Чувства ядерных масштабов

      Прошло два года. Много чего успело случиться за это время. Мы с Сарой вместе прошли через всё это. Я не думал бросать её ни под каким предлогом. Да, многие девушки были значительно красивей и выразительней, чем она, но у Сары была душа. Душа и преданность. Мы оба лишились девственности после выпускного, в машине дяди Джоэла, которую он одолжил мне. Не буду рассказывать, как это было, но в целом это было прекрасно, хотя и немного неудобно из-за малого пространства.       К сожалению, счастье не вечно. Закончились безбедные школьные годы, и наступила пора идти дальше. Я хотел стать физиком-ядерщиком, ведь за атомом было будущее. Сара хотела стать журналисткой, а это полностью исключало нашу возможность видеться. Благодаря успешной сдаче экзаменов и отцовским деньгам я смог поступить в Кембридж, и продолжить обучение уже там. Я до сих пор помню, как Сара плакала во время нашего прощания, как я обещал звонить каждый день, как клялся, что вернусь домой, устроюсь на работу и мы поженимся. Она была счастлива. Ей оставалось только ждать, а мне оставалось хранить кольца, которые купил заранее. Всего лишь год! Осталось подождать всего лишь год! Что в этом такого? По прибытию в Кембридж я полностью посвятил себя учёбе и настроился на успешную сдачу экзаменов. После занятий я каждый вечер разговаривал с Сарой по телефону, который был один на весь этаж кампуса. Мы могли разговаривать очень долго, а потом забывать, о чём. В этом было что-то приятное. — Как там мама? — спросил я её во время последнего звонка. — Нормально. Говорила, что ждёт, когда ты вернешься. Уже подыскивает нам участок для нового дома. — Рад слышать. У тебя хорошая мать, Сара. — Я передам ей, спасибо. — Ага. — Майк... — Да? — Что-то надвигается. — В каком плане? — Недавно из Союза вернулся мой коллега. Говорит, там все на взводе. Армия коммунистов разворачивает свои ракетные комплексы. Всех лиц без паспорта Союза департируют из страны. К нам тоже на днях прикатило несколько ракет. Они сейчас стоят за городом в развернутом состоянии. Я вижу сейчас, как они там, на холме, поблескивают на фоне луны. Мне... Мне страшно... Если дело дойдёт...       Голос её дрожал и срывался. Было понятно, что она долго держала в себе это. — Сара, успокойся, пожалуйста. Ничего не случится. Никому не нужна Третья Мировая. Они соберутся за столом переговоров, придут к компромиссу и дело решится. Всё будет хорошо. — Ты не можешь знать наверняка. — Сара... — Просто ты там, а я здесь... Я переживаю за тебя... Если... — Сара, послушай меня... — Я не переживу, если ты... — Сара, я люблю тебя. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Я обещаю, однажды я приеду домой и мы поженимся. Сара... — Ты обещаешь? — Обещаю. Сара успокоилась. Это был хороший знак. — Хорошо. — Только дождись меня, хорошо? — Хорошо... Майк, твой папа и дядя Джоэл сегодня вечером как-то странно себя вели. Они в один момент просто, сели в машину и уехали, скандаля о чем-то. Бриджерс говорит, что поехали за каким-то делом чрезвычайной важности. Это было немного странно. Для отца постоянные отъезды из дома были в порядке вещей, но зачем ему понадобился дядя Джоэл? — Наверняка завтра вернутся. Это нормально. Повисла короткая пауза. — Майк. — Да? — Ты обещал. — И я сдержу слово. Обещаю. — Береги себя, ради бога. — Ты тоже, Сара. Я люблю тебя. — И я тебя, Майк. Я тоже люблю тебя. Повесив трубку, я отправился в свой блок, в котором жил со своим одногрупником – весьма полным, рыжим, длинноволосым и даже кое-где прыщавым Джорджем. Как только я тихонько открыл дверь и попытался прокрасться в комнату, он сразу же проснулся. — Опять с Сарой своей разговаривал? — Ты имеешь что-то против? — Майк, четыре часа утра уже! Первая лекция в восемь! — Пара чашек ореховой мокки и я как новенький. — Неужели ты так хочешь жениться? — А что такое? — Мужик, ты же не пожил толком! На кой черт тебе закрепощать себя так? — Я люблю её, Джордж. — А, точно. Любовничек хренов... Джордж развернулся на другой бок, чтобы не видеть солнца, забрезжившего между деревьев. Я же достал из кармана своих штанов, висевших на стуле, обручальные кольца. Папа не пожалел денег ради счастья сына. На каждом кольце на месте ячейки для драгоценного камня имелся своего рода крохотный чёрный сундучок из обсидиана с маленькой кнопочкой сверху. Стоило её нажать, как тут же сундучок раскладывался и превращался в маленькую фотографию в крохотной золотой рамочке. На этой фотографии мы с Сарой сидели вместе у фонтана в Парке Рузвельта. Мы оба улыбались, смотря в объектив. Я держал Сару за её плечо, прижимая к себе, а она положила свою голову на моё. Я до сих пор помнил её прическу-одуванчик, и не мог дождаться, чтобы увидеть её снова. Я скоро вернусь, Сара. Дождись меня.       В коридоре кампуса послышались частые шаги, постепенно нараставшие и остановившиеся у нашей двери. Через пару секунд я услышал, как кто-то ковыряется в дверном замке и затаил дыхание. Ещё через несколько секунд ковыряние прекратилось, и дверь резко открылась. На пороге стояли отец, дядя Джоэл и папин личный телохранитель. — Майк! Вставай, быстро! — крикнул отец, забегая ко мне в комнату. — Джоэл, беги к машине, скажи водителю, что мы скоро будем. — Пап, какого чёрта тут происходит? — Что за... — начал просыпаться ничего не понимающий Джордж. — Послушай, сынок, — начал папа. — Нам с тобой срочно надо добраться до убежища. Я забронировал нам там место, всё будет в порядке. — Какого ещё убежища? Какое место? Что происходит? — возмущался я, вставая с кровати. — Кристофер, собери его вещи! — крикнул папа телохранителю, после чего снова обратился ко мне. — Майк, я объясню всё по дороге, идём, быстрее! Меньше чем через минуту мы уже покинули комнату, оставив в ней одного лишь сонного Джорджа.       В машине уже сидел дядя Джоэл рядом с водителем, нервно грызя ногти. Завидев нас, бегущих по ступенькам кампуса, он толкнул водителя, который открыл дверь и впустил нас с папой и Кристофером в машину. Как только дверь захлопнулась, водитель дал газу. — Ты можешь объяснить мне, что за херня тут происходит? Зачем вы вообще вломились в кампус? Папа не слушал. Он снял трубку настенного телефона, и лихорадочно начал набирать номер. Через пару секунд он буквально лаял в трубку. — Сколько у нас ещё осталось времени? А если точнее? Так... Чуть меньше часа... Мы успеем. Хорошо. Много народу собралось? Никого? Отлично! Будьте готовы к нашему прибытию! — Пап? Но тот только поднял палец в знак молчания, и крепче прижал трубку к уху. — Советы готовят ракеты к запуску. — сказал дядя Джоэл. — Что? — С минуты на минуту они могут нажать красную кнопку. — Ты о чём? — Ситуация была напряженной. Всё только к этому и шло. Советы готовятся запустить ракеты. Мы направляемся к убежищу триста двадцать два. Там для нас папа забронировал место. — В смысле? Ядерные ракеты? — Да. — сказал папа, повесив трубку. — В любой момент они могут ударить по нам. Всех, кто забронировал места эвакуируют в первую очередь. Мы доберемся до убежища и ядерная волна нас не заденет. Внутри у меня всё рухнуло. Руки затряслись а по спине потек холодный пот. — Господи... Сара... Папа лишь тяжело вздохнул. Я крепче сжал кулак. В нём всё ещё были кольца. — Мне нужно к Саре... — Мы не успеем. — Но мы... — Майк, мы не успеем добраться до неё! До взрыва остались считанные минуты! Если доберемся до убежища, то выживем, и может быть через какое-то время сможем выйти на поверхность. Если она выживет, мы найдём её. Внутри меня теплилась искорка надежды на то, что Сара ещё может выжить. Только эта надежда не давала мне сорваться.       До убежища мы добрались за полчаса. Я просчитывал примерное расстояние до Линкольна, пока мы высаживались перед решетчатыми воротами, ведущими к убежищу. Эта была огромная шестеренка, вбитая в огромный холм, на котором первыми в глаза бросались цифры: "322". У ворот нас встречали военные, к которым мы сразу же отправились все вчетвером. Папа достал из кармана четыре билета и предъявил их солдатам. Картина была довольно необычная, особенно если учесть, что было раннее утро а город неподалёку отсюда ещё не проснулся. Как только нас пропустили, мы сразу же отправились к двери в убежище, и отец всё же успокоился, хотя я недоумевал, почему прошли только мы втроём, оставив наших телохранителя и шофера позади у ворот. Внезапно послышался звук сирены, и городок неподалёку вмиг переменился. Показались толпы бегущих к нам людей, желавших спасения. — Майк, не тормози, бегом! — послышалось со стороны отца. Несколько человек были пропущены следом за нами через ворота, и все вместе мы бросились бежать к двери в убежище. Огромная шестеренка с надписью "Волт-тек. Убежище 322." откатилась в сторону, пропуская нас. Я не мог зайти. Где-то там осталась та, кого я любил, и кого был вынужден бросить, чтобы жить сам. Меня отрезвил подхвативший меня под руку дядя Джоэл. Шестеренка закатилась обратно, и сквозь закрывающийся проход я увидел вспышку. Настолько яркую, что солнце меркло рядом с ней. На счастье я успел вовремя отвести глаза и отделался лишь небольшими бликами перед ними. Затем послышался глухой грохот, означавший приближение волны. Затем всё стихло. Всё было кончено. Не осталось больше прежнего мира, не осталось моих надежд, не осталось Сары. Кулак сжал золотые кольца. В сердце что-то защемило. Всё тело начало трясти. Лицо было без эмоций. Я до последнего отказывался верить в то, что что-то произошло. Затем папа дотронулся до моего плеча. Это был не сон. Всё действительно погибло. Я упал на колени и заплакал.       Сотрудники убежища выдали нам синие комбинезоны, а также провели нас внутрь. Убежище было сделано шикарно, но я не мог оценить его красоты по достоинству. Всё что у меня было тогда было потеряно в один миг безвозвратно. Всё рассыпалось, словно карточный домик. Все окружавшие меня люди были рады, что им удалось спастись, а я проклинал это убежище и ненавидел всем сердцем. Лучше бы я остался там. Лучше бы я умер, чем жил бы здесь без Сары... Мой новый дом не был таким уж плохим, тем более там были удобства и несколько Мистеров Помощников, однако я скучал всё же скучал по Бриджерсу. Я знал, что сколько бы Мистеров Помощников или Мисс Нянь тут не было, они не заменят мне того самого, родного, который был моим самым лучшим другом. Который так же остался там, за той злосчастной шестеренкой, и так же ставший ещё одной картой этого карточного домика.       В убежище никто не работал, что мне казалось весьма странным. Прошла неделя безделья, прежде чем к одному из жителей убежища подошли сотрудники Волт-тек с претензией на то, что не до конца был пройден медосмотр. Спустя неделю забрали ещё одного. И ещё. Мне было не важно. Отец и дядя Джоэл беседовали со мной на эту тему, но я пропускал мимо ушей все их слова о забытии прошлого и поиска новой любви. Для меня еда потеряла свой вкус, обогреватель в комнате больше не грел, а после душа я всё ещё чувствовал себя грязным. Спустя месяц нашего обитания в убежище, когда забрали уже почти треть жителей, я сорвался.       Однажды вечером я выкрал отцовскую бритву, залез в заранее приготовленную ванну и резанул свои запястья. Уж лучше умереть, чем жить так, как живу я. Я пролежал в ванне около часа, прежде чем начал чувствовать спасительную лёгкость во всём теле. Вода стала красной, а пальцы ощущались просто ледяными. Последнее, что я помню, была открывающаяся дверь ванной и остолбеневший дядя Джоэл. Я закрыл глаза. И мир исчез.