Oh, allergen!

— Издеваешься! Чтобы не видела эту ухмылку, Гаррет Донован! Посмотрите-ка на него, все тридцать два зуба напоказ только из-за того, что я немного смутилась! Лу никак не могла успокоиться: то кричала на меня, одновременно ударяя ладошкой по плечу, то смешно сдувала с лица кудряшки, показывая клубнично-красные щеки. От созерцания удивительной скромности я не мог перестать смеяться. Ох, Луиза, сама простота, все чувства наружу. — Ладно, — я откашлялся, в знак перемирия потрепал ее по голове. — Больше не буду. Взамен ты прогуляйся со мной, пока Рамон занят. Если ты не забыла, мы обещали ему вечер дискотеки. Такой прыти от нее я не ожидал. Луиза почти бегом бросилась в сторону виноградников. Мы обошли полукруг и неспешно пошли по тропинке к лесу. — Откуда ты узнал, что там есть вторая дверь? — потребовала она объяснений, явно не желая обсуждать более насущные темы. — Видимо, ты не рассматриваешь картину в целом, — я пожал плечами, не зная, как еще объяснить ей. — На ОБЖ не ходила, Конноли? Да и в любой ситуации ты должна рассмотреть все пути отхода в случае ЧП. По-моему, все предельно ясно. — Мистер Совершенство. При этом она прищурилась и смешно надула щеки. Теперь я знаю, на что заменить фото Лу на доске почета. Заметив, что я с нее глаз не свожу, она вдруг стала неуклюжей: попыталась пнуть камешек, в итоге подняла пыль, чуть сама не упала лицом вниз. — Речка! Чертовка, нашла повод отвлечься, ускакать вперед и сделать вид, будто совсем ничего не происходит между нами. Лу удобно устроилась у берега, наблюдая за течением реки, будто ничего красивее не видела. Беги сколько пожелаешь, Чебурашка, я не отстану. — Луиза, я честно раскаиваюсь в совершенных мной недостойных поступках. Ты, особенный человек в моей жизни, так быстро стала почти лучшим другом. Ты — последняя, кому можно поставить в упрек ложь. Еще в начале путешествия я предполагал, что мне придется снова и снова повторять слова извинения, чтобы Луиза простила меня. Также я хотел доказать действиями, насколько я сожалею. Но чего я никак не ожидал - так это того, что она расчувствуется. — Даже в самом кошмарном сне я не могла представить такой поворот, Гаррет, — она шмыгнула носом, я подозрительно прищурился. Плачет что ли? — Знаешь, пока я не завязла в этой лжи, сама не ведала, что невольно становлюсь его соучастницей. Стараясь сменить тему, я тщательно взвесил следующее: — На словах я извинился, осталось подкрепить их действиями. Пожелай, что хочешь, я безропотно исполню. Луиза еще раз шмыгнула, отвернувшись от меня, после фальшиво-бодрым тоном сказала: — Всегда было любопытно, что ты пишешь или рисуешь в блокноте, который даже теперь покоится в твоем заднем кармане. Дашь посмотреть? Пожалуй, стоило тщательнее взвесить все риски, прежде чем обещать безропотное исполнение желания. Пусть Чебуратор будет единственной живой душой, узнавшей тайну моего простого блокнота. Я неохотно протянул драгоценный предмет. Луиза раскрыла его на первой странице и ахнула. Наверное, есть чему удивиться. Зачем, скажите, спортсмену записывать стихотворения, а порой даже объемные отрывки из поэм американских поэтов двадцатого века, таких как Роберт Фрост, Ленгстон Хьюз, Роберт Хайнлайн? — Уау! — воскликнула она, перелистывая блокнот. — Ничего себе! Я ожидала здесь увидеть схемы баскетбольных тактик, но никак не поэзию! С ума сойти, все ежики мира вопят от шока, пережитого вместе со мной! Развесившая уши только минуту назад, Конноли сейчас чуть не прыгала, и глаза ее искрились лукавством. Иногда так легко поднять ей настроение. Борясь с порывом вырвать блокнот из ее рук, я решил поделиться мыслями. — Я умею удивлять, Конноли. Иногда мне становится тяжело от избытка информации, тогда я записываю то, что мешает сосредоточиться. Дело в том, что, когда я читаю стихи, не могу никак представить перед глазами то явление, которое описывает поэт. Пожалуй, это главная причина, почему у меня тройка по литературе — полное отсутствие воображения. — Ты не прав, — яро запротестовала она, в запале хлопнув меня по колену. — Послушай, если бы у тебя было туго с воображением, как бы ты придумывал тактики и финты? Ведь половины тех, что вы используете, не существует! Ты их корректируешь, улучшаешь. Что касается фотографической памяти, то получается, ты запоминаешь то, что уже сделали и придумали, однако это тебе не мешает думать и совершенствовать то, что уже существует. Опомнившись, Луиза порывисто отняла руку, украдкой проследив за моей реакцией. Мне же оставалось сдержать себя от громкого хохота. Когда вам уже кажется, что ничто на свете не сможет рассмешить вас, то обратитесь к Чебурашке, вы вскоре поймете, как глубоко заблуждались. — Мы тут засиделись, — вдруг вскочила на ноги Конноли. — Пойдем обратно, иначе ты можешь опоздать на дискотеку. Гостеприимная хозяйка дома встретила нас с улыбкой, заставила сесть за стол и не отпускала, пока мы не доели вкуснейшую дораду с овощами. Мне женщина понравилась: несмотря на непростую ситуацию и напряжение в общении, она старается сблизиться с внучкой. Я довольно долго наблюдал за реакцией Конноли и пришел к заключению, что она всегда пытается найти баланс, но во всех случаях находит приключения на свою голову. Каждый раз, глядя на Рамона, она смущенно улыбалась, и один раз я поймал ее взгляд. Мы, не удержавшись, рассмеялись. — Эй, вы что? — выпучив глаза, все повторял тот, совсем не вникая в ситуацию. — Хватит смеяться, косясь на меня, мне некомфортно! Ай, без разницы, смейтесь! Я вас порву на вечере фламенко. Минуточку, вечер фламенко? Он весь день твердил, что мы пойдем на обычную дискотеку. Какое к черту фламенко? Вот хитрец! Я уже собирался отказаться, как бабушка Лу потащила ее в комнату, чтобы подобрать подходящий наряд. Так, у меня появился стимул пойти на этот вечер. Не каждый день увидишь Конноли в длинной юбке в цыганском стиле, с завязанным платком ниже талии и красивой блузке мятно-зеленого цвета. Ее непослушные кудри были каким-то чудом зачесаны назад и закреплены заколкой с большим цветком розы. — Любимый наряд твоей мамы, — сказала женщина, а Лу неловко улыбнулась, посматривая на нас с Рамоном. — Belleza! — воскликнул тот, приобняв смущенную девушку за плечи. — Красная помада тебе к лицу, кузина. Пожалуй, если ты не возражаешь, я познакомлю тебя с лучшим другом. Без сомнений, ты сразишь его наповал. — Звучит так, будто я что-то вроде «Адвиона», не говори так, — рассмеялась та и, взяв его за протянутую руку, повела к входной двери. Откуда взялся лучший друг? Стукнуть бы Рамона. Мои мысли прервала Лу, прикоснувшись к предплечью. — Пошли! Всю дорогу Рамон пытался вытянуть из нас, почему мы странно себя вели во время ужина. Мы без предварительной договоренности решили, что не стоит смущать парня, потому шутили и переводили тему. За четверть часа неспешными шагами дошли до большого деревянного домика с гордым названием «Испанский городок». И правда, когда мы зашли, будто оказались не на родной земле, а в экзотической стране, полной ярких красок, шумных разговоров, приятной на слух музыки, разноцветных напитков. Мой слух улавливал обрывки бесед людей, в которых часто проскальзывали испанские слова. Вокруг смуглые лица, черные волосы, рубашки с пальмами и яркие платья. Я оказался единственным «бледным» человеком, совсем не соответствующим здешнему обществу. Не будь тут Конноли, я бы, наверное, без колебаний развернулся и ушел. Лу крепче сжала мою руку, похоже, почувствовав то же, что и я. Я ободряюще улыбнулся, затем мы последовали за Рамоном к стойке, где нам налили по коктейлю. — Я буду сок! — выпалила Конноли. Да, я тоже не забыл, что с ней творит даже одна капля алкоголя. — Я не откажусь от сангрии, Хосе, — послышался со спины грудной голос и стук каблуков. Высокая испанка в вызывающем платье с глубоким вырезом и декольте, показывающим все ее прелести, приблизилась к Рамону, который с радостью раскрыл ей объятия. Она без стеснения поцеловала его, оставив отчетливый след от кроваво-красной помады. — Эстелла, познакомься: моя кузина — Луиза и ее друг — Гаррет, — представил нас Рамон, а девушка, которую мы днем видели в амбаре, окинула нас оценивающим взглядом. Ее иссиня-черные брови приподнялись в удивлении, едва она уловила, что я нисколько не поддался ее шарму. — Потанцуем? — она с медлительностью хищницы подошла ко мне. — Рамон научит кузину танцевать, ты же не будешь скучать в одиночестве, попивая коктейль? Эстела открыто вешается, не заботясь о том, что сей факт может задеть ее парня. Тому, как я понял, было абсолютно начхать на ее поведение, он болтал с Луизой о фламенко. — Ничего, потерплю, — процедил я. — Танцы не мой конек. Последней фразой я попытался смягчить отказ, но гордая испанка смерила меня презрительным взглядом и повела Рамона в центр зала. Лу уселась на деревянный стульчик, глотнула ананасового сока, облокотилась и уставилась на меня. — Хорошо, позже, — подмигнула она Рамону, который решительно настроился научить ее танцевать. Потом повернулась лицом ко мне. — Ох, как же ты не любишь, когда девушка делает первый ход. При этом ее губы украшала саркастичная улыбка. Стереть бы ее, потому что Луизе идет только искренняя: без примеси горечи или грусти. Я уселся на соседний стульчик, не теряя зрительный контакт. — Не всегда. Если подумать, есть одна девушка, которая обрадовала бы меня смелым поступком. Улыбка мгновенно сползла с ее губ. Она неправильно интерпретировала мои слова? Луиза залпом допила сок, спрыгнула и направилась к Рамону. Собирается танцевать? Не она ли хотела сбежать отсюда минуту назад? Я неплохо читаю по губам, и вскоре понял, что она говорит Рамону, что уходит и желает нам хорошо повеселиться. Тот качал головой, совсем забыв об Эстелле, потянул Лу за локоть к себе и быстро объяснял основы фламенко. Чебурашка заупрямилась и стояла истуканом, пока люди вокруг кружили в танце. Я уже собирался вывести ее отсюда, когда она поддалась уговорам кузена и постаралась повторить пару движений. Только теперь я заметил на ней туфли на небольших каблуках. То ли они предназначены для степа, я услышал громкий стук по полу, и Луиза включилась в танец. Сначала ее движения были скованными и неуверенными, но постепенно она прочувствовала музыку. Движения стали изящными, шаги слаженными, а Рамон будто чувствовал малейшее изменение в мыслях Лу. Он предугадывал каждое движение. Похоже, он опытный танцор. Одна песня сменялась другой, однако Конноли так втянулась, что не замечала этого. Я тоже сбился со счета, так как был захвачен представлением, которое устроила эта пара. Наконец, к концу седьмой песни она рассмеялась и выдохнула, качая головой. Рамон повел ее в мою сторону. Ну и мудак ты, Донован. Портишь все, тихо попиваешь коктейль в тенечке, как и говорила подружка Рамона. — Я не сомневался, mi cariño, что фламенко у тебя в крови, — все восхищался парень. — Мама повторяла, что ты настоящая испанка, несмотря на то, что воспитывалась ирландцем! — Пожалуй, с меня хватит на сегодня, — заявила она ему. Весь вечер Лу не отлипала от кузена, будто тот стал ее спасительным якорем, игнорировала меня. Дома я хотел поговорить с ней наедине, но она сослалась на усталость и сразу же ушла к себе. В недоумении я почистил зубы, переоделся и лег спать. Как назло, сон все не шел. Предполагается, что если ты спал только четыре часа, то должен быть мертвецки усталым и заснуть сном младенца сразу же, но я все ворочался в постели в гостевой комнате Перез. Воображение. Все-таки оно у меня есть, иначе как объяснить то, что в моих мыслях танцевал с Конноли фламенко именно я, а не Рамон, как было в действительности. Все началось с того, что я прокручивал в голове сегодняшний вечер, насыщенный событиями. Когда я решился на поездку с Луизой, не думал, что все обернется таким образом. — Спишь? Робкий шепот прервал мои мысли, заставив приподняться в постели, чтобы убедится, что я реально слышу Чебурашку. Она стояла в проеме двери, не решаясь войти или сбежать, еле удерживая мужество, которое принесло ее сюда. — Заходи. Прочитав в глазах немой вопрос, Конноли замялась, но быстро собравшись, объяснила запинаясь: — Та комната напоминает мне храм, понимаешь? Словно бабушка построила ее в честь мамы. Подозреваю, там ничего не трогали с того дня, как она вышла замуж за отца. Я лежу и чувствую: сейчас она войдет в комнату и спросит, что я там забыла. Комната не свободна, там будто живет ее дух, и это угнетает меня. Ты думаешь, я мелю чепуху? Она приподняла одну бровь, сама не до конца верила своим словам и немного путалась в определении своих чувств, что снова удивило меня. Конноли и не находит нужные слова? Редкое явление! Еще она снова тянет пальцы левой руки правой. Явный признак того, что она волнуется. Я сел и опустил ноги на пол, приглашая ее сесть рядом. Поколебавшись, она неловко плюхнулась на мягкий матрац, не поворачивая ко мне лицо, громко выдохнула. Я дал ей минуту, чтобы собраться с мыслями. — Не пялься на меня, — попросила она шепотом, — сбиваешь с мысли. Не подумай, что я искала предлог, чтобы прийти к тебе. Мне там правда некомфортно. Я вспомнила, что днем ты упомянул свою тройку по литературе. Давай поговорим о визуализации? — Как пожелаешь, — я пожал плечами. Если разговор на знакомую ей тему успокоит Чебурашку, я «за». Она кивнула, с воодушевлением подняла ноги и села по-турецки. — Чтобы ты смог все отчетливо видеть перед глазами, ты должен иметь хоть какое-то представление о теме. Например, возьмем отрывок из поэмы Перси Биши Шелли «Освобожденный Прометей». Затем она с характерной для нее выразительностью и подходящей интонацией начала декламировать: «О царь богов, и демонов, и духов, Над всеми вставший, кроме одного! Взгляни и ты бессонными глазами На эту землю, где твои рабы Полны неверия в себе, и страха, И жалких грез, дарованных тобой За их труды, мольбы и преклоненье, И гекатомбы сломанных сердец; Где я, твой давний враг, назло тебе, Владычествую над своим несчастьем И над пустым возмездием твоим. Моя держава — три тысячелетья Мгновений боли, долгих, словно годы Отчаянья, бессонницы и тьмы. Она величественней, чем твоя, О самодержец на бесславном троне, Могучий, но не всемогущий бог! Затем, что я твоей постыдной власти Не признаю и все еще распят На недоступном для орлов утесе, Где нет ни трав, ни пчел, ни жизни даже, — На голой, мрачной, каменной стене…»* Я все еще находился под впечатлением, потому что раньше не замечал, как хорошо Луиза читает стихи. Прямо сейчас у меня не возникло проблем с визуализацией. Я собирался поделиться с ней этой новостью, как она затараторила: — Залог успеха красивого чтения состоит в том, чтобы ты прочувствовал само произведение. Надеюсь, ты слышал миф о Прометее? Лично меня теория Гесиода о том, что Прометей вылепил людей из земли, не вдохновляет, однако тот романтический образ спасителя как раз по душе. — Читал, — буркнул я, немного задетый за то, что она считает меня неучем. Кто же не знает миф о Прометее, разгневавшего Зевса, украв у Гефеста огонь? — Также знаком с мифом, где он обманул Зевса в Меконе в вопросе с жертвоприношением. Итак, из отрывка, что ты прочитала, я могу судить, что Прометей не гнется, противится власти Зевса, не собирается признавать вину. Зевса он считает хоть и сильным, но не всемогущим богом. Этакий бунтарь. Понятно, почему его воспевали Байрон и Шелли, понятно и то, что все пусто. — Что? Пусто? — округлила глаза Конноли. Что же, шокирую ее. — Смотри, вся эта романтическая дребедень по мне - так полная чушь. В ней все так возвышенно, пафосно и фальшиво. Мученик поплатился за то, что толерантно относился к человечеству, потому что любил и защищал. Терпеть то, чтобы твою печень орел клевал каждый божий день, и не преклонять колено единственно ради того, чтобы освободиться — чушь полная, нелогично совсем. Вот причина того, почему я не люблю этот период. — Почитай Генри Филдинга, — шутливо-серьезным тоном посоветовала чертовка. Почему она не перестает улыбаться? — Может, в чем-то ты прав, но я романтик, Гаррет. Всегда мечтала совершить подвиг, чтобы обо мне слагали легенды. Возможно, это честолюбие, но все мы такие. Я признал ее правоту насчет честолюбия, однако ни за что не поверю, что дело лишь в славе. Луиза по своей натуре добрая и гордая, будь она на месте Прометея, тоже не стала бы сожалеть о содеянном. — Я понял золотое правило успешного чтения: прочувствовать героя, изучить предысторию, тогда не составит труда вообразить все в голове, впоследствии чернила на белой бумаге сменятся живыми картинами. — Молодец! — громко похвалила она, протянула ладонь внутренней стороной. — Дай пять! А теперь, пожалуйста, отбрось свою антипатию к романтизму и попробуй повторить «Освобожденного Прометея». Сейчас, она у меня есть в электронном варианте. Ухмыльнувшись, без особых усилий я повторил тот самый отрывок, который сразу же отпечатался в памяти с той секунды, как я услышал его. Конноли застыла с выпученными глазами, после зааплодировала в немом восхищении. — Мне бы твою память! На неделе можем потренироваться, чтобы в этом месяце ты получил твердую пятерку. Неловкость, которую она испытывала в первые мгновения, прошла, потому Лу отбросила стеснение и удобно улеглась на кровати. — В последнее время я не слышала о размолвках между баскетбольными командами, — заметила она, внимательно наблюдая за мной. — У нас перемирие: делимся опытом, придумываем новые приемы и играем смешанными командами. Это не интереснее, чем ваша шайка за шестым столиком. Чутье подсказывает, что вы задумали совершить незаконное дело. — Очень даже законное, — возразила она, однако, не отрицая тот факт, что задумали. — Мы ставим «Удивительного волшебника из страны Оз» в театральном зале «Дикой яблони». — А вот с этого места поподробнее. Надо же, прямо перед моим носом разворачивается такое дело, и меня в него не посвятили. Возможно, в этом причина того, что Сандерс вечно крутится рядом с Луизой? Иначе почему она терпит этого шута? — Дело в том, что я познакомилась с Мартой в доме престарелых. Ты не замечал, что она всегда держится обособленно? Оказывается, в отличие от остальных, она там не по своей воле. Ее туда отвез сын, который не желает жить с матерью. Марта в молодости была актрисой на Бродвее и весьма успешной. Наверное, сыну не хватало внимания, вот и поэтому он теперь отказывает уделять время ей. Она понимает, что пожертвовала отношениями с сыном ради театра, но ведь театр — ее страсть, ее жизнь, как от него отказаться? Я сразу приметила ее, стоящую чуть поодаль от других старичков, мне стало интересно, почему она одна. Мы пообщались и заговорились, из этого я поняла, что она скучает по театру. Она рассказала, что на территории яблони есть большой зал. Правда, без декорации и костюмерной. На следующий день в драмкружке меня осенило: надо поставить «Оз» там! До премьеры в школе, в качестве генеральной репетиции! Спросила у миссис Эф, что она думает. Ей идея понравилась, но она так же предупредила меня, что руководить всем придется мне, что она и пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне. Страшновато командовать школьной труппой, декораторами и гримерами с костюмерами! Передо мной стоял выбор: либо спасовать перед ответственностью, либо постараться порадовать старичков, особенно Марту. Кстати, хотела спросить: не согласятся ли наши парни исполнить роль летучих обезьян или они обидятся на меня за такую просьбу? Просто, актеры труппы слишком худые, а я их представляла мускулистыми. Там всего пара строк! Гаррет, хватит хохотать! Я не смог сдержаться. Теперь-то Конноли не умолкала и делилась со мной тем, чем занималась всю неделю. Такое чувство, будто послали и вернули из черного списка. Меня как будто отпустило: стало легче дышать, и чувство веселья все больше охватывало всю душу. — Идея отличная, — без тени сомнения заявил я, чуть успокоившись. — Ты на правильном пути, не сдалась. Парни обрадуются, если ты предложишь им крылья и обтягивающие трико. Не выдержав, я снова рассмеялся, представил парней в костюме летучих обезьян. Интересно, почему она не попросила меня? Конечно, я не горю желанием выходить на сцену, просто любопытно, почему она не предложила мне роль. — Я помогу, чем смогу. Тебе надо лишь попросить. — Идет! Она протянула руку, я пожал в ответ и задержал ее ладонь в плену. Сейчас или никогда. — Луиза, там, в баре, когда мы говорили о девушках, я имел ввиду тебя. Конноли прикусила губу, отвела взгляд и перестала улыбаться. Плохой знак. — Не надо, — короткая фраза, бесстрастный голос. — Я посплю. Она замолчала, отвернулась, но не встала. Ответ ясен, я совершил слишком много ошибок, чтобы она приняла меня. — Оставайся тут, в той ты не заснешь. Мне нужно проветриться. Я не обернулся, вышел и закрыл за собой дверь. Не думать, лучше заняться пробежкой. Проверив, хорошо ли завязаны шнурки, я тронулся с места и три раза обежал всю территорию виноградника. Если взять во внимание ее объем, то получится девять кругов в школьном стадионе. Неплохо. Нет, еще пары кругов не помешает, лишь бы образ отворачивающейся Чебурашки стерся. Чертова память! Хуже всего то, что запомнилась и та боль, что я испытал. Пока я отрицал свои чувства к ней, было легко, но рано или поздно мы устаем от самообмана, тогда становится трудно. Сегодня, когда мы общались, я понял, как сильно мне ее не хватало. Я понял, что хочу быть с ней, но осознал это слишком поздно. Или нет? Чего это я нюни распустил всего от одного отказа? Сам виноват, Донован, но никогда не поздно исправить ошибку. Ты должен доказать, что настроен серьезно. Только надо действовать осторожно, не спугнуть талисмана. Почувствовав, наконец, усталость, я сел у речки и выдохнул. Еще не вечер, я своего добьюсь. Решимость крепла с каждым мгновением. Я продумаю план по завоеванию Лу, но только сейчас бы поспать. Я растянулся на траве и зевнул. Поспать. Щебет птиц и солнечный свет разбудили меня в семь утра. Я растерянно огляделся, потом вспомнил об инциденте, произошедшем ночью. Неспешно встав, я потянулся и побрел в сторону дома. — Эй, Гаррет, гулял всю ночь? — выглянул из виноградника бодрый Рамон. — Мама и Лу завтракают, я сейчас приду! Махнув ему, зашел в дом, сразу направился в ванную комнату, чтобы умыться и переодеться в чистую одежду. Минут через десять я занялся складыванием небольшого багажа в спортивную сумку. Если Конноли захочет выехать сразу же после завтрака, я готов. — Гаррет, проходи, — приветливо обратилась бабушка Лу. — Я приготовила тортилью с овощами для тебя. Будешь тосты? Какой напиток предпочитаешь? Может, орчату? Попробуй тапас или чуррос. — Доброе утро, — сдержанно поздоровалась Луиза. Я кивнул и сел напротив, принялся за еду. Поздоровалась — хороший знак. — Очень вкусно, — похвалил я кулинарные способности бабушки, на что она моментально расцвела. Я собирался добавить слова восхищения и для чурроса, но Конноли прервала меня, вскрикнув: — Муравей! Она вскочила со стула и, низко наклонившись, смахнула что-то с моего виска. Не успел я удивиться, как она, отодвинув стульчик, встала с левой от меня стороны и начала копаться в моих волосах. — Ты спал в лесу? — удивилась ее бабушка, переводя недоуменные взгляды с меня на Луизу. — Заснул у речки, пока тренировался, — неловко объяснил я. Что ей сказать? Тонкие пальцы нежно касались кожи головы, и плевать, есть там муравьи или нет, я сидел довольный. — Фух, больше нет, — с улыбкой заявила она, полностью обследовав мою голову. — Спасибо, что избавила меня от укуса муравья. — Не светит тебе стать Человеком-Муравьем. Донован, ты съел весь чуррос, пока я спасала тебя! Встретил баскетболиста — остался без вкусного. — О чем ты? — Не важно, примета такая. Каждый раз после встречи с вами, я остаюсь без сладостей. Вот врушка. Я-то съел всего две штуки, а она ноет, будто это я слопал всю тарелку. — Mi alma, не ворчи. Вот тебе чуррос. Ее бабушка спасла мои уши, ибо она не пропустила бы возможности припоминать этот случай при каждой удобной возможности. Когда дело касается десерта, Конноли становится жадиной. Довольно улыбнувшись, она снова села и обмакнула чуррос в молочный шоколад. — Беда! Ой, беда, спасайте! С воем в комнату вбежала растрепанная женщина в цветастом платье. Ее короткие кудри прыгали каждый раз, когда она орала «беда». — Нина, что стряслось? Поди сюда, сядь, милая. — Раймунда, котенка съела собака! — звонкий крик соседки чуть не оглушил нас с Луизой. Бабушка, похоже, привыкла к воплям подруги. — Помнишь этого неуправляемого бульдога Тома? Твердила ему, продай его, отдай даром или на худой конец пристрели. Богом клянусь, у нее бешенство! Том уехал в город по делам, оставив на мое попечение это исчадие ада. Думаю, я некрепко привязала ее вчера утром. Как назло котенок, которого я выпросила у Берн, сбежал! Съел, съел он бедного, иначе я нашла бы его к сегодняшнему утру! Я готов заняться поисками ее кота, лишь бы заткнулась. Лу будто прочла мои мысли: улыбнулась уголками губ и указала жестом в сторону выхода. — Мы поищем его, — пообещала она. — Вы живете в соседнем доме? Оставив бабушке Луизы утешать соседку, мы поспешили отделаться от истеричной женщины. Спасибо, мама, что ты сдержанный человек и научила меня скрывать страх или беспокойство в непредвиденных ситуациях. — Ужас какой! — сокрушалась Конноли. Неисправимая кошатница. — Котеночек маленький, беззащитный. Пусть будет так, что его не съел бульдог. Помнишь, вчера утром моросил дождик? Может, он тогда спрятался где-то, с тех пор никуда не выходит? Она сказала, что котенок рыжий? Я же правильно услышала? — Да. Вот ее дом, смотри, бульдог нас приветствует свирепым лаем. Точно исчадие ада. Учуяв чужаков, собака залаяла еще громче и попыталась освободиться от привязи. Луиза проигнорировала ее, все ближе пробираясь к дому. Я сделал круг, внимательно осматриваясь по сторонам. Рыжее пятно я бы заметил, каким бы хилым он ни был. Значит, съела. Неудивительно. — Гаррет, нашла! Ее голос я услышал со стороны амбара. Оказалось, ушастая жертва спряталась на крыше, усеянной соломой. — Мы вытащим тебя, не бойся, — сюсюкалась Лу. Рыжий котенок с серыми глазами жалобно мяукнул в ответ. — Гаррет, посмотри, внутри есть стремянка? Я заглянул туда, присмотрелся, однако искомое не нашлось. — Спрошу у Рамона, у них должна быть. Ты последи за котенком, — выпалила на ходу Лу. — Постой, слишком много возни. Полезай мне на спину. Встань ногами на плечи и достань, если не струсишь. Я ей подмигнул. В любом случае, я не дам ей упасть. Так почему бы не подразнить ее? Луиза смешно надулась и гордо выпятила подбородок. — Еще чего! Вопрос в том, удержишь ли ты? Вызов принят! — Ежики, спасибо вам, что надоумили меня надеть джинсы! — пробормотала она. Интересно, что за ежики? — Ты достанешь до крыши, даже если сядешь мне на плечи. Ну же, смелее! Я сел на корточки, помедлив секунды две, Конноли осторожно залезла мне на плечи. Я протянул ей руки, чтобы она не боялась упасть и осторожно встал. Легче перышка. — Ты в порядке? — спросил я, так как она немного дрожала. — Все хорошо, — уверила она меня, — подойди ближе. Вот так, стоп! Все, не двигайся. Лу снова сюсюкалась с котом, который был сильно напуган. Оказалось, Конноли захватила кусочек чурроса. Она протянула руку с лакомством, и голод победил страх. Котёнок подошел ближе, Конноли его погладила по шерстке, похвалила. Она бережно взяла рыжего в руки и издала торжественный клич. — Молодчина моя, — все повторяла она. — Гаррет, опускай, мы готовы вернуться к хозяйке. Я снова сел и помог Лу спуститься. Могу поздравить нас, что на сей раз справились без происшествий. Уже был готов похвалить Луизу, как она сделала шаг вперед, испугалась бешеного лая собаки, оступилась на ровной поверхности и упала, подняв клубы пыли. — Конноли, ты жива? — я мгновенно опустился перед ней. — Как это возможно — упасть, когда вблизи даже камешка нет? — Есть, — жалобно простонала она. — Нога болит. Я пощупал ее ногу, сняв обувь, но вроде вывиха нет. — Пойдем домой, Лу, — спокойно предложил я. — Там и проверим, есть ли вывих. А сейчас взбирайся мне на плечи и держись крепко. Не думай возражать. Я подмигнул ей и повернулся спиной, чтобы она обвила мою шею одной рукой, второй бережно неся не пострадавшего от падения рыжика. Придерживая ее за голени, я снова встал и пошел в сторону дома Перез. — Сильно болит? Она подозрительно замолчала, вот я и спросил. Ведь она может страдать без лишнего нытья. — Нет, нормально. Я тяжелая? Опусти, я смогу пойти пешком. Честное ежиковское! — Почему ежи? — не выдержал я. — Объясни. Конноли мягко рассмеялась, ее дыхание щекотало ухо. Я замедлил шаги. Пора действовать. — Мне нравятся ежики. И смешно, когда я представляю их в белом одеянии с нимбами. Святые ежики! Забавно. Я тоже представил их и улыбнулся. У Луизы полно тараканов в голове. Раз решил действовать, настало правильное время. — Лу, — начал я, — ты знакома с понятием «гештальт»? — Слышала, — с настороженностью в голосе ответила она. — Так же и «закрыть гештальт», если ты хочешь поговорить об этом. Неужели догадалась? — Да, неоконченное дело. Тебя оно не мучает? Не появляется ли чувство, что что-то мешает тебе идти вперед? — Ты опасаешься, что я стану невротиком из-за одного неоконченного дела? Сомневаюсь. — Ну, ученые утверждают, что ты, может, не сразу сообразишь, что именно мешает тебе двигаться дальше. Ты застываешь на желтом огоньке светофора. Луиза еще больше насторожилась, я чувствовал, что она пялится на мой затылок, а ее рука крепче сжала мое горло. — Допустим. Что дальше? — Помнишь, ты обещала мне шесть свиданий? Из них прошло лишь два. — Три! — запротестовала она. — Забастовка тоже считается. Если бы ты согласился в тот день перенести свидание на следующий день, то было бы четыре. Хочешь сказать, эти свидания — мой гештальт? — Очень даже может быть, — я пожал плечами. — Ты все-таки обещала, я думал, ты сдержишь слово. Нет, я думаю не о себе, а о тебе. Чтобы ты не стала невротиком из-за каких-то свиданий! — Я не попадусь на твою удочку, Донован. Все, опусти меня, дойду! — Нет, ты подумай, Лу. Позже ответишь. Не кипятись. Из домика выбежала ее бабушка, ахая и досадуя из-за того, что внучка упала, спасая котенка. Я опустил ее на диван, предоставив заботу о ней бабушке, и сел рядом. Чебурашка отмахивалась, повторяла, что боль прошла, украдкой посматривала на меня и хмурилась. Мы вернули рыжего безумной хозяйке, и та, поблагодарив нас, ускакала к себе, но вскоре вернулась, чтобы вручить каждому из нас по бутылке дорогого вина. — Ничего, что они школьники? — напала на нее бабушка Лу. — Мой бог, Нина, где твои мозги? А вы, дети, останьтесь до завтра, прошу вас. — Бабушка, я бы хотела остаться, но у нас экзамены скоро, нельзя пропускать учебу. К тому же, тренировки и репетиции, дела, в общем. Не обижайтесь, мы с вами еще встретимся! Она собрала нам корзину с едой и позвала Рамона. Я поблагодарил их за гостеприимство, подождал, пока оба по очереди обняли Конноли. У той чувство неловкости по отношению к новоявленным родственникам прошло, и она с радостью обняла их и позвала в гости в конце месяца. — До встречи! — Чебуратор помахала рукой, когда мы отъезжали. Половину дороги Лу притворялась, будто спала. Я не мешал ей, преспокойно слушал радио. Она почти клюнула, осталось терпеливо подождать. У нас есть корзина, грех не устроить пикник у реки. Я вынес одеяло из кузова пикапа, достал корзину и перенес все на берег, после потрепал Лу по плечу. — Хей, поедим? Уже второй час. Она выбралась из машины, отказываясь от помощи с моей стороны. Независимая Конноли. Гордо подняла подбородок, прошагала к берегу, села и улыбнулась. Луиза не могла устоять перед красотой природы, сколько бы ни дулась на меня. — Отличное место, — только и сказала она перед тем, как взяться за сэндвич. — Как нога? — Поправилась полностью. Неудачно упала, секундная боль, вот и все. Гаррет, ты — мой гештальт. Давай покончим с этим. Я чуть не подавился куском хлеба, так неожиданно она переменила тему. И еще, я что, ненужный предмет? — Я перефразирую: ты согласна. Так? — Да, но у меня есть два условия. Узнаю Чебурашку. Она испытующе посмотрела на меня, как бы оценивая мои возможности. — Как же иначе. Излагай. — В прошлый раз мое требование было ни с кем не встречаться. Я передумала, встречайся, с кем хочешь. Второе — никакого физического контакта. Да, не этого я ожидал от Луизы, хотя, она непоколебима. Сейчас. Пока. Передумает. — Разумно, — пришел черед притворяться мне. — Договорились. Есть, попалась рыбка. Я не мог скрыть победную улыбку. Всю жизнь кое-как удавалось маскировать чувство, но с Конноли мои трюки почти не срабатывают. Стоит ей внимательно приглядеться, вся моя маска спадает мгновенно. Вторая половина дороги прошла веселее. Лу перестала притворяться спящей, поэтому мы проболтали на разные темы. — Мы уже дома! — с недоверием в голосе воскликнула она, увидев знакомые очертания родного города. — Быстро время прошло. — В хорошей компании даже дальняя дорога покажется короткой, да? Без особого энтузиазма я остановился на дворе Лу и повернулся к ней всем корпусом. — Я не забуду это путешествие. Все было божественно. — Божественно неловко, необычно и непредсказуемо, ты хотел сказать? С неизменной улыбкой она протянула руку: — Спасибо, Гаррет, что был рядом, когда я нуждалась в поддержке. Никто не смог бы помочь мне так, как сделал ты. Встретимся в школе? — Обязательно. Я поднял ее руку и поцеловал запястье. Конноли смутилась и выскочила из машины прежде, чем я успел открыть ей дверь. Беги, Чебурашка, я тебя догоню в любом случае.