Начало нового мира

Скрепя сердце, Лекса, оставляла позади Аркадию и любимую девушку. Когда-то она дала сама себе клятву, что больше не оставит Кларк, как под горой Везер, что будет всегда с ней рядом. У Ванхеды, был поразительный талант - находить неприятности на свою задницу в самый не подходящий момент. Сжав пальцами поводья, Лекса погрузилась в мрачное молчание. Даже Индра не решалась заговорить с командующей, решив пока не трогать ее. Обратный путь был куда утомительней. А может, виной всему была ее рана? Лекса, не жаловалась на боль, всячески скрывая свою слабость и недомогание. Единственной, кто знал про ее рану, была Индра. Ночью, когда сделали короткий привал, и воины расставили шатры и палатки, давая лошадям отдохнуть, Индра зашла в шатер к хеде с железным чаном с водой. Женщина сменила повязки и помогла брюнетке надеть чистую рубашку через голову. Грубая ткань походного шатра ходила волнами от сильного ветра. Светильник чадил всякий раз, когда ветерок умудрялся залетать вовнутрь. И тогда огонек начинал трепетать, бросая неясные тени по всему шатру. — Командующая, простите, из меня плохой лекарь. Когда прибудем в Полис, вас осмотрят знахари, — сказала Индра, бросая в воду окровавленную повязку. — Рана, не загноилась, а остальное не важно. У меня нет времени ходить к придворному лекарю, Индра. Кто за меня будет решать проблемы в клане? Конклав? — Лекса, опустила рубашку, скрыв из вида перебинтованные ребра и поднялась с лежанки, подходя к небольшому круглому столику. Он был завален холодным оружием. Ножи, кинжалы. Любимое оружие Лекса, два тонких, как бритва, клинка, спокойно лежали в своих ножнах. Обычно Лекса пристегивала эти клинки себе за спину. Или брала с собой меч командующей. Длинный, немного изогнутый на острие меч, был немного неудобным. Но этим клинком хорошо было вести ближний бой, держа противника на расстоянии. Аня, наставница, при жизни учила Лексу искусству боя. Она была суровым учителем, но справедливым. Вот почему смерть Ани задела брюнетку за живое. Но свою боль утраты она скрыла глубоко в сердце. Ей было непозволительно такая роскошь как слезы, слабость, сомнение. Только рядом с Кларк, она могла быть сама собой. — Нет, Индра, никаких врачей, я запрещаю тебе докладывать конклаву о моем состоянии. Им знать об этом не надо. — возразила Лекса, а после потребовала, чтобы ее оставили в шатре одну. Спала она беспокойно. Всю ночь ей снились сражения: 300 мертвых землян лежали трупамина поляне, и черные вороны кружили в небе, зловеще и громко каркая. Это хорошо врезалось ей в память: раненая Индра потом рассказывала взахлеб, как небесные люди пришли и открыли по ним огонь, расстреливая всех без разбора. Как хеда, она была обязана объявить войну, кровь за кровь. Но тут вмешалась Кларк, попросив нарушить многовековой закон землян, сами порядки. Не допустить войны. И Лекса нарушила клятву командующей ради нее. Внезапно картина переменилась: Лекса очутилась где-то в лесу, вниз головой она кубарем полетела куда-то в пропасть, где на самом дне лежала мертвая Кларк Грифин. — Нет!!!!!! — Лекса резко сорвалась с лежанки, просыпаясь от своего же голоса. Она вся вспотела так, что рубашка прилипла к телу. В шатре стояла духота. — Черт, Кларк, либо ты нашла новую неприятность, либо я начала сходить с ума от любви. — недовольно произнесла она, тихо, точно опасаясь, что сейчас ее могли подслушать. Снова ложиться спать Лекса не захотела. Она не верила в пророческие сны, но этот сон явно предвещал неприятности. Что-то будет плохое. Лекса зажгла кремнем огонь в светильнике и так просидела до утра, разбираясь в дорожных картах, читая письма и доклады из Полиса. Утром все позавтракали нехитрой едой - куском черного хлеба и сыром всухомятку. После чего Лекса, приказала собираться и отправляться в путь. Она хотела добраться в Полис как можно скорей. Причиной тому была предстоящая казнь Онтарии. Конклав оповестил хеду, что вердикт уже вынесли и ждали только последнего слова от командующей. Она должна была окончательно решить судьбу предательницы. Только ближе к вечеру хеда и ее люди прибыли к главным воротам города Полис. Большой отряд из трех тысяч человек растянулся в длинную цепочку, продвигаясь гуськом. И если бы кто взглянул на них с высоты птичьего полета, они показались бы вереницей муравьёв. Перед Лексой тут же открыли ворота, затрубили в рог, оглашая всему Полису, что хеда вернулась домой. Эта новость вызвала некий ажиотаж среди мирных жителей. Все знали про казнь Онтарии: кто-то предвкушал увидеть это кровавое зрелище, другие опасались, что смерть Онтарии вызовет еще больший накал в отношениях между кланами и северным народом. Не все знали подробности смертельного поединка Лексы и Роана на арене. Но Лексу однозначно боялись и уважали, считая ее мудрой правительницей. На площади раздвинули лотки, прекратили бойкую торговлю купцы. Жители города, гости из других поселений и просто любопытные зеваки расступались перед командующей, пропуская официальную процессию, опустившись на колени и склонив в почтении голову. Лекса ехала на своей черной лошади, высоко подняв гордый подбородок. Она царственно сидела в седле. Алая накидка едва прикрывала черные как смоль волосы; массивный наплечник, меч на боку как символ власти. Боевая черная окраска на лице довершала ее грозный и одновременно великолепный наряд. Догорающее солнце последний раз осветило острые шпили и крыши домов города, скользнуло по железным щитам воинов и неохотно скрылось за пологими холмами, оставив за собой розовую полоску на самой кромке горизонта. Лекса въехала в большой холл на первом этаже башни, где располагался склад припасов на зиму. Передав свою лошадь Индре, брюнетка поднялась по широкой лестнице прямо к лифту, который поднял ее на самый верх башни, где и находился зал совета. Конклав уже собрался, ожидая хеду. Глава каждого клана расположился на своем месте. Стражники распахнули двери - и Лекса, даже не переодевшись с дороги, прошла через весь зал, никого не удостоив взглядом. Подобрала подол плаща, поднимаясь на помост, и только тогда повернулась лицом ко всем собравшимся. Незаметно оглядев сидящих, она обнаружила единственный пустой стул рядом с помостом. Это место принадлежало Ванхеде из клана небесных людей. Тяжело вздохнув, Лекса молча кивнула, тем самым открывая собрание, и села на трон. Титус, сложив руки за спиной, подошел к ней, склонив голову: — Мы рады тебя видеть хеда, все ждут решения по поводу Онтарии. — Я знаю, Титус, мне уже доложили вчера, — сухим тоном отозвалась Лекса, надевая официальную маску командующей, через которую уже трудно было понять ее эмоции и чувства. Она отдала стражникам приказ ввести заключенную в зал совета и откинулась на спинку трона. Минут через 15 в зал втащили Онтарию. Черноволосая девушка, бледная, как сама смерть, ненавидящим взглядом уставилась на командующую. Ее силой заставили встать на колени, хорошенько уколов в спину острием копья. — Будешь тянуть с моей смертью, пытать?! Ничего тебе не скажу, я привыкла к боли, хеда, - съязвила Онтария, нагло скривив губы в злорадной улыбке. А что еще ей оставалось делать? Она уже чувствовала смерть затылком. Терять ей было ничего. Ее рано или поздно все равно убьют. Среди конклава прошел по кругу неодобрительный ропот. Титус нахмурил кучистые брови и выжидательно перевел взгляд на командующую: что она скажет? Лекса помолчала с минуту, смерила пленницу взглядом, прежде чем приподнялась со своего трона, опираясь на подлокотник. Рана в ребре снова дала о себе знать тупо пульсирующей болью, и на лице брюнетки на долю секунды промелькнула гримаса боли. — Онтария из ледяного народа! Ты предала наши законы, пошла против уставов и традиций, подстрекала людей идти свергнуть меня. Предательство у нас карается смертью. Тебя казнят сегодня на закате дня на городской площади. И пусть твоя смерть станет уроком всем остальным. Мое слово закон, так тому и быть! — произнесла она громко и четко, чтоб все слышали в зале. Онтария не закричала, не стала плеваться и проклинать присутствующих. Как на арене, она казалось, смирилась со своей участью, лишь выдавив из себя дурацкую улыбку, и уставилась на Лексу снизу верх: — Когда-то и ты умрешь, Лекса, и когда мы встретимся с тобой на том берегу, я буду ждать тебя с клинком на поединке! Титус чуть не задохнулся от возмущения, стремительно поднимаясь со своего места: — Это возмутительно! Да как ты смеешь, Онтария, такое говорить! Ты разве достойна встретить дух хеды? Или ты возомнила себя командующей? Лекса, подняла ладони, призывая своего наставника замолчать. — Приготовите все для казни. Сегодня Онтария ответит за все. На этом собрание конклава было закрыто. Отпустив всех, Лекса удалилась в свои покои, подготовиться к предстоящей казни. Титус вошел, отослав служанок вон из комнаты. Лекса в это время ушла за ширму, чтобы сменить запыленную и пропотевшую в дороге одежду. — Командующая, нам надо поговорить, — потребовал советник и остался стоять возле столика. Спальня Лексы была достаточно просторной. Тут стоял широкий диван - обычно на нем Лекса по вечерам полулежа читала книги про историю своего народа или разбирала документы. Арочные окна, через цветные стекла которых пробивался свет, переломляясь и причудливо падая солнечными зайчиками на серебрянный поднос с фруктами. Чуть подальше стояла широкая кровать с резными ножками в виде фигурок людей и ангелов. Кровать устилали шкуры животных. На голых, ободранных стенах висели круглые щиты, обитые кожей или железом, украшенные руками и талисманами, острые клинки, копья. Еще одна диковинка - лепнина на потолке. На цепях свисали светильники. Вечером слуги зажигали свечи, и тогда множество огоньков мерцали над головой, создавая некое подобие ночного неба. Лекса, любила свечи, и не скупилась на них. — Зачем ты пришел? Сомневаешься в моих действиях? Онтарию сегодня казнят, — резко ответила Лекса из-за ширмы, скрывая перевязочные бинты под черной рубашкой. Спустя две минуты она вышла к Титусу. Мужчина тут же опустил глаза. — Что вы, моя хеда, я не мог сомневаться в ваших действиях. Вы лучшая командующая, которых я знал, Вы мудрая, храбрая, не раз демонстрировали преданность своему народу и желание потушить очаг войны. — Но что-то ведь тебя привело ко мне? Говори как есть, я не люблю, когда ты тянешь время, — Лекса подошла к стене, достала из железного держателя свой меч. Меч был длинный, тонкий, как игла в деревянных ножнах. Рукоятку завершало позолоченное яблоко, служившее опорой для руки, чтобы меч не вылетел при ударе. Лекса, обнажила клинок, поднимая его перед собой вертикально, ударила ладонью плашмя по яблоку. Если внимательно присмотреться, по длинной рукоятке прошла слабая вибрация. Титус сделал пару шагов в сторону брюнетки и заговорил, смотря прямо на нее: — Командующая, мы должны поставить на место небесных людей, нужны жесткие действия. Весь конклав хочет собрать кланы и отправиться в Аркадию. Наказать чужаков. — Они нам не чужаки. Небесные люди теперь и мой народ, и если конклав встанет против 13 клана, значит они встанут и против меня. — Лекса, подняла глаза, внимательно посмотрев на своего наставника. — Простите, хеда, возможно это не мое дело и я беру на себя слишком многое, но я должен у вас спросить. Где Ванхеда, почему не с вами? — Ванхеда ушла в Аркадию, поговорить со своими людьми. И пока от нее не будет новостей, мы будем ждать. Если я узнаю, что моего приказа кто-то ослушался, его будет ждать смерть. Титус нервно затеребил широкий рукав своего балдахина: — Командующая, вы читаете это разумным - так доверять Ванхеде? А что если она предаст вас? Или ее убьют и… — Довольно, Титус! Я не желаю тебя больше слушать. Свое мнение ты высказал, а сейчас мне надо приготовиться к казни. Будь добр, уйди! — Лекса специально сделала ударение на последнем слове, едва сдерживая свой гнев. Мужчина попятился к двери, склоняя голову на грудь: — Как скажете, хеда. Едва за Титусом закрылись двери, Лекса устало закрыла глаза и с минуту просидела в полном молчании, наслаждаясь тишиной. — Кларк, молю небеса, хотя бы ты была цела и невредима, и горе тому, кто тронет тебя хоть пальцем. Лекса еще посидела немного в тишине, пытаясь собраться со своими мыслями. Надо было отринуть чувства: долг командующей сейчас на первом месте. Онтарию подвели к месту казни на деревянный помост, привязав ее руки к столбу. На центральной городской площади собралась полно народу. Те, кому не удалось увидеть это кровавое зрелище вблизи, залезли на крыши домов или балконы. Публичные казни проводились в Полисе редко. Не удивительно, что это вызвало большое волнение и интерес. Новость про казнь разлетелась, кажется, по всему городу, и меньше за час на площади собралась большая разноплеменная толпа. Воины копьями растолкали людей, делая живой коридор: к месту казни прибыли представители Конклава, занимая места на широкой скамье. Это были вожди таких племен как лесной клан, горные жители с севера, степной народ или люди змеи, как их прозвали в Полисе, за гладкую смуглую кожу. Лекса вышла из башни в сопровождении Титуса и Индры, направляясь к помосту, где к столбу была привязана Онтария. При виде хеды все разговоры, смех и сплетни в толпе умолкли. Лекса остановилась возле помоста, положив ладонь на рукоятку меча. — Жители Полиса, — обратилась она ко всем, обводя их тяжелым взглядом. - Сегодня все вы увидите казнь Онтарии из ледяного народа. Так будет с каждым, кто нарушит наши законы. За предательство - смерть! Слова Лексы тут же подхватили одобрительными громкими криками. Воины забили в щиты, поднимая ужасный шум и лязг. Из собравшейся толпы в адрес Онтарии полетели грубые ругательства. Но весь этот шум и какофонию прекратила Лекса одним жестом руки. Можно подумать, ей было приятно отнимать жизнь у другого человека! Первое ее убийство произошло в 11 лет. Аня привела чужака из северного народа - это был молодой парень чуть старше нее, года на два. Связан по рукам и ногам. Наставница приказала убить его - перерезать горло или воткнуть нож глубоко в сердце, чтобы он долго не страдал в агонии перед смертью. Она бросила свой нож ей под ноги. — Убей его! Или ты слаба духом, и пламя не выберет тебя на обряде! Это было настоящие испытание - перейти через границу, взять нож, смотреть в глаза своей жертве - и убивать. Лекса смогла, ее рука не дрогнула. Но с этого момента она окончательно попрощалась со своем детством. В ее душе образовалась печаль и злость на себя. Потом, со временем, когда она пройдет не одно сражение и стычки с врагами, Лекса для себя поняла, что выживает только сильнейший. Жизнь это выживание, мир жесток. Если ты слабее - тебя убивают, и твое место займет лучший. Но с появлениям Кларк ее старые убеждения начали рушиться. Появились новые. Любовь - это не слабость. Вот и сейчас, глядя прямо в глаза Онтарии, Лекса ощутила некую печаль. Народ требовал крови, смерть была платой за жизнь. Поднимаясь по лестнице на помост, Лекса обнажила меч, положив его плашмя на согнутую руку острием к Онтарии. Девушка вжалась спиной в столб, натянув до боли путы, пока веревки не впились в ее запястья. Онтария, хотела жить, страх застыл на ее лице. Одно мгновение, удар. Клинок, как нож по маслу, пронзил насквозь ее тело, поразив прямо в черное сердце. Народ ликовал. Удар гонга, воины потрясали копьями над головой, восхваляя командующую. А Лекса в этот момент ощутила себя очень одинокой. Как же ей сейчас не хватало Кларк. Ее низкого с хрипотцой голоса, ясных, как небо, глаз… И пшеничного цвета волос, от которых пахло лавандой. Зарыться бы лицом в эти волосы и забыть тяжелый день, стереть его из своей памяти.