лапы вверх! — закричал волк. — Джуди Хоппс, отойти от подозреваемого! Ганст, улыбаясь и смотря крольчихе в глаза, медленно поднял лапы вверх. По нему было видно, что он не был смущён ситуацией, в которой оказался. Если раньше Джуди управляла слепая ярость и страх, то сейчас она здраво убедилась в том, что енот не блефовал о побеге. Она была поражена его самоуверенностью, а в его находчивости и хитрости сомневаться ей и вовсе не приходилось. Через несколько секунд на енота наденут наручники и закроют в тюрьме до конца его жизни, а он сидел и улыбался до ушей, словно этому не бывать. — Твой последний шанс, Джуди Хоппс, — сказал енот с удовольствием, — иначе вся твоя семья… умрёт от моих лап… — Заткнись! — закричал Ник, пытаясь встать на лапы. Джуди смотрела в чёрные глаза улыбавшегося зверя. В её голове рисовалась страшная картина, как енот убивает её маму, как переламывает лапы её отца, как душит и разбивает в кровь головы её маленьких сестёр и братьев. Она представила, как тела её семьи разбросаны по морковным грядкам, и как посреди их фермы стоит Ганст Феверал, лицо которого окрасилось кровью её родителей. И всё это произошло потому, что она не смогла защитить их, засомневалась, побоялась, не поверила в предостережения зверя… Тигр и волк медленно приближались к еноту. Ещё пара секунд, и зверя повяжут, затем он сбежит, убьёт всех, и Джуди ничего не сможет с этим поделать. Одна жизнь ради почти трёх сотен других. Вспороть ему горло — защитить семью. Единственный выход — убить. Джуди закрыла глаза, размахнулась лапой с обнажёнными когтями и полоснула шею Ганста — ей так поначалу показалось. На деле она рассекла лишь воздух — Ник сбил её с лап и повалил на пол. Волк и тигр быстро подбежали к еноту, нацепили на него наручники и припечатали его мордой в пол. — Вы имеете право хранить молчание! Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде! Пока полицейские зачитывали права Гансту, лис пытался совладать с припадком Джуди, которая билась от злости, кричала и пыталась его укусить. Ник со страхом смотрел на крольчиху, всё сильнее прижимая её к полу. Ему показалось, что он сдерживает одичавшего зверя, пытавшегося его убить. Прошло около минуты, прежде чем Джуди наконец ослабла и пришла в себя. Ник поставил её на лапы и взял за плечи, пытаясь убедиться, что с ней всё было в порядке. Джуди не сопротивлялась, но всё её тело дрожало; она провожала взглядом енота, на которого нацепили наручники и вывели из трейлера. Ник обнял крольчиху и сильно сжал её маленькое тело в своих лапах, пока та не перестала дрожать и не обмякла в его объятиях. — Тише, Морковка, тише, — шептал Ник ей на ухо. — Успокойся, всё хорошо… Енота посадили в полицейскую машину. Он не сопротивлялся и повиновался каждому требованию. Пока Тигрис — один из следователей — сторожил машину с подозреваемым, Волкин — его напарник — взял показания у снежного барса, затем изъял видеозаписи с камер видеонаблюдения. Как выяснилось, барс ничего не слышал из разговора Джуди и Ганста — он лишь прятался за дверью, дрожал от страха и пытался дозвониться до полиции. После допроса волк велел барсу на пять минут покинуть трейлер, а затем пригласил Ника и Джуди сесть за стол, за которым несколько минут назад напарники встретили Ганста. После того, как все заняли свои места, Волкин начал разговор. — Джуди Хоппс, тебе не следует работать в полиции. Это моё личное мнение, и, думаю, Николас Уайлд со мной согласится, хоть и не скажет тебе об этом, — после услышанного Ник громко сглотнул. — Не зря же он тебе опустошил магазин твоего пистолета. Твой напарник сомневается в тебе, Джуди, и правильно делает. Он спас твою жизнь. Будь ему благодарна. Джуди сидела с опущенной головой. У неё не было желания спорить с Волкиным, который видел её насквозь и словно знал всё, что тут произошло только по одному взгляду на место событий. Волкин говорил неприятные вещи, хотя любое его слово крольчиха могла легко парировать своими интересами. — Я знаю, что капитан дал вам последний шанс, — продолжил волк, — но в первый же день, выйдя из больницы, вы хотели устроить кровавую бойню, не так ли, Хоппс? Как вы думаете, что об этом скажет ваше начальство? Я бы мог доложить обо всём Буйволсону и сказать, что вы укрыли от следствия важную информацию, но я этого не сделаю. И это будет последнее, в чём я вам помогу. Не в наших интересах устраивать сотрудникам из чужого департамента проблемы, — волк сложил лапы на столе. — По официальной версии будет так: вы явились сюда, чтобы отдохнуть, енот вас выследил, а мы с напарником шли по вашему следу и схватили его. Всё, конец истории. Нам — раскрытое дело, вам — служба, которую вы будете дальше нести. Ваше будущее — не моего ума дело, но я бы на вашем месте, Джуди, уволился, раз вы не можете держать себя в лапах. Я говорю это в интересах всех граждан Зверополиса и от лица каждого зверя, который может стать жертвой ваших необдуманных действий. Мисс Хоппс, — Волкин чуть наклонился вперед — вы должны прекрасно понимать, что я говорю вам это неспроста, а опираясь на факты. А этих фактов пруд пруди. И ни я, ни мистер Уайлд не сможем спасать вас вечно, Хоппс. Подумайте об этом. Джуди молчала, но нашла в себе силы кивнуть в ответ, чтобы Волкин понял, что он не говорил со стенкой. — Вот и отлично, — сказал волк хмуро. — Вы можете быть свободны. Уверен, что Буйволсон вытащит вас задолго до вашего первого рабочего дня, так что будьте наготове. Ну, а я пойду, улажу дело с местным начальством, которое успел вызвать барс, а затем повезём этого ублюдка в участок. За окном послышалась сирена. Возле трейлера припарковалась ржавая машина местного шерифа. Напарникам разрешили покинуть место происшествия, и Джуди решила такой шанс не упускать. Она больше ни с кем не хотела контактировать и, схватив Ника за рукав, повела его за собой к их автомобилю. Когда они вышли из трейлера, Джуди посмотрела в окно полицейской машины, в которой сидел Ганст. Его взгляд был умиротворённым. Но когда он увидел, как крольчиха на него смотрит, то сразу повеселел, сложил пальцы в форму пистолета, сделал в неё выстрел и подул воображаемый дым из пальца. В ответ Джуди схватилась за Ника, сжав его запястье до крови. Но лис был невозмутим. Он хотел, чтобы Морковка была рядом и не наделала глупостей. Он прекрасно понимал, что ей не составит труда наброситься на машину, в которой сидел преступник, закончить своё дело, но она сдержалась. Ник это оценил. Сев в автомобиль, Джуди обнаружила на своей лапе кровь. Она не придала этому значения, но как только увидела окровавленное запястье Ника, то поняла, как она сильно за него ухватилась. Затем в голове Джуди всплыла картина, в которой она со всей силы бьёт Ника задними лапами, и как тот врезается головой о стену трейлера. Джуди вспомнила об этом, но побоялась просить у него прощения. Столько раз она извинялась перед напарником, но всё было бестолку. Джуди полностью дискредитировала слово «прости». Произнеси она это слово вновь, это лишь подчеркнуло бы её постыдное лицемерие — так она считала. «Ни я, ни мистер Уайлд не сможем спасать вас вечно, Хоппс. Подумайте об этом». — Куда едем? — сухо спросил Ник. — К тебе? — Да, пожалуйста. Лис повернул ключ зажигания и с оглушающим свистом колёс развернул машину. Полицейские и шериф обратили на них внимание и осуждающим взглядом проводили полицейский автомобиль. Джуди сидела и тихо ненавидела себя за всё, вплоть до своего существования. Ник всю дорогу думал о том, как бы он поступил на месте Джуди, и как бы сильно он ненавидел того, кто помешал бы ему выстрелить в лицо злодею, замахнувшемуся на жизнь его матери. На улице стояло пекло. День близился к завершению, но жара не спадала. В машине нечем было дышать, поэтому напарникам вновь пришлось ехать с открытыми окнами и слушать, как громко врывается тёплый ветер в салон автомобиля. Джуди молча смотрела в потолок, а Ник был в замешательстве. В такой сложной ситуации он оказался впервые. Все его мысли о том, правильно ли он поступил, разбивались о молчание напарника. Ник чувствовал себя виноватым и не имел ни малейшего представления, как Джуди теперь будет к нему относиться. Он пытался об этом не думать и просто жал на педаль газа, чтобы как можно быстрее доставить Морковку к её семье. После случившегося, Ник полагал, что встреча с семьёй в мирное время будет для Джуди настоящим блаженством, о котором несколько часов ранее она и не могла мечтать. Когда они приехали на ферму Хоппсов, Джуди показала всё своё актёрское мастерство, на которое только была способна. Она вела себя спокойно и сдержано, улыбаясь маленьким сёстрам и братьям, которые вились вокруг неё. Бонни с радостью обняла дочь и проводила напарников в амбар, попутно предлагая им различные блюда. Ник присутствовал на позднем обеде в кругу кроличьей семьи. Они сидели в столовой, питались различными салатами и запивали всё это дело яблочно-морковным морсом. Бонни задавала много вопросов дочери о том, как она себя чувствовала, не хочет ли она после случившегося найти себе другую работу, но на все эти вопросы Джуди уверенно давала понять матери, что работа в полиции — это мечта всей её жизни, и никем кроме полицейского она себя не видела. Ник в это время сидел рядом и пытался распознать по голосу, не лукавила ли Джуди. Где-то через два часа после трапезы и расспросов, напарники оказались посреди огорода за амбаром. Взрослые и маленькие кролики поливали из леек горячую землю, в которой росла морковь. Джуди и Ник поначалу хотели в этом деле поучаствовать, но Бонни их отговорила и сказала, что бы после больницы даже и не смели заниматься физической работой. Ник видел это морковное поле множество раз, когда приезжал на ферму Хоппсов. Из окна автомобиля это поле ему казалось не таким большим, как сейчас. Но когда его лапа наступила между этих морковных грядок, он увидел, как одна такая грядка вдалеке превращалась в тоненькую линию, уходящую практически за горизонт. Только сейчас Ник осознал реальные масштабы поля и огромную заботу, которую семья Джуди вкладывала в эту землю день за днём. Помимо морковных грядок на поле ещё были грядки лука, картофеля, огурцов, баклажанов, а по периметру росла голубика с черникой. Иногда посреди поля встречались горки сена, которое, видимо, скашивали и собирали в середине поля, чтобы трава не лежала в тени и быстро высыхала. Ник взял Джуди за лапу и повёл её за собой. Крольчиха от неожиданности вздрогнула, и её маска спокойствия, которую она держала всё это время ради семьи, моментально разбилась. Джуди неуверенно оглянулась по сторонам, чтобы проверить, не смотрел ли на неё кто с подозрением, но кролики не обращали на них внимания и были полностью заняты своей работой. Лис направился в середину поля, пытаясь найти наиболее удобное место, где он с Джуди мог остаться наедине и поговорить с ней по душам. Через минуту прогулки по полю, лис внезапно почувствовал, как лапа крольчихи сильно дёрнулась и отправила его в ближайший стог сена. Ник неаккуратно приземлился на высушенную траву и непонимающе посмотрел на напарника. — Давай! — жалобно закричала она. — Говори, кто я! Ник огляделся по сторонам. Они были достаточно далеко от семьи Джуди, чтобы их могли услышать. Лис неудобно сел на солому на земле и упёрся спиной о высушенный стог сена. Он отряхнул голову от сухой травы и спросил: — В смысле «кто ты»? — Убийца! — выкрикнула Джуди, — Наивная дура! Слетевшая с катушек крольчиха, которая давала присягу! И посмотри на неё! Посмотри на эту идиотку! Что она делает? Стреляет в безоружного преступника просто потому, что он её запугал! Так глупо! Скажешь, нет?! Ник промолчал и постучал лапой по сену, предлагая Джуди сесть рядом. Её лапы сжались в кулаки. — Ник… — голос Джуди перешёл на шёпот, — я хочу, чтобы ты ударил меня… может это поможет мне взять себя в лапы?.. — Сядь! — повысил голос лис. — Сядь рядом со мной сейчас же! — Прошу у тебя прощения… признаю свою вину… благодарю за спасение… — её лапы разжались от бессилия. — А затем теряю над собой контроль, бью тебя, угрожаю оружием, чуть не убиваю Панкрога лишь потому, что испугалась и не разобралась в ситуации… — Джуди, иди сюда… — Тебе не надоело меня спасать? — крольчиха не слушала Ника. — Если бы ты каждый раз не приходил мне на помощь, я бы давно умерла в этом городе. Глупая провинциалка! Наивная! С розовыми очками и детским взглядом на мир… — не в силах стоять, Джуди села рядом с Ником, так же облокотившись спиной о стог хрустящей жёлтой травы. — Ганст прекрасно мне показал, что я не гожусь для этой работы. Пройти столько лет обучений и тренировок… потратить всю свою жизнь для того, чтобы понять это… так обидно… — Не говори так, — огрызнулся лис. — Ты думаешь, каждый с этим ненормальным справится так просто? — Но Панкрог же справился, — щёлкнула пальцами крольчиха. — Видел, каким он был всё это время? Его семью похитили и грозились её жестоко убить, а я даже не смогла увидеть страх в его глазах! Никто не смог! Спокойный зверь — сдержанный, как камень. А теперь посмотри на меня… Джуди чуть ли не пополам сложилась. Она не плакала, но вид у неё был разбитый. Её опущенные уши скрылись в соломе за спиной. Она сидела в зоне досягаемости Ника. Он хотел её обнять, но решил не шевелиться, чтоб её не спугнуть. — Я тебя не заслужила, Ник… — шептала Джуди. — Если бы тебя не было в моей жизни, я бы уже давно получила своё — и я бы это заслужила. Я даже не смогла бы раскрыть без тебя своё первое дело. Я бы вылетела из полиции, не успев сказать «ночные горлодёры»… Джуди посмотрела на Ника в ожидании его слов, но он молчал. — Когда… я… выстрелила в него… — голос Джуди дрогнул, — я почувствовала облегчение. И мне стало ТАК страшно… Я испугалась себя… Кто испытывает облегчение, когда убивает животное? Только сумасшедшие, верно? — глаза Джуди заблестели от наступающих слёз. — Ник? Ну скажи, что-нибудь… Джуди подсела поближе к Нику и взяла его за лапу, но лис на её прикосновение никак не отреагировал. Его взгляд был строг и холоден. — Скажи мне, что ты хочешь сделать? — спросил он серьёзно. — Я очень хочу, чтобы мои слова не повлияли на твою жизнь. К тому же ты меня не заслужила, так что давай, решай сама — полицейский ты, или фермер из Малых Норок? — За меня это решит Буйволсон, когда я вернусь на работу… — Хочешь скинуть ответственность на него? Может, тебе лучше заняться бумажной работой в участке, раз у тебя не хватает смелости заниматься настоящей работой, о которой ты так мечтала? Закат залил морковное поле красными лучами. Длинная тень, которую отбрасывала морковная зелень, увеличилась вдвое. День уже подходил к концу, но Нику казалось, что они только недавно обедали в столовой, и что словно минуту назад Бонни расспрашивала их о работе. Ник потерял счёт времени. Кролики без перерыва на отдых поливали поле из леек, набирая воду из пластиковых синих бочек, расставленных вокруг амбара. На улице всё так же было невыносимо жарко, а горячий разговор с Джуди только подбрасывал дров в огонь смятения и усталости. У лиса от жары закружилась голова. Всё поле перед его глазами поехало куда-то в сторону, но он взял себя в лапы и сконцентрировался на разговоре. — Ты не просто в него выстрелила, — озадаченно подметил Ник. — Я думал, что после «выстрела» ты со страхом отбросишь пистолет и вздохнёшь с облегчением, но нет — ты хотела убить его любым способом. Ты так уверенно и без тени сомнения действовала — и вот это меня по-настоящему напугало… — Ты знаешь, ради чего я это делала… — опустив голову, простонала Джуди, пытаясь незаметно вытереть слёзы. — И я тебя в этом не виню, — подбадривающе сказал лис. — Я и сам не знаю, что бы я сделал на твоём месте, но в любом случае наблюдать со стороны, как дичает кролик — то ещё зрелище. Страшное. Особенно, когда этим кроликом является тот, ради кого ты решил изменить всю свою жизнь. Джуди разрыдалась, закрыв глаза ушами. Ник заметил, как некоторые кролики вдалеке обратили на них внимание, но пытались не подавать виду. Лис сделал глубокий вдох. В воздухе витал запах морковных грядок, сырой земли и сухой соломы. Кролики, поливающие грядки возле амбара, сняли насадки с леек и переключились на капусту. Звук журчащей воды и тихий смех веселящихся крольчат доносились до Ника и Джуди. Лис только сейчас понял, что уход за огромным полем ничуть не обременял кроликов, а наоборот — был им в радость. На фоне семьи Хоппсов, Джуди была единственной, кто выглядел несчастно. Она прекрасно понимала, что выбрала себе нелёгкий путь, но это было её мечтой, и она к ней стремилась из года в год, ставив себе невыполнимые задачи и благополучно справляясь с ними до тех пор, пока на её пути не встретился Ганст. Джуди никак не могла пробить преграду, которую он возвёл для неё. Даже Ник не мог придумать нужных слов, которые помогли бы ей справиться со своим характером, страхом и взять себя в лапы. — Ник, ты — настоящий друг, — вырвалось у Джуди, и она улыбнулась. — И… не думала, что кому-нибудь скажу эти слова, но спасибо за то, что полез в мою сумку. И она засмеялась. Её смех раздался в ушах Ника словно волшебная песня. И эта песня наделила его уверенностью в своих действиях. В этот момент Ник понял, что сделал всё правильно, и что не будь он настолько внимательным к Джуди, то он мог больше никогда не увидеть её улыбку и не услышать её смех. Ник дрожащей лапой сжимал в кармане патроны, которые он вытащил из её пистолета. Смех Джуди залил всё поле. Лис смотрел, как она смеётся и улыбался до ушей. Он пытался побороть желание признаться ей в том, что он чувствовал, когда видел её счастливой. У Ника наворачивались слёзы, и чтобы Джуди этого не заметила, он провалился спиной в сено, зарывшись мордой поглубже в солому. — Что ты делаешь? — сквозь смех спросила Джуди. — Ничего… — скромно произнёс Ник. — Не хочу показаться дураком, только и всего. — Разве? — заигрывая, спросила крольчиха и потянула его за галстук. Лис вынырнул из сена, весь потрёпанный и в соломе. Его слёзы, которые наворачивались секунду назад, так себя и не показали, и он вздохнул с облегчением. Крольчиха внимательно вглядывалась в растрёпанное лицо напарника. Его рыжая шерсть перемешалась с сухими жёлтыми стеблями разных растений. Джуди и Ник смотрели друг другу в глаза. Она была с мокрыми глазами, а он был весь в соломе. Небо будто накрыло их апельсиновым одеялом. Красное солнце практически скрылось за лесом, и день окончательно подходил к концу. Посреди поля, у стога сена сидели крольчиха, не знающая, как выразить благодарность перед лучшим другом, и лис, готовый спасать своего напарника до самой смерти. Ник смотрел в её глаза и пытался понять, почему она не держала на него зла. Несколько часов назад она была готова убить енота, не смотря ни на что, но сейчас она выглядела счастливой. Лис предположил, что, либо Джуди забыла обо всех обещаниях Ганста, либо у неё был туз в рукаве. В любом случае, Ник был уверен, что глаз спускать с неё не стоило. Джуди подняла лапу и неуверенно начала смахивать солому с головы Ника. Она нежно дотрагивалась до его шерсти, пытаясь вести себя естественно. Ник замер, боясь сделать лишнее движение. Он смущённо опустил свой взгляд на горячую землю под его лапами и боялся взглянуть на Джуди, которая бережно смахивала с его шерсти жёлтые стебли. Он думал, что если сейчас посмотрит в её глаза, то что-нибудь случится. И он не знал, что именно. И он боялся узнать. Бонни начала зазывать кроликов на ужин. Те весело побросали лейки, собрались кучкой у входа в дом и, толкая друг друга, побежали в столовую наперегонки. — Джуди, Ник! — окликнула их Бонни. — Ужин! Джуди вздрогнула, быстро спрятав лапы за своей спиной. Она неловко посмотрела на маму, буркнув себе под нос: — Ведь только что обед был… — она встала на лапы и отвернулась от Ника. — Пошли, чего уселся? — Ага, сейчас… Он остался сидеть на тёплой земле, облокотившись спиной о стог сена. Крольчиха смотрела на лиса с сомнением, затем медленным шагом отправилась в сторону красного амбара. Ник проводил её взглядом, пока та не скрылась за большой красной дверью, затем расслабился и развалился на соломе, разведя лапы в разные стороны. Он смотрел на красное небо, вдыхая и выдыхая горячий воздух. Солнце скрылось за лесом, поле окутала длинная тень деревьев, но жара не спадала. Сухая трава хрустела под его спиной. Запах соломы напоминал Нику о детстве, в котором он подрабатывал, продавая своё сено небольшим продуктовым палаткам. Ему приходилось собственными лапами вырывать и сушить траву на нетронутых полях далеко от Зверополиса. Чтобы успеть проделать всю работу в поле, ему приходилось вставать рано с утра и прогуливать школу. А иногда ему приходилось приезжать в поле только на утро или под вечер ради одной вещи — чтобы накрыть сухую траву клеёнкой от дождей. По качеству сено Ника не уступало фермерскому, а по цене было намного дешевле, поэтому лису не составляло труда найти покупателя. Проблема была только в том, что поле располагалось далеко от города и в середине леса, что, с одной стороны, помогало Нику прятать накопленное сено среди деревьев от лишних глаз, но с другой стороны это очень мешало транспортировке. Но лис справлялся со всеми проблемами совершенно один и никому на это не жаловался. Не успев закончить школу, Нику пришлось помогать своей маме зарабатывать им на жизнь. Его отец исчез из семьи до того, как он успел пойти в первый класс, поэтому с самого детства ему приходилось нелегко. В уходе отца он всегда винил себя. Он не находил в себе сил смотреть на маму, убитую горем. Она всегда винила во всём себя, но Ник отказывался верить в эту реальность. С мыслью о том, что виноват был он, а не мама, ему тогда было легче жить. Ник с детства боялся видеть, как плачет мама. Он хотел сделать для неё что угодно, лишь бы не видеть её слёз. Он старался как можно реже появляться дома, пытаясь найти способ раздобыть немного денег и заодно лишний раз не попадаться ей на глаза. Каждый раз он замечал на себе её сожалеющий взгляд. Он чувствовал себя виноватым перед мамой во всём и всегда, даже когда его вина никак не прослеживалась логикой. Мама никогда его ни в чём не винила, но он всё равно продолжал думать, что именно он был причиной всех бед. Ему тогда было спокойнее жить с этой идеей. «Не мама виновата, а я». Лёжа на стоге сена, голова Ника переполнялась воспоминаниями о потере отца и о том, как он пытался загладить свою «вину». Ему казалось, что его чувство обеспокоенности за маму передалось к Джуди. Он тоже хотел защитить её и помочь ей любым способом, лишь бы она не плакала. Но каждый раз, даже когда ему удавалось её спасти, Джуди всё равно ходила в слезах, дрожала от страха, сходила с ума лишь от одной дурной мысли, которую ей мог закинуть любой прохожий. Ник никак не мог смириться с этой странной ситуацией. Он пытался понять, почему поведение Джуди так часто менялось и было таким непредсказуемым. Он помнил, что это явление началось через неделю после того, как дело с ночными горлодёрами было закрыто. Это резкое появление необъяснимой смены психики и характера в крольчихе не давали ему покоя с самого начала. Благодаря этим необъяснимым наваждениям Джуди изменилась до неузнаваемости. Головные боли, неврозы, мигрень, бессонница. Ник невольно задумывался о том, что всё это было одним большим планом Ганста. Но даже если это и было правдой, он не мог понять, зачем енот снял маску перед Джуди, зачем пришёл сдаваться, и почему он хотел умереть от её лап. Будь воля енота, он мог просто уйти и его никто и никогда бы не смог найти. «Ах ты, сукин сын!» — Ник вспомнил, с каким гневом Ганст произнёс эти слова. В его голосе можно было услышать настоящую ярость, словно вся его цепочка безошибочных действий, которую он выносил в себе долгое время, в самый главный момент оборвалась. Но в голове Ника всё равно одно с другим никак не складывалось. Каждый раз, когда он пытался понять причину поведения Ганста, его мозг начинал закипать. Ему хотелось просто перестать об этом думать и свалить всю вину на то, что енот был простым сумасшедшим. Но с другой стороны, Ник прекрасно понимал, что с этим зверем не могло быть всё так просто. — Ник! — раздался встревоженный голос Джуди издалека. Лис посмотрел на крольчиху, стоящую возле входа в дом и светящую экраном смартфона. — Быстро в департамент! *** Ник не был готов к такому повороту событий. Лёжа на сене и погрузившись в свои мысли, он позволил себе полностью расслабиться, после чего планировал поужинать вместе Джуди и переночевать под её большой красной крышей. Но все его планы были разрушены одним звонком. Теперь ему пришлось вновь взяться за руль и давить педаль газа в пол. Джуди сидела по правую лапу от Ника и рассуждала вслух о том, почему их могли вызвать. Буйволсон по телефону не объяснился, но сказал, что это был вопрос жизни их карьеры. Джуди предполагала, что енот рассказал Буйволсону, что на самом деле произошло в трейлере: как она пыталась трижды его убить — сначала из пистолета, потом вилкой, затем когтями. Енот мог рассказать буйволу много интересного о его подопечных, но что на самом деле произошло во время его допроса, Джуди и Ник могли только гадать. По пути в Зверополис, Ник остановился на заправке, чтобы купить кофе. Его клонило ко сну несмотря на холодный ветер, что врывался в салон автомобиля. Лис думал, что холод его взбодрит, но после жары и закружившейся головы на ферме Хоппсов этого было недостаточно чтобы проснуться. Ник чувствовал себя, как выжатая губка. Джуди предлагала самой сесть за руль, но лис отказывался, пытаясь показать, что он был в силах функционировать хоть до самого утра. И он подозревал, что когда они прибудут в участок, всё так и будет. В Зверополисе проблем с трафиком не возникло. Близилась ночь, дороги были практически пустыми. Напарники быстро добрались до участка и оставили автомобиль на полицейской парковке. Ник и Джуди зашли в департамент, где их встретил Грит — тигр, которого поставили на ночную смену вместо Когтяузера. — Мисс Хоппс, мистер Уайлд, здравствуйте, — взволнованно поприветствовал их тигр. — Буйволсон и следователи ждут вас в комнате допроса. Поторопитесь. Ник кивнул, направился в длинный коридор и прибавил шаг. Джуди обогнала напарника и, быстро уворачиваясь от больших лап неторопливых зверей-коллег, коих для позднего времени было достаточно много, добралась до нужного кабинета и распахнула дверь. Внутри находились Буйволсон, Тигрис и Волкин. Кто-то сидел на стуле, кто-то на диване, а кто на кресле в углу кабинета. И у каждого был грустный вид, словно они битый час занимались скучной работой. Но как только Буйволсон обратил внимание на Джуди и Ника, его лицо наполнилось гневом. — Где вас носит?! За вас тут, понимаете, вашу работу выполняют, ловят вашего преступника, а вы решили так спокойно взять и остаться в своей деревне?! — Но… — Ник не успел напомнить об их отстранении и том, что им с Джуди даже не положено было здесь находиться, как его тут же перебил капитан. — Молчать! Джуди, в комнату допроса! Ник — оставаться здесь! Вы восстановлены! Джуди, прижав уши, посмотрела в двухстороннее зеркало. За отражающимся стеклом на холодном металлическом стуле сидел Ганст. Енота переодели в серую рубашку и потёртые штаны. Его взгляд был пустым; он не двигался и смотрел на голую стену. Его взгляд напомнил Джуди Панкрога, который однажды сидел на этом же месте и так же без эмоций смотрел в одну точку. — Быстро в комнату! — рявкнул Буйволсон. — Сиди и отвечай на его вопросы! Джуди переглянулась с Ником и одобрительно ему кивнула, дав понять, что с ней всё было в порядке. Лис сомнительно смотрел на неё, пытаясь вспомнить, сколько раз он видел этот взгляд, после которого всё шло наперекосяк. Дверь захлопнулась за спиной Джуди, и она оказалась наедине со зверем. Он смирно сидел за металлическим столом, пока не увидел вошедшего гостя. Он улыбнулся до ушей. Его задние лапы были в кандалах, привинченных к полу, а передние лапы были зафиксированы наручниками за его спиной. Ганст был обезврежен, но он умудрялся в таком положении уверенно сидеть на стуле, будто его ничего не сковывало. В его взгляде легко читалось, что он ещё не признавал своего поражения. Четверо полицейских, наблюдающих за ними в соседней комнате, наделяли Джуди храбростью, но Ганст держался увереннее. Он глазами указал Джуди на стул, словно предлагая ей на него сесть и завести с ним беседу. И это «предложение» её возмутило, словно не он тут был в наручниках и по уши в неприятностях, а она. Джуди захотелось ударить зверя, чтобы тот опомнился и осознал, в какой ситуации он находился, но она сдержалась. Крольчиха возмущённо подошла к столу и запрыгнула на стул. Енот пристально следил за каждым её движением, словно боясь упустить какую-то важную деталь. — Говори, мразь, — прошипела Джуди, сжав под столом дрожащие лапы. — Извини, что вырвал тебя из деревни, дорогая, — извинялся Ганст, — но я должен сдержать условие договора — ты меня выслушаешь, а я признаюсь во всём, что я сделал. Идёт? — Да говори уже! — крикнула Джуди, ударив кулаком по столу. Звук эхом раздался в маленькой комнатке и быстро затих. Под своей дрожащей лапой Джуди увидела на столе вмятину от лапы Панкрога, которую он оставил во время допроса. Она помнила, как носорога разозлили её счастливые воспоминания из детства, которыми она делилась с ним, не зная о его невиновности. — Успокойтесь, Джуди! — возмутился Ганст. — Ведите себя сдержанно… У меня есть информация, за которую мистер Уайлд будет готов отдать многое, — енот посмотрел в прямоугольное зеркало в стене. — Поэтому прошу следователей перекрыть ему вход в эту комнату и отключить микрофон, пока Джуди не сделает свой выбор. Если мистер Уайлд сможет выйти со своим напарником на связь до её выбора, моё предложение отменятся. Всем всё ясно? Джуди раздражал его тон, словно он всеми тут командовал. Но в ответ она послушно ему кивнула. — Ясно, — послышался недовольный голос Волкина из динамиков. — Давай уже быстрее и покончим с этим дерьмом. — Замечательно! — Ганст хотел хлопнуть в ладоши, но лишь брякнул цепями у себя за спиной. — Значит так, господа. Я не скрываю от всех вас, что в ближайшее время я сбегу из-под вашей опеки и обрету свободу. Поверьте, мне это не составит труда, особенно с такими никчёмными полицейскими, как вы, — енот сверкнул зубами и посмотрел на Джуди. — Так что хочу донести до вас простую суть: мисс Хоппс сейчас совершит выбор, который будет иметь последствия. Хотите — верьте, хотите — нет. Джуди тяжело задышала через нос. Её наполняла злость. — Я обладаю информацией о том, что случилось с Джоном Уайлдом, — заявил Ганст. После этих слов Джуди задержала дыхание и широко раскрыла глаза. — Ник! — вскрикнула она, посмотрев в зеркало. Джон Уайлд — пропавший без вести лис — отец Ника. Джуди неоднократно поднимала дело о его пропаже, пытаясь найти хоть одну зацепку. Но для неё эта история была ещё безнадёжнее, чем исчезновение Эммета Выдрингтона — в материалах дела не было ни показаний свидетелей, ни улик, ни фотоматериалов. — У меня для вас есть два предложения, мисс Хоппс, — продолжил Ганст, — но выбрать вы можете только одно. Первое: я даю вам информацию о том, что случилось с Джоном Уайлдом, но взамен убью одного из ваших знакомых из этого участка, а затем всю вашу семью. А второе: я даю вам слово, что не буду трогать вашу семью, но в таком случае Николас никогда не узнает о том, что случилось с его отцом. На размышление я даю вам одну минуту, мисс Хоппс. Джуди посмотрела в зеркало и увидела там своё беспомощное отражение. Она была уверена, что за двойным стеклом Ник пытался подать ей какой-нибудь сигнал, но из комнаты не доносилось ни звука. Джуди вспомнила, что за ней наблюдал Буйволсон и оценивал её действия, но ей было всё равно — все мысли о капитане у неё тут же вылетели из головы. Она пыталась понять, что бы ей сказал Ник, окажись он рядом. С одной стороны, она знала, что он был всеми лапами за её психическое состояние, поэтому ради неё он бы с лёгкостью отказался от информации о его отце, но с другой стороны, Джуди знала, как он сильно переживал свою потерю. Джуди помнила, как Ник не любил с ней говорить на эту тему, словно до сих пор не мог с этим смириться. И вдруг Джуди вспомнила, что он сказал ей, когда вёз её в больницу в Малых Норках к Стью. «Я не знаю, где мой отец. Я смутно помню его лицо. В один день он просто взял и исчез, не оставив ни записки, ни зацепки. Я даже не знаю, жив он сейчас, или нет, удрал ли он от нас с мамой, или его похитили, или с ним что-то случилось. Единственное, что я хотел и хочу сейчас — это поговорить с ним ещё хотя бы раз. На любую тему. Просто поговорить…». В этот момент Джуди поняла, что это был идеальный вариант сказать Нику «спасибо» за то, что он всё это время для неё делал: помогал, подбадривал, спасал её каждый раз, когда она в этом нуждалась. — Что случилось с Джоном Уайлдом? — прошептала Джуди. — Что-что, прости? — спросил енот. — Не слышу. — Что случилось с отцом Ника?! — закричала Джуди и посмотрела Гансту в глаза. Она думала о том, что важно было только то, что происходит сейчас. И в данный момент зверь был обезврежен, скован в цепях. Его поймали. Его лицо видели все. И даже если он уйдёт, Джуди знала, где его надо искать. В этой истории с его побегом должно было произойти слишком много «если», чтобы его план удался. И вдруг Джуди словно осенило. Она не поверила во всё это. Сбежать из клетки? Убить «близкого знакомого»? Убить всю её семью? Звучало, как глупый блеф. Как глупая игра беспомощного заключённого, которому ничего не оставалось делать, кроме как выдуманными историями заставлять полицейских потакать его выходкам. Джуди впервые посмотрела на себя со стороны, осознав, как всё это выглядело на самом деле. Она прекрасно представляла, о чём думал Буйволсон. Капитан, как незаинтересованная в этой истории личность, смотрел на зверя, как на обычного преступника, пытающегося манипулировать наивными следователями, которым не было места под крышей центрального департамента, раз те так легко велись на его выходки. Джуди понимала, что это был самый трезвый и правильный взгляд на вещи. Её страх перед Ганстом пропал. Она смогла оценить обстановку трезво, но у неё всё же остались некоторые сомнения на счёт енота. И сейчас всё зависело от того, что он скажет. — Прекрасно, — улыбнулся Ганст, — я убил его. Я убил Джона Уайлда.