Месть Джуди

Как и следовало ожидать от капитана - его гнев извергался на всё, что ему попадалось под лапу. Возмущение нетерпеливостью своих подчинённых, нарушивших правила безопасности и в итоге оставшихся ни с чем, превратилось в шквал оскорблений, затем в длительную лекцию о некомпетентности напарников, имевших наглость счесть себя особенными и своевольничать направо и налево. Джуди и Ник знали, что на оскорбления капитана не стоило обращать внимание, но на этот раз не обошлось без последствий – их отстранили от работы на месяц, а дело передали другим следователям. Комментарии своему решению капитан, как обычно, давать отказался, а слёгшим в больницу напарникам советовал отдохнуть и вернуться на работу с чистым разумом, иначе оба будут уволены. К такому положению вещей Ник отнёсся спокойно. Денег у него было достаточно чтобы прожить пару месяцев без зарплаты, а всё остальное, за исключением самочувствия Джуди, его уже не волновало, включая следствие, которое Буйволсон взвалил на плечи своих старых знакомых из соседнего департамента. Судя по статистике раскрываемости эти “старые знакомые” были одними из лучших в Зверополисе, но Ник так и не смог представить, как они будут вести дело, которое крутится непосредственно вокруг него и Джуди. Именно поэтому лис был готов смириться с их отстранением, ибо не вести своё расследование невозможно, когда за тобой ведётся охота. А что во время очередного нападения будут делать следователи, взявшиеся за это дело – для Ника было загадкой. В любом случае решение начальства он счёл глупым и нелогичным. Ник относился так почти к любому решению Буйволсона ещё со времён, когда он впервые с ним встретился в Тропическом Лесу. Лис пролежал в больнице десять дней, затем его выписали, забрали жетон, оружие и отправили домой, строго запретив вести своё расследование и любую другую деятельность, связанную с работой. За время, проведённое в палате, к нему неоднократно наведывались тигр и волк, которым Буйволсон передал дело о таинственном звере, существование которого никто больше не мог отрицать, но о причастности к взрыву которого, конечно, оставалось много вопросов. Лис рассказал следователям обо всём, что он знал предельно честно и развёрнуто. Они записывали каждое его слово на блокнот, осыпая Ника новыми вопросами, а после того, как допрос оканчивался, они молча покидали палату, оставляя за собой противоречивое впечатление. С одной стороны они задавали слишком много вопросов, но с другой - не добивались конкретики. Нику казалось, что таким образом, не вникая в детали и нюансы дела, вряд ли эти “одни из лучших” смогут докопаться до истины. Но, конечно, об этом он говорить им не стал. Ему было просто жалко находить ещё одно подтверждение того, что Буйволсон очередной раз зарекомендовал себя, как капитан, который нарочно путал определения некомпетентности с эффективностью. За время лечения в больнице, рана в плече Ника успела зажить и покрыться шерстью. Дискомфорта при любом движении он больше не испытывал. Он не мог себе позволить спокойно передвигаться, не прихрамывая и не сковывая себя в движениях со времён перевёрнутой машины в Малых Норках. Именно поэтому после того, как его выписали, он чувствовал себя энергичным и готовым в полную силу дать отпор любому, кто посмеет тронуть его напарника. Но Джуди смогла покинуть свою палату только через двадцать дней после госпитализации. Помимо сотрясения головного мозга, ушибов от падения со второго этажа и серьёзной потери крови, она получила резиновый снаряд в грудь с близкого расстояния, вследствие чего пуля вошла глубоко в её тело и застряла внутри. Врачи сообщили, что если бы не адреналин, который вколол ей зверь, крольчиха могла скончаться на месте от кровотечения. Во всём остальном обошлось без осложнений – пулю безопасно изъяли, убедились в том, что сердце и другие важные органы Джуди не были задеты, а затем ей назначили лечебные процедуры, снабжая таблетками и делая перевязку за перевязкой несколько раз в день. Единственное осложнение, которое испытал Ник во время лечения – это запрет на общение с Джуди на всё время, пока она находилась в своей палате. Объяснили это тем, что это было важно для следствия. И естественно Ник пытался это правило нарушить. Но сделать это было не так просто, учитывая тот факт, что крольчиху положили в другую больницу, и что она разбила единственное средство связи с ней – её телефон, через который зверь получал всю важную для него информацию. Значило ли это, что зверь теперь не знал, где находится Джуди? И значило ли это, что Нику следовало тоже избавиться от своего телефона? Ведь зверь звонил на его номер, а значит и в его телефон он мог без проблем подкинуть червя. С другой стороны телефон Ника мог остаться единственным средством связи со зверем, и, возможно, именно по этой причине лис не стал от него избавляться. В первый же день, после того, как Ника выписали из больницы, всё что он делал – это пытался связаться с Джуди несмотря на все запреты. Он неоднократно пытался прокрасться в больницу и незаметно посетить её палату. Но в итоге раз за разом его либо прогоняла охрана на первом этаже, которую судя по всему кто-то проинформировал о возможном нежеланном госте, либо когда ему один раз всё-таки удалось пробраться незаметно через первый этаж, его хватали за лапы сотрудники полиции, дежурившие возле входа в палату крольчихи, и выводили лиса с обещанием, что если он ещё хоть раз туда сунется, то они сообщат об этом Буйволсону. За всё это время, пока не настал день её выписки из больницы, Ник так и не смог с связаться с Джуди. Помимо попыток найти с ней контакт, он решил потратить свободные дни с пользой, день за днём посещая переулок у её дома, и пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Но всё было тщетно. Если там и были какие-то улики, то их уже давно запечатлела и убрала следственно-оперативная группа – лис это понимал, но до конца надеялся, что они могли что-нибудь упустить. Один раз сотрудник полиции заметил Ника, разглядывающего переулок с крыши, и прогнал его, посоветовав больше не попадаться ему на глаза в этом районе, иначе тот сообщит об этом начальству. Все сотрудники, что замечали Ника в неположенном месте, относились к нему с пониманием, но и они за свою шкуру боялись, ведь каждый из них знал, как Буйволсон относился к покрывательству своих. Ник это прекрасно понимал, поэтому лишний раз рисковать чужими шкурами не решался, и каждый раз после первого замечания, послушно подчинялся словам коллег. Но это его не остановило. Лис решил поехать в Малые Норки чтобы своими глазами изучить местность, на которой на него напал зверь. Но и там его ожидало разочарование. Дорога была чиста, словно её уложили совсем недавно. На ней даже не осталось ни единого осколка, словно их развеяло ветром по морковным грядкам. В лесу Ник тоже не нашёл ничего интересного: ни одного следа, ни одной зацепки, даже не смог найти дерево, на котором должны были остаться отпечатки крови некоего Ганста Феверала, убитого зверем енота, ради того чтобы сбить след. Убедившись в том, что посещение Малых Норок оказалось бессмысленным занятием, Ник решил навестить отца Джуди, который тем временем начал проходить первые процедуры по реабилитации, чтобы снова вернуть возможность ходить на обеих лапах. По словам Стью, он чувствовал себя хорошо, не унывал и смотрел только вперёд. Бонни навещала мужа каждый день, завозив ему любимые фрукты, овощи и письма от детей с пожеланиями скорее поправиться и вернуться домой. Позже Ник понял, что у родителей Джуди был её новый контактный номер, но они наотрез отказались давать его лису, потому что Джуди сама им сказала не делать этого ни под каким предлогом. Ник из последних сил пытался показать, что он всё понимал, но внутри себя чувствовал возмущение, не в силах понять, почему она решила пойти на поводу у Буйволсона до самого конца. Перед тем как покинуть Малые Норки, Ник решил заехать на участок Хоппсов чтобы ещё раз посмотреть на забор с отметинами от лап зверя. Напарники предполагали, что это была единственная настоящая зацепка, которую оставил от себя зверь, исключая, конечно, лицо, которое он обнажил перед Джуди по какой-то неизвестной Нику причине, и о которой он до сих пор ничего не мог знать из-за недоступности и нежелании Джуди сообщить ему об этом. Ник добрался до фермы Хоппсов, поздоровался с дядюшкой Мани и крольчатами, которые секунду назад мельтешили по всей округе, а с приходом лиса быстро собрались вокруг него полные внимания. Крольчата радовались, бегали, трогали Ника за хвост и спрашивали о том, как поживала Джуди, на что Ник ничего кроме сырого “нормально” так и не смог им ответить. Он даже не знал, распространялись ли её родители среди детей о том, что произошло с их сестрой, так что этот нейтральный ответ он нашёл самым безопасным. Перед тем, как осмотреть забор, Ник на всякий случай поспрашивал у Мани не происходило ли на ферме ничего подозрительного, на что тот отрицательно кивал и пожимал плечами. Следы на заборе с тех пор, когда Ник видел их в последний раз, заветрились и стали ещё более незаметными, чем прежде. У специалистов по этим отметинам со времён их свежести ничего не получилось распознать наверняка, а сейчас и подавно это сделать было невозможно. На уговорки Бонни остаться у них на ферме хотя бы ещё на денёк, Ник отвечал отрицательно, ссылаясь на важные дела в Зверополисе. На самом деле важных дел у него в городе не осталось - все районы, по которым он хотел вести своё собственное расследование, были для него закрыты. Он просто хотел быть поближе к Джуди и ждать, когда она наконец-то позвонит и назовёт дату своей выписки. *** За последние двадцать скучных дней, которые были потрачены впустую, лис уже успел забыть, как звучала мелодия на его телефоне, словно Буйволсон в департаменте дал специальное указание никому с ним не связываться. Так что когда в одно прекрасное утро у Ника зазвонил телефон, он проснулся и не сразу понял, что происходит. С тех пор, как его отстранили от работы, это был первый звонок, который поступил на его номер. Он даже больше верил в то, что ему скорее позвонит зверь, а не Джуди. Однако лис был приятно удивлён, когда подняв трубку от неизвестного номера, услышал голос напарника. — Привет, Ник, — всего два слова, а у Ника пробежали мурашки по спине от её голоса. Джуди говорила спокойно и жизнерадостно. У лиса затряслись лапы от волнения. Её голос – это то, что он хотел услышать в течение последних двадцати дней. И вот наконец-то это свершилось. — Привет, — Ник пытался побороть сонливость, которая помогла его голосу задать повседневный тон, ничуть не заинтересованный в этом разговоре. Хотя на самом деле внутри лиса всё пылало, и больше всего на свете он желал наконец-то встретиться с Джуди, обнять её, обсудить, что с ней произошло, и наконец-таки узнать, кто скрывался за жёлтой маской. — Буйволсон надо мной сжалился, выдал машину и велел тебе отвезти меня в Малые Норки… — сказала она смущённо. — Сможешь? — Легко... — Ник сглотнул. — Заезжай за мной во второй половине дня. Раньше меня отсюда не выпустят… — её ангельский голос словно пропел каждое слово. — Ключи от машины тебе выдаст Когтяузер. Кстати, передай привет ему от меня, хорошо? — Хорошо… — Ну давай тогда, до встречи. — Пока… За этот разговор он сказал ей всего четыре слова. Скажи он на одно слово больше, он бы сорвал свой голос. Ник не хотел перед Джуди показывать свою слабость и желание как можно быстрей её увидеть. Ему казалось, что Джуди продолжает к нему относиться, как прежде, и будь он с ней более честен в своих чувствах, то она бы стала держать его на расстоянии, и тем самым причинила бы ему невыносимую боль. Ник вспомнил о её словах, что она сказала ему по пути в Зверополис: «мой отец – не твои проблемы!», «ты взвалил на себя всё», «я висела у тебя, как груз на шее». Каждое слово било его по щеке - ты друг, знакомый, коллега и всё. “Ты не обязан”, “зачем ты это делаешь?”, “почему ты так добр со мной?”. Ник понимал, что все эти мысли скорее были связаны не с объективной реальностью, а с его неуверенностью в себе. Но когда он смог эту “неуверенность” потерять? Неужели с появлением зверя? Или эта реальность, в которой Джуди не может видеть лиса, более чем, как напарника, и является объективным миром? Не смотря на то, что за окном было утро, не теряя времени, Ник принял ванну, оделся в повседневную одежду и пошёл в департамент, откуда при входе, на его удивление, никто не схватил его за лапы и не выпроводил наружу. За ресепшеном сидел Когтяузер и попивал газировку. Увидев его, Нику стало неловко из-за того, что он и Джуди так и не навестили гепарда в больнице. — Привет, Ник! — воскликнул Когтяузер и нагнулся к лису, протянув свой кулак через ресепшен. — Здорово, Коготь, — Ник подпрыгнул чтобы дотянуться и ударил кулак гепарда в знак приветствия. — Как ты? Извини, что мы так и не навестили тебя, когда ты лежал в… — Да ерунда! — отмахнулся Когтяузер. — А ты извини, что я к вам не зашёл – работы было по горло, — гепард пригнулся и шёпотом добавил, — шеф запретил нам. — Ясненько, — пробормотал лис, разведя лапами и невольно посмотрев на третий этаж, тем самым проверив, смотрел ли сейчас на них Буйволсон, но там никого не оказалось. — Мне тут доложили, что у тебя есть ключик для меня, верно? — Ага, — Когтяузер залез лапой под стол, достал ключ, передал лису и тревожно добавил. — Кстати, я читал ваше дело… это просто ужасно… как там Джуди? — Ты не поверишь, — в ответ усмехнулся Ник, — но я и сам не знаю. Вот, поеду сейчас к ней, устрою допрос. Её сегодня выписывают из больницы. Отвезу её в деревню, как велел шеф. — Вот и замечательно! — воскликнул радостно Когряузер. — Пускай отдохнёт. Передавай ей привет от меня, хорошо? — Окей. Кстати, тебе от неё тоже привет. Ник не стал задерживаться в департаменте и после беседы с гепардом сразу покинул помещение. На улице было холодно. Это было раннее утро выходного дня, так что на полицейской парковке скопилось немалое количество машин, из-за чего лис поначалу растерялся, а затем сообразил нажать на кнопку сигнализации и найти нужный ему автомобиль. Судя по номерам он понял, что никому из сотрудников машина не принадлежала и числилась, как запасная. Ник забрался на водительское место, вставил ключ в замок зажигания и отбросил лишние мысли о звере, от которого не было ни слуху ни духу уже как двадцать дней. Всё, о чём сейчас думал Ник - это была Джуди, которую нужно было забрать из больницы и убедиться, что с ней было всё в порядке. От департамента до больницы было лапой подать, поэтому добраться до пункта назначения за считанные минуты ему не составило труда. Ник остановил машину на парковочной площадке ближе к главному входу больницы и тяжело вздохнул. До второй половины дня оставалось несколько часов, но лис не мог ожидать её в другом месте. Он смотрел на двери, как заворожённый, надеясь увидеть выходящую оттуда Джуди. Он смотрел на каждого зверя, открывающего стеклянные двери больницы, наивно полагая, что это могла быть его напарница, хотя сам он прекрасно знал, что приехал сюда намного раньше запланированного времени. Когда солнце выглянуло из-за горизонта и засияло над головами жителей Зверополиса, в городе стало невыносимо жарко, как в Сахара-сити. Чёрная полицейская машина, в которой находился Ник, под прямыми лучами солнца сильно нагревалась; в салоне стало нечем дышать. Нику пришлось открыть все окна, чтобы не умереть от недостатка кислорода. Он мог бы выйти из машины, спрятаться в тени под козырьком у входа в больницу, или вовсе устроиться у входа в палату Джуди (сегодня ему бы никто не помешал это сделать), но Ник предпочёл сидеть в машине. И решение это было элементом продолжения его неуверенности в себе. Этим он хотел продемонстрировать Джуди, что он не лез из кожи вон, чтобы встретиться с ней. «Я ведь всего лишь напарник, зачем я буду тебя у самой двери ждать? Сама выйдешь и найдёшь меня». Прошло около восьми часов. Из-за духоты внутри салона автомобиля Ник успел немного вздремнуть. На телефоне было около пятнадцати часов, и лис решил, что расслабляться больше не стоило, иначе он мог встретить не радостную их встрече Джуди, а Джуди, возмущённую заснувшим лисом на парковке, словно для него эта встреча ничего не значила. С другой стороны Ник находил это забавным и очень даже неплохим дополняющим элементом для продолжения иллюзии “просто напарника”. Но расслабляться он всё же не решился, да и не смог бы. Сердце его колотилось беспокойно, словно он вернулся в юношество и это было его первым свиданием. Он смотрел и ждал пока эти проклятые стеклянные двери выпустят крольчиху на свободу. И это наконец свершилось. Джуди одной лапой открывала дверь, а в другой держала ручку сумки на колёсиках, в которой, видимо, хранилась её одежда и вещи. Крольчиха была одета в белую рубашку и синие джинсы. Ник не часто видел Джуди в повседневной одежде, и каждый раз обращал внимание на то, как она выглядела не в полицейской форме. Она стояла в двадцати метрах от его машины и смотрела на напарника, пытаясь скрыть от него все эмоции, что её сейчас переполняли. Джуди медленно подошла к машине. Ник дрожащими лапами открыл дверь и вышел наружу, встав под лучи горячего солнца и вдохнув тёплый воздух. Джуди стояла перед Ником с опущенными лапами и головой. Она стояла и молча смотрела в асфальт, словно в чём-то провинилась. Ник хотел дотронуться до неё, но она вдруг зашептала. — Прости… меня… Её тихий ласковый голос… Ник не понял, за что она просила прощение. Последнее время она делала это так часто, что он перестал придавать этому особое значение. И чтобы она не увидела его волнения, лис попытался отвлечься. Он молча взял её сумку с вещами, погрузил в багажник, затем вернулся обратно, где крольчиха стояла на том же месте и изучала асфальт под своими лапами. — Я забыла попросить у тебя прощения за то, что наставила на тебя оружие, — она стояла спокойно и сдержанно; её голос не дрожал и был уверенным. — И прости за то, что ударила тебя тогда по больным лапам. Ты всегда был прав, а я всегда ошибалась. Я - бессовестное и безответственное существо. Прости меня за всё беспокойство, что я внесла в твою жизнь. Не смотря на то, что её голос даже не дрогнул, под её лапами мокнул асфальт. Слёзы беззвучно падали из её глаз, разбивались, а затем испарялись, словно их и не было. После слов Джуди к Нику вернулась злость, которую он похоронил в лесу на пути в Зверополис. Он опять услышал это: “Прости меня за всё беспокойство, что я внесла в твою жизнь”. «Так должны извиняться друг перед другом незнакомые звери, или коллеги по работе, но не друзья. Друг – это тот, кто жертвует своими интересами ради другого и делает это безвозмездно. Ни о каких извинениях и речи быть не может, Морковка». Для Ника Джуди уже давно стала частью его жизни. И каждую её проблему он воспринимал, как свою, и пытался помочь ей, как самому себе. Скажи он это вслух, то это бы прозвучало пошло. И Ник боялся это сделать. Он боялся сделать шаг навстречу и быть отвергнутым. В этот момент он понял, что вся его уверенность, поджав хвост, покинула его с концами. Лис стоял и смотрел на то, как в метре от него с опущенной головой плачет Джуди. Она извинялась перед ним и тянула к нему лапы, чтобы он её обнял. Но лис сделал вид, будто не заметил этого, быстро открыл дверь автомобиля и сел за руль. — Извинения приняты, коллега, — он захлопнул за собой дверь. — Поехали. Вернём тебя к твоей семье. Джуди от неожиданности неловко замахала лапками, пытаясь вытереть слёзы. Она увидела разочарование в лице Ника, и, кажется, поняла причину его недовольства. Побоявшись сесть рядом, она заняла место на задних сидениях и захлопнула за собой дверь. Места сзади было много, а просторные сидения для её маленького тела были словно, как один большой диван. Джуди распласталась на “диване”, вытянув лапы во все стороны. Она боялась заговорить с Ником, а Ник боялся заговорить с ней. Ещё минуту назад его сердце стучало от беспокойства, но теперь оно стучало от злости. И вместо того, чтобы спросить у Джуди, как она себя чувствовала, он молча завёл машину и двинулся в путь. *** Все два часа, что они провели в дороге, состояли из шума двигателя и ветра. Ник мчался по пустынной дороге с открытыми окнами; в салоне нечем было дышать, но когда они покинули Зверополис и оказались в Малых Норках, то снаружи стало ещё жарче. На морковных грядках был настоящий зной, из-за которого пожелтела и осыпалась морковная зелень. Приятный ветер внутри салона был единственным утешением для Ника и Джуди. Они молчали и боялись заговорить друг с другом, но тёплый ветер, врывающийся в жаркий салон автомобиля, отвлекал их от неловкого молчания и доставлял им хоть какое-то удовольствие от поездки. — Отсюда я поведу, — внезапно заявила Джуди, когда они почти доехали до её фермы. — Что? Почему? — Ник был удивлён. — Осталось же меньше километра. — Тормози. Ник повиновался. Он припарковал машину на обочине и пересел на пассажирское место. Джуди вышла из автомобиля и посмотрела на красный амбар, у которого можно было разглядеть маленькие движущиеся точки – семью Хоппсов, весело поливающих морковные грядки и неподозревающих о том, что Джуди была уже совсем рядом. Она не простояла и минуты, рассматривая ферму, как её шерсть уже была готова загореться под лучами палящего солнца. Джуди быстро забралась на водительское сидение и нажала на педаль газа. После того, как они проехали мимо фермы Хоппсов и поехали дальше, Ник спросил: — Ну, может быть ты мне хоть что-нибудь скажешь? — Скажу… за обедом… Её голос был сдержан, но Ник заподозрил что-то неладное в её поведении. Джуди была слишком спокойной, а движения её были странными, плавными, словно она была под водой. Её голос был слишком мягок. Ему поначалу казалось, что она была под воздействием каких-то медицинских препаратов, но машину она вела уверенно, зрачки её были в обычном состоянии. Но что-то в её поведении Нику казалось подозрительным. И вдруг ему в голову ударила мысль: раз Джуди видела лицо зверя и знала его, не означало ли это, что он мог быть её знакомым из здешних мест, и что сейчас она ехала в Малые Норки не отдыхать к семье, а расправиться со зверем? И не означал ли её спокойный голос тихую истерику перед её местью? И не означал ли её взгляд на ферму, как последний пейзаж, который она хотела запечатлеть у себя в голове на память? «Он спланировал всё… взял оружие, машину… взорвал серверную… он идеально всё подстроил… а теперь он у мамы… а я тут… за два часа от неё… я убью его… он не вернётся оттуда живым…». «Я тебя убью, гад! Слышишь?! Ты труп! Я знаю, что ты в доме напротив! Тебе не уйти, ублюдок!». «Я убью его не задумываясь. Всажу в его морду всю обойму». Ник не раз слышал о том, что Джуди была готова убить зверя, не думая о последствиях, но не знал, стоило ли её словам верить. Он неоднократно видел, как её состояние выходило из-под контроля, но он не знал, сможет ли она сделать это на самом деле. Ник не знал, что и как произошло в переулке, и он боялся об этом спросить Джуди. Она сидела за рулём, и её взгляд был стеклянным. Нику показалось, что он сидит с призраком. Почему он не заметил в ней эту странность сразу, как она только вышла из больницы? Неужели он был настолько в себе, в своих мыслях и ожиданиях, чтобы не заметить такую очевидную вещь? Почему Буйволсон отбирает значок, оружие, отстраняет от работы, но выдаёт полицейскую машину и велит ему отвезти Джуди в Малые Норки? Ник вдруг понял, что он стал заложником ситуации, о которой знали все, кроме него. И он боялся заявить об этом Джуди, потому знал, что если этот карточный домик был построен не просто так, то он сразу рухнет, от одного его лишнего движения. Ник хотел узнать к чему эта ситуация в итоге приведёт. Ведь у Джуди нет пистолета? Ведь Буйволсон у неё тоже забрал жетон и оружие? Что в сумке Джуди на заднем сидении? Что она скрывает? — Что-что, а зверь мне дал понять одну интересную вещь, о которой я раньше не задумывалась, — голос Джуди говорил, словно во сне. — Не всё так просто. Любое сказанное слово – сказано не просто так. В словах столько скрытых вещей... Ник, ты просто не представляешь… И не только в словах… Ничто не просто, понимаешь? — Что ты несёшь?! — Ник повысил голос. Его пугали её слова. Ему казалось, что она попала под гипноз зверя, который ей сейчас управлял. — Да не бойся ты так, — спокойно ответила Джуди. — Я просто очень хочу мороженое. Поедим, а затем вернёмся на ферму, хорошо? — Как скажешь, — встревоженно ответил Ник. — Но что ты только что говорила про слова? Тебе не кажется, что ты сейчас ляпнула какой-то необъяснимый бред? — Ах, это? Мне кажется, что зверь слова на ветер не бросает, и каждое его действие имеет свой смысл. Мне кажется, я начинаю понимать его. Ник промолчал. Он ничего не понял. Он сидел и просто смотрел на дорогу, пытаясь понять, что сейчас происходит. Они проехали мимо приветствующего водителей знака с надписью “Добро пожаловать в Ройзевиль”. Знак стоял посреди пустыря. Кругом были необработанные поля, ни одно из которых не было ни вспахано, ни засеяно овощами. Ник не обратил внимание на то, как долго они ехали по пустой дороге и, посмотрев на часы в телефоне, понял, что они были где-то в двадцати минутах от Малых Норок. И эти двадцать минут, что промелькнули незаметно, Ник был словно в отключке. У него в голове промелькнуло столько мыслей за этот отрезок времени, что у него не было времени даже спросить Джуди, куда они направляются так долго. Когда они въехали в город, Ник не смог сдержаться и спросил: — Мы ехали в этот город только чтобы попробовать мороженого? — Нет, конечно, — улыбнувшись ответила Джуди, — у меня тут есть знакомый, с которым я хотела бы обсудить наше дело. — Дело? А нагоняй от Буйволсона схлопотать не хочешь? — Ну ты же ему не скажешь, верно? Ник промолчал. Джуди крутанула руль, резко свернула с дороги и припарковалась рядом с трейлером, который был оформлен в стиле кафе. Над его входом висела неоновая вывеска с надписью “Снежный барс”. Напарники вышли из машины. Ник беглым взглядом оценил город: широкие дороги, низкие здания, на улице было мало зверей. Либо на поток на дорогах так сильно влияло пекло, и все предпочитали пережить эту погоду дома, либо этот город и правда по меркам Ника представлял из себя среднестатистическую “дыру”. Но вот трейлер, в который Ник зашёл следом за Джуди, был красиво оформлен. Со внешней стороны он весь был закрашен в розовый цвет, повсюду были развешены мерцающие огоньки с красивыми голубыми надписями, призывающими попробовать мороженое, а внутри трейлера всё было оформлено в стиле ретро, со старыми постерами на стенах, классической мебелью и красными кожаными сидениями у окна. За стойкой стоял снежный барс, одетый в белый халат. Как только он увидел лиса и крольчиху, то сразу их поприветствовал: — Добро пожаловать в мой скромный магазинчик, друзья! Чего желаете? Хотите “зимнюю стужу”, “красную льдину” или моё фирменное блюдо “замороженный апельсин”? — Нет, — отказалась Джуди, — нам, пожалуйста, два клубничных стаканчика и бутылку минеральной воды, спасибо. — Будет сделано! Присаживайтесь, — снежный барс указал на столик у окна, затем скрылся в маленькой комнатке за стойкой. Джуди и Ник сели на кожаные сидения друг напротив друга. — Ну так что, коллега, — обратился лис к крольчихе и только сейчас заметил, что она рядом с собой положила сумку на колёсиках, которую она, видимо, достала из машины, пока Ник осматривал город. — Может расскажешь, что это за зверь в маске? И может объяснишь, почему я вообще эту информацию должен из тебя вытягивать? — Сейчас скажу, но дай мне минутку. Джуди вышла из-за стола и ушла в туалет. Трейлер был не таким маленьким, как это ей показалось снаружи. За углом вместилось целых два туалета: мужской и женский. Джуди прислонила ухо к двери от мужского туалета, медленно её открыла и заглянула внутрь. Пусто. Она аккуратно запрыгнула на бочок унитаза и выглянула в окно. Никого не было – лишь город, солнце и зной, от которого звери попрятались по домам. Потом Джуди зашла в женский туалет, где тоже было пусто, а в окне не было ничего подозрительного. Джуди вернулась за столик и посмотрела на Ника, на лице которого было раздражение, которое он ничуть не скрывал. — Ну! Говори уже! — повысил тон Ник, и сразу поскромнел, как только увидел, как снежный барс перед ними положил на стол бутылку с минеральной водой и два стаканчика с клубничным джемом, залитым поверх мороженого. — Угощайтесь, — барс улыбнулся до ушей. — Благодарю, — Джуди улыбнулась ему в ответ и сразу схватилась за ложечку в стаканчике. Барс вернулся за стойку, подозрительно поглядывая на Ника, который всем своим видом источал напряжение. — Может ты уже скажешь мне?! — лис пытался не кричать. Он совсем позабыл о том, какая перед ним была картина: Джуди жива-здорова, сидит с ним за столиком, ест клубничное мороженое, улыбается – идиллия, о которой месяц назад он мог только мечтать. Не успела Джуди ответить ему на вопрос, как в трейлер зашёл енот. Он был одет в жёлто-голубой костюм. Ник сидел к нему спиной и не мог его видеть, но Джуди его сразу заметила и поменялась в лице. Её спокойная улыбка исказилась, губы зашевелились от ненависти, а шерсть встала дыбом. — Ну что вы, мисс Хоппс, — сказал енот, — вы не верили, что я приду? Не успел Ник обернуться на знакомый голос, как енот подсел к нему, заставив его потесниться. — Какого чёрта, Джуди?! — закричал лис, пытаясь достать лапы из-под стола и со всей силы ударить енота, но тот оказался проворнее. Он быстро схватил нож из деревянной подставки на столе и поднёс его к горлу Ника. — Вы идиот? — спокойно спросил енот, а затем посмотрел на Джуди с непониманием. — Ты ему не сказала? Адреналин Ника пытался найти себе выход, но нож у его горла заставил его замереть на месте. Лис посмотрел одним глазом на Джуди, которая сидела, как вкопанная и смотрела на енота с ненавистью. Тем временем снежный барс схватился за телефон и заперся вместе с ним в маленькой комнатке за стойкой. — Вызывай легавых, давай! — крикнул енот ему вслед, затем обратился к лису. — Мне плевать, я ведь пришёл сдаваться. Успокойтесь, Ник Уайлд. Я пришёл без оружия. Можете хоть сейчас надеть на меня наручники. После его слов он выкинул нож за стойку. — Твою мать, Джуди! Какого хрена происходит?! — кричал лис, прижавшись к стене. — Не думаю, что она сможет вам ответить, Ник Уайлд, — спокойно сказал енот и протянул Нику лапу. — Давайте лучше знакомиться, я – Ганст Феверал. Лис даже не стал думать о том, как выжил этот енот, когда его двадцать с лишним дней назад нашли мёртвым. Всё, что в этот момент сделал Ник, это сжал кулак и молниеносно отправил его в лицо енота, который быстро среагировал, схватил лапу Ника, и сжал её за его спиной. — Слышишь, тварь, я же тебе сказал - я пришёл к вам с поднятым белым флагом. Какого хрена ты выкабениваешься? Сиди спокойно. Может сам полицию вызовешь ещё? Твой же телефон при тебе, не так ли? — енот отпустил лапу Ника, после чего лис прижался обратно к стене. — Хотя вам не зачем звонить. Или вы не знаете, что в вашей машине маячок? За вами всю дорогу следили тигр с волком, которым передали ваше дело обо мне. Или вы об этом не знали? — Джуди! Почему ты молчишь? Какого хрена?! — вопил лис на обездвиженную крольчиху. — Она не может тебе ответить, видишь? Посмотри на неё, — Ганст указал на Джуди пальцем. — Посмотри в её глаза, что ты видишь? Ник посмотрел на Джуди внимательно. Она остолбенела. Менялся только её взгляд. В её глазах отображался страх, сомнение и ярость. — Это ненависть, Ник Уайлд, — продолжал енот. — Желание мести. Знаешь, о чём она сейчас думает? Я уверен, что сейчас в своей голове она решает убить меня здесь и сейчас или оставить меня гнить за решёткой. И если она вдруг решится меня убить, то я ей не посмею мешать. Даю честное слово, Джуди. Давай, выбирай, что у нас тут есть на выбор? Вот, пожалуйста, вилка, — он указал на деревянную подставку, откуда недавно извлёк нож, — можешь воткнуть мне её в глотку прям сейчас. Я не буду сопротивляться, обещаю. Можешь взять любую стеклянную бутылку со стойки, разбить мне её о голову и проткнуть розочкой моё сердце. Джуди, я только за. — Не слушай его! — закричал Ник, быстро перелез через сидения на соседний столик и хотел побежать к машине за наручниками, но следующие слова енота его остановили. — А что у вас в сумочке, Джуди? Неужели оружие? — после этих слов он медленно потянулся к её сумке, специально дав ей шанс на раздумье, но крольчиха думать не стала. Она быстро расстегнула молнию, достала пистолет и нацелилась еноту промеж глаз. — Замечательно, офицер Хоппс. Или уже можно сказать, заключённая Хоппс? — Джуди, не слушай его! Он специально тебя выводит из себя! — в её сознании голос Ника звучал отдалённо, раздавался еле слышимым эхо. — Выстрелишь в меня и сядешь за решётку, не так ли? — довольный голос енота был невозмутим. — И ты не сможешь это подстроить так, словно я на вас напал. Здесь две камеры и свидетель, — енот указал на подсматривающего, через маленькое окошко двери, снежного барса. — Или ты избавишься от этого бедного продавца мороженого? — Джуди, опусти пистолет! Ник кричал, но она его не слышала. Её лапы дрожали. Её взгляд был одновременно и хрупок, и уверен в своих действиях. Она тяжело дышала. Её сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Она была полна уверенности, что приехав на место встречи, она сможет побороть в себе страх и ненависть к Гансту, но как только он вошёл в трейлер, её уверенность мгновенно испарилась. Всё ради чего она приехала, развалилось, как карточный домик. Она забыла о том, что взяла Ника на подстраховку для смелости, и чтоб он смог остановить её если что пойдёт не так. Она могла высадить Ника на своей ферме, но не сделала этого. Джуди ненавидела зверя и одновременно доверилась ему, когда тот снял маску и сквозь слёзы вводил ей в кровь адреналин. И Джуди не сказала об этом следователям. Она скрыла от них это, но Ник при допросе выложил всё. Именно поэтому им дали полицейскую машину с маячком, за которой на всей скорости неслись следователи волк и тигр. Они были в двух минутах от трейлера, но Джуди была уже на пределе. Она была уверена, что встретившись с Ганстом, она победит свой страх, но от одного его вида её трясло. Она паниковала. Её охватывал ужас. Она не знала почему, но она боялась его больше всего на свете. Она хотела, чтобы он исчез из её жизни раз и навсегда. Тюрьма не поможет, даже если он получит пожизненное. Его сердце будет продолжать биться, а она будет продолжать думать о нём. — Я вам помогу, Джуди, — сказал енот, — слышите сирены? Ник стоял как вкопанный. Он видел, как Джуди тряслась. Он боялся сделать лишний шаг, не говоря уже о том, чтобы кинуться ей навстречу и выхватить пистолет. Он был уверен, что от резких движений она сначала выстрелит, а потом подумает. Но Ганст был прав, звук сирен становился всё громче с каждой секундой. — И так, Джуди, сейчас вы сделаете самый важный выбор в вашей жизни, и в любом случае, вы будете неправы, — заявил енот, медленно встав на кожаных сидениях в полный рост, и наблюдая, как Джуди продолжает целиться ему в голову. — Я думаю ни для кого здесь не секрет, что сдаваться мне – это абсурд. Дай мне волю, вы бы никогда меня не нашли. И поверь, я говорю это для того, чтобы ты поняла, что я не вру… А теперь послушай самое важное… Джуди тяжело дышала. Её всю трясло. — Джуди Хоппс, если меня сейчас возьмут под арест, то я признаюсь во всём, что я сделал, и Панкрог получит самый минимальный срок из всех возможных. Но если меня возьмут под арест, то я клянусь тебе, что я сбегу из тюрьмы на этой же неделе, и я убью твою мать на глазах у всей твоей семьи. Затем я переломаю твоему отцу его лапы прямо во время его реабилитации, и перережу ему глотку. А потом я буду убивать каждого кролика с фамилией Хоппс, пока вы все, твари, не передохнете! — енот возвёл лапы в потолок. — Или у тебя есть выбор – застрелить меня прямо сейчас. Прямо здесь! И тогда месть Джуди спасёт всю её семью! Разве не здорово?! Так решай же! У тебя на раздумье полминуты! Ник увидел, как за окном у дороги припарковался полицейский автомобиль, из которого с оружием выбежали волк с тигром. Они и правда следили за ними всё это время, зная, что Джуди что-то от них скрывает. Они действительно были не промахом. Но всё это было не важно. Ничего было уже не важно. «Месть Джуди - неплохо звучит» — подумала крольчиха, спустив курок.