Oh, allergen!

Когда вы упускаете отличный шанс показать себя с хорошей стороны, то снова и снова прокручиваете в голове разные вариации развития событий, будто вы его не упустили. При том вы понимаете, что попусту тратите свое время и напрягаете мозги вместо того, чтобы заняться действительно полезным делом. К примеру — придумать новый финт к матчу, который состоится в четверг. Однако нет, мозг напряженно рисует перед глазами легендарного тренера Майкла Джордана из северной Каролины. Я не встречал его, но представлял как серьезного, строгого, требовательного и жесткого человека, выжимающего все соки из членов команды. Так что я изобретал разные фразы, советы, которые мог бы услышать из его уст, но потом, мгновение спустя, вспоминал проведенный с Луизой день и соглашался, что не променял бы его ни на один показательный матч. Конечно, я расстроился, но ведь это не конец, драфт намечается через год после поступления в Калифорнийский. Я получил письмо, в котором сообщалось, что университет с радостью примет меня осенью. Вот о чем я попеременно думал, пока играл с соседскими парнями. — Гаррет, лови! — заорал Дастер за секунду до того, как передал мне мяч. Я принял подачу и без особых усилий обошел свирепого защитника — Дэна; сегодня он вел себя на поле менее агрессивно, чем обычно. Дастер и Алекс хорошо изучили мои секретные сигналы, потому мы всегда действовали словно один организм и в восьми случаях из десяти выигрывали за счет слаженных и продуманных тактик. Сегодняшняя игра не стала исключением: команда соперников снова отказывалась признавать поражение, громко спорила, пока мы все выходили с площадки и направлялись по домам. На секунду показалось, что за мной кто-то пристально наблюдает: я резко обернулся и заметил кудрявую голову, скрывающуюся за поворотом. Я вспомнил о Луизе, мне захотелось ее увидеть именно сейчас. Было неправильно оставлять Чебурашку у школы. Зная ее, с точностью можно утверждать, что она во всем винит себя, хотя я и несколько раз повторил, потом и написал, что я ни о чем не жалею, а шанс вовсе не упущен. Дома я быстро принял душ, переоделся и решил поехать к ней в надежде, что Бен и Кайла не будут против короткой прогулки. — Ее нет, ушла с Дэвидом. Сказала — репетиция. Отец Лу испытующе оглядел меня, следил за реакцией на его слова и ждал действий с моей стороны. — Могу предложить свой диван, бейсбольный матч и пиво, сынок, — добавил он, когда я поблагодарил его и направился к машине. Пришлось отказаться, потому что я не хотел смущать Луизу. Иначе она подумает, что я сильно давлю на нее. Я же не Сандерс, подожду. Да, ревную, но также я доверяю Конноли и своей интуиции, а она мне твердит, что он ей не нравится. Возвращаться в пустой дом совсем не хотелось, поэтому я позвонил Россу. Он вчера упоминал вечеринку, только не помню где. — У Андерсона. Мейсон авеню, дом третий справа со второго поворота. Здесь весело и людно, друг. Ждем! Захвати плавки. Проигнорировав последнее, я сразу поехал в сторону центра. Надо же, Андерсон живет совсем недалеко от моего дома, а Росс успел изрядно накидаться, если объясняет, как мне добраться до своего соседа. Росс был прав, когда говорил, что народу собралось немало. Тут расслаблялась почти вся наша школа, не исключая самых непопулярных. Андерсон никогда не заморачивался с приглашением: просил Рамону произнести в эфире фразу: «Ну-ка пойдем кидать каштаны!», все закупались спиртным и другими вспомогательными гадостями для развлечения и дружно направлялись в сторону его дома. После таких вечеринок сосед обычно дня два подряд звонил в службу домашней уборки. Одним словом — его вечеринки всегда имели успех. — Кэп, присоединяйся! — орали парни, которые неплохо устроились в бассейне в компании девушек в бикини, на мой взгляд чересчур откровенных даже для такого времяпрепровождения. Я махнул им, по дороге к столу здороваясь с доброй половиной спортсменов. Девушки из команды по лакроссу подмигивали одновременно, не замечая отчаянных попыток соседок привлечь внимание, а мне казалось, что одно лицо девушки двоится и все они одинаковые. Андерсон в темных очках, абсолютно наплевавший на то, что уже десятый час, наполнял пластиковые стаканы разливным пивом. И если я его знаю, то его пиво такое же отменное, как и размах вечеринки. Протягивая мне высокий стакан, он все лыбился и отвратительно жевал мятную резинку. — Сегодня красоток собралось больше, чем обычно, — подмигнул он мне. — Я присматриваюсь к той, синеволосой. Он указал на невысокую девушку в черном, слишком бледную для тропического города, словно спит днями напролет в гробу, в то же время слишком яркую, чтобы сливаться с толпой. Она склонила голову набок и с озорной усмешкой кивала собеседнику, противному Курту из футбольной команды. Словно услышав, что мы обсуждаем ее, она обернулась и уставилась на нас ярко-зелеными глазами в обрамлении густых, светло-коричневых ресниц, немного сузила их в презрении, оглядывая Андерсона, перевела внимание на меня и будто послала сообщение: «Мы еще поговорим». Интересно, почему я понял ее невысказанные слова? — Привет! — услышал я знакомый голос прямо в ухо. Извините, я преувеличил, потому что Люси еле достает макушкой до уровня моих лопаток. Ее хорошенькое личико украшали две ямочки и красивая улыбка. Милн явно идиот, раз упускает такую неординарную девушку, красивую и внешне и внутренним миром. Мы оставили Андерсона и пошли в сторону стола, где Люси предложила мне пончики, обильно политые глазурью. Я отказался, напомнив: у меня рациональное питание. Девушка понимающе кивнула, что не помешало ей слопать сразу три штуки за один присест. — Как поживает Луррет? — спросила она, и я чуть не захлебнулся пивом, которое только что глотнул. Она придумала нам общее прозвище. — Я мало вижу подругу в последние дни. Не жалуюсь, не стану протестовать, если ты мне скажешь, что у вас все отлично. Я рассказал Люси об инциденте, произошедшим этим днем: о Санта Монике и тренере из северной Каролины. Она громко выдала: «О, да!», когда я поинтересовался, долго ли Луиза будет корить себя за случайное стечение обстоятельств. — Уверена, она не выходит из комнаты, продумывая все «если бы», проклиная себя за непутевость и глупость, жалея о том, что Шелдон Купер не вышел на обложку научного журнала, гласившего, что он создал машину времени, а Делориан - просто выдумка. Ни ты, ни я, ни все сверхъестественные силы не смогут ее переубедить до тех пор, пока она не найдет альтернативного решения. — Но его нет, — подхватил я. — По этой причине я опасаюсь, что Чебурашка сойдет с ума. Кстати, что за репетиция с Сандерсом? Люси аккуратно, двумя пальцами взялась за пончик, но не успела откусить и в недоумении уставилась в толпу. Я проследил за ее взглядом, ничего не заметил и попытался растормошить любительницу сладкого. — Итак, что там? — Глюки, не обращай внимания на мои причуды, — нервно рассмеялась Люси, однако ее глаза будто видели неразрешимую задачу с логарифмами на белой доске мистера Макферсона. Я щелкнул пальцами перед ее лицом, потому что очень сильно хотел узнать о репетиции. — Конкурс! — выпалила она так, будто нашла решение, облегченно выдохнула. — Да, будет концерт первого числа мая, «Покажи из чего слеплен». Они готовятся к нему, что-то типа мини-мюзикла. Не переживай... Она не закончила мысль, застыла с открытым ртом. Я уж подумал, что она видит Остина, флиртующего с очередной девчонкой, посмотрел в том же направлении. Луиза стояла в центре лужайки в обнимку с Сандерсом, который в свою очередь не преминул воспользоваться возможностью обвить ее талию своей рукой-прутиком. Я представил, как быстро и легко могу разломить надвое этот прутик. — Гаррет, сделай глубокий вдох, досчитай до десяти и успокойся, затем попытайся стереть все способы убийства Дэвида. Бьюсь об заклад, все не так, как нам видится. Конноли будто услышала нас: широко улыбнулась и помахала рукой, ни тени смущения или удивления. Обычная улыбка и вежливый жест в знак приветствия, мать его, в то время как я находился в полном замешательстве. Пока я ставил стакан на стол, она что-то прошептала на ухо Павлину и направилась к нам. Люси без слов поняла мои намерения и исчезла. Умная девушка, не то, что ее кудрявая подруга. — Можно и мне стаканчик? — обратилась она к Андерсону. — И моему парню, Дэвиду, тоже. — Я ослышался? — вкрадчивым голосом спросил я. Знаю, разговор вовсе не для ушей толпы, которая и без того уже посматривала на нас, но я терял терпение. Что все это значит? Луиза замешкалась на минуту, и тогда я подумал, что, наверное, это ее первая искренняя реакция за этот вечер. Затем она справилась со своим лицом и порывисто кивнула. — Сегодня мы сходили на последнее учебное свидание, Гаррет. Чего ты ждал? — она неожиданно рассмеялась, округлив глаза, будто я ляпнул глупость. — В последние недели я много времени проводила с Дэвидом и поняла, что он мне нравится. Я попросила его подождать, пока я не определюсь со своими смешанными противоречивыми чувствами к тебе, и сегодня я это сделала. Поставила точку. Я надеюсь, ты не обманулся иллюзорными ожиданиями, что учебные свидания станут настоящими? Я не верил ни единому слову, выходящему из прекрасных губ, накрашенных ярко-розовой помадой. Ей не идет этот цвет, ее порядком вызывающая юбка и неестественная застывшая улыбка. Что же ты скрываешь? Главное, мне было плевать на то, что она говорить все это при совершенно чужих людях, не заботясь о том, что ее слова могут впоследствии стать насмешками в мою сторону. Она будто издевалась надо мной, и возможно я никому не простил бы такую наглость, но Луиза не все, она другая, единственная. Я начал верить в это, и мне вовсе не хотелось отказываться от своих ожиданий на ее счет, поэтому я крепко, наверное, даже грубо потянул ее за руку в сторону главного входа. Я не оборачивался и игнорировал смешки, глупые комментарии и протестующие голоса, уверенный в том, что мои парни все уладят. — Куда ты меня ведешь? Остановись, Гаррет! Неужели вкус поражения такой горький? Тебе не понравилось то, что я не прибежала к тебе по первому зову, как любая девушка нашей школы? Да отпусти ты меня! Последнее она проорала и с силой вырвала руку, на которой остались красные следы. Лицо ее превратилось в белую застывшую маску горечи, я видел боль. Раньше я не замечал это в ее взгляде, а сегодня углядел и ужаснулся. Неужели все из-за меня? — Ты мне нравишься, но с тобой мне плохо, понимаешь? — срывающимся голосом прошептала она. — С ним мне хорошо, уютно, комфортно. Он не применяет силу в любой ситуации, он внимателен к тому, что я говорю и у нас с ним есть общие увлечения. Дэвид понимает меня, для него я могу не меняться. С тобой у нас никогда такого не будет, Донован. Я тебе ничего не обещала, так дай мне уйти, прими мой выбор с достоинством. — Луиза, как ты не понимаешь, — я сделал ударение на местоимении, поднимая ее голову за подбородок, — не бойся, не ищи пустых предлогов. Все, что ты сказала — полнейшая чепуха, в которую я никогда не поверю. До этого все было хорошо, и сегодня тоже, свидание прошло лучше некуда. Ты чувствуешь, что ты моя родственная душа. Луиза, ты мой человек. Мне с тобой так хорошо, как ни с кем и никогда не было, ты видишь меня и не хочешь ничего менять, как и я в тебе, мы совершенно разные и в то же время такие похожие друг на друга два идиота. Прости меня за то, что я струсил, отступил и постарался выбрать легкий путь. Теперь ты совершаешь эту ошибку, а моя обязанность предотвратить ее, пока не поздно. Я наклонился и поцеловал ее, пытаясь убедить, что я совершенно серьезен и не собираюсь отступать. Она сразу же стала вырываться, но я обнял ее крепче и не отпускал до тех пор, пока она не сдалась и не ответила на мой поцелуй, который, в свою очередь доказывал правильность моих догадок. У нее есть чувства ко мне, однако страх мешает ей мыслить ясно, и она убегает подальше от проблемы. Так не пойдет, я не отпущу. — Передумала? — прошептал я в ее губы. Лу покачала головой и снова предприняла попытку оттолкнуть меня. Что же, с первого раза вряд ли получится, я знал, что придется постараться. Я приподнял ее за талию и снова поцеловал, на этот раз намного убедительнее, чем в первый. — Лу, будь моей девушкой, — выдохнул я, не выпуская ее из объятий. — Мне плевать на всех, просто будь рядом. Мы со всем справимся. Твои лже-отношения с Дэвидом меня не переубедили. Честно говоря, я боялся отпускать ее, потому что мне казалось, что чары развеются, и она очнется, включит свой «здравый смысл», математические заключения с использованием теории вероятности и убежит. Придется рискнуть и довериться ей полностью, а этого я никогда не делал. Луиза дрожала, не поднимала взгляд, пока я напряженно ждал ее ответа. Она то притоптывала ногой, то оборачивалась на дом, где шумят ребята из школы, словно ища человека, который придет ей на подмогу. Спасибо, парни! — Ты меня не слушал, — наконец выдавила она тихим голосом. — Ты стараешься слышать только то, что ты хочешь, остальное не имеет для тебя значения. Я сказала, что мне больно, а ты проигнорировал мои слова. Я не хочу быть с тобой, потому что мне хорошо без тебя. С твоим появлением я становлюсь неуклюжей девчонкой, вечно попадающей в разные нелепые неприятные ситуации, вечно извиняющейся за свои ошибки. С Дэвидом я чувствую себя талантливой певицей, ведь он вдохновляет меня на подвиги, он раскрыл мне глаза на новый мир, помог выбраться из моего панциря, где я существовала всю свою жизнь. Мне хорошо с ним, не с тобой. Прими мой выбор. Я тебе отказываю. Я не предполагал, что слова могут ранить человека намного хуже, чем нож, удар кулаком, пуля, машина, врезавшаяся со всего хода; во сто крат больнее, чем когда на тебя падает стокилограммовый спортсмен, чем когда придавливают твое окровавленное лицо к асфальту, чем когда тебе выбивают зубы или ломают нос. Теперь я вспомнил, почему избегал настоящих чувств, отгораживался невидимой стеной и не подпускал девушек ближе, чем хотел. Одна из них появилась перед стеной одним прекрасным вечером, решила ее снести и с успехом совершила свое дело. Но, похоже, ей не понравилось то, что она увидели за стеной, разочаровалась и пошла дальше. Вот, что случилось. Луиза уходила прочь в сторону шумной вечеринки к парню, с которым ей комфортно. Вся история не что иное, как бред умирающего, которого нещадно лихорадит. Я не стану ее умолять, я услышал и принял ее решение.

***

— Меняемся кольцами, — объявил я со свистком, не обращая внимания на раздраженного тренера Дишо, сидящего словно на трех дикобразах вместо стула с мягкой обивкой. Он больше моего раздосадован тем, что я не успел на важный показательный матч. Устав сверлить меня взглядом, он ушел в кафетерий, громко хлопнув дверью. — Вот дает, тренер! — хохотал Таннер, вытирая пот белоснежным полотенцем. — Гаррет, он убивается, будто сам пропустил игру. Окей, давай не будем о неприятном. Мы с парнями обсудили фант «Амазонок». Он сделал паузу, надеясь таким образом подогреть мой интерес, но сдался, не обнаружив той реакции, на которую рассчитывал. Парни всей толпой окружили меня, точно собираются посвятить в тайну вселенной. Росс испортил всю церемонность, проорав: — Пусть они станцуют на матче против «Тигров» в четверг! После они стали такими многословными, что утомили меня своими уточнениями. Кратко говоря, «Амазонки» возьмут форму у болельщиц, будут ободрять нас на игре. Я сомневался, придется ли эта идея по вкусу баскетболисткам, тем более, не станут ли протестовать болельщицы. Они между собой на ножах, и хоть мы объявили перемирие, женщины злопамятны и не расположены прощать друг другу оскорбления, принесенные в течение четырех лет. — Мы не дадим им нашу форму! — заорала Анджела, как и ожидалось. Ее голубые глаза делали усилия умертвить нас всех сию же минуту, и слава богам, что у нее нет такого дара. Она уперла руки в бока и фыркнула, глядя на баскетболисток. Те все еще переваривали информацию, однако на этот раз они не начали протестовать, так как фант — это святое. Если девушки дают обещание сделать что-то, то не откажутся от своего слова, тем более, когда мы выиграли у них честным путем. Они посовещались в своем небольшом кругу, затем Эмили злорадно ухмыльнулась, бросив взгляд на разъярённую болельщицу. — Если Дишо разрешит нам взять их форму, мы согласны. — Я их учить не собираюсь! — завизжала Анджела и ушла прочь, а остальные в замешательстве застыли, не решаясь уйти. От капитанши остался только сладкий аромат ее духов, сама же девушка ушла искать тренера. — Все сделаю, чтобы вывести ее из себя, — рассмеялась Эмили, присев рядом. — С тобой все в порядке? Ты и без того всегда показываешь меньше, чем чувствуешь, но сейчас с тобой точно происходит неладное. Наши команды ушли тренироваться, так что я мог свободно общаться с Эмили, но не собирался изливать ей душу. В последнее время мы неплохо общались, однако я явно не готов рассказывать ей о своей личной жизни. Я видел, что она в курсе об общей картине, хоть и не подозревает, что на самом деле случилось. Впервые я подумал о том, что так будет всегда: Эмили уже стала членом нашей семьи, и многое изменится за ближайшие несколько лет, кроме ее присутствия. — Если вы начнете подшучивать над нашими неидеальными фигурами в обтягивающей форме, мы вас побьём, — пошутила она, затем похлопала меня по спине и ушла. Вскоре я присоединился к игре и научил парней использовать придуманный мной вчера финт, с помощью которого без проблем можно обмануть любого защитника. Как мы и предполагали, тренер Дишо не захотел ввязываться при слове «фант», дал добро и попросил оставить его в покое. Оказалось, что школа еще в прошлом году заказала вторую партию сине-красно-белой формы болельщиц на случай, если кому-то понадобится новая. Я открыл Эмили склад, где баскетболистки нашли себе юбки и топы по размеру, а визг Анджелы слышался даже тем, кто находился на парковке. — В предвкушении, — вслух произнес Трент, меняя статус в «Твиттере». Он тихо хихикал, представляя девушек в коротких юбках, размахивающих помпонами. Мечта каждого баскетболиста. Почти. — Кэп, в пятницу отменили уроки, наконец-то мы сможем пойти в поход в Гранд-Каньон. Ты с нами? — Как же иначе, — ответил я, на ходу снимая форму. Поход меня не вдохновлял, но я тщательно отгонял мысли о том, чтобы остаться дома в выходные, просматривая записанные на диски матчи прошлых лет. Бездействие — самое худшее, чем может заняться человек, переоценивающий приоритеты, снова надевающий корректирующие очки для зрения. Бездействие — самое жалкое, что может прийти в голову к тому, кто должен бороться. На следующий день я сидел в библиотеке, стараясь дописать эссе на тему «Имажизм как литературное направление: восход, этапы развития и представители». Я описал три этапа, досадуя, что почти все предложения слово в слово повторяют статью в «Википедии». Мне всегда приходилось трудно при выражении своих мыслей, особенно на бумаге, потому что мозг на автомате выдает то, что уже запомнил. Я вырвал листок, со злостью скрутил его в шарик и забросил в урну у стола библиотекарши. Она заметила мой маневр, неодобрительно качала головой, словно я только что на ее глазах сжег книгу и принес в жертву неопубликованную рукопись Уильяма Теккерея. — Трудный день? Девушка отодвинула соседний стул и села. Ее прямые синие волосы контрастировали с неестественно бледной кожей. Она протянула руку, я заметил, что ее вены кажутся ярко-синими. Девушка обратила ко мне необычайно яркие искрящиеся смехом глаза. — Эзра Паунд высосал твои мозги своей страстью к «имажистской лаконичности»? — приятным на слух голосом обратилась она, изучая мои заметки. — Эту часть можно опустить, кусок про второй этап перефразировать, потому что он звучит слишком заумно, про третий этап можно написать развернуто, так как в то время многие знаменитые романисты перешли на имажизм. Когда пишешь про Лоуренса, Джойса и Сэндберга, избегай слишком пространных предложений. И ей-богу, убери эту дефиницию из оксфордского словаря, из-за нее ты получишь тройку. У вас есть знакомый, который тоном заучки и всезнайки перечисляет ваши ошибки? Раздражает, не так ли? Удивительно то, что тон этой девушки вовсе не был самодовольным, будто она говорила: «Все получится, если ты слегка подкорректируешь текст», а не: «Ты тупая бездарность, я умнее, раз вижу твои ошибки». — Есть еще ценные замечания? Или этому листу повезет, и он не отправится в урну за своим предшественником? Я хотел увидеть, как она отреагирует. Девушка улыбнулась так открыто и доверчиво, будто знает меня не первый день. Протянула руку и представилась: — Дарси Хэндерсон, капитан матлетов, — она ударила ладонью по столу, чем вызвала очередной возмущенный взгляд библиотекарши. — О, да, я заметила, как вытянулось твое лицо. Ладно, я такой же математик, как ты болельщица. Неплохо разбираюсь в литературе, как ты, надеюсь, понял. Хочешь яблоко? Она протянула мне самое большое и красное яблоко, которое я когда-либо видел. Когда я принял фрукт, девушка следила за мной, будто я необычный зверек в клетке. Она достала из кислотно-зеленого рюкзака учебник и тетрадь, затем начала переписывать что-то про селезенку. Вооружившись ее замечаниями, я переписал сносное, по моему мнению, эссе и довольно выдохнул. В перерывах я следил за соседкой, которая то и дело отрывалась от основного дела, чтобы выводить на полях тетради непонятные символы и рисунки. — Ну что, Гаррет, покажешь мне, решим судьбу листка? Перечитывая мое эссе, соседка напевала неизвестный мне мотив, отбивая дробь указательным и средним пальцами. Ее лицо стало мягче, потому что Дарси расслабилась, и ей совсем не казалось странным, что она проверяет работу едва знакомого ей человека. Стойте, она уж точно знает мое имя довольно долго. — Это тянет на пятерку, — она бережно положила листок на место. Даже ее пальцы были тонкими и белоснежными. — Играешь на пианино? — Да, — хихикнула она. — Но длинные пальцы не показатель таланта музыканта. Я не могу похвастаться своим гением. Хватит сидеть в пыльном помещении, забитым ненужными книгами, лучше прогуляемся! Я сообщил, что у меня тренировка и что я не могу ее пропустить, потому что в четверг у нас ответственный матч, решающий нашу судьбу. Ее повеселила мое серьезность. Девушка посоветовала мне смотреть на мир проще, так как с таким подходом я все усложняю. — Пройдемся вокруг школы, всего пара кругов, чтобы ноги размять, — уговаривала она. Я не посмел отказать моей спасительнице. Ведь если бы она не вмешалась, не видать было мне пятерки по литературе. Дарси оказалась веселой девушкой, мыслящей нестандартно, готовая вычеркнуть половину признанных миром гениев. Она забавно передразнивала походку спортсменов, разыграла в одиночку драку между футболистами и баскетболистами, сопровождая каждое действие комментариями из «режиссерской версии». — Так ты хочешь озвучивать мультфильмы? — Нет, я стану режиссером. Причем великим, — она щелкнула языком по передним зубам, перебрасывая рюкзак на правое плечо. — Кассовые фильмы убивают меня банальностью. Где же искусство? Я хочу снять такие фильмы, которые люди будут пересматривать, чтобы наслаждаться игрой, чтобы пытаться разгадать загадки, улавливать подтекст и все такое. Часто хожу в театр и наблюдаю за игрой актеров. Приходишь на одну пьесу, а игра вызывает разные чувства. Понимаешь, динамика! Вот чего не хватает современной киноиндустрии. Всё так предсказуемо. Все уцепились за постапокалиптику, пришельцев и героев комиксов! — Соглашусь, что тематика однообразна, но фильмы ведь статичны. Их снимают один раз, а пьесу ставят снова и снова, — возразил я, крутя в руке ее яблоко. Интересно, оно вкусное так же, как и красивое снаружи? — Вот чего я добиваюсь! — воскликнула она, поднимая кулак вверх. — Поступим так: я покажу тебе несколько короткометражек, снятых мной с участием друзей-начинающих актеров, и ты мне скажешь, статичны ли они? — Не знаю, — я все-таки откусил и узнал, что да, очень вкусное. — Я не профессионал, вообще не критик и вряд ли смогу дать годные советы. Она резко остановилась, загородила мне путь, а ее блестящие глаза словно пытались переубедить меня. — Ты — зритель, можешь высказать свои впечатления, а это главное. Искусство ради красоты — правда, но также она для людей, для эстетического удовольствия. То, что трогает душу, то, что заставляет думать: «Ага, не зря я родился разумным существом, потому что могу чувствовать, видеть, узнавать эту красоту!». Поможешь? — Договорились. Я не мог устоять перед таким напором. Девушка увлеченно жестикулировала руками, строила смешные рожицы и иногда захлебывалась собственными словами, что постепенно заставляло меня улыбаться и подшучивать над ней. — Извини, скорее всего, тебе неинтересно и половина того, о чем я лепечу, — неловко улыбнулась она, закрывая рот ладонями. — Меня заносит временами. — Ничего, мне нравится, — успокоил девушку я. — Когда человек так увлечен своим делом, приятно его слушать. — Супер, — она захлопала в ладоши. — Тогда ты тоже забросай меня баскетбольными терминами, а я постараюсь сделать вид, что поняла все, — ее улыбка вдруг погасла. — Гаррет, та девушка часто посматривает в нашу сторону, так что я подозреваю, вы очень близко знакомы. Обернувшись, я встретился с безучастным взглядом карих глаз. Конноли слезала с мотоцикла Сандерса, на ходу снимая шлем. — Наш талисман, — махнул я рукой Дарси. — Я обещаю, что посмотрю твои фильмы в ближайшие выходные. — Но я думала, ты собираешься в поход, как и остальные спортсмены. Лично я побывала в Гранд-Каньоне несколько раз с отцом и матерью, совсем не горю желанием таскаться туда всем классом. — Я останусь, потому что в субботу должен отрабатывать часы общественно-полезных работ в доме престарелых. — Ух ты, а можно мне пойти с тобой? Я помогу, ведь часто ухаживаю за бабушкой. Ой, прости, я похожу на маньячку и прилипалу. Я разуверил ее, сказав, что с радостью возьму ее с собой на отработку, если она желает присоединиться ко мне.

***

Женская команда наотрез отказалась показывать нам свой танец. Их учителем была Конноли, остальные в знак солидарности с Анджелой отказались помогать баскетболисткам. Они начинали репетицию только после того, как все парни уезжали по домам, поэтому мы увидели их в коротких юбках и открытых топах только днем в четверг, в заполненным людьми зале. Последние два матча мы сыграем у противников, этот матч является последним, проведенным в нашей школе, потому мы должны выкладываться на все двести. Первая четверть началась удачно: команда играла слаженно и «Тигры» уже сдавали позиции в плане атаки и защиты. Подбор мяча оказался совсем слабым, да так, что я пожалел их. Мелькнула мысль, что они поддаются специально, чтобы наверстать все в двух последних четвертях, поэтому я оставался настороже. Вторая четверть заставила меня зевать время от времени, когда они тормозили и не знали, что делать, рассредоточились, не смогли собраться в нужный момент. Пожалуй, единственным интересным инцидентом в этот день стало выступление баскетболисток. В отличие от нежных болельщиц, эти девушки казались настоящими амазонками: сильные, стройные и энергичные. Их танец был не синхронным, но пирамиду они все-таки смогли построить, а сальто Тами все запомнили, по крайней мере, до окончания школы. Удивительно то, что талисман танцевал с ними слаженнее, чем с болельщицами. На этот раз она не подралась с оранжевым тигром противников, вполне дружелюбно кольнула его в бок пухлым локтем и попрыгала на месте. — Почему я раньше не приходила на матчи? — в шоке спросила Дарси, приближаясь ко мне в конце игры. — Оказывается, тут тоже можно снять фильм! Ты разрешишь запечатлеть последние два матча? Я красиво отредактирую их, станет жарко и эпично! Кстати, я слышала, что перед игрой вы танцуете в раздевалке. Часть про «жарко» относилась именно к вашим танцам! — Гаррет, доволен? — прервала девушку Эмили, подбегая к нам. — Мы даже можем заменить ваших болельщиц. Ради кислой мины Анджелы я готова надеть это снова! Она бросилась в мои объятия, чем удивила и меня, и Дарси, округлившую глаза прямо как у персонажей мультфильмов Тима Бёртона. — Чебурашка смотрит на нас, — прошептала она одними губами, указывая пальцем в сторону Луизы. Та сняла голову, помахала кому-то в сторону выхода и ушла, не обернувшись.

***

На пассажирском сидении девушка держала руки параллельно друг другу, одетые в разноцветные чулки. Правый носок был мамой, ворчливой и визгливой, левый — ее незадачливый сын, потерявший своего близнеца в прачечной. — Мама, последнее, что я помню о нем, как мы лежали в корзинке, — низким голосом пробасила она. — Брат всегда находился, не волнуйся! — То же я говорила о своей сестре, когда мы были маленькими! — завизжала правая рука, то есть мама. — Я искала ее, надеялась найти в каждый наш поход в прачечную, но судьба разлучила нас навеки. Ах, бессердечный чурбан, как ты можешь полагаться на судьбу, когда она так жестоко обошлась со мной! — Ладно, мама, — обреченно вздохнул сын, — если ты настаиваешь, я пойду к баскетболисту, — попрошу его надеть меня, чтобы вечером же пойти обратно в прачечную. — Ну вот, снова шутка о наших носках, — я закатил глаза, припарковавшись у «Яблони». — Когда она устареет? — Никогда, ведь вы носите кроссовки, к тому же многие из вас мало чего знают об элементарной гигиене. Хорошо, я не о тебе! Дарси за две секунды сняла чулки и подняла обе руки в знак защиты. Мало кто из моих знакомых бывал таким бодрым в девятый час утра. Она достала камеру и последовала за мной в сторону дома. Я рассказывал ей о старичках, о наших приключениях, таких как уроки танцев, теннис, водное поло, гольф, утреннюю зарядку каждую субботу, плавание и театр. Она загорелась идеей снять документальный фильм о жителях «Яблони». Ее интересовало все, что непосредственно касалось человечества. — К преклонным годам люди должны достигать зрелости, и я надеюсь, они припасли несколько советов таким недоумкам, то есть нашему поколению, которое многие дела совершает бездумно. Будет ли польза от фильма? — Попробуй, если они дадут согласие. Мне идея понравилась так же, как и небольшая сценка о носках по дороге к дому престарелых, но я решил не высказывать мнение, пока не спросим разрешения. К тому времени, как мы достигли главного входа, услышали шум с заднего двора. Неужели старички уже проснулись и выпили лекарства? Обычно они не выходят раньше девяти пятнадцати. — Гаррет пришел, а ты настаивала на том, чтобы играть без него! Дэймон в зеленой бейсболке крутил в руках волейбольный мяч, его друзья в предвкушении потирали ладони. Марта собрала старушек, и они тихо хихикали, с коварными усмешками косясь на стариков. Чувствую, они снова забыли о тактике, надеясь на физическое превосходство. Давно бы им пора понять, что эти старушки из того поколения, которое не сдается и одерживает верх над заносчивыми мужчинами. Старики так ждали игры, что сами установили сетку и вычертили на земле линии. Я похвалил их за инициативу и представил моего друга, Дарси, которая поможет нам запечатлеть сегодняшнюю игру. Сначала старушки смотрели на нее с подозрением, а парни приняли в команду сразу же, забрасывая ее просьбами «снять поражение девчонок крупным планом». — Я бы не стала сбрасывать девушек со счетов, — подмигнула она им, а Эва и Женева подошли к Дарси и утащили в свою сторону поля. Конноли непонятным образом умудрилась собрать волосы в хвост и надеть бейсболку, однако она все вытирала нос и кашляла. — Последний день в яблоне, — голос звучал приглушенно из-за платка. — Ты рад? Ее веки воспалились, белки стали красными, а лицо покрылось неровными бело-розовыми пятнами. Она все оборачивалась в сторону Дарси, почуяла опасность что ли? — В каком-то смысле, да. Мы с тобой не заслужили часов наказания, потому что не делали ничего противозаконного, однако я не жалею о проведенном здесь времени. Возможно, буду скучать, но не в ближайшие дни. — Тогда я посижу в скамейке запасных, потому что чихаю каждые пять минут. Ты не возражаешь? В глазах Конноли я не видел ничего, лишь пустоту и усталость. Болезнь побеждает ее иммунитет и с каждой минутой она становится все более вялой. — Тебе не стоило сегодня приходить. Поезжай домой, я справлюсь. Она замолчала, нашла предлог не смотреть на меня и еще раз завязала шнурки кед. — Я поеду домой через четыре часа, после того, как отработаю свое. Не указывай мне. — Отлично. Иди тогда, сядь и не распространяй инфекцию. Не хватало, чтобы старички заразились! — Говоришь так, будто я Тифозная Мэри*, — пробурчала она, все же послушавшись моего совета. Дарси быстро освоилась в кругу стариков, выучила их имена и находила для каждого из них ободряющие слова, когда те делали ошибки. Мы укоротили время матча на два тайма, так чтобы никто не жаловался, что потянул спину, пытаясь играть дольше. — Бэтси, молодец! Даже я не умею так высоко прыгать, — выкрикивала она, параллельно снимая на камеру. — Опа, Дэймон, ваша подача круче кометы Галлея! Хэнк — отличный прием подачи, идеально! Уууу, Роза, не видела такую блокировку мяча в профессиональным волейболе! Морис — вам бы играть в пляжный волейбол с загорелыми бразильцами — они вам в подметки не годятся. Уделаете всех разом! Старичкам ее фразы нравились, они даже подшучивали в ответ. Я решил не участвовать, а побыть судьей, чтобы все было по-честному. В итоге вышла ничья, обе команды постарались на славу. После обеда мы собрались в гостиной, чтобы попрощаться: старики расчувствовались и приглашали всех нас приходить к ним в гости. Дарси идея пришлась по душе и она, наконец, решилась попросить об услуге. Женская половина сразу ответила согласием, парни же поколебались минуту, потом дали добро. Дарси охватил бурный восторг, девушка благодарила их, на радостях съела рисовую кашу Бэтси, от которой та воротила нос. Все это время Луиза сидела с полным отсутствием эмоций на лице. Заботливая Марта, заметив ее состояние, попыталась поговорить с ней. Дед Хэнк обнимал внучку и ободрял ее, предлагал выпить его горячий шоколад, на что Конноли вяло возмутилась: «Я не умираю, просто немного простыла, дед». Джен поблагодарила за активное участие в последних уикендах, при нас же позвонила директору Тернеру, чтобы еще раз похвалить нас. Конноли к этому времени еле держалась на ногах, и даже я чувствовал исходящий от нее жар, когда она стояла рядом. — Чувствую себя как желе, — шмыгнула она носом, присаживаясь на скамейку у входа. Мне не нравился цвет ее лица — слишком бледный, который постепенно становился оливковым. — Разве тебе не пора пойти и снимать фильм? Я подумывал о том, чтобы написать Дарси сообщение: «Подожди меня тут, скоро буду», и отвезти сумасшедшую Чебурашку домой. — Вставай, я тебя подвезу, иначе ты готова помереть прямо на этой скамейке, — я протянул руку, но девушка не спешила принять мою помощь. Она оперлась спиной к холодной стене, не обращая внимания на мою ладонь. Я уже терял терпение и собирался поднять ее на руки, как она прошептала: — Уйди. Дэвид заберет меня, так что уходи. Мне и без тебя очень плохо. Знаете, сначала я подумал, что она сказала: «Мне без тебя очень плохо», но как один союз может изменить смысл всего предложения? Для себя я решил, что дам Сандерсу ровно три минуты, пока пойду к Дарси и лично сообщу ей, чтобы она немного подождала меня. — Без проблем, — кивнула она, изучая клюшку. — Я поиграю в гольф с Бетси и Мартой, ты не спеши. Я немного чувствовал вину за то, что привез ее сюда и оставляю ради девушки, которая отвергла меня. Даже если так, я не могу спокойно смотреть, как она мучается, поэтому надеюсь, что Дарси поймет. — Твой Дэвид не торопится прийти тебе на помощь, — процедил я, без разрешения подняв девчонку на руки. Она издала тихий протестующий звук, похожий на писк, потом замолкла: закрыла глаза и прижалась горячей щекой к моей шее. Пока я шел по направлению к машине, думал о том, как можно простудиться в такую теплую погоду. — Как ты умудрилась? — едва я озвучил вопрос, услышал тихий всхлип. — Хей, Луиза, что с тобой? Она подняла голову и вытерла слезы, потом попыталась улыбнуться. — Я плачу, когда у меня жар. Становится немного легче, — она сомкнула веки, будто поделилась главным секретом жизни. — Никому не рассказывай об этом. Устроив ее на соседнем сиденье, я защелкнул ремень безопасности и сел за руль, чтобы завести машину. Вряд ли она слышала мое обещание, когда я сжал ее пальцы и произнес: — Потерпи, Луиза, я отвезу тебя домой.