Oh, allergen!

– Попробуй, – сказала старшая Конноли, поставив передо мной высоченный бургер. Двойная котлета, черт дери! Синеглазая женщина, которую никак не представишь в роли мамы, с любопытством следила за моей реакцией. – Мам, он фанатик здорового питания, – прокомментировала Луиза, хитро улыбаясь. – Завтрак и обед состоят из углеводов, поэтому он смотрит на твою вкуснятину с опаской. Я почищу ему овощи! Моя мать всегда напоминает нам с братом о манерах. Она считает, что невежливо отказываться от еды, предложенной хозяевами дома, пусть даже ты не любишь то, что тебе подают. Исключение составляют лишь продукты, на которые возникает аллергическая реакция. Нельзя обижать женщину, которая сама приготовила аппетитные на вид бургеры; так же, как неправильно и разочаровывать мать. Не тому нас учила. – Вот еще, – начал я, протянув тарелку, – я с удовольствием попробую вашу стряпню. Все равно придется много тренироваться на следующей неделе, чтобы быть в форме к матчу с девчонками. Поэтому всё-таки позволительно набрать пару кило и на день нарушить диету. – Спасибо, – просияла ее мама. – Теперь можешь звать меня Кайла. Судя по внешнему виду, консервативному стилю младшей Конноли, я рисовал себе следующую картину: ее родители предпочитают дома с каминами и мебелью чиппендейл, носят классические брюки и юбки, джемперы с ромбовидными узорами и составляют список университетов, в которые поступят их отпрыски. Каково же было мое удивление, когда я, выйдя на задний двор дома, увидел колоритную парочку металлистов: татуировки, проколотые уши, нос. Глава семейства в темных очках, черной майке «Black Sabbath» и шортах жарит мясо, рассказывая сыну смешной анекдот. Его жена в футболке «Guns N’Roses» и джинсах накрывает на стол, и каждый раз, когда она вытягивает руки, мой взгляд падает на замысловатые рисунки на ее предплечьях. Интересно, у Луизы имеется татуировка? – Бэн, – крепко пожал мне руку здоровяк, напоминающий рестлера. – Сынок, мне любопытно, вы еще встретитесь с «Фениксом»? – Да, если одержим победу в следующих трех матчах, мы встретимся на чемпионате. Есть шанс, что наших заметят тренеры из НБА. – Тот парень, Кэвин Уэйр, который сломал ногу несколько лет назад, помнишь его? Тебе повезло, что твоя травма не тяжелая, - заметил он, явно намекая на что-то. «Не ной из-за царапины!». Я вздрогнул, вспомнив о его открытом двойном переломе ноги. Зрелище действительно не для слабонервных. Парень является примером для подражания: не сдался, не сломался, восстановился и активно участвует в матчах. Лично я долгое время был уверен, что его карьера баскетболиста завершена, едва начавшись. Рад, что ошибся. – Гаррет, так ты попробуешь бургер? – подала голос Лу. Кивнув, я откусил от края, и мои вкусовые рецепторы запели дифирамбы кулинарному таланту Кайлы Конноли. Никакие «McDonald’s» или «KFC» не сравнятся с тем, что я проглотил за считанные минуты. Сочные котлеты из говядины и кусочков бекона, мягкие булочки с кунжутом, ломтик помидора и превосходный соус барбекю. Луиза засмеялась, когда я умял все и попросил добавки. – Нам точно понадобится упражнение от жиров вокруг талии и метеоризма, – прошептала она мне на ухо и подмигнула. Похоже, домашняя атмосфера довольства и счастья сделали ее более раскрепощенной, потому что я ни разу не видел ее такой. – Народ, зацените! Долговязый парень Остин Милн всегда ходил с широкой улыбкой, поддерживал общение со всеми и неизвестным образом все узнавал первым. Я не знаю, как он добывает информацию, возможно, прячется в раздевалках и подслушивает сплетни, но кажется, нет ничего, о чем не имеет понятия Милн. Под «зацените» он имел в виду тоннели. Я не сторонник издевательства над телом, так что, пожалуй, мне стоит промолчать. В школе ходит одна девчонка с огромными дырами в ушах и считает своё уродство символом бунта. – Остин, что ты наделал? – ужасалась Луиза. Похоже, тоже не любитель. – Чем ты думал? Боже, в моей вселенной не осталось ни одного разумного человека. Пап, это ты убедил его сделать проколы? Тот качал головой, с близкого расстояния оценивая работу мастера. – Аккуратно сделали, сынок. Смотри, обрабатывай их, иначе подцепишь заразу, – с видом бывалого советовал он. – Я считаю, они классные! Лу, не ворчи, тут диаметр всего-навсего миллиметров восемь, – первая похвалила мама Конноли. – Присоединяйся, Остин. Я сделала твои любимые бургеры, а Бэн почти закончил с барбекю. Идем! – О, Гаррет, салют! – все еще улыбался парень. – Правда, божественные бургеры? Не чета тем вреднючим, которые на самом деле не еда, а «мусор». Я кивнул, стараясь не смотреть по сторонам, всего лишь на еду. Я находился в обществе неформалов и чувствовал бы себя белой вороной, если бы не Луиза. – Всем привет! На сей раз появилась невысокая блондинка с ясными голубыми глазами, тихая и застенчивая подруга Луизы, Люси, если не ошибаюсь. В руках девушка держала немаленькую коробку, которую поставила на стол и с гордой улыбкой объявила: – Лу-Ли-Лу, вот мой сюрприз! Остин и Луиза одновременно вскочили с мест, побежали в сторону подруги. Парень сразу начал хвастаться тоннелями, а Лу не теряя время, открыла коробку и охнула. – Темный Ларри! – воскликнула она радостно, запрыгала на месте, дальше бросилась к подруге, целуя ее в обе щеки. – Я тебя обожаю! Слишком преувеличенная доза радости для обычного торта, пусть и объемного и оранжевого. Почему он называется «Темный Ларри»? Тот же вопрос задал Саймон, затыкая уши, стараясь не слышать ор сестры. – Да оттого, что сие творение – мечта любого шокоголика, – возбужденно проговорила девчонка, с жадностью уставившись на торт. Я не привык обедать в такой разношерстной компании, представьте: родители, рассуждающие о разновидностях пирсинга с Остином; Люси, которая, не замолкая, три раза подряд пересказала процесс приготовления торта; Саймон, разрывавшийся дилеммой, съесть еще бургер или барбекю из говяжьей вырезки; Луиза, цепко следящая за «Ларри», будто кто-то из нас замышляет его спрятать, в надежде сожрать втихомолку на кухне. Сказать честно? Я наслаждался безумным обществом. Шумный обед за интересным ходом разговора перетек в чаепитие с грязным, извините, «темным Ларри», который я отказывался пробовать. Конноли не хотела слушать слова «нет», ибо ей казалось преступлением то, что я не хочу есть торт. – Хотя бы кусочек! С этой просьбой она запихнула мне ложку с тортом в рот, на что остальные расхохотались. Ей-богу, как пара. Отвали, Чебуратор! Вдруг осознав странность своего поведения, смутилась и бросила: – Не ешь, мне больше достанется. Из вредности я съел два куска и не капельки не пожалел, прибавив в копилку тренировок еще триста отжиманий от пола, сорок кругов бега вокруг стадиона и три часа в качалке. Не понимаю, каким образом сладости делают человека таким счастливым, каковой выглядела Луиза. Девчонка жмурила глаза от удовольствия, перечисляла ингредиенты и радовалась, когда оказывалась права и с улыбкой смотрела на меня, проверяя, не заскучал ли я. Безухая белая кошка с желтыми глазами внимательно следила за каждым моим движением. Я чувствовал себя словно под прицелом снайпера. Похоже, она пришла к заключению, что я достоин такой почести, как роль подушки, потому что запрыгнула мне на колени и удобно уместилась там. Луиза изумленно округлила глаза и посоветовала мне погладить Матильду, пока госпожа не разозлилась на нерасторопного слугу и не нацарапала на коже свои инициалы. Вот сумасшедшая! К шести часам Остин собрался домой, и с удивлением поняв, что не заметил, насколько быстро и весело прошел мой день, я попросил Луизу подвезти меня. Попросил вежливо не из-за того, что здесь ее родители, но потому, что чувствовал себя ее другом. Возможно, чувство испарится к утру, но пока оно существует, я буду добрым. Семейство Конноли проводило меня с улыбкой, сказав, что их двери всегда для меня открыты. После уютной семейно-теплой обстановки не хотелось возвращаться в пустой дом и ждать, пока придет Рэйчел или мама. – Дойду сам. Девушка с удивленной улыбкой смотрела на меня и едва заметно кивнула. – Спасибо за приятно проведенный день. Ее улыбка стала шире, а лицо обрело по-детски наивное выражение радости. – Заеду в семь, – пообещала она, подмигнув. – И тебе спасибо. Не отказался от маминой еды, даже если считаешь ее вредной, не отреагировал на скрытую угрозу отца, когда он говорил о Уэйре, но вот за что я не поблагодарю тебя, так за мой кусок торта, который ты съел без всякого удовольствия. – Ошибаешься, мне он понравился. Нас ждет йога, Конноли, если мы собираемся обжираться так и дальше! – До встречи! – Постой, – вспомнил я вопрос, который намеревался задать с прихода Люси. – Почему твоя семья и друзья зовут тебя Лу-Ли-Лу? Девушка сморщила нос и фыркнула, словно я задал элементарный, но совсем нежелательный вопрос. – Мое второе имя – Лила. Луиза Лила – кто дает такое имя ребенку? Мои безумные родители. Помахав рукой, завела машину и укатила. Я долго смотрел ей вслед, жалея, что не имею возможности просто прогуляться по округе. Хотелось подышать воздухом, позволить зажить ране, которую сам же утром и заставил снова кровоточить. Отец ушел из семьи год назад, когда мама, наконец, поняла, что не стоит сохранять видимость семейного счастья ради детей, когда терпеть не можешь человека, который лежит рядом. Сколько лет он изменял матери? Возможно с моего рождения, ведь сукин сын никогда не интересовался нами, точно мы и не его дети. Иногда он путал нас с Тайлером. Мне противно, что внешне я пошел в него, а Тайлер похож на мать, хотя бы цветом глаз и волос, в то время как я видел в зеркале ту сволочь, но только моложе лет на двадцать пять. – Гаррет! Мама стояла на крыльце, с беспокойством поглядывая на меня. – Где ты был, сынок? – В гостях. Ты снова ходила на рынок с утра пораньше? Она подошла и помогла мне подняться по лестнице. Успела обнять меня, поцеловать в щеку и потрепать по волосам. Будь ты хоть ростом под два метра, мать видит в тебе маленького мальчика в порванных на коленках штанах, носящегося с баскетбольным мячом. – Кто эта девушка? – поинтересовалась она, уместившись рядом на диване. – Рассказывай. Маме Рэйчел не нравилась, причину она сама была не в состоянии озвучить. Когда я спрашивал ее напрямик, хмурила брови и пожимала плечами: недолюбливаю и все. Скорее всего, ревнует. Хотя в Эмили души не чаяла. Характерная черта Донованов. Я вкратце рассказал маме о встрече с Луизой Конноли. Сначала вечеринка, когда парни пытались ее искупать, позже спортзал и удар сбоку, потом - передразнивание речи и, наконец, падение. Не забыл и ту часть, когда она стала рабыней. Конечно, коротко изъяснился. Мамины темно-зеленые глаза блестели от неизвестной мне догадки. Что с нее взять, себе на уме. – Мне Луиза нравится, – уверенно заявила и хлопнула меня по колену. – С ней жить интереснее! – Думаешь? Чебурашка два раза причинила боль твоему сыну, а ты говоришь, что она тебе нравится? Мы одновременно рассмеялись нелепости последней фразы, после чего мама сказала: – Смотри, чтобы не причинила душевную, а с физической ты справишься. Да, моя мама тоже не подарок. Я посидел рядом с ней, пока она в тридцать второй раз пересматривала «Касабланку». Сентиментальная, всегда плачет в тот момент, где Рик велит Ильзе сесть на борт самолета. «Если этот самолет улетит без тебя, ты об этом пожалеешь. Быть может, не сегодня и, быть может, не завтра, но скоро и на всю оставшуюся жизнь», – тут я доставал платок. Наш досуг проходит не так, как в нормальных семьях, но не жалуемся. Мама есть у меня, у нее есть я, иногда идиотина Тайлер приезжает. В общем, мы довольны. Никто нам не нужен.

***

– Что тебе? Конноли растерянно улыбнулась и остановилась на полуслове, когда застала меня за поеданием завтрака. Проснувшись в половине седьмого, я решил, что чувствую себя лучше, и вполне способен обходиться без костыля, спустился и приготовил фруктовый салат. – Садись, – великодушно предложил я, предварительно сделав две порции и разложив по тарелкам. – Тебя ждет «Заряд энергии». – Так тебе не требуется моя помощь? Я ослышался или в ее тоне звучит разочарование? Кому по нраву участь рабыни? – Нет, манифест Линкольна действует с завтрашнего дня, а пока ты все еще моя рабыня. Я приказываю тебе съесть салат. – Сию же минуту! – воскликнула она и вихрем подлетев, устроилась напротив. – Как нога? – Лучше. Прокламация для костыля уже действительна. Назови все ингредиенты салата, не глядя, но пробуя! Конноли понравилась игра: с энтузиазмом зачерпнула ложкой салат и положив в рот, прожевала. – Киви, банан, яблоко, апельсины, орехи, кажется грецкие. Вроде, сметана? – Нет, сливки. Ты забыла курагу. Я нагнулся и щелкнул ее по носу. Девчонка возмущенно засопела, жалуясь, что в той ложке кураги не было. Сев в седан ее отца, мы покатили в сторону школы. Луиза подпевала себе под нос, и я с удивлением понял, что у нее хороший голос. – Ты поешь? – Да. В прошлом году летом состояла в группе бэк-вокала, когда с родителями ездила на концерты. В основном, мои слушатели мочалка и душ, а микрофон – тюбик шампуня. Дальше обсуждали преимущества рок-музыки, хип-хопа и рэпа. Мне нравилось то, что слушая разную музыку, мы уважаем предпочтения друг друга. Например, Рэйчел слушает Тэйлор Свифт и Селену Гомез, но критикует Эминема, Доктора Дре, Наса и Снупа. Конноли не слушала рэп, но от души хохотала, когда я попытался спеть дуэтом с Эминемом. Затем включила песню Сержа Танкяна, из которой я понял лишь несколько слов. Так доехали до школы. – Встретимся в столовой, – сказал я, на что Луиза покачала головой. – Я не хочу сидеть с вами, у меня есть своя компания. Ясно, все еще опасается, что парни обвиняют ее в проигрыше. Я их предупредил: «Не трогайте ее, и пусть прозвучит одно слово оскорбления в ее адрес – вы знаете, что вас ждет!». – Хорошо, тогда на тренировке. Ты ведь подвезешь меня? Черт, я прошу? Приказывай! – День еще не кончился, – напомнил я, на что Луиза просто кивнула и вышла из машины. Рэйчел встретила меня на парковке и не отставала ни на шаг, будто я хрустальный и готов рассыпаться тотчас. Раздражает чрезмерная забота. – Давай пообедаем на свежем воздухе? – предложила она, встретив меня с истории. – Погода замечательная! Нехотя кивнув, я следом за ней вышел из школы. Ведь хотел обсудить грядущий матч с Эмили, договориться о времени и правилах. Рэйчел вытащила из сумки сэндвичи с индейкой, сыром и рукколой, протянула минеральную воду и начала щебетать на какую-то тему. Я с тоской вспоминал сочные бургеры с соусом барбекю, внушая себе, что ем их, а не сухую индейку. – Ты меня не слушаешь, - нахмурилась девушка, сверкнув серыми глазами. Тоже серые, точь в точь цвет Эмили, вдруг подумал я. – Донован, ты трус! Обернувшись, я увидел заплаканную Люси, кроткую подружку Лу. Она размазывала по щекам слезы и, заикаясь, кричала: – Как ты мог? Сам сидишь здесь, пока они творят бог знает что! Срань господня, что случилось? Забыв о еде, Рэйчел и ушибе, я вскочил с пледа и подскочил к возмущенной девушке. – О чем ты говоришь? – Иди, сам посмотри, – зло бросила и побежала с такой прытью, которой я от неё не ожидал. Черт, мы направляемся в сторону спортивного зала. Парни, я убью вас! Нутром чую, вы сделали что-то ужасное. Люси широко открыла дверь и вбежала туда. Что я увидел? Бараны стояли, довольно улыбаясь, и смотрели на Луизу. Обратив внимание на девушку, я испугался: застыла точно статуя, даже не мигала. Куда уставилась? Точно, вот срань! В центре зала лежало что-то белое, испачканное кровью. Похоже на кошку. Хрень собачья, они не посмели убить ее кошку. Или нет? – Что тут происходит? Даже если бы я задал вопрос обычным тоном, ребята вмиг бы собрались, стерли довольные улыбки, пытаясь хранить каменное выражение лица. Луиза все еще стояла там: крошечная, с подрагивающими плечами и не отводила глаз от бело-красного комка шерсти. – Луиза! – я прикоснулся к ее плечу. – Лу, посмотри на меня. Девчонка молчала, не способная двигаться. Черт, надо узнать точно, что там лежит. Я прошагал в центр зала и опустился на корточки. Да, это кошка, но она давно мертва. Чучело, обмазанное бутафорской кровью. Отвратительно. Они не люди, а чудовища! Сколько лет я дружу с теми, у которых нет сердца? Да еще бок о бок тренировался, играл с ними в баскетбол, рассчитывал на них, но что они творят? – У вас что, чугунные яйца? – заорал я. – Убирайтесь все отсюда к чертовой матери! Чебурашка сломается, заплачет и устроит истерику. Не хочу, чтобы они стали свидетелями такой сцены. Когда в зале остались трое, я кивнул Люси в сторону чучела, приказав перестать тормошить Луизу. Бесполезно. – Идем, – я сам потянул ее за руку. – Пойдем со мной, Лу. Ну же! Она прилипла к месту, не реагировала. – Луиза. Нет. Остается одно: я поднял ее на руки. Только тогда она очнулась и начала отбиваться. – Отпусти меня, – закричала. – Не хочу видеть, нет! Отпусти! Конноли царапала мне грудь своими короткими ногтями, ревела и наконец, уткнулась в плечо и громко зарыдала. – Тише, – я гладил ее по голове. – Лу, посмотри. Это не Матильда. Они разыграли тебя. Мне удалось уговорить ее взглянуть на чучело. Несколько минут тупо стояла и таращилась, затем отвернулась и зашагала к двери. – Лу! Остановилась, повернулась и окинула меня презрительным взглядом. Слезы все еще стояли в ее глазах. – Ненавижу. Вас всех ненавижу. Первое впечатление не оказалось обманчивым, вы все животные! И убежала, громко хлопнув дверью. – Ты не знал. Я успел забыть, что Люси все еще здесь. Она тихо подошла ко мне и заглянула в глаза, пытаясь прочесть мысли. – Ты не знал, – повторила девушка, и мягко улыбнувшись, вышла. Отправив сообщение Дамиену: «Быстро вернулись в зал!», я сел и вздохнул. Они снова разочаровывают. Сегодняшний поступок не должен остаться безнаказанным. – Я еще раз повторяю вопрос: у вас стальные яйца? Какого хрена вы ослушались меня? Сколько раз я вам повторил: то была случайность. Тем более, Конноли пришла на выручку в выходные, искупила «вину», если таковая существовала. Кто из вас, гениев, придумал это? Кто?! Они дружно онемели, язык отвалился, не меньше. – Гаррет! В зал забежали Росс и Таннер. Они удивленно посмотрели на парней, которые стояли, опустив головы, и помалкивали в тряпочку. – Кретины, мы ведь договорились ничего не делать! – пришел в бешенство Таннер, взяв за грудки Дамиена, стоявшего ближе всех. – Падла, я знаю, что ты все придумал! Тот толкнул его и попытался вырваться, но Таннер явно превосходит его физической силой, поэтому пришлось вмешаться. – Таннер, отцепись от него и встань в строй. Росс, за моей спиной вы замышляли месть? Устроили собрание и решали, что делать? Здоровяк растерянно пожал плечами, не находясь с ответом, зато Таннер все кипел и рвался в бой. – Собранием назвать трудно, но после того, как мы тебя навестили, Дамиен предложил поговорить о Конноли. Свыше половины команды была против идеи подкола над ней, в итоге остальные согласились забить, поскольку ты так сказал. Он остановился и еще раз толкнул Дамиена. – Таннер, Росс, вы часть команды, значит отвечать будете наравне с этими недоумками. Вопрос на драфт: чья идея? Кто придумал принести чучело и выдать его за кошку Конноли? Вы хоть понимаете, как это жестоко? Никто не отвечал, да уж, команда держится вместе всегда, пусть даже придется отбывать наказание. В коллективном духе им не откажешь, а вот что касается человечности, существование этой ценности еще находится под вопросом. Трент. Я смотрел на него долго и размышлял: он ведь сосед Луизы. В день нашего столкновения, она искала пропавшую кошку в его доме. Ему не составило бы труда похитить ее питомца, так подумала бы Конноли. Они все спланировали заранее, два светлых ума, Дамиен и Трент, а остальные, стадо баранов, пошли за ними и способствовали в осуществлению плана. – Признайся, вы двое инициаторы. – Все виноваты, – подал голос Вестер, подумав, что я спрашиваю из праздного любопытства. Что же, я дал им шанс признаться по-хорошему. – Отлично. Для начала убери отсюда останки бедного животного. Вы все наивно полагаете, что я забуду о том, что вы сегодня натворили, однако я накажу вас. Тренировки будут продолжаться до тех пор, пока кто-то из вас не признается в том, что придумал подшутить над талисманом. Я не учил вас такому, но часто позволял махать кулаками или издеваться над слабыми, выпендриваться и считать себя лучшими. Отныне все изменится. Сейчас начинаем тренировку с челночного бега. Триста раз для начала самое то, после триста отжиманий от пола. Переглянувшись, они помедлили, пока я не прикрикнул: – Быстро! Некоторое время спустя команда сидела на полу в полном составе, вытирая пот и мечтая о глотке воды. – Три минуты отдыха, следом второй круг. Четыреста челночного бега и пятьсот отжиманий. Монотонность действия их угнетает, ребята устают быстрее и не имеют возможности передохнуть. Сейчас их «дружность» пошатнулась, все хотели, чтоб мучения кончились как можно быстрее. – Ладно, я всех подговорил! Никто не виновен, – сдался Дамиен полтора часа спустя, с таким видом, точно приносил себя в жертву и одновременно смотрел на меня и задавал немой вопрос: «Да что ты мне сделаешь?». – Убирайся. С настоящего момента ты не часть команды, – невозмутимо озвучил я решение, которое зрело в моей голове уже второй месяц. Мало того, что он не старается и играет вполсилы, так еще и подговаривает других ослушаться моего приказа. – Ты не имеешь права! – лишь сейчас начал осознавать парень. – Ты - не тренер, а просто капитан команды. Не ты решаешь! Он выскочил из зала, остальные смотрели вслед, но никто не выражал протест или сожаление. Они понимали справедливость решения и смирились. – Идите по домам. Рэйчел ждала в машине, я попросил ее отвезти меня домой. Она ободряюще улыбнулась и поцеловала в щеку, когда я сел рядом. – Ты знала? Заодно с ними? Рэйч опешила и непонимающе уставилась на меня. С минуту ничего не говорила, после не своим голосом ответила вопросом на вопрос. – Ты считаешь, я способна на такое? Я покачал головой, ибо до сегодняшнего дня искренне верил, что Рэйчел не обидит даже муху. Однако сомнения, поселившиеся в голове, не торопились рассеиваться.

***

На тренировках я не видел Луизу. В столовой тоже не появлялась, не знаю, где обедает. На уроках сидела за первой партой, по обыкновению прилежно готовила домашнюю работу и сдавала вовремя, а бросая взгляд в мою сторону, смотрела сквозь меня. Прошла неделя, десять дней, двенадцать, Конноли продолжала игнорировать всех баскетболистов и не появлялась на репетициях. Завтра матч с девчонками, и ей придется прийти, пусть матч и не официальный. Я чувствовал себя так, словно подвел ее, ведь обещал, что никто не обидит, не станет обвинять. Облажался. Надо что-то придумать, и как можно скорее. Собрав команду в спортзале, я объявил: – Мы извинимся перед талисманом школы, парни. У меня есть план, слушайте.