2.
8 марта 2016 г., 00:53
Ты просыпаешься в невообразимо светлой комнате, лёгкий светлый тюль, переброшенный пологом через балки твоей кровати, треплет свежий ветер и поначалу тебе кажется, что ты умер и попал в рай. Но с каждой секундой мир обрастает деталями: тихие шаги, шорох мантий, скрип рамы открытого настежь окна — Блейз всегда был неравнодушен к свежему воздуху.
На этом ярусе башни несколько спален с округлыми стенами, на которых сразу несколько высоких окон. Ваши выходят на восток и запретный лес — когда ты сказал об этом Поттеру, наивный мальчишка полночи просидел у окна, высматривая единорогов, а ты тихо смеялся над ним, прекрасно зная, что из волшебных существ он может увидеть разве что полувеликана Хагрида.
Лучи солнца скользят по коже, тебе становится тепло и уютно, и ты совершенно не понимаешь, как мог столько лет просыпаться в тёмном стылом подземелье.
Тебе кажется, что так много света — это преступление.
— Доброе утро, Драко, — дружелюбно говорит Гарри, натягивая мантию и путаясь в рукавах. На его таком детском лице — неописуемая, искренняя радость, и ты вспоминаешь, что этот мальчишка всё детство провёл в тесном тёмном чулане под лестницей.
Он смотрит, как ты щуришься от солнца, и улыбается. Тебе никто никогда так не улыбался.
Ты бурчишь что-то в ответ, быстро собираешься и намереваешься свалить из комнаты в гордом одиночестве, но на лестнице тебя догоняет Поттер, а в коридоре настигает Забини, прихвативший из факультетской гостиной расписание. Ты почти рад тому, что первым уроком у вас зелья — если ты что и перенял от крёстного, так это любовь к искусству зельеварения.
В этот день овсянка пресная, в столовой ты запутался в факультетских столах, а на календаре второе сентября девяносто первого года. Тебе одиннадцать, ты стоишь в подземельях и варишь зелье. В паре с тобой стоит Поттер, и скажи тебе кто об этом несколько лет назад — ты высмеял бы этого человека.
Но сейчас ты перехватываешь худое запястье, запрещаешь ему влезать в зелье без разрешения и чувствуешь себя покровителем чёртова Поттера, который почему-то возомнил тебя своим другом. И ты, почему-то, не так уж и против.
Профессор Снейп суров, мрачен и соответствует своему прозвищу Ужаса Слизерина настолько, насколько это вообще возможно. Он ходит вдоль рядов с котлами, подол его мантии символично развевается и ты уверен, что всё недовольство в его взгляде — исключительно твоя заслуга. Ты, впрочем, сам не до конца понимаешь, какого черта предупредил Поттера о том, что такое асфодель, для чего нужен аконит и где искать безоар, похожий на увеличенный энгоргио изюм, но это не отменяет того, что Снейп не смог снять баллов со знаменитости.
Профессор с критическим видом смотрит на ваше общее зелье, ты видишь, как его зрачки сужаются и как он смотрит на стоящего рядом с тобой Поттера. Ты не мастер легилименции и не доктор психологических наук, но даже ты можешь понять, о какой давней знакомой думает крёстный, глядя на Гарри.
Её звали Лили, говоришь ты себе, вспоминая рассказы матери. То, что Нарцисса Малфой рассказывает сыну истории чужой любви вместо сказок на ночь, было сложно представить. Но в её трактовке суть истории была в том, что всё в этом мире достаётся богатым и чистокровным, таким как Поттер, и даже такой талант и чистое сердце, как у Снейпа, мешают с грязью.
Сказки на реальных событиях похожи на притчи.
Ты вспоминаешь это и кривишься в отвращении.
Гарри, который идёт рядом с тобой, вдруг принимает это на свой счёт и замолкает. Ты не сразу понимаешь, что его рассказ о том, как зельеварение похоже на маггловскую кулинарию, прерывается совсем не в конце, но когда ты это осознаёшь, Поттер уже успел понизить свою самооценку ещё сильнее.
Ты смотришь на мальчишку, усмехаешься и не представляешь, как с таким самомнением можно было стать героем Британии. Как такой ребёнок смог победить василиска, выжить на турнире и в битве за Хогвартс? Поттер никогда не был сильным и уверенным в себе.
Тебе этого, наверное, никогда не понять.
Вы идёте на трансфигурации и ты притворяешься, что никогда не убивал трансфигурированным из перстня лезвием человека. Ты садишься на метлу на уроке полётов и, забывшись, взмываешь в небо, а потом целый час выслушиваешь крики мадам Хуч. Ты сидишь на чарах и делаешь вид, что ничего, мощнее агуаменти, не колдовал. Ты спишь на истории магии и прогуливаешь ЗоТИ, потому что ненавидишь запах чеснока.
Время летит быстро, ты стоишь в женском туалете на первом этаже и проклинаешь Поттера за то, что тот попёрся искать кудрявую истеричку с Гриффиндора. Ты стоишь на горе разбитой плитки, у тебя за спиной Поттер крепко держит за плечо чёртову Грейнджер и воинственно размахивает палочкой, швыряя в тролля обломки раковин и стен.
Ты проклинаешь себя за то, что заделался покровителем этого несносного мальчишки.
Твоя бомбарда разрывает потолок над головой у тролля и того заваливает камнями. Сектусемпра прямым попаданием рассекает уродливую рожу тролля на переносице и, пока тот воет и захлёбывается кровью, ты метишь бомбардой в раскрытую смердящую пасть.
Меткость всегда была твоим преимуществом.
Тролль падает на пол одновременно с тем, как в твоих глазах темнеет от истощения. Ты падаешь на груду обломков и расшибаешь затылок.
***
Ты просыпаешься в светлой комнате, за окнами ослепительно бело и ты вдруг понимаешь, что на улице уже зима. Твоя голова обмотана шершавой повязкой, она тяжёлая, а тело как будто ватное. «Ты пролежал без сознания три недели, — это первое, что говорит Поттер, дежуривший у твоей койки в больничном крыле, — а ещё ты завалил тролля, а из-за расследования, которое начал твой отец, выяснили, что в профессоре Квирелле засела какая-то темномагическая сущность, и его сейчас исследуют в Отделе Тайн, представляешь!» Ты смеёшься над самим собой, потому что только ты мог способствовать раскрытию преступника, всего лишь расшибив голову. Ты смеёшься, потому что это, правда, смешно. А Поттер смотрит на тебя и улыбается. Он впервые видит, как ты смеёшься. Ты веришь в дружбу, Драко Малфой?
