Oh, allergen!

— Предупреждаю, не забывай о правилах! — строго напомнила я Гаррету, который с любопытством осматривал мою комнату. Страшно-то как! Я даже прибраться не успела, а вдруг он найдет что-то, что я не хотела бы показывать? — И будет честно, если твой визит мы посчитаем как свидание №5. Мы с тобой затянули надолго эту возню с «отношениями». Я устала и хочу быстрее избавиться от гештальта. До того расслабленный Донован круто развернулся ко мне и протестующим тоном заявил: — А вот и нечестно. Придем к компромиссу: давай этот вечер будет свиданием №5, часть первая. Я планировал тебя кое-куда свозить завтра утром. О, нет, не говорите, что я не высплюсь в свой единственный выходной и на дневную смену в «Книжный рай Дилана» пойду злой медузой. Хорошо, уступлю, потому что после шестого свидания я постараюсь избегать Гаррета, сейчас же можно и побаловать себя. Ужас, звучит так, будто я наркоман, принимающий дозу и обманывающий себя: «Сегодня в последний раз». К черту самоанализ! — Наверное, так будет честно. Теперь осматривай мою комнату и проваливай. Скоро придет моя очередь представления презентации. — Какой презентации? Твои родители проверяют домашку? — предпринял попытку пошутить он. Молодец, уселся на моей кровати без разрешения. Интересно, как выглядит моя комната со стороны? Я вижу ее каждый день, заполняю вещами, которые кто-то мог бы назвать хламом или безделушками. Присела рядом с кэпом и вздохнула. — Нет, мы выбираем колледж. Не отходим от темы, Донован. Чего сидишь, шевелись, я проведу краткую экскурсию по вселенной Лу Конноли. Когда я вскочила с кровати, он улыбнулся во все тридцать два зуба. Господи, меня погубит эта улыбка, пусть я лучше ослепну. Он встал и подошел к трем полкам в форме пирамиды. Там у меня хранились часто перечитываемые книги, альбомы, сувениры с разных штатов и стран, рамки с детскими фотографиями. — Ангел с фиолетовыми крыльями? — он взял в руки хрустальную статуэтку. Потом его внимание переключилось на тотем ручной работы из дерева. Подставку для свеч он лишь окинул взглядом и покачал головой, внимательно вгляделся в фотографию. — У Люси была челка? Смешная. Остин мало изменился, разве что стал выше. Где это, в Диснейленде? Я всегда мечтал там побывать, но у козла не находилось времени на сыновей, мама же не могла управиться с двумя гиперактивными хулиганами. Я рассказала ему разные смешные истории из детства. Например, как однажды мой друг Сэм подшутил над учителем правописания, оставив у нее в гостиной под диваном тухлые яйца. Я ненамеренно оказалась втянута в его авантюру, так как ходила к ней на платные уроки. Какая была шумиха! Отличница отличилась. С тех пор многие стали посматривать на меня с уважением, а некоторые даже звали меня бунтаркой, ибо все ненавидели ту учительницу. В средней школе Остин носил с собой резиновую змею, вскоре все поняли, что она фальшивка. Похоже, он именно этого и ждал: на следующий день принес живую. Вот наделал он шума, снова меня втянули, потому что только я не побоялась укуса и помогла Остину выпутать змею из волос истерички Десс. Конечно, я знала, что яда нет, но окружающие подозревали меня в соучастии в шалости. В девятом классе Люси часто задирали девчонки, так как она низкорослая. Я полезла в драку в первый раз в старшей школе, измазала грязью лица всех девушек из команды по лакроссу, в итоге меня больше не звали играть в лакросс. Все забылось, когда я начала работать у Дилана, успокоилась и налегла на учебу. — Подозреваю, ты дралась чаще, чем я, — ухмылялся Донован, дослушав мой рассказ. — Непростой у тебя характер. С тобой лучше дружить, врагом не становиться. Не дай бог, отправишь в травматологический центр. Хотя, меня ты уже отправляла. Я покраснела от воспоминаний о тех временах. Тогда я так сильно переживала за его карьеру, за то, что могла испортить всю жизнь. Что же теперь? Мы стоим здесь, в моей комнате, и обсуждаем тот случай как неважное, давно выцветшее событие. — Это что? Он достал винтажные альбомы, которые я приобрела в антикварном магазине в Променаде в Санта Монике. На них изображены незнакомые мне люди, обычные, жившие в начале двадцатого века. Черно-белые фотографии будто дышали жизнью. В них было столько энергии и красоты, что я не смогла удержаться. — Понимаешь, в их время не было социальных сетей, люди не сидели дома, выезжали, общались, танцевали. Какое удовольствие получаешь от просмотра этих фотографии, где видишь живое общение, связь между людьми, настоящие эмоции, палитру разных чувств. Они были так счастливы и довольны тем, что у них имелось. — Тебя не смущает то, что они умерли? Ты хранишь фото мертвецов. — Они же на фото живы, а это главное, — запротестовала я. Странный парень. — Вот если бы я хранила настоящие фото мертвых людей, ты мог бы начать тревожиться на счет моего психического здоровья. — Что? И такая дрянь есть? — вмиг сморщился он. Я расхохоталась выражению ужаса на его лице, это бесценно. Достав из кармана штанов телефон, я щелкнула его пару раз, потом уточнила: — Есть. В викторианской эпохе их фотографировали. В сидячем, лежачем положении, с закрытыми глазами. Эти фотографии хранились в имении, и, наверное, ты можешь их найти в некоторых антикварных магазинах. — Скажи еще, что и голых детей найду, — хмыкнул он, и его глаза чуть на лоб не полезли, когда я утвердительно кивнула. — Ты знал, что Льюис Кэррол фотографировал детей голышом? Так сказать, невинная чистая красота. — Фу, извращенец. У детей после сеанса с ним точно психика не восстанавливалась. Читайте «Алису в стране чудес», мать его! Все, Лу, молчи, больше ни слова о фотографиях. Он передернулся и направился в сторону дивана, который я поставила под окном. Маленькое канапе у меня лилового цвета, как и почти вся мебель в комнате, украшенной в лилово-белых тонах. Подергал ленточки на шторах, провел пальцами по корешкам книг, поставленных по алфавиту. Достал оранжевого плюшевого динозавра, выигранного на ярмарке, коричневого мишку с длинными ногами, посмеялся над фламинго, находящимися на тумбочке под телевизором. Надеюсь, он не собирается рыться в тумбочке, там у меня белье. Фух, прошел мимо, включил прикроватную лампочку, свистнул, увидев Гарфилда на кресле. — Я не мог определить, что у тебя за собака на тапочках. Только понял, что это Котопёс. Смешная ты, Луиза. Да, я купила их в восьмом классе, с тех пор и нога не выросла, и тапочки пока годны для носки. Что тут такого, больше нет девушки, носящей пижамы героев DC и мультяшных мордочек на тапочках? Что он скажет, когда увидит мою пижаму Спанч-Боба и толстовку с лисьими ушками? — Опа, здесь ты что спрятала? Ой-ей, он нашел вход в мою гардеробную. Вот почему я выбрала эту комнату: тут есть отдельная комнатка для вещей. Восемь стеклянных полок для обуви, заполненных балетками, кедами, босоножками и туфлями на высоких каблуках, тапочками. У меня есть маленький длинный стульчик, большое зеркало в полный рост, с правой стороны два отсека: первый для верхней одежды, второй для бесчисленных юбок, кофт и сарафанов, драгоценных пижам на заказ и толстовок. Я люблю покупать качественную и яркую одежду, балую себя шопингом каждый второй вторник месяца. С левой стороны я хранила сумки, рюкзаки и всякие безделушки. Тут, в отличие от комнаты, преобладал бледно-фиолетовый цвет. — Не ожидал, что ты окажешься фанаткой одежды, Лу, — с интересом осматривался Гаррет. Он указал на одежду в чехлах. — Что там? Я быстро побежала и закрыла собой мой большой секрет. Умру, но не покажу то, что там находится. — Ни за что, — выпалила я и толкнула его в сторону двери. — Идем, Донован, ты засиделся. — Ох, сейчас мне стало намного интереснее. Ты интригуешь меня, да? Лу, не упрямься, исполни мое желание. — Скажи спасибо, что впустила! Выметайся! С видом страдальца он, наконец, вышел, я закрыла дверь и только тогда смогла выдохнуть. Не все секреты должны быть раскрыты сегодня. Он будет ржать, когда узнает, что я там прячу. — Это постер из «Моей прекрасной леди»? Тебе стоит пересмотреть мюзикл с моей мамой, она его обожает. Я запомнил ее «Ааааууу», — смешно передразнил он мисс Дуллитл. — Кто этот волосатый и бородатый Тарзан? — Шон Морган из Seether. Он совсем не похож на Тарзана, хватит выдумывать. Только рискни критиковать Клинта или Скотта, Гаррет, порву на британский флаг. Он поднял руки в знак поражения и рассмеялся. — Не посмею разрушить образ твоего идеала едким комментарием, особенно язык не поднимется что-то сказать против Тириона Ланнистера. Где ты хранишь комиксы? — В прикроватной тумбочке, — я присела на кровать, сняв любимые тапочки. — Вот, смотри. Но он уставился на мои ноги и сидел так добрые десять секунд. — На твоих носках усы? Голубые носки с усами. Без лица, глаз, носа и губ, лишь шикарные черные усы, закрученные к концу. Он стал весь красным и расхохотался, я в ужасе поняла, что родители раскроют его присутствие. Я приподнялась на коленях и ладонью закрыла ему рот. Его глаза блестели, и он мычал мне в руку, потом нагло придвинул меня к себе, потянув за талию. — У тебя эксцентричный вкус, — заявил он, когда я с возмущением стала вырываться, отняв ладонь. — Луиза, с каждым днем я узнаю тебя лучше, и ты нравишься мне все больше. Я застыла снова, не имея возможности вырваться из его объятий, ни слов, которые заставили бы его отпустить меня. Меня спас голос мамы за дверью. — Лу, почему ты так долго возишься? Мы с отцом позвали тебя трижды! За миллисекунду я вскочила с места, в панике замахала руками, сигналила Гаррету, чтобы он лез под кровать. Он замотал головой, указываю на гардеробную, но мама зайдёт до того, как он достигнет места назначения, так что я потянула его за руку и заставила лезть под кровать. Я еле успела плюхнуться и принять естественно-скучающий вид за чтением, прежде чем дверь распахнулась и на проеме показалась озадаченная мама. — Ну что, Лу, покажешь нам презентацию? Твой отец проверил отчет об успеваемости Саймона и отчитывает его. Спаси брата, у него нет склонности к учебе, как у тебя, дорогая. — Иду! — неестественно громко воскликнула я, ища флешку, которую час назад сунула в карман штанов. — Все, мам, пошли отсюда. Взяв ее под руку, я поспешила уйти отсюда, ибо может случиться все, что угодно: мама увидит обувь Гаррета, тот чихнет или решит, что лежать под кроватью глупо, и выйдет из укрытия, чтобы шокировать маму. Я тихо хихикнула: примерная дочь прячет у себя в комнате парня, который вошел через балкон. — И да, детка, передай завтра привет Гаррету, — подмигнула мама, а я застыла с наиглупейшим видом. Она все знает! — Я не вчера родилась, обладаю хорошим слухом, и самое важное — вижу, как ты сильно покраснела. Любовь. Последнее она пропела у последнего лестничного пролета, я же беззвучно убивалась со стыда. Лишь бы папа не узнал, он точно не обладает таким пониманием, как мама. — Подвинься, Бен, нас ждет полчаса, полные информации о бесчисленных колледжах страны. Папа с озадаченным лицом посматривал на меня, когда я путала названия учебных заведений, по сто раз повторяла одно и то же слово, невпопад тыкала пальцем по дисплею, когда не до конца рассказала о предыдущем колледже. В общем, мои мысли путались, становились все мутнее, по мере того, как мама понимающе улыбалась. — Ты устала, дочь. Иди, выспись. Раньше одиннадцати чтобы не видел на кухне, — напутствовал папа, вручая мне флешку. Фух, он подумал, что я переутомилась, слава ёжикам! Пока поднималась по лестнице, я была уверена, что Донован давно ушел, поэтому планировала смыть с лица макияж, завалиться спать. Именно завалиться, ибо после того потрясения, испытанного с мамой, я будто постарела лет на десять. Спорим, она завтра устроит допрос. Что же я скажу? «Мам, у нас очень непонятные, сложные для определения отношения, и я с ним только потому, что имела глупость согласиться на безумное предложение». Ее это вряд ли устроит. Я распахнула дверь и чуть не вскрикнула. Гаррет преспокойно листал книгу, лежа на моей кровати. Я рывком закрыла дверь и заговорила громким шепотом: — Гаррет, с ума сошел, вдруг сюда заглянет отец? — На кровати намного удобнее, чем под ней, — улыбнулся он, передвигаясь. — Иди сюда. Как бы идея не была соблазнительна, я собрала волю в кулак и указала ему на двери балкона. — Тебе пора, Железный Дровосек. Если хочешь, чтобы я успела на вторую часть свидания, тебе нужно уйти. Он не смутился, не шелохнулся, все еще лежал, облокотившись, подперев щеку кулаком, хитро улыбался. — Уйду, просто ляг сюда. Я обещаю, что не нарушу данное слово, не бойся. Единственная моя цель узнать, каково это — лежать рядом с тобой в комнате, дышащей тобой. Никогда я не был так близок к тебе, Лу. Он не уступит, пока ты не сделаешь то, что он хочет, — говорил мой разум. Также он советовал не приближаться к нему, потому что сеть пропадает, соответственно, сообщения от разума до меня не доходят. Все же я сначала села, испытующе посмотрела на него, он не шевелился, застыл и следил за каждым движением. Я легла на спину и повернулась к нему лицом, надеясь, что он не слышит мое учащенное сердцебиение. Попытавшись успокоить дыхание, я сглотнула и подняла взгляд, чтобы встретиться с изумрудными глазами. Он все еще смотрел на меня, и я знала, что кое-что в них изменилось, появилось то, чего не было раньше: жгучего интереса. Медленно, словно говоря «оттолкни, если сможешь», он поднял руку и обнял меня, сам же немного придвинулся. Эй, как же не нарушу обещание? — Сладких снов, Лу-Ли-Лу, — прошептал он мне прямо в губы, но не поцеловал. Встал и вышел, я чувствовала его теплое дыхание на губах и улыбалась, как полнейшая идиотка. Не выдержав, вытянула руку, чтобы прикоснуться к подушке, где лежала его голова. Услышала шуршание оберточной бумаги и с изумлением обнаружила маффин с ягодами с прикрепленной запиской. Раскрыв ее, прочитала следующее, написанное красивым почерком Гаррета: Прекрасное пленяет навсегда. К нему не остываешь. Никогда Не впасть ему в ничтожество. Я долго перечитывала в уме отрывок стихотворения Китса, не отводя глаз от маффина на прикроватной тумбочке, улыбалась. Решимость таяла, но моя разумная часть призывала меня не терять здравый смысл. Помни Луиза, что творилось с Рэйчел после разрыва с ним. В свою очередь Гаррет без сожалений отпустил ее, так отпустит и тебя. Он к себе не подпустит, хоть и говорит, что открыт. Возможно, он и сам не осознает, что не сможет. Я заснула с трезвыми мыслями о том, что завтра же скажу Доновану, чтобы он прекратил делать милые вещи, потому что я не заинтересована в отношениях с ним.

***

— Если бы ты заранее предупредил, что привезешь меня в центр, где люди играют в баскетбол, я бы выбрала свою тепленькую постель, — хныкала я, когда Донован остановился напротив вышеупомянутого центра на окраине города. На дорогу ушел час, и в течение часа я избегала темы вчерашних стихов и маффина. Пусть подумает, что меня не тронул его жест. — Уверен, Лу, как только ты поймешь, почему мы в одиннадцать утра приехали сюда, ты не пожалеешь. Ложись сегодня спать пораньше, — он подмигнул и с озорной улыбкой протянул руку. — Пойдем! Без особого энтузиазма я кисло ответила на его «100% ослепляющий красавчик» улыбку. Моя джинсовая юбка-комбинезон без верхней части немного болталась на уровне талии, и я попыталась зафиксировать ее, пока она с позором не сползла с меня во время матча. Надеюсь, Гаррет не собирается заставлять меня играть, потому что в этом случае ему не жить. Я охнула, когда он повел меня через длинный коридор и открыл дверь на баскетбольную площадку, заполненную обычными зрителями, болельщиками и рьяными фанатами, которые выкрикивали имена своих фаворитов. Не нашлась ответом, увидев необычную команду: все игроки сидели в колясках. Да, они отличались от обычных, колеса были установлены в форме трапеции, со странными подставками. Люди, сидящие на них, были разные, если не брать во внимание то, что все являются инвалидами. Майки двух цветов с номерами и фамилиями, а так тут есть и худые и накаченные, разной национальности, цвета кожи и волос, с разным выражением лиц по мере того, как их приветствовали. Я все еще потрясённо молчала, когда кэп потянул меня к первому ряду. Зал почти заполнен, как он достал хорошие места? — Гаррет, я уже боялся, что ты не придешь! — обратился к нему игрок номер три. Он подкатил в нашу сторону и с любопытством смотрел на меня. — Познакомишь со своей спутницей? Мужчина примерно лет двадцати шести, бледный с рыжими волосами и бородой, испытующе смотрел на меня голубыми глазами. Кэп представил меня ему, а потом сообщил мне, что наш собеседник является его хорошим другом, с которым он познакомился два года назад. Его зовут Аарон Телбот, и он необычайно жизнерадостный человек. — Гаррет нас тренировал полтора года, и только благодаря ему мы сегодня играем с этими олухами, — он подмигнул мне и покатил в сторону своей команды. Они собирались обсудить тактику игры, и поэтому шумными криками позвали кэпа к себе, чтобы услышать от него несколько советов и принять к сведению. Я осмотрелась и удивилась тому, сколько тут собралось людей. Они держали плакаты, подбадривали фаворитов, наверное, своих родственников и любимых, и я почувствовала их тепло. Я не пойму их боль и чувство утраты, потому что, к счастью, сама через это не проходила, но уверена, они несказанно рады тому, что их близкие нашли в себе силы жить дальше и радоваться каждому дню. — Все еще жалеешь, что не осталась дома? — спросил Гаррет, присев рядом. Он был весь в предвкушении, посылая секретные сигналы команде. Я покачала головой и заметила, что высота корзины тут намного ниже, чем в обычном баскетболе, потом поинтересовалась, чем еще он отличается. — Смотри, начать можно с классификации игроков. Они соответствуют следующим баллам 1.0-4.5. Нижние баллы относятся к игрокам с наивысшей степенью инвалидности, а верхние баллы — к игрокам с наименьшей. То есть, команда состоит из игроков с разной степенью, общая сумма которых не должно превышать 14 баллов. Фоллы тут оцениваются по иному, чем в обычном, да и принцип ведения мяча другой. Я буду объяснять тебе по ходу, хорошо? Сначала я боялась за игроков, так быстро они передвигались. В моем воображении они сталкивались колясками и падали, а в реале они без происшествий боролись за мяч. Вскоре я разобралась с правилами и начала криками подбадривать команду «Торпеда». Иногда Гаррет комментировал их действия, рассказал о правиле трех секунд и принципе вертикальности. Вокруг нас люди зашумели, не понимая их чрезмерно внимания в нашу сторону, я посмотрела на Гаррета с немым вопросом, он указал мне на большой экран, из которого я видела свое лицо. О нет, мы угодили в «Кисс-камеру»! Я готова была сбежать, провалиться под деревянные сиденья, чтобы столько людей не стали свидетелями поцелуя. Я всегда считала, что неправильно целоваться в общественных местах и сильно смутилась, когда со всех сторон послышалось «целуй!» Гаррет наклонился и поцеловал меня в щеку, а зал выдал разочарованный вздох. Я сумасшедшая, ибо и сама его издала, хотя глазами молила его не целовать меня при толпе народа. «Торпеда» победила со счетом 50:43, после команда пошла праздновать в пиццерию «Шампиньона», которая находилась на соседней улице. Они не приняли отказа с нашей стороны и объявили, что обидятся, если мы не пойдем с ними. В пиццерии они с Гарретом шумно обсуждали процесс игры, используя термины, которые я не понимала, хотя почти три месяца являюсь талисманом команды. — Для них баскетбол является хорошей реабилитацией, — объяснил Гаррет, когда мы отъезжали с парковки. — Многие из них приходят только потому, что настаивают их родственники, но со времени в них просыпается азарт, желание побеждать, конкурировать. Иногда они специально подстегивают друг друга и выходят из контроля, что пугает главного тренера, однако я считаю, что конкуренция в их случае полезна. Они перестают жалеть себя, все больше увлекаются спортом, сближаются с остальными игроками. — Мне понравилось. Как-нибудь возьми меня собой на их матч, — попросила я, совсем забыв о вчерашнем решении. Их желание жить воодушевляло. — Как ты с ними познакомился? — Мой тогдашний тренер предложил работу на полставки в центре для инвалидов. Познакомившись с парнями, я вызвался волонтером, тренирую их бесплатно. Невозможно брать с них деньги, когда сам каждый день учишься чему-то новому. Отказавшись от вкусняшки в кондитерской Лори, я помахала ему рукой на прощание, потом побежала на работу. В уме я добавила в список дел на сегодня визит к Люси. Давно не виделась с подругой, целых два дня.

***

— Не парень, а чудо, — изрекла она, не отвлекаясь от упаковки краски. Люси выглядела довольной, что весьма странно: свеж след от ее разочарования в конкурсе кондитеров. У нее забрали главный приз — Остина-чертова-Милна. — Возьми, я тебе доверяю. Я с опаской взяла из ее рук миску с краской и понюхала ее. Фу, когда они добавят в краску что-то, что сможет скрыть этот ужасный запах. У меня немалый опыт по окрашиванию волос: тренировалась на родителях, но Люси я не красила и немного побаивалась. — Клубничный блонд — то, что нужно, — бодро кивала она, присев на стул. — Смелее, Лу, я не сомневаюсь, что ты справишься с задачей. — Люси, может, лучше пойти в салон? Для первого окрашивания слишком рискованно просить любителя. Подруга бесстрашно доверилась, мне бы стать такой: не сомневаться в том, что Гаррет на полном серьезе пытается добиться настоящих отношений. Помолившись, я разделила ее волосы на прямой пробор и начала красить. Тем временем, Люси встала на защиту кэпа. — Какие еще доказательства тебе нужны, Лу. Он вышел на сцену, баскетболист, не актер! Понимаешь, что он это сделал ради тебя. Не знаю, подруга, я бы, скорее всего, не выдержала и бросилась в его объятия. Не думала, что Донован может переставить приоритеты. Помнишь, мы говорили об этом? Ты ворчала, что вы оба карьеристы и ничего путного из вашего союза не выйдет. Я тебе ответила, что со временем все изменится, вы изменитесь, смотри, как получилось! Она пожала плечами и попыталась повернуть голову. Мама сидела спокойно, когда у меня в руках находилась судьба ее волос на ближайший месяц. — Сиди смирно, — зыкнула я, бесясь от ее слов. Ведь во многом она права, но я не могу перестать быть той, каковой являюсь. Моя прерогатива — париться, сто раз на дню размышлять об одном вопросе и не находить подходящего ответа. Что я могу поделать, если не могу просто взять и довериться? Остина подруга обсуждать не хотела, объявила моратории на эту тему. Я тоже молчала, потому что прекрасно понимала, что никогда не заставлю ее говорить о том, чего она не хочет. Пока химия делала свое дело, мы пили чай с тортом из шоколадного мусса и мягкой карамелью, я рассказала о событиях субботнего вечера. Я вот такая, не могу все держать в себе и делюсь с человеком, которому безгранично доверяю. Ведь мы должны делиться с кем-то своими как счастливыми минутами, так и горькими моментами, через которые мы порой проходим. — Для первого раза неплохо вышло, — осторожно оценила я свою работу, а Люси понравилось. Она высушила и уложила волосы крупными волнами, потом я восхищалась ее трудом. Пожалуй, из меня вышел неплохой мастер. Помогла, так сказать, подруге освежить образ. Говорят ведь, что когда девушку обижают, она либо обновляет гардероб, либо меняет прическу. Я бы не стала менять одежду, насчет волос промолчу. С ними почти ничего невозможно сделать.

***

Утром в шкафчике я нашла еще одну вкусняшку в обертке: шоколадного мишку в окружении шоколадных драже с золотистой глазурью, плюс записка. В ней я нашла стихи Бёрнса: Сильнее красоты твоей моя любовь одна, Она с тобой, пока моря не высохнут до дна. Не высохнут моря, мой друг, не рушится гранит Не остановится песок, а он, как жизнь, бежит. С наиглупейшей улыбкой я зашла в кабинет испанского, не успела стереть ее до того, как ко мне обернулся Донован. Он довольно улыбнулся в ответ и отвернулся, так как учительница зашла следом за мной. Стихи, сладости — не подозревала, что Гаррет способен быть таким романтиком. Я слышала, как он поддразнивал Логана, теперь же сам поступает почти так же. К счастью или сожалению, я не смогла определиться, к концу урока учительница задержала меня, потом Сандерс не отступал ни на шаг, предлагая свой список песен для мюзикла, так что кэпа я не видела целых три урока. — Лу! Остин приближался к моему шкафчику с победной ухмылкой, будто одолел минотавра. Берегись, Милн, ты только зашел в лабиринт! — Остин Александр Милн, я не желаю с тобой разговаривать. Ты испортил нам вечеринку, — заявила я, отвернувшись от него. Пусть и Люси ведет себя, будто ничего не случилось, я не могу скрыть возмущение. — Ты о том, что я вас бросил после конкурса, — с понимающим тоном ответил капитан Очевидность. — Даже Люси не обиделась при том, что это ее день, почему ты хмуришься, Лу? Как человек может знать об окружающих все, а о себе абсолютно ничего? Я обреченно вздохнула, моля, чтобы и на Остина снизошло озарение. Я ведь не обещала Люси, что не проболтаюсь о ее любви к нему? — Обиделась она, решила не показывать. Я прямым текстом говорю тебе, Милн, что ты козел! Надо же быть таким идиотом, чтобы не видеть замечательную девушку, как Люси! Последнее я почти проорала ему в лицо, да так, что в нашу сторону покосились девушки из параллельного класса. Остин, казалось, пребывал в прострации, все мигал и не мог вымолвить и слова. — Я как раз собирался тебе сказать, что вычислил, как Стелла выиграла конкурс. Она сестра лучшего друга ведущего, вот он и подделал результаты голосования. Лу, единственное, что я планировал — вывести ее на чистую воду и доказать, что Люси лучший молодой кондитер. Только что ты упомянула о Люси, — он облизнул пересохшие вмиг губы, — о том, что она неравнодушна ко мне? Черт, какое право я имела трепаться на этот счет? Люси меня убьет, когда узнает, что я проболталась. Меня взбесила тупость Остина, вот я и не сдержалась. Папа правильно советует, когда говорит, что необходимо сдерживать свой нрав. Импульсивные поступки бесят. — Сделаем вид, будто этого разговора не было? — с надеждой спросила я. Люси убьет меня, она вконец разочаруется во мне, я не могу этого допустить. — Согласен, — выдавил он односложный ответ и направился в сторону столовой. Добравшись туда же десять минут спустя, я поискала глазами друзей и заметила, что Люси с широкой улыбкой откидывает назад волосы, общаясь с одноклассницами, а Остин смотрит в ее сторону и хмурится. Как я ей объясню его странное поведение. — Он понял или ты рассказала? — услышала я голос Гаррета. Он остановился рядом и выжидающе посмотрел на меня. — Не беспокойся об этом, он должен был узнать. Лучше сейчас, чем когда будет поздно, и он не сможет ничего исправить. После слов Гаррета мне стало спокойнее, но я знала: рано или поздно я не выдержу и расскажу Люси о своем промахе.

***

Со вторника по пятницу я получила еще четыре сладости и записки, прикрепленные на шкафчик. Я определила сонеты Шекспира и Петрарки, «Гимн красоте» Шарля Бодлера и стихотворение Вольфганга Гёте. С одним я никак не могла разобраться, поэт и его слог мне были незнакомы: Пусти меня в твою тишину. Позволь мне говорить с тобой твоим молчанием, таким же ясным, как луч света, твоим немеркнущим сиянием. Ты такая тихая, как звездная ночь. Твое молчание — это молчание звезды, такой далекой и простой. Пусти меня в свою тишину. Конечно, проще было бы прогуглить, но я упрямо повторяла их вслух, когда субботним утром отъезжала на папиной машине в сторону шикарного дома Донована. Сегодня мистер Тернер разрешил нам не посещать «Дикую яблоню». С сожалением я думала о том, что в следующую субботу мы идем туда в последний раз. Да, я и дальше буду ходить туда, чтобы навещать деда, Марту и остальных, но без Гаррета. Мой план прост: последнее свидание с кэпом состоится сегодня. Никаких тренировок, исправительных работ и уроков. У меня грандиозный распорядок дня, мы должны запомнить этот день. «Захвати плавки, пляжные шорты и гавайскую рубашку. Мы едем купаться!» — отправила я ему сообщение. Для пущего эффекта я засигналила со всей силой два раза и прокричала: «Донован, на пляж!» Он появился в дверях почти сразу, с недоверчивой улыбкой уставившись на меня. — Куда едем? — прокричал он, прежде чем пойти собираться. — В Санта Монику. Если надеешься во время купания оставить вещи не у мусорной урны, собирайся быстрее. Там всегда нереально долгие пробки. Сама была несказанно рада тому, что вчера с Люси сходила за новым купальником. Долой детский сплошной купальник, которому не хватало только желтого круга в форме утки. Джинсовые шорты до середины бедер и легкий топ из хлопка цвета спелого авокадо, солнечные очки, пляжная сумка — я основательно подготовилась к сегодняшнему дню. — В прошлом году мы с Остином, Люси и Саймоном выехали в восемь утра, добрались к одиннадцати. Сегодня, если повезет, доедем к тому же времени. Пристегивайся и готовься морально к самому лучшему дню в твоей жизни! Донован устроился на соседнем сидении, не скрывая восхищенного взгляда. Ему явно понравилась идея поехать в Санта Монику в субботнее утро. Я сообщила ему, что мы не работаем сегодня, и что я составила список мест и вещей, которые мы должны успеть сделать в самый солнечный день в Калифорнии. Когда мы застряли на пробках, к чему оба были готовы, я вынула из кармана телефон и выключила, посоветовав ему последовать моему примеру. — Давай отвлечемся и забудем об остальном мире, о неотложных делах и обещаниях! Ему идея понравилась, в предвкушении приключения Донован бросил свой телефон на заднее сидение. Вместо гавайской, которую я просила, он надел белую рубашку из хлопка и штаны такого же цвета. Интересно, почему он не носит шорты вне площадки? — Поделишься планом? — Сначала я предлагаю купить по смузи в «Kreation Juicery», я каждый раз проходила мимо него, даже не подозреваю, что упускаю. На обед давай пойдем в «Cha Cha Chicken», о нем я читала положительные отзывы, сама не попала туда только потому, что друзья не любят еду с острыми специями. Слышала, и салаты там подают, поэтому и для тебя еда найдется. Гаррет, ты никогда не думал о том, чтобы нарушить диету и съесть то, что ты хочешь, а не то, что полезно? Донован облокотился о раму, провел пальцами по подбородку, словно обдумывая мое предложение. — Редко, но бывает. Хорошо, сегодня едим то, что желудок и глаза пожелают! Уступчивый Гаррет, хм, не знаю, нравится ли мне такой. Просто если он уступает мне только потому, что я ему нравлюсь, это неправильные отношения. Так к нему относилась Рэйчел, ничего путного из этого не вышло. Однако его довольное лицо говорило, что кэп не прочь поэкспериментировать. — Часто ты делаешь то, что от тебя ждут? — не удержавшись, спросила я. Если не сейчас, то когда представится возможность? — Не чаще твоего, Лу. Я вижу, что ты всегда пытаешь не обидеть близких, уступаешь им и идешь на компромиссы больше, чем окружающие. По сравнению с тобой, я обычно делаю то, что по моему мнению правильно, а не считаюсь с чьим-то удобством. За необременительной беседой пробка быстро рассосалась, и я смогла припарковаться у пирса. — Идем веселиться! — воскликнула я потирая ладони. — Пойдем купаться, иначе в послеобеденное время на пляж будет не пробиться. Да и с утра там загорало немало народу: взрослые с детьми, туристы, велосипедисты, серфингисты, группки подростков и остальные спортсмены, завсегдатаи Санта Моники. Тут есть специальные территория, где установлены трапеции, турники, кольца, за которые держишься и хватаешься за другие, в общем, множество видов активного отдыха. Некоторые играли в пляжный волейбол, расшалившиеся парни закапывали в песок одного из своих, дети строили песочные замки, девушки, включив музыку, танцевали в откровенных бикини. Я-то стеснялась своего, но стоит сравнить мой купальник с их лоскутками, так у меня почти что полноценная одежда. Я покосилась на Гаррета, проверяя, глазеет ли он на грудастых девушек, однако его больше интересовала доска для серфинга. Он остановился рядом с парнем с чем-то белым на щеках и носу. Они начали обсуждать волны и доску на своем, непонятном мне языке. Я сбегала за смузи, успела выпить его через трубочку до половины, пока парни говорили на излюбленную тему. После Гаррет представил меня заядлому серферу Джереми, который на следующей неделе собирался отплыть на Карибские острова. Он хорошо отозвался о «Cha Cha Chicken». — Я нашел нам место не у мусорного бака, — сообщил Гаррет, указывая на коричневое одеяльце и зонтик. Боже, он приготовил все, а я-то считала, что он совсем забыл обо мне. — Идем купаться! Я старалась не смотреть на него, когда снимала топ и джинсы, благо, захватила парео, иначе в раздельном купальнике я чувствовала бы себя некомфортно. — Зеленый тебе к лицу, — заметил Гаррет, не отводя глаза. Святые ежики, ему нравится мой купальник при том, что более откровенные версии он проигнорировал. — Черные плавки тебе тоже, — сморозила я. Лучше бы помалкивала! Он рассмеялся и повел меня к воде. Нет, я должна сначала привыкнуть к холоду, осторожно пробираясь вперед, шаг за шагом, немного померзнуть, потом поплаваю. Похоже, Гаррет задумал совсем другое: поднял меня на руки, не успела и вскрикнуть, побежал вперед и резко опустил в воду. Черт, как холодно! — Донован! — заорала я, отплевываясь. — Ты сделал это во второй раз! Вот увидишь, отомщу! У меня зуб на зуб не попадал, на что Гаррет смеялся и заставил еще раз окунуться. Он уплыл далеко вперед, крикнув, что я не догоню. Ха, покажу тебе сейчас, кто кого! К сожалению, я поняла, что не могу доплыть до него, и сделала вид, будто у меня ногу свело судорогой. Гаррет примчался как рыцарь в белых плавках и уже собрался потянуть меня в сторону берега, как я, призвав все силы, обняла его за шею и потянула вниз к воде. Мы оба наглотались воды от души, но ни на минуту не пожелали о том, что устроили бойню. — Все, я должна отдохнуть, — первая сдалась я, подняв руки вверх. Он пошел следом, я жутко стеснялась, пытаясь прикрыться, ибо купальник теперь прилип к телу и казался вторым слоем кожи. — Немного загара не помешает. Я легла на одеяло, Гаррет пристроился рядом, с любопытством осматриваясь по сторонам. Я пару раз ловила его за разглядыванием моих ног, не выдержав, прикрыла их топом. А пляж все манил искупаться, белые волны, бирюзовая гладь воды звали: «Луиза, иди к нам!» Вот бы остаться тут до вечера, мы бы успели посетить все интересующие меня места. — Давай пойдем в «Pacific Park» до обеда, Гаррет. Я хочу покататься на горках! Он безропотно собрался, одевшись за две минуты, я возилась больше, все еще не теряя надежду прикрываться во время переодевания. Нет бы, просто натянуть шорты! Я боролась за первые места с одиннадцатилетним мальчиком. Ничего, он еще маленький, несмотря на рост, чтобы сидеть впереди на крутых горках. — Гаррет, скажи ему, чтобы отстал. Я мечтала о первом ряде с пятого класса, но рост не позволял. Отойди, противный мальчишка! Вы решите, что я сумасшедшая. Какая еще восемнадцатилетняя девушка станет бороться с очкастым здоровым мальчиком, вытянувшись на сидениях. Гаррет похлопал противного упрямого мальчишку по плечу и сказал: — Уступи девчонке, она намного младше тебя. Тот, к моему удивлению, согласился, послушно уселся на второй ряд, потом во всю глотку орал в мое ухо. Серьезно, я чуть не оглохла. Я ему не уступала, вцепившись в локоть Гаррета. Меня защищают двойные ремни, однако когда взмываешь вверх или резко спускаешься, становится очень страшно. — Здорово! — орала я, когда мы спустились. Все-таки адреналин в крови устроил пляску, заставив меня подпрыгивать на месте. Гаррет же хладнокровен как всегда, просто улыбается приветливее, чем обычно, и не отводит от меня искрящиеся весельем глаза. — Пойдем, я вижу баскетбольные кольца, — он поспешил в сторону палатки с корзинами. Он без усилий попал десять раз из десяти и выиграл плюшевый шоколадный пончик со стружкой. С кислой миной он подарил его мне. Я, развеселившись, повела его в сторону бутылок с кольцами. Надо попасть три раза подряд кольцом в горлышко бутылки. Пусть здесь попрактикуется в меткости. Тут тоже он принял скучающий вид и спросил меня, какую игрушку я хочу. Для большого Джейка из «Adventure Time» требовалось семь монет, то есть Гаррет должен попасть в цель двадцать один раз подряд. Пять минут спустя недовольный владелец лавки принес мне Джейка. Я была так довольна, будто сама выиграла его. Положив пончик в сумку, я в обнимку с Гарретом, с другой стороны плюшевым Джейком направилась в сторону «Cha Cha Chicken». Донован потешался над моими бесплодными попытками втыкнуть вилку в курицу, сам распробовал свою порцию и оценил: «Божественно». Я так разозлилась на вилку, что взяла кусочек курицы двумя пальцами и положила в рот. Гаррет не соврал. Не знаю, какие специи они используют для приготовления карибской кухни, но такую курочку я никогда не ела. — Теперь в парк! Пока мы проходили мимо улицы Променад, успели увидеть море разных лиц: безмятежно прогуливающихся, спешащих по делам, велосипедистов и бегунов, а самое интересное — уличных музыкантов и танцоров. Первых мы встретили целых три раза до окончания улицы. Мне понравился первый бэнд, состоящий из виолончелиста, гитариста, саксофониста и клавишника. У них нет солиста, зато музыка превосходит все похвалы. Мы остановились и послушали их пару композиций, после похлопали уличным брейк-дансерам. Парни в ярких кедах вставали на головы, крутились одними руками, исполняли невообразимые трюки, заслуживая одобрительный гул толпы. Мне говорили, что по выходным здесь особенно весело и творческие личности часто посещают Санта Монику, чтобы поделиться своими талантами. — Не хочешь спеть с ними? — спрашивал Гаррет, когда я с жадным вниманием вслушивалась к музыкантам. Я вспомнила, что обещала Дэвиду завтра же одобрить его список песен. — Ни за что, смотри, сколько здесь собралось людей, Донован. Я просто умру от страха перед незнакомой аудиторией. Конечно, а как собираешься в мае петь перед зрителями, когда камеры со всех сторон будут снимать нас с Дэвидом? Промолчу. Я показала ему антикварный магазин, где купила винтажные альбомы, он не горел желанием заходить в магазин, цитирую: «Где хранятся фото мертвых людей и голых детей, которых фотографировали некрофилы и извращенцы». По дороге в Douglas Park мы увидели выдающиеся творения стрит-арта на белых стенах домов: море, русалки, доски для серфинга, буйные волны, пальмы и танцующие девушки. В детстве я мечтала стать художником, но став взрослой и оценив свои рисунки, которые больше напоминали каракули подвыпившего человека, поняла, что не судьба мне стать вторым Пикассо или Ван Гогом. В парке проходил митинг, остальные вовсе не обращали внимания на активистов и дремали в тенечке деревьев. Я постелила одеяло на газон, мы с Гарретом уселись и попытались понять суть митинга. — Они против нового отеля на побережье? — хмурился он, пока я тоже в замешательстве еле распутывала клубок. — Мне показалось, они хотят новые дома вместо той развалины на окраине города, — я пожала плечами. Вскоре процессия направилась к выходу, слаженно, с мегафонами в руках. — Смотри, словно солдаты, не то, что книжные черви у магазина мистера Лессистера. Я возмутилась за «книжного червя», поставив Джейка между нами, откинулась спиной к дереву. Недалеко от нас девушки устроили пикник и пели под аккомпанемент гитары. Русоволосая девушка с откинутой на правое плечо косой напевала что-то веселое, голос ее снова и снова срывался. — У нее нет голоса, — заявил Гаррет. Хм, когда он успел придвинуться ко мне, убрав желтую собаку в сторону сумки? — Вовсе нет, просто ей надо петь баллады. Гаррет встал, чтобы подойти к девушкам, сел на корточки и заговорил с ними. Я не слышала, что он им рассказывал, девушки кивали и соглашались со всем, что он предлагал. Потом русоволосая взялась за гитару и запела спокойную песню, если не ошибаюсь, «LaFee». Гаррет удовлетворенно кивнул, повернулся ко мне и поднял вверх большой палец. Конечно, я права, кэп. Он что-то сказал девушке, указал на меня, она посмотрела и улыбнулась. — Ты передал ей мои слова? — ужаснулась я. Черт, как он может быть таким бестактным! — Зато такие дилетанты, как я, не станут обвинять ее в отсутствии таланта. Ей же лучше, если она будет знать свои сильные стороны. — Возможно, ей нравятся веселые песни, — возразила я, положив голову ему на плечо. Так уютно, что захотелось поспать в тенечке. На обратной дороге мы остановились у кружка, где гитарист исполнял песни на испанском. Я пританцовывала на месте, один афроамериканец заметил это и потащил в центр. Я долго отмахивалась, потом уступила ему, отправив Гаррету сигнал SOS. Он без труда вытащил меня из толпы, но уверял, что у меня очень хорошо получалось танцевать фламенко. Гаррет увидел фотобудку и потащил меня фотографироваться. Мы строили рожицы, смеялись, он даже поцеловал меня в висок, хотя собирался в щеку, начал щекотать в живот. Я была уверена, что все фотки выйдут размытыми, и приятно удивилась, получив четкие и смешные изображения в маленьких квадратиках. Мы купили мороженое в нежнейших вафельных рожках в «Ben & Jerryʼs» и направились на парковку. Маленькая стрелка часов указывала на пять, целых шесть часов, которые пролетели, словно минута. — Не знаю как ты, я довольна субботним днем в Санта Монике! Я так давно не веселилась, совсем забыла, как надо плавать, и год не пробовала курицу по-карибски. — Я не ел такую курицу вообще, плаваю два раза в неделю в бассейне, но сегодняшний день особенный, потому что я провел его с тобой, Луиза. Надеюсь, мы повторим как-нибудь наш поход на пирс. Я собиралась ответить, что это вряд ли получится, но решила пока помолчать. Не хотелось портить вечер неуклюжими объяснениями, почему мы не можем вот так гулять каждые выходные. Вспомнив о реальном мире, я включила телефон и подала Гаррету его смартфон. — Не может быть, — заворчал он, когда мы проезжали мимо «Camera Obscura». — Дишо назначил незапланированную тренировку в два часа. — Заскочим в школу? — я забеспокоилась, ибо неспроста тренер позвал парней. Гаррет капитан и должен был присутствовать на собрании, но по моему наставлению он выключил свой телефон и не получил сообщение. Парни не брали трубку, поэтому кэп согласился на мое предложение. Когда я припарковалась у школы, моя интуиция твердила, что я ненарочно испортила что-то. Гаррет хмурился и недоумевал, с чего тренеру понадобилось их присутствие. Я вышла следом и увидела тренера Дишо в представительном костюме. Он снял спортивную одежду, уж тут я совсем перестала сомневаться в том, что совершила непростительную ошибку. Тренер подтвердил мои опасения, проорав Гаррету: — Какого черта, Донован! На сегодняшнюю тренировку я позвал влиятельного судью из НБА, который на драфте отбирает самых сильных игроков. Так как мы учились в колледже вместе, он согласился посмотреть на мою лучшую команду. Он ушел, пока ты прохлаждался! Что скажешь в свое оправдание? Гаррет вначале застыл в шоке, осознав, что упустил шанс показать себя на тренировках одному из самых влиятельных людей в мире баскетбола. Я сделала шаг назад и оперлась на дверь машины. Почему я все порчу, пытаясь поступить хорошо? Если бы не я, Гаррет пошел бы на тренировку, чтобы доказать, что он профессионал, а не прогульщик. — Ничего, тренер. Если вы договорили, я пойду. Он отвернулся от красного злого Дишо и подошел ко мне. Я видела, как расстроила его неудача, но также я отчетливо знала, что он не винит меня в случившемся. — Луиза, я дойду пешком, хорошо? Ты езжай домой, не накручивай себе, я не жалею о том, что провел день с тобой. Просто мне надо переварить всё. Мы могли бы погулять и в следующие выходные, а тренер НБА не прилетает каждый день в долину Сан-Фернандо, чтобы оценить команду «Уорриарс». Конечно, я виню себя! Гаррет взял сумку и ушел, потрепав меня по голове на прощание, даже ободряюще улыбнулся. Что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию?