Oh, allergen!

Я верю, что судьба человека уже предопределена. Не так, чтобы расписана по минутам, но ключевые моменты нельзя изменить, сколько не пытайся. Наподобие задачки по тригонометрии: правильный ответ всегда один, а остальные откидывают тебя в самое начало, анализировать ошибки, снова и снова перепроверять все ходы и решения. Что бы ты ни делал, придется найти правильный ответ, иначе судьба сама возьмет в руки вожжи, и тогда не надейся, что она мягко погладит по голове. Она начнет колотить тебя указкой, как учитель нерадивого бестолкового ученика. Побитый, ты дойдешь до решения, а какой ценой? Папа всегда напоминает мне, что нельзя увиливать от того, что тебе не по душе. Убежать может каждый, выбрать легкий путь прохождения уровня, но кого мы обманываем? Тебя возвращают туда, троекратно усложнив миссию, и все, мучайся вроде меня. Всю жизнь обходила спортзал стороной, чтобы не видеть этих напыщенных индюков, однако завтра сама же буду болеть за них. Чертов Донован! Мы сидели в женской раздевалке. Наблюдая за болельщицами, я все думала о словах отца и о судьбе, параллельно проклинала капитана орангутангов и оценивала, кто из стерв попытается унизить меня. Определенно, белокурая, ведь она главная и даже сейчас упрекает одну из девушек за то, что она набрала пару кило. Я окинула взглядом свою одежду: спортивные штаны, кеды, синяя футболка – ей не по вкусу. А, плевать! – Ты новый талисман? – обратилась ко мне сероглазая брюнетка. Вроде вид у нее благожелательный. Ладно, попробуем не грубить. – Да. Луиза Конноли. А ты кто? Девушка приветливо улыбнулась, поправляя коротенькую юбку. – Рэйчел Крамер. Нелегкая у тебя задачка, Луиза. За день выучить победный танец сложно даже для болельщиц. Мы от тебя многого требовать не будем. Несколько базовых движений, пару прыжков и участие в кричалке. Она странно на меня уставилась, будто оценивала. Присмотревшись к нашим отражениям в зеркале, я поняла, в чем дело. Мы с ней были похожи внешне: почти одинаковый рост, комплекция, темные длинные волосы, хоть у нее и прямые, овал лица. Ничего себе! – Заметила? – она покачала головой. – Надо же так! Потом поболтаем. Времени в обрез, в связи с этим я сейчас попытаюсь уговорить Гаррета предоставить нам половину спортзала. – Уж постарайся! – крикнула белокурая, потом перевела на меня презрительный взгляд. – И без талисмана справились бы. Ты хоть прыгать умеешь? Я ответила отрицательно и ждала, что она еще скажет. Девушка представилась Анджелой, нехотя назвала имена других, таких же важных болельщиц, которые не хотели натаскивать отстающую. Ох, этакие лицемерки! Словно сами не были новичками. Брюнетка выбежала из спортзала с победной улыбкой, сообщила, что Гаррет дал разрешение. С каких пор Донован добряк? Уверена, он что-то задумал. Репетиция оправдала все мои худшие ожидания. Одна Рэйчел пыталась помочь, все повторяя движения, которые мне нужно исполнить завтра, но хоть убей, невозможно все запомнить за единственную гребанную репетицию. Пристал Донован, потом Таннер с глупыми кричалками, затем и Анджела не преминула заметить, что из-за меня они завтра покажутся неумехами. «И без меня вы такие и есть», – выпалила я, на что она лишь мстительно улыбнулась. К концу репетиции, когда помещение почти опустело, я сидела и смотрела на огромную голову Чебурашки. В отличие от оригинала, мой был радостный, на узких губах застыла улыбка, глаза-пуговки излучают добро. Дай мне дозу оптимизма, зверек! – Ты еще здесь? Подняв глаза, я увидела Рэйчел, теперь я знаю, подружка Донована. Интересно, если она узнает, что я ударила его, то продолжит относиться ко мне так же хорошо? – Сил больше нет, – к своему удивлению разоткровенничалась я. – Даже не представляла, до чего выматывают тренировки! Понять не могу, как вы не устаете прыгать, махать ногами и руками, улыбаться все время и выкрикивать глупые фразы? Девушка задумалась на минуту, присела рядом и молчала. Она отличалась от остальных болельщиц, в ней присутствовали мягкость, необъяснимая доброта, ибо болельщицы обычно такими не бывают. – Смешно получилось, что мы похожи, но не замечали этого, да? – вдруг спросила она. Я улыбнулась в ответ, все еще в уме сравнивая нас. Могу вам точно сказать, что Рэйчел ухоженная версия, а я растрепанная и снаружи, и внутри. – Приходи ко мне завтра в восемь утра. Мы немного порепетируем вдвоем, никто не станет торопить тебя. Кто знает, может, тебе больше мешали девочки, а не недостаток старания? Нет, она мне точно нравится, несмотря на то, что встречается с приматом. – Отлично! Я протянула руку, она удивленно уставилась на меня, потом пожала в ответ.

***

– Где пропадала моя Лу-Ли-Лу? Бросив в прихожую сумку, я побежала в гостиную, едва лишь услышав голос родителей. Наконец-то вернулись! Мы не видели их две недели. Я уже упоминала, что у меня необычные родители. Они часто хвастаются тем, что являются поколением, которое увидело восход таких звезд как Led Zeppelin, Black Sabbath, Kiss, Queen, AC/DC, Uriah Heep и Judas Priest. Кем они только не были: и готами, и хиппи, даже панками, когда увлеклись Sex Pistols. Они гордо называли себя металлистами, когда сие слово обозначало бунт и андеграунд, не то, что сейчас. Родители не принимают «хэви-метал» и «хард-рок» многих современных групп, говоря, что те способны лишь визжать и подражать великим. Дома хранятся старые виниловые пластинки, которые они часто слушают на старом проигрывателе, какой теперь никто не продает. «Музыка в твоем телефоне лишь отзвук того, что слушаем мы», – говорит отец, включая проигрыватель. Лично я не спорю, ибо сама не единожды убеждалась в том, что в проигрывателе музыка подобна живой, будто ты сидишь на концерте любимой группы за столиком и слушаешь их бесконечно. Они не устанут, будут петь тебе одной. Итак, мои родители сидели в гостиной: папа на диване, мама с Саймоном у круглого столика из тигрового дерева. Тот совсем не обращал на меня внимания и распаковывал подарки от родителей. Младший брат так похож на маму, что не удивительно: он ей родной сын. Одинаково густые волосы цвета песка в пустыне, ярко-синие глаза, бледная кожа, фирменная жизнерадостная улыбка. Единственно брат был «чистеньким», а руки и спина мамы покрыты всевозможными татуировками, имелся пирсинг пупка и бровей, штанга на языке, черный лак на коротких ногтях – да, наша мама. У отца есть тату на шее, которая спускается на правую ключицу и оканчивается у левого бока, плюс и на руках мало нерасписанного пространства. Он всегда носит черную майку и кожаные штаны, ботинки и темно-синюю шляпу, которая очень ему к лицу. Добавьте густые черные усы с бородой, пару проколов в ушах и вокруг губ – папа. Вот я унаследовала от отца карие глаза, густые брови и светлый оттенок кожи. В остальном похожа на биологическую мать, которая умерла при родах. Рассматривая ее на фото, я замечаю, что больше похожу на нее, потому что она была обычной. Неформалом не назовешь, следовательно, я не пойму, где и при каких обстоятельствах они познакомились, каким чудом сошлись и поженились. – Папа! Я бросилась в раскрытые объятия отца, прямо-таки гиганта по сравнению со мной. Правда, я чувствую себя крошечной, когда он сжимает меня так сильно и целует в лоб и щеки. – Лу-Ли-Лу! Я скучал по моей маленькой принцессе! Никогда не ожидаете услышать такие нежные слова от грубого на вид мужчины. Внешность обманчива. – А меня поцеловать? – возмутилась мама. – Смотрите-ка, сразу полетела к отцу, а что мать, подождет? Расхохотавшись, я поспешила к ней и чуть не задушила, обнимая так крепко, насколько способна. Эта женщина была и остается моей единственной матерью, ибо она меняла мне подгузники, кормила детским питанием и свежими овощами, водила в ясли, помогала делать домашнее задание, учила читать, давала советы, когда я в них нуждалась. Обычно я делюсь с проблемами с отцом, но ведь не все с ним обсудишь. – Мои волосы, – проворчала она, пытаясь отцепить меня. – Лу, ты сейчас вырвешь их с корнем! Мама начала щекотать меня в живот, на что я повалила ее на пол, и шутливая драка продолжалась до тех пор, пока Саймон и папа не устали делать ставки. Конечно, победила я! На время забылся трудный день, обиды и насмешки, потому что я в кругу тех, кого люблю. Моя семья понимает меня и никогда не даст в обиду. Ощущение защищенности не покидает меня, когда я нахожусь с ними. Наш ужин никогда не проходит чинно, культурно или в скромной тихой обстановке. Мы говорили одновременно, возбужденно перебивали друг друга, пытались выговориться, а едва первая волна эйфорий схлынула, папа задал закономерный вопрос: – Что за чудище висит у нас в прихожей? К концу рассказа папа тихо похрюкивал, мама бросала на него укоризненные взгляды, а Саймон хохотал в голос. – Мама, пойдем на завтрашний матч, а? В любом предприятии, где участвует Лу, жди беды! Дать бы ему подзатыльник, да сидит далеко, прямо под крылышком мамы. Знает, что ничего ему не будет, пока родители дома, посему обнаглел вконец. Ну, Саймон, не жди пощады в следующий раз! Мама погладила меня по руке, понимающе улыбнулась и заявила: – Ты справишься, дочь. Я не сомневаюсь в том, что любое дело, за которое ты возьмешься, станет лучше всего-навсего потому, что ты там есть. Твои друзья правы, зверек очень милый, похож на тебя, дорогая. Не вешай нос, хорошо? Вот кого мне не хватало в течение двух недель. Мамы, которая найдет нужные слова, приободрит и заставит поверить в то, что ты лучший ребенок на свете. Пока я мыла посуду, все оборачивалась и смотрела на семейный портрет в гостиной. Родители показывают козу, оба в кожаных штанах и майках, в середине мы с Саймоном: он улыбается точь-в-точь в рекламе зубной пасты, я закрываю глаза правой ладонью, ибо не хочу видеть, бесшабашные манеры родителей. Иногда мне кажется, что им вечно восемнадцать и скоро я стану старше них. В отличие от родителей, у нас нет пирсинга или тату, прически обычные, никаких бритых висков, даже одежда непримечательная. Конечно, родители привили нам отменный музыкальный вкус, но в остальном не навязывали свои взгляды и предпочтения. Папа сидел за столом, пил пиво, щелкал фисташки и наблюдал за мной. Я люблю такие минуты с отцом, когда мы сидим в необременительной тишине, а после обсуждаем что-то важное. Вот и сейчас он подождал, пока я не вымою посуду, потом заговорил: – Поделиться не хочешь? – Да, – я вытерла руки полотенцем. – Я в очередной раз убедилась, что мой папа мудрейший человек. - Ты был прав, когда напоминал мне о том, что бегством не решишь проблему. Она все равно догонит тебя и заставит напялить костюм Чебурашки. – Лу-Ли-Лу, раз ты вынесла урок, преподашь его своим детям лет двадцать спустя. И не забудь упомянуть, что такова философия деда, договорились? Мы одновременно рассмеялась и в обнимку пошли в гостиную, смотреть последний концерт «Lost’n’Found».

***

– Прогресс, ты не путаешь лоу-ви с тачдауном! Рэйчел похлопала меня по плечу, встала напротив и показала все движения намного быстрее, чем в прошлые разы. Минут через пятнадцать я запомнила последовательность, а через час довольная девушка отпустила меня домой. – Ты хорошо поработала, Луиза. До встречи в школе! Поблагодарив ее, я поехала домой на машине отца. Когда они приезжают с очередного концерта, то отдыхают несколько дней, и тогда папа предоставляет мне свою машину. Таскать чудище на велосипеде невозможно, а снова напрягать Остина или Люси не хочется, даже если они и предлагали помощь. Нас собрали на час раньше, чтобы устроить генеральную репетицию. Зайдя в спортзал, я не застала стайку болельщиц, но всю баскетбольную команду. В центре стоял Донован, весь собранный, важный, строгий, и толкал речь. Я вспомнила его издевательскую ухмылку вчера в раздевалке. Я растерялась, увидев столько шикарных торсов сразу: рельефных, блестящих от пота, просто неописуемых. С каждой девчонкой может случиться такое, но не всем везет. Жаль, что я не смогла вовремя вытереть слюни, потому что орангутанги потом долго хохотали. Ах, Донован! Не знаю, что сподвигло меня выкинуть следующее: подошла тихонько, встала сзади и копировала его жесты, шептала слова, строила смешные рожицы. Суровые баскетболисты изменились в лице: у кого-то губы подрагивали, чьи-то глаза сверкали от непролитых слез смеха, кто-то закрывал рот кулаком. Донован процитировал слова какого-то Рэйя, потом цитировал себя на манер Мэла Гибсона, секунда - и он обернулся. Я застыла, раздумывая, что делать дальше. Чувствую, сегодня мне не удастся спрятаться за писсуаром, вследствие того я поспешила к женской раздевалке. В костюме удар принять легче. Какова роль талисмана? Похоже, дурачиться, развлекать толпу шутливыми драками с талисманом конкурентов, кричать, пока не охрипнешь, подбодрять команду. Что я делала из перечисленного? Пританцовывала на месте, иногда махала кулаками в разные стороны, чтобы показать, что я присутствую. В костюме было душно: я вспотела, волосы выбились из пучка на затылке и лезли в глаза. Черт бы побрал мои непослушные волосы, стоило давно их отрезать! Кто же знал, что мне придется носить большую голову с огромными ушами. Все, кому не лень, хлопали по ним ладонями. Болельщицы, когда не прыгали, все еще бросали на меня презрительные взгляды, задевали, проходя мимо, и вообще вели себя по-свински. Все внимание Рэйчел направилось на поле, ведь играет ее горячо любимый Донован. Тот вел себя так, будто в зале никого нет, кроме его команды и их конкурентов: весь сосредоточенный, дает непонятные мне сигналы, иногда ободряет тех, кто промазал, считает что-то в уме и делится с рыжим Таннером, который, очевидно, обожает похабные шутки. Когда объявили начало второй четверти, я делала руками круговые движения и подпрыгивала на месте. Видите, Дишо, я здесь, стараюсь, сколько могу! Кто-то довольно ощутимо толкнул меня. Подправив съехавшую набок голову, я заметила феникса, воинственно застывшего напротив. – Ах, ты, пернатый! Я толкнула его в ответ, он замахал руками, я задействовала ноги. Пухлое пузо, ничего, потерпишь! Я что ли просила тебя приставать ко мне? – «Уорриарс» - хреновая команда! У вас одни гомики! – послышался мужской голос из костюма. – Ты тоже гомик! – Пока ты оскорблял исключительно команду, я намеревалась пощадить тебя, но ты совершил непростительную ошибку, птенчик. И я поняла, что опускать их могу лишь я, краснозадый! С этими словами я быстро согнула ногу в колене, а феникс взвыл. Не теряя ни секунды, я заработала локтем, когда он наклонился. – Арривидерчи, бэйба! Я исполнила победный танец хорька, поймавшего мыша-полевика и собиравшего устроить пир. Тренер Дишо закрыл рот бейсболкой и кивал товарищу, который возмущался моему поведению. Уверена, что он не станет ругать меня сильно, возможно даже похвалит. – Устроила тут концерт. Макколи никогда не вел себя так, – набросилась на меня Анджела. – Сейчас мы выйдем в центр зала, рискни выкинуть что-то в этом роде, не поздоровится! – Легко тебе говорить, когда красуешься в короткой юбчонке, барби! Попробуй походить в тяжелом костюме, терпеть, когда тебя толкают, тогда предъявляй претензии. Если дело не касается лично тебя, лучше помалкивай. Она похожа на ужа: шипит, выбрасывает голову вперед, но не способна отравить тебя ядом. «Лучший прием защиты – атака», – думает Анджела и нападает на все слабые звенья. Со мной она точно ошиблась! Я воспроизвела в памяти хай-ви, диагонали и лоу-ви, вдохнула, выдохнула, сосчитала девять овец и вышла за болельщицами, которые уже начали прыгать. Рэйчел советовала повторять то, что делает большинство. Пока у меня хорошо получается. Решила позаимствовать прием Донована: представить, что в центре зала нет толпы, одни болельщицы да баскетболисты. К присутствию последних я привыкла за два дня, они больше не пугали меня. К концу я сымпровизировала; хлопала ушами и орала: «Гордость школы – «Уорриарс», вам покажет высший класс!», «Парней ты наших побоись! «Феникс», скоро ты сгоришь!». Глупые стишки надоедливо-заразительные, и хоть я обещала себе, что ни за что не стану их выкрикивать, получала удовольствия от каждой фразы. Проходивший мимо Таннер погладил меня по голове и благодарно улыбнулся. – Спасибо, Луиза! Не может быть! Не думала, что баскетбольная команда знает мое имя. Для них я «чучелка», «Коннор», «Чебурашка» и все похожее. Я в ауте, приведите меня в сознание, пожалуйста! Оказывается, баскетбол – игра, которая рано или поздно увлекает любого, кто смотрит. Что мне оставалось делать, кроме как не наблюдать за ходом матча? Сидящий на скамейке запасных парень с хмурым выражением лица обратился к соседу: – Они исполняют треугольную атаку. На месте Таннера должен быть я, черт дери! Гаррет элементарно боится, что я покажу себя с лучшей стороны и обойду всех, потому не дает шанс поучаствовать. И в раю проблемы! В мозгу всплыл образ Люцифера, которого прямо сейчас напоминал мрачный парень. Вчера я краем уха услышала ругань Донована в адрес бедного. В итоге его выгнали из основного состава. Интересно, он попытается восстать против «отца»? – Конноли! Достала эта барби! Я повернулась к ней, жалея, что не удастся услышать ответ второго баскетболиста. – Что опять? Угадайте, какое у меня выражение лица под головой? Правильно, закатила глаза, высунула язык, выставила средние пальцы обеих рук. Анджела не видела то, что я делала, но думаю, почувствовала, потому что еще больше прищурила глаза. – Ты не исполняешь обязанности талисмана. Иди, развлекай толпу! Талисман школы не резиновый, ему можно устраивать перерыв время от времени. Тем более зрителей будет раздражать зверек, мешающий им наслаждаться зрелищем. Я бы закидала такого сырыми картошками. – Слушай, Анджела, ты мне не начальник. Приказывай болельщицам, я на это не подписывалась. Словесного ответа я не дождалась: она перевела взгляд куда-то за мою спину, потом с силой толкнула меня назад. Донован, прости, я не знала, что падать так ужасно! Подобно замедленной съемке, я вопила и, падая на спину, приземлилась на баскетболиста. Кто-то снял голову и пытался помочь мне сесть. Остин! – Лу, ты в порядке? Лу! Он немного подвинул меня. Я услышала победный клич команды, но не наших «Уорриарс». Победил «Феникс»! Как?! – Что случилось? – в панике заорала я. Остин помог мне подняться и, убедившись, что я твердо стою на своих двоих, повернул на сто восемьдесят градусов. Нет, поверни обратно! На полу сидел Донован с неестественно согнутой ногой. Вокруг мельтешили люди, пытаясь помочь. Из медпункта прибежала медсестра с пакетами льда и кипой эластичного бинта, Рэйчел сидела рядом на полу, а сам Донован не издавал и звука, сжимал зубы, пытаясь не показывать, насколько ему больно. Почему так получилось? Я падала не на него! – Остин, ты все видел. Скажи, что произошло? Он отвел меня в сторону, наклонился и заговорил. – Ты упала на защитника «Феникса», а он на Донована, который собирался забить с трехочковой зоны. Когда защитник свалил его с ног, капитан потерял мяч, а в оставшиеся пять секунд пытаться что-то сделать не имело смысла. Опередив наших на одно очко, они победили. – Но, Остин, что насчет штрафных? Он ведь... Я все не унималась. Не может быть такого! – Лу, – мягко вымолвил друг, – ТЫ упала на защитника, благодаря чему никакого штрафного. Я закрыла лицо лапами и сдалась. Черт, я снова все испортила! Каким образом один человек может загадить все, к чему прикасается? Все, не жить мне больше, болельщики не дадут мне спокойно окончить школу. К тому же, если травма Донована серьезная, то я стану разрушительницей его карьеры. Мама, ты ошиблась! Набравшись храбрости, я подошла к толпе, пытаясь оценить размах беды. – Надо же так обосраться! Я проигнорировала сочувствующий комментарий Росса и обратила внимание на капитана. Он заметно побледнел, но все еще пытался держаться молодцом. Лодыжка сильно опухла, лед не помогал. Господи, почему? – По шкале до десяти, насколько сильна боль? – спрашивал медсестра. – Шесть, – явно преуменьшил Донован. Он резко поднял голову и, обратившись ко мне, зло выплюнул: – Ты это специально сделала? Так, Лу, не теряйся! Он не прикажет казнить тебя прямо сейчас, и, наверное, не станет действовать, пока не узнает, сколь сильно повредил ногу. Лишь бы связки не порвались! Они восстанавливаются очень долго, до полугода. – Нет. Я не нарочно. Оправдываться, говорить, что меня толкнули, не имеет смысла. Я упала на парня, который свалил и капитана, получается – вина моя. Осталось убедить Донована, что я не специально покалечила его. Больше он ко мне не обращался. Приехала скорая, забрала парня в травматологический центр на проверку. Оставив злосчастный костюм в женской раздевалке, я пешком пошла домой. Остин предлагал подвезти, но я была расстроена и надеялась, что овладею собой, прежде чем увижу родителей. Я покалечила человека, возможно, замедлила карьерный рост или вообще испортила всю жизнь, ведь травма может оказаться тяжелой! Так, успокойся! Ладони вспотели, я вытерла их о джинсы и зашла в дом. – Ну, победили? – встретила меня мама вопросом. Подбежав к ней, я разревелась в голос.

***

Родители просидели рядом целый час, успокаивали, поили чаем из корней валерианы и трав перечной мяты, а потом вызвались поехать со мной к Доновану. Остин узнал адрес, и полчаса спустя я стояла у его крыльца. Я попросила отца подождать в машине, сама постучалась. Дверь открыл старший Донован, Тайлер. Похоже, он не знает, кто я, потому что приветливо улыбается и терпеливо ждет, когда я, наконец, заговорю. – Привет! Я хотела узнать, что с Гарретом. Оу, странно звать его по имени. – Ты заходи, сама увидишь. Соберись, Лу! Что бы он ни ввернул, перетерпи, потому что ты виновата. Морально подготовившись, я последовала за Тайлером наверх, прошагала до конца коридора, и когда парень открыл дверь, застыла в нерешительности. Что меня ждет? Правая нога Донована покоилась на подушке, гипса нет, только бинт, очень похожий на эластичный. Хороший знак? Переместив взгляд на лицо, я поняла, что не стоит ждать от него пощады. – Явилась – не запылилась, – были первые слова. Ох, тон Анджелы. Рэйчел, стоявшая у окна, послала мне сочувствующий взгляд. Когда я нервничаю, тяну пальцы правой руки левой, что делаю прямо сейчас. Гаррет смотрел на меня выжидающе, но тоже не выдержал и бросил: – Мне не нужны твои извинения, Конноли. К матчу с «Фениксом» я готовил команду два месяца, но ты испортила все одним своим присутствием. Тебе повезло, что мой диагноз – ушиб голеностопного сустава, а не вывих. Я уже начал придумывать несколько способов свернуть твою тонкую шейку. Молчи, ни к чему говорить, что тебе жаль, никому из нас легче не станет. Однако ты можешь искупить вину. – Что ты хочешь? Что он задумал? Специально медлит, чтобы подержать меня в напряжении. Все-таки он, здоровый или нет, противный гад! – Станешь моей рабыней.