"Любовь"

Полумрак комнаты разбавлялся робким светом свечи, оплывающей на столике рядом с большой кроватью под тяжелым балдахином. Маленькая женщина, пошевелившись, открыла глаза. Хотелось пить, но стакан был пуст, а графин далеко. Приподнимаясь, она хотела позвать того, кто вот уже неделю охранял ее сон, и нашла его на кушетке, сломленного усталостью. Руки с закатанными рукавами рубашки, откинутая на подушку темноволосая голова с серебряными висками, черные ресницы, бросающие тени на лицо, приоткрытые губы… Как же давно она его любит. Анна вздохнула и, прикрыв глаза, попыталась уснуть, будить мужа, который, наверняка, только задремал, она не стала. Детский плач ворвался в комнату, разбивая хрустальную тишину спальни. Маша, соскользнув с кровати и накинув шаль, босиком бросилась в детскую. Запутавшись в кружевах и рюшах постели, малыш ревел в голос. «Господи, только бы не разбудил», — успела подумать она, подхватывая малыша на руки. — Ну, тише, тише… — поглаживая вздрагивающую спинку, ворковала девочка. — Хочу к маме, — уткнувшись в плечо сестры, плакал братишка. — К маме нельзя, она спит. Она должна хорошо спать, иначе не поправится, — уговаривала Маша, пытаясь закрыть дверь, но в комнату заглянул отец. Усталые глаза с беспокойством смотрели на детей. — Па-па… — потянувшись к нему, всхлипнул мальчик. — Ну что? Что такое? — тихий голос успокаивал, а сильные руки, баюкая, прижали сына к груди. — Папа, вы совсем не спали? Может быть, я посижу? — Нет, нет ничего, — прикрыв глаза, устало улыбнулся он, — Ты иди, поспи пока. Согласно кивнув, юная барышня скрылась за дверью. — Спасибо, девочка, — провожая взглядом дочку, тихо улыбнулся отец. Прижимая притихшего малыша к себе, Владимир Иванович раздвинул шторы и выглянул в окно. Вот уже неделю Анна Петровна лежала с ангиной. «Она всегда легко простужалась», — невесело подумал барон, вспоминая маленькую воспитанницу своего отца. Анна открыла глаза, пить хотелось невозможно. — Володя, — негромко позвала, но ответившая тишина сказала, что рядом никого нет. Приподнимаясь, женщина обвела комнату взглядом, остановившись на кресле, вплотную придвинутом к кровати, и оплывшей свече. «Не спал…. Опять всю ночь сидел», — огорченно успела подумать она, как отворилась дверь, впуская хозяина. — Разбудили? — заглянул в глаза и невзначай, коснулся ее прохладного лба, всю ночь не спадал жар. «Как же он измучился», — рассматривая родное лицо, думала Анна, — «Виски совсем седые…» Она прижалась щекой к его руке. — Как дети? — спросила Анна шепотом. — С детьми все в порядке, — присаживаясь на край кровати, начал рассказывать Владимир, — Малыш ревет, Митька, пока нет Сашки, потихоньку безобразничает, Мария еле жива от свалившихся обязанностей. Но, знаешь, она молодец! — гордость за дочь легкой улыбкой тронула губы барона, — Твоя Росинка захромала, Варвара наварила варенья на три года вперед, староста приходил, а до счетных книг у меня руки пока не дошли, — уже вовсю улыбаясь, закончил свой отчет барон. — Ты опять шутишь, — улыбнулась Анна, — Казалось бы, взрослый человек, отец семейства, барон, а все-равно мальчишка. — Ну, милая, что же делать, если с тобой я становлюсь до неприличия счастливым? — усмехнулся мужчина и, посерьезнев, продолжил, – Да, вчера, когда ты уже уснула, привезли письмо от тетушки, — помогая ей подняться, Владимир поправил подушки. — Что пишет? Как они? — Да, все хорошо. Пишет, что скучают. Федор Игнатьевич, правда, стал сдавать. Собирались приехать к Рождеству в гости. — Было бы хорошо, — вздохнула Анна, — Дети по ним очень скучают. — Да уж. Тетушка с Федором Игнатьевичем стали для них настоящими бабушкой и дедушкой. — Что Саша? Приедет? — отдавая ему пустой стакан, женщина ласково заглянула в лицо мужа. — Ты мне зубы не заговаривай, госпожа баронесса, отвечай лучше, микстуру пила? — не поддался он. — Микстуру пила, — соглашаясь, кивнула она. — Завтракала? — Завтракала, — еще один утвердительный кивок. — Когда? Вчера? — строго осведомился Владимир, перебирал на столике пузырьки с лекарствами. — Сегодня, — обиженно протянула Анна, — Варя молока прислала с булочками. — Я не видел, — не отвлекаясь от занятия, пробормотал Корф. — Владимир Иванович, вы уморите меня своей заботой, — улыбаясь, Анна откинулась на подушки. — А потому что не надо было подпускать к себе всякую вредную хворь, — начал было он, но остановился, – Так, пей! — и протянул ее стакан с микстурой, — Сейчас завтрак принесут.