Последний эльф XXI века

Мысленно показав язык Федору Олеговичу, скрывшемуся в кабинете директора, Инна поправила волосы перед зеркалом и пошла в свой класс, чтобы подготовиться к уроку литературы. Восьмой «Б» уже толпился перед кабинетом, и пришлось несколько раз громко хмыкнуть, чтобы ее заметили и пропустили к двери. Инна была ниже многих учеников и втайне страдала из-за своей несерьезной внешности. Даже строгая прическа, на укладку которой уходило не меньше получаса каждое утро, не делала ее лицо взрослым. Всему виной, как она сама считала, крупные веснушки, щедро покрывающие курносый нос и щеки. Десять лет назад Инна сама закончила эту школу и уехала учиться в Москву. Она так радовалась своему поступлению, тому, что ей удалось вырваться из родного сонного и скучного города! Годы учебы пролетели быстро и весело, ей удалось найти неплохую работу в столице – пусть в школе за МКАДом, зато недалеко от съемной квартиры. Подработка, дополнительные часы в школе – Инна понемногу откладывала деньги, надеясь на то, что, когда накопится достаточно, сможет их потратить на путешествия, какую-нибудь интересную учебу, да и просто на себя любимую. Но всё – и деньги, и мечты, и веселая московская жизнь – сгорело за один день после того, как ее матери, по-прежнему живущей в родном городе, поставили страшный диагноз. Всех их совместных денег едва-едва хватило на операцию и последующее лечение, которое, кажется, действительно помогло – мама медленно, но все же шла на поправку, хотя ей и нужен был постоянный уход. Инна в конце прошлого лета вернулась в родной город, устроилась работать учителем русского языка и литературы в свою старую школу и мысленно поставила на жизни крест. Утром работа, вечером забота о матери, и никаких развлечений, культурного досуга. Только болото, которое затягивает и скоро превратит ее в тетку, какими уже стали многие одноклассницы Инны, чей круг интересов сузился до подгузников и лечения мужей от алкоголизма и гуляния по бабам. Впрочем, на подгузники и мужа тоже рассчитывать не приходилось: всех более-менее толковых мужиков, если верить словоохотливой соседке, расхватали еще лет десять назад. Остался, мол, один приличный неженатый – ее сын, с которым соседка навязчиво стремилась познакомить Инну. Той только чудом удавалось до сих пор избегать этих матримониальных сетей. Пожалуй, единственной настоящей отдушиной для молодой учительницы была ее работа. Ведя урок, она порой так увлекалась, что забывала о личных проблемах и упущенных возможностях. Когда ей удавалось расшевелить, заинтересовать детей, она испытывала гордость за свой педагогический талант. И очень переживала, когда натыкалась в учениках на то, что так ненавидела в земляках: апатию, покорность судьбе, безынициативность и лень. Классное руководство над восьмым «Б» она приняла без особого энтузиазма, но постепенно втянулась, всей душой привязалась к детям. Старалась не только учить их, но и воспитывать, хотя и не сильно преуспевала в этом. Ученики любили Инну Юрьевну, но она не смогла стать для них авторитетом то ли из-за мягкости характера, то ли из-за того, что чувствовалось: она сама еще некрепко стоит на ногах. Инна втайне завидовала учителю истории Федору Олеговичу. Ведь они с ним примерно одного возраста, а он сумел себя поставить так, что его уважают и побаиваются не только ученики, но даже и коллеги, включая саму Элеонору Викторовну. Когда Инна только пришла работать в школу в сентябре, она попыталась сдружиться с Пущиным. Ей казалось, что у них должно быть много общего. Но он всегда держался с ней подчеркнуто вежливо и официально, и вскоре Инна отстала от Федора Олеговича, решив про себя, что он сноб, зануда и чудак. Одна только манера речи чего стоит! Будто он учился русскому языку по романам девятнадцатого века. Позёр! Инна Юрьевна, присев за свой стол, ждала, пока класс заполнится учениками и прозвенит звонок. Мимо, прихрамывая, прошел Вася Круглов. – Здравствуйте, Инн Юрьна. – Вася, ты чего хромаешь? С велосипеда упал? – вспомнила она реплику Федора Олеговича в учительской. – Да, – Вася остановился. – А откуда вы знаете? – Дедуктивный метод, – подмигнула Инна. – Рано ты сел за руль – скользко еще. Ей вдруг стало весело. Надо бы проверить и остальную информацию, которую ей выдал Федор Олегович. Неужели ребята рассказывают ему такие личные вещи? Ладно, с Семеновой все более-менее ясно – на юбке издалека видна шерсть, с Волковой тоже – зевает. Но про Фадеева и Коробкову – это навряд ли правда. Никогда Инна не замечала между ними особой дружбы. Словно в ответ на ее мысли из коридора послышался громкий смех, и в класс ввалилась целая компания восьмиклассников, среди которых были и Кирилл с Викой. Фадеев, явно не в первый раз повторяя свою шутку, говорил, поглядывая на Коробкову: – Тоже мне, последний эльф двадцать первого века. Больно надо тебе его слушать. Мало того, что несет всякую чепуху, так еще наехал несправедливо и не извинился даже. Растопырил свои локаторы. Теперь понятно, почему у него такие большие уши. «Это чтобы тебя лучше слышать, Красная Шапочка», – проскрипел Кирилл старушечьим голосом. Новый взрыв смеха сотряс компанию, не задев лишь Вику, шедшую с понуро опущенной головой. – Здравствуйте, ребята, – улыбнулась Инна. – Что обсуждаете? Кто кого обидел? – Да историк наш опять чудит. Воображает, что жил в восем… тьфу… девятнадцатом веке. Ну, Галка и сказала, что он чокнутый. А он накинулся на Вику. А когда я ему сказал, что он гонит, – гордый взгляд в сторону Вики, – он даже не извинился. – Во-первых, Кирилл, что за лексика? Гонит, наехал, растопырил… Хотя нехорошо, конечно, что он не признал свою ошибку. – Да не ошибся Федор Олегович! – Вика, до этого молча стоявшая рядом, подняла на учительницу глаза, полные слез. – Я рассмеялась и сказала, что он сумасшедший, а Галка – что чокнутый. А он услышал. – Ну надо же! Даже я не слышал, а он с другого конца класса… – начал Кирилл. – А ты! Ты вообще ему открыто нагрубил! Может, у него проблема такая, а мы смеемся, – губы Вики мелко задрожали, и она быстро пошла к своему месту. Инна подумала про себя: «Ну вот, еще одна поклонница историка. И как это Пущин заметил, что Кирилл влюблен в Вику, но не заметил, что Вика влюблена в него самого? Однако выходит, что он действительно не шутил в учительской».