Oh, allergen!

У каждого ученика в школе должен существовать уголок, в котором он при надобности спрячется ото всех. На втором этаже рядом с театральным залом есть подсобка, куда уборщицы ставят химические средства, ведра и остальные приспособления для мытья полов. За этими полками есть небольшое пространство, вмещающее двух миниатюрных девушек. Иногда я прихожу сюда, чтобы собраться с мыслями, выполнить домашнюю работу, почитать или послушать музыку. После утреннего переполоха с оповещением Рамоны Астон, девушки будто с цепи сорвались, а парни шарахались от малейшего движения в их сторону. Не будь я подавлена непонятными чувствами, то вдоволь поиздевалась бы над ними. Боже, неужели просто нельзя отвертеться тем, что они пригласили кого-то, даже если соврут? Никто стопроцентно проверять не станет. Устав от суматохи, я пришла в свой уголок, достала наушники и включила плейлист под названием «чтобы подремать». Миссис Ферклот на пятничной репетиции проверила наши последние доработки, затем предложила мне тоже поучаствовать, ссылаясь на то, что свежий взгляд не помешает актерам. Она вознамерилась послушать мою игру, оценить, дать роль, если сумею. Я убедила ее, что актерского таланта и в помине нет. Миссис Эф успокоилась, вроде отстала, но в тот же день услышала мое пение, возившись с концертной программой для бала. С того дня она неожиданно наносит визит преподавателям в кабинеты строго по моему расписанию, намекает на то, чтобы я тоже поучаствовала, что она позже напишет мне рекомендательное письмо, с помощью которого любой университет примет без собеседования. Еще одна причина, почему я прячусь в норе, не считая позорного инцидента с Таннером. Мне удалось послушать с ним пару песен в перерывах, а так помогала с установкой аппаратуры, после принесла в гримерку то, что попросили члены группы, регулировала очередность треков. Ответственности слишком много, все же я привыкла, особенно после прошлогоднего двухмесячного турне, когда самой приходилось выходить на сцену. Одно дело петь на бэк-вокале, кто же на тебя смотрит? Все глаза на фронтмене или электрогитаристе, в крайнем случае, на барабанщике. Быть Чебурашкой тоже не сложно, ибо всегда находишься под костюмом, тем более, я свыклась с ролью талисмана и ведь выбрала испытание преодолеть свой страх. Оказалось, его я не победила: как огня боюсь выходить на сцену школы, где все внимание будет на мне, где все будут ждать эдакого от неприметной девчонки. Я оперлась лбом на согнутые колени и закрыла глаза. Плейлист совсем не подходил нынешнему душевному состоянию. Едва я нащупала телефон в кармане, почувствовала прикосновение к лодыжке. Резко отшатнувшись, выдернула наушники и чуть не стукнула Гаррета. Он никак не мог усесться на противоположный угол и тихо чертыхался, оттого что я пнула его по ноге. – Конноли, черт тебя дери, что ты творишь? Разве он вправе задавать вопрос? Кто же ворвался в мое личное пространство, в мою нору? Я его не приглашала, и Гаррет был последним человеком, которого я жажду видеть. Пробежавшись по нему взглядом, я снова чуть не расплакалась. Донован такой гадкий: в чистой, приятно пахнущей одежде, которая ему к лицу, прямо шикарный баскетболист, мечта каждой девушки. Почему он мне кажется идеальным? Еле как уместившись, он отобрал мои наушники и послушал трек, скривился и незамедлительно вернул обратно. – Хрень какая-то, – раскритиковал он мою музыку, достав из кармана прямоугольный предмет. – Конноли, повеселилась от души? Капитан протянул старательно разукрашенную мной фотографию. Сколько времени прошло, а он нашел ее вечность спустя? Долго же все до него доходит. – А я и забыла о ней, – повторила я его же фразу. – Можешь заменить любой на выбор. – Конноли, – он наклонился ко мне – что с тобой творится? Я обидел тебя? Я просто не в себе с того самого дня, как он предложил эксперимент. Моя разумная сторона все напоминала, что идея отвратительная, и доведет до депрессии, но вторая помышляет воспользоваться случаем узнать его поближе. На что мне это знание? Чтобы страдать? Нет уж, спасибо. Борьба мешала мне нормально общаться с ним, посему настроение скачет, как кардиограмма. Вместо того чтобы выложить все ему, я собрала вещи и встала. – Что вы тут забыли? Уборщица стояла у входа, переводя раздраженный взгляд с Гаррета на меня и наоборот, явно заключила неправильные выводы. Сначала директор, потом она, напасть какая-то! – Миссис Делуорт, что случилось? Вообще супер, директор заглянул в подсобку и неодобрительно покачал головой. – Оба на выход. Конноли, Донован, вы надо мной издеваетесь? Такими темпами вы и после выпуска будете отрабатывать часы общественно-полезных работ. – Директор! Настал апогей моего везения: миссис Ферклот обращалась к мистеру Тернеру, совала ему под нос белые листки. – Как мне прикажете поступить с несносной девчонкой, Амандой Адамс? В последнюю минуту она отказалась петь! Издевательство, вот что я вам заявляю! – Миссис Ферклот, – вздохнув, повернулся к ней глава школы. – Вы не можете одолеть пятнадцатилетнюю девчонку? Где же ваша пресловутая репутация грозного преподавателя? – Я не обычный учитель, – возмутилась она в ответ. – Я – человек искусства, а искусство не терпит тех, кто пренебрегает им, кто отталкивает его. Как вы не понимаете? О, Конноли! Ее глаза загорелись сумасшедшим огоньком, едва она приметила меня, старающуюся спрятаться за спиной Донована. Миссис Эф поинтересовалась у директора, почему он остановил нас, тот поделился, что прикидывает в уме, какое наказание применить, тем дал демонихе отличный козырь прижать к стене. – Директор, вы уладили мой вопрос. Допустим, Конноли займет место Аманды, я возьму ее без прослушивания. Ей-Богу, в курсе ли вы, как утомляют наши студенты? Кажется, никто из них не пробовал послушать свое ужасное пение со стороны. Луиза мне подходит! Я закрыла лицо ладонями, боясь взглянуть на мистера Тернера, от которого зависит тяжесть штрафа: продлить срок работы в «Дикой яблоне» или отдать на растерзание миссис Эф. Пожалуйста, пощадите! – Забирайте, – великодушно дал согласие он мгновение спустя. Ну что же вы так? Пожалели бы! – Донован, вас тоже ждет наказание. В ближайшие две недели каждый день в спортзале сразу после уроков мы устраиваем репетицию к балу. Мисс Астон скоро осведомит учащихся о тематике, ваша задача – собрать тех, кто есть в списке в нужный день и проверять их посещаемость. Я с вас спрошу, популярно объяснил? Гаррет обреченно кивнул, наверное, тихо проклиная день встречи с непутевой Конноли, которая приносит ему лишние часы наказания, калечит его при любом удобном случае. Поверь мне, я тоже не в восторге от того, что готовит миссис Эф. Во сто крат хуже, чем твой груз. – Раз мы уладили все проблемы, свободны! К делу, ребята, хорошо постарались в субботу. Мистер Тернер окрыленный чувством выполненного долга направился в свой кабинет, миссис Эф, не менее обрадованная таким раскладом, попросила, чтобы я зашла к ней через десять минут. Тысяча чертей, умеет же директор подставлять. Донован переваривал последнюю фразу. – Постой, получается, ты пошла туда, соврав мне, что Тернер позволил не приходить? У него чуть пар из ушей не шел из-за того, что он якобы уличил во лжи Чебурашку. Не хочется терять его доверие, но я уже солгала ему, не поведав о наркотиках. Отчитаюсь почти без утайки. – Нет, я ходила туда не для того, чтобы отбывать наказание. Там мой дед, Гаррет, я навещала его. До самой смерти буду утверждать и стойко настаивать на том, что главная причина – я не избегала Донована. Он бы не понял: сразу испугается и убежит, дружбе конец, а так есть способ восхищаться им и ненавидеть единовременно с близкого расстояния. Никогда не обнаруживала за собой мазохистские наклонности. Сославшись на не терпящую отлагательств работу, я поспешила ретироваться, ибо вновь вспоминала вечер концерта и Таннера. Надеюсь, он не попадется на пути к театральному залу. – Луиза, заходи, дорогая! Коротышка миссис Эф хитро улыбнулась, поправляя очки, потянула за собой на сцену, чтобы представить музыкантов. Зал у нас большой, вмещает не меньше пятисот зрителей. Надеюсь, концерт пройдет не здесь? – Миссис Ферклот, – я остановилась, чтобы попробовать отказаться. – Пожалуйста, не заставляйте петь. У меня боязнь сцены! И работа после уроков! Она уселась за рояль рядом с Уилкерсоном, главным клавирмейстером школы. Тот изучал нотную тетрадь, не обращая внимание на репетирующих и болтающих, предпочитая не терять драгоценное время. – Дорогуша, не отвертишься. Я слышала твой голос, и он заслуживает быть услышанным остальными. Как ты сумела четыре года скрывать его? Преступление не делиться талантом, ты понимаешь? Слушай, специально для тебя я соберу музыкантов на большой перемене, тогда ты и будешь репетировать с ними. После обеда хоть кактусы выращивай во дворе. Считай, четыре дня в неделю, общее число - дней восемь, хватает предостаточно. С боязнью разберемся, не переживай. Так ты дашь мне перейти к главному блюду? В конце речи послышались стальные нотки, она показывала, что не любит долго уговаривать кого-то, тем более, как она считает, пошла на немалые уступки. Уверена, Донована проинформировал о моем местонахождении Остин, кто же еще? Поймаю – точно запихну в шкафчик баскетболистов, чтобы нюхал их носки после тренировок. Тихоня Луиза стонала «НЕТ!», пока дьяволёнок гадал, какую песню нам придется исполнять. – Аманда выбрала две композиции: «My funny valentine» Эллы Фицджеральд и «Give me your kisses» Луи Армстронга. Первую ты должна спеть обязательно, ибо парни уже выучили ее, насчет второй если появятся пожелания, просто предложи. – Получается, петь нужно джаз? – растерялась я. Конечно, я не раз слышала эти песни, а «My funny valentine» в исполнении Фрэнка Синатры, Анджелы Маккласки, Мелани Си, Стинга и Майкла Баббла. Кто же не старался перепеть ее? По правде, я не поклонница Армстронга, да и его композиции исполняли многократно, что петь популярные хиты двух легендарных джазменов кажется мне банальным и безвкусным. – Деточка, ты отсиживалась в пещере? – миссис Эф фыркнула, что совсем не характерно для преподавателя. – Тема бала – «Ревущие двадцатые». Как я упомянула, Фицджеральд ты споешь, что же судьба Армстронга? Пес с ним, по крайней мере в выборе второй песни я приму активную роль, как-никак петь мне, а не какой-то Аманде. – Не возражаете, если выберем что-нибудь современное? – Каро! – воскликнула она, захлопав в ладоши, на автомате сделав за меня выбор. – Конноли, прими во внимание, что песня должна быть живой, бодрой, чтобы контрастировала с «My funny valentine». Я нашла тебя вовремя, сходимся во вкусах, ведь я надеялась, что споют эту песню. Она протянула мне текст, на что я чуть не хрюкнула от удивления. Насмешка судьбы! Вот так песня, которая вторит ситуации, в которую я невольно попала. – Итак, саксафон №1, №2, имена запоминать необязательно, фортепиано, скрипка №1 и №2, виолончель, барабаны и несколько гитар, утомительно их перечислять. Твоя семья на ближайшие две недели. Если не запомню их имена, они будут звать меня «вокал»? Парни все-таки представились, а единственная девушка в оркестре отвернулась. Чем я ей не угодила? – Начинаем завтра на большой перемене! Выучи вторую песню, Конноли. Пообещав не опаздывать, вышла оттуда и направилась в женскую раздевалку. Репетицию никто не отменял, несмотря на то, что мне прибавили работу. Не возьму в толк, как мне успеть с книжным, обязанностями талисмана, ролью критика в театральном и по совместительству суфлера, выходными в доме престарелых и новым наказанием – пением. Всего месяц назад я спокойно существовала в своем тихом мирке, радовалась выпечке, ныла по мелочам, читала за кружкой молока с шоколадным печеньем, что же происходит в настоящем? Что ни день - новые сюрпризы. Как ни странно, Анджела тоже привыкла ко мне и больше не придиралась, как часто бывало раньше. Иногда она сама учила сложным движениям, терпеливо объясняла и однажды помогла освоить их. Оставалось молча удивляться и желать перед сном, чтобы на ее голову не упало яблоко. – Неплохо, Конноли, – прокомментировала она, проследив за моим «вебстером»*. – Покажи его на следующей игре! – Луиза! Я испугалась, что Таннер зашел в спортзал, но поняла, что окликнул мистер Дишо. – Коннор, передай эти бумаги Доновану. Его команда уже смылась из школы, так что давай беги! Сколько раз ему не повторяй, что моя фамилия не Коннор, он не запоминает. Конечно, если бы я была спортсменкой, то существовал бы крохотный шанс, что тренер Дишо перестанет меня звать Коннор, все-таки, не судьба. И почему из стайки болельщиц он выбрал именно талисмана? Когда ты пытаешься избегать кого-то, коварная судьба специально сталкивает тебя с ним. Наверное, вы тоже не единожды убеждались в этом. Постойте, двадцать девятое не кончилось, и как утверждает Рамона, парни не могут отказать. Может, рискнуть и пригласить Гаррета как бы под предлогом? Нет, нужно что-то существенное. – Лу-Лу, – обратилась ко мне дьяволенок, – а помнишь, он предлагал нам встречаться? Чем не удобный случай? Скажешь, что из доброты душевной намерена обучить его, ведь он без девушки. Действуй! – Неть, не стоить, – пропищала тихоня. – Лью, ты пожалеть, горько пожалеть! Донёвань злё! Скрутив бумагу в трубочку, я последовала в мужскую раздевалку и постучалась, прежде чем войти. Гаррет лежал на длинном стуле, скрестив руки на груди, свистел грустную мелодию. Похоже, я прервала его ревери. Повернув голову, он застал меня, готовую сбежать в любой момент, и приподнялся на локтях. – Возьми, – я неловко протянула листки. – Тренер просил передать, и да, пока не забыла, я тут немного, то есть поразмыслила о том, что ты предложил, наверное, будет не так плохо, как я представляла, поэтому, я соглашусь. Заика Конноли, дыши! Сбивчивое и чересчур длинное «да» получилось. Дурилка ты! Он еле дождался окончания моей бессвязной речи, но не понимал, на что я согласилась. Конечно, сколько времени уже прошло, и вероятнее всего Донован просто пошутил или выпил и соврал мне, однако я чувствую, что облажалась. Бывало, что вы представляли, как вам льют на голову горячую воду через лейку? Она стекает по лицу, волосам, шее и ниже, единственное, что вы хотите – избавиться от чувства стыда за то, что совершила лишнее движение. Чтобы вытереть промокшее лицо и волосы, нужно полотенце, так и я в аналоговой ситуации искала его – то есть последовала к выходу. Кто тебя за язык тянул? Тихоня умоляла дать деру, пришлось согласиться с ней. Я порывисто открыла дверь и приготовилась бежать со всех ног. Плану помешал Гаррет, локтем захлопнув ее и загородив путь к свободе. – Извини, ты застала врасплох, Конноли, впрочем, от тебя другого и не стоило ожидать. Я не рассчитывал, что ты изменишь свое решение, и отлично, что согласилась. Запомни, я твой должник. Он дружески похлопал меня по спине и отошел от двери. В мозге вспыхнула красная мигалка, обозначающая тревогу: я что-то пропустила. Раз проявила инициативу, осмелься не терять боевой дух и продолжи! – Тогда может, пойдем на весенний бал вместе? – выпалила я на одном дыхании. Донован отошел и поднял с пола спортивную сумку, затем вернулся ко мне с извиняющейся улыбкой. – Луиза, я не предполагал, что так получится. Понимаешь, я пригласил Эмили в знак перемирия наших команд, она согласилась. Нет, все-таки, Лу, полный провал. Ты попала в капкан, дав согласие, плюс ко всему облажалась, пригласив его на бал. Поздравляю! Стараясь не показывать, как сильно задел его отказ, я пожала плечами. – Хорошо, ничего страшного. Ты прав, лучше пойти на бал с тем, кто тебе симпатичен, но не в учебных целях. Я-то заучка, всегда рассуждаю с этого угла. – Таннер пойдет с тобой, если пригласишь его. Уверен, парень обрадуется. – Тебе осталось сватовством заниматься! – заорала я, мигом выдав свою злость. На себя, ни на кого больше. Пусть идет туда с девушкой брата, каков болван! – Остынь, я ничего такого не имел в виду, Конноли. Когда начнем? Боже, теперь поздно отступать и уклоняться от данного согласия на безумную эскападу. – Давай в субботу после отработки. Дневное свидание, какая нам разница? Ведь оно не настоящее. Мое требование: не приставать друг к другу. – Конноли, если мне не изменяет память, именно ты способна приставать, на мой счет не беспокойся. Мог бы пощадить мое самолюбие, а то, как бы объявил: «Кого же ты привлечешь с такой внешностью?». Хорошо, что я заранее ожидала от него что-нибудь в этом роде, оскорбительное, потому приготовилась морально не воспринимать его ответ близко к сердцу. Мы вышли из школы, я направилась к своему велосипеду, у которого ожидал Таннер. К концу дня он все же нашел меня. Расхаживал взад и вперед, пинал камешек на обочине, все осматривался по сторонам. Он проигнорировал капитана и подошел ко мне, Донован молча последовал к фордику. – Луиза, почему ты скрывалась весь день? Разве мы не договорились в пятницу, что не станем так поступать? В фильмах, сериалах, особенно в книгах, читая о хороших парнях, которых главная героиня считает другом, но не больше, я убивалась за них, и не сомневалась, что не поступила бы жестоко, встреться мне такой. Что же получается, всех нас, девушек, влечет к тем, кто не воспринимает нас на полном серьезе, иногда не обращает внимание? Да и сейчас голубые глаза Таннера вглядываются в мои с участием, а внутри пусто, никакой реакции на него. В тот вечер после концерта он попытался поцеловать, а я отшатнулась и призналась, что мне нравится другой. Жаль, что Таннер оказался наблюдательным, сразу спросил, не о Гаррете ли идет речь. Несправедливо обманывать парня, и я ответила правдой. – Я не сдамся, Луиза, – вернул к реальности Таннер своей настойчивостью. – Для Гаррета баскетбол всегда на первом месте, остальное не важно. Я не буду торопить тебя или разуверять в чем-то, просто позволь находиться рядом. Пойдем на весенний бал? Если после него ты скажешь мне, что окончательно решишь не встречаться со мной, я смирюсь. Ты мне дашь шанс? Тихоня напевала утвердительный ответ, ведь ее устраивал Таннер, добрый, мягкий парень, который исполнит любое твое желание, что бы ты ни потребовала. – Таннер, я повторяла тебе не раз, что не собираюсь причинять тебе боль. Чем дальше ты заходишь, тем труднее позже уйти и смириться. Ты хороший, я не прощу, если из-за меня ты перестанешь улыбаться, так что не обижайся. Пока не поздно, пригласи другую девушку, желающих очень много, я уверена. Некоторые держат парней или девушек про-запас, я слышала о таком часто, и удивлялась бездушности этих людей. Получается, если их отвергнет тот, к которому они неравнодушны, то с легкостью переключиться на второго, который влюблен в них? Я уверена, что направить расположение на другого нереально, поэтому не стану тешить Таннера ложной надеждой. Выясним все до конца и обрежем нити. Взяв велосипед, я неспешно вышла из парковочной зоны, чтобы не мучила совесть. Я не давала парню повода считать, что готова с ним встречаться, не флиртовала с ним, и на свидание согласилась, которое не походило на свидание, нечего чувствовать вину. За безнадежные мысли касающихся Гаррета вполне справедливо ругать чертёнка Лу. Озвучив то, о чем боялась мечтать, я испугалась и расплакалась, будто дочитала самую грустную книгу на свете, и не могла успокоиться, пока не выложила все Люси. Мне не хватало ее поддержки, участия и вообще присутствия, которое внушало спокойствие. Дома я полчаса тискала Матишку, расчесывала ей шерстку перед вечерней прогулкой, покормила Саймона домашним ризотто с грибами, рецепт мама оставила на дверце холодильника, пообщалась по скайпу с родителями, которые уже находились в штате Невада. После Айдахо, Юты, Вайоминга, Колорадо и Аризоны они, наконец, вернутся в ЛА, организуют последний концерт и, если сдержат свое обещание, выйдут в отпуск. После позвонила Люси, позвала на прогулку: дома не сиделось, и я по ней соскучилась. – Ты правильно поступила, – одобрила подруга, когда мы неспешно шли по парку недалеко от Мелбори-стрит. – Жаль Таннера, но с твоей стороны благородно сразу предупредить его, что не будешь с ним встречаться. – Нет, ты послушай, что я натворила. Дальше я рассказала о предложении Гаррета, о котором он сам успел забыть, о том, что пригласил он Эмили, и влюблен в нее, в то время я, полная идиотка, соглашаюсь стать боксерской грушей. Тренироваться-то боксер будет на ней, но бьется позже против живого соперника. К концу повествования Люси смотрела со смесью жалости и надежды. – Что бы ни случилось, Лу, как прекрасно, когда влюбляешься, пускай если он и не догадывается. Ты пользуешься крохотным шансом быть с ним рядом, и иногда это самое главное. Больно будет, но если бояться боли, то ничего не почувствуешь, а значит и жизни нет, так? Тем более, действия Гаррета противоречат его словам. Я веду к тому, чтобы ты ему больше, чем просто друг. – Нет! – воскликнула я, потянув ее в сторону лотка с мороженым. – Глупости! Он грезит только об Эмили. – Или, – перебила Люси, – он воображает, что влюблен в нее, но в действительности она его не интересует. Если бы он предложил тебе реальные отношения, ты бы согласилась? – Нет, конечно, – фыркнула я ее наивности, – Люси, разве я не упоминала тебе, что начну встречаться с парнями к третьему году учебы в университете. Для него важен баскетбол, для меня учеба, итог – два карьериста и неудачная пара. Подруга хихикала над заявлением долго, повторяя, что однажды я стану звездой стендапа. Сев на скамейку, она все еще потешалась над третьим годом. – Лу-Ли-Лу, временами ты с дуру ляпнешь то, до чего не дошла бы наш президент школы, а она мастер слога! Ради Гаррета ты бы пересмотрела приоритеты, да и он тоже. Ладно, со временем все утрясется, и ты придешь ко мне и признаешься: «Люси, ты как всегда права!». Опять я ною о себе любимой, не давая ей возможности поделиться своими проблемами. – Вы с Куртом расстались? Она кивнула, не добавив ничего, оглянулась по сторонам, кое-что углядела и поднялась со скамейки. – Пойдем дальше. Могу посоветовать тебе следующее: не спеши расставаться с девственностью, как с бременем. Наверное, чтобы все получилось, ты должна быть неравнодушна к нему. Неудобный вопрос, но надеюсь, Люси на него ответит. – То есть, тебе не понравилось? – Было ужасно, – округлив глаза, прошептала она мне на ухо. – Забудем эту тему, я просвещу тебя в подходящей ситуации. Ой, нашлась сама опытность, взирающая свысока на желторотого птенчика. Подруга остановилась у спортивной площадки, огороженную плетенными железными заборами. – Смотри, кто там играет? Толпа рослых парней боролась за баскетбольный мяч, не жалея друг друга, отпихивали, давали подножку, тянули за майки, одним словом, там царил беспредел. Судья, если он вообще есть, тоже вовлёкся в игру: кто-то орал о фоле, но остальные игнорировали его. Проследив за указательным пальцем Люси, я наткнулась на Гаррета, исполнившего финт, перебросив мяч через плечо своему сообщнику. Они забили, на что вторая команда выразила бурное негодование. Кажется, еще пара бросков и начнется бойня. Матч «Уорриарс» против «Феникса» просто чаепитие барби по сравнению с тем, что творится на площадке. Я не сомневалась, что Гаррет не даст себя в обиду, в чём и удостоверилась, наблюдая за игрой. Он не калечил противников, но сдачу давал без пощады, если его толкали или пытались играть бесчестно. Его резко пихнули к забору, так сильно он стукнулся спиной, что тот долго колыхался, и я еле сдержала крик. Черт, надо убираться отсюда, иначе я наору на того парня, а Гаррет все поймет. – Помедленней! – просила Люси, еле поспевая за мной. – Лу, понимаю, ты без пяти минут болельщица и занимаешься физкультурой часто, но я ленивый хомячок. Отпусти! Уже в боку колет. – Подруга, я влипла, – огласила очевидное, плюхнувшись на ближайшую скамейку.

***

– Стоп! – заорала миссис Эф на большой перемене три дня спустя. – Конноли, дорогуша, голос у тебя что надо! Мощный, созданный для джаза, все же милая моя, пожалуйста, двигайся! Ритм мелодии уносит тебя, не так ли? Не зажимайся, будь раскованной, энергичной, наслаждайся тем, что ты звезда вечера. Начнем с припева! Заиграли саксофон, фортепиано и барабаны, я начала с «That man is like a flame», подвигала плечами, ногами отбивая ритм, пританцовывала на месте, забыв о том, что в зале находятся по крайней мере десять человек. «I’m gonna find that man», - раскричалась я под конец. Миссис Эф осталась довольной результатом. – Колись, дорогая, ты представляла конкретного мужчину? – с усмешкой спросила она после похвалы, когда я собралась идти на урок. – Ты так чувственно пела, что я не поверю, коль утверждаешь, что просто наслаждалась песней. Отвертевшись вежливой улыбкой, я вышла из зала, вдогонку услышала голос Линди. – Луиза, какая ты скрытная! Месяц мы с тобой работали над проектом Оз, ни фразой не обмолвилась, что поешь. Не зайди я к миссис Ферклот, ты бы огорошила на весеннем балу. Я смущенно отмахивалась, Линди все не унимала восторг, так мы дошли до кабинета испанского. – Кстати, пойдем с нами в день весеннего бала? Я имею в виду сборы. Пригласим и Люси, все уместимся и дружно прибудем, хорошее настроение обеспечено. Мы поможем, если потребуется помощь с платьем или прической. Моя тетя Джо лучше всякого стилиста! – Отлично, я уточню у Люси, и если она согласится, то я с радостью приду. На текстовое сообщение подруга ответила согласием сразу же, и обрадованная Линди ушла на свой урок французского. На следующей перемене Рамона Астон вышла в эфир, как всегда бодрым и дерзким тоном бросала острые шуточки. – Хей-хо, братцы, готовы к балу? Сегодня его величество доверил скромному глашатаю объявить тему бала – «Ревущие двадцатые»! Сразу дружно вспоминаем век процветания джаза, ар-деко и стрижки «à la garçonne»**. Девушки, обязательный атрибут того времени: обручи, страусиное перо, кружева и ленты, жемчужная нить, броши и кольца, браслеты, подвески. Детки, бегите грабить магазины! Полагаю, все смотрели «Великого Гэтсби»? Пересмотрите! Парни, никаких джинсов и маек, спортсмены, я вам буду напоминать вплоть до бала! Чтобы пришли аккуратненькие, в бабочках и костюмах от «Brooks brothers». Специальное обращение-угроза от Гаррета Донована, кэпа «Уорриарс», которое касается парней: чтобы как миленькие пришли в спортзал после шестого урока. Репетируем, заучиваем танцы: фокстрот, американское танго, чарльстон и блюз, страйд в ритме рэгтайм и свинг. Терпения вам, братцы! Я без зазрения совести прогуливала репетиции, ссылаясь на работу и пение, но на следующей неделе придется пойти минимум пару раз, поучаствовать, чтобы примерно знать, чего ожидать. Тем более, если за процесс отвечает Гаррет, он достанет прогульщиков из-под земли. – Чебуратор. Проход загородил Донован собственной персоной, грозно окинул взглядом и указал пальцем в сторону спортзала. – Не отвертишься, Конноли. Тернер предоставил список, я отвечаю за посещаемость, так изволь подрыгать ножками полчаса, после иди куда желаешь. Я разозлила его и забыла поставить галочку в списке «смысл жизни»? Какая муха его укусила? Растерянно поморгав, я собралась возразить, как он самолично потащил туда. – Ты не имеешь права заставлять танцевать! Отвали! Я вырывалась энергично, не ожидая, что Гаррет с легкостью выпустит мое плечо, но он это сделал, и я, потеряв равновесие, чуть не упала на пятую точку. У кого быстрая реакция? Угадали. Удержав за локоть, он одним рывком притянул так сильно, что я ударилась лбом о его грудь. – Руки убрал! Так, мы вернулись в день знакомства и ситуация повторяется? Не хватает бассейна и подвыпивших парней. Дежавю. – Не за что, – ухмыльнулся он. – Деточка, не думай, что я польстился на тебя. Просто решил, что тебе не в радость приземлиться на задницу. – У меня аллергия на баскетболистов! На сей раз Гаррет рассмеялся, еще теснее прижав к себе и вздохнул. – Что-то не вижу, чтобы ты чихала, сопливила или чтобы у тебя лицо чесалось или появились высыпания. Получается, я – исключение? Не принимай его шуточки за чистую монету, ибо Доновану лишь бы повеселиться. Я попыталась вырваться, он не позволил, не прилагая лишние усилия, не шелохнулся. Да, будто я воображаю, что ломаю спичку, но оказывается, что стремлюсь надломить толстую ветку дерева. – Я пойду танцевать, отпусти, – сдалась, иначе он продержал бы в плену до вечера. – Простительно опоздать на пару минут, – беззаботно изрек баскетболист, приподняв двумя пальцами мой подбородок. – Кажется, я подзабыл, как надо правильно целоваться. Не напомнишь? До того как я поняла, что он не шутит, Донован приподнял меня за талию и поцеловал. Я что, сплю?