Последний эльф XXI века

Инна не достигла желаемого. Ей не удалось щелкнуть по носу этого позера и задаваку. Наоборот, после их разговора в автобусе она почувствовала, что в ней разгорелся интерес к Федору Олеговичу. На следующий же день она начала осторожно собирать информацию о нем, стараясь не выглядеть слишком любопытной. Как бы между прочим спросила в отделе кадров о том, сколько лет учителю истории. Кадровичка, скучавшая в одиночестве, словоохотливо выдала не только возраст Пущина, но и вообще все, что хранилось в его личном деле. Естественно, по секрету и «только между нами, девочками». Оказалось, что Федору Олеговичу уже больше сорока лет, родился он в Москве, там же получил образование. «И заметьте, Инночка, не женат, детей нет, – подмигнула Ирина Валентиновна. – Пять лет здесь работает, и хоть бы раз его с кем видели. Может, гей?» Инне эта мысль почему-то не понравилась. Нет, здесь что-то другое. Но что? Почему он сторонится людей, носит темные очки, закрывающие пол-лица, да и вообще зачем переехал сюда из Москвы? Что он там говорил про покой и нежелание привлекать к себе внимание? Аккуратно расспрашивая своих коллег, Инна едва ли смогла узнать еще что-то определенное. Только выяснила, что Пущин живет один в двухэтажном коттедже, который он купил около семи лет назад после переезда в их городок. Инна даже сразу поняла, о каком доме идет речь: он стоял близко к дороге, по которой ежедневно проезжал ее автобус. Теперь она иначе смотрела на это не новое, но добротное здание. Инне казалось, что именно за его стенами скрывается разгадка тайны учителя истории, объяснение всех его странностей. К сожалению, навряд ли Федор Олегович когда-нибудь пригласит ее к себе в гости. И все же вскоре Инне представился случай проникнуть в жилище таинственного Федора Пущина. Недели через две после памятного разговора в маршрутке Инна ехала на ней же к себе домой. За окном было темно, по стеклам потоком лил дождь, смазывая огни редких фонарей. С тоской думая о том, что без зонта вымокнет насквозь по дороге от остановки до дома, Инна пальцем рисовала спиральки и закорючки на запотевшем стекле. Вдруг автобус как-то странно дернулся, резко затормозил и остановился. Инна и другие немногочисленные пассажиры беспокойно вытянули шеи, чтобы разглядеть, что случилось. Водитель выскочил под проливной дождь, какое-то время отсутствовал, а потом вернулся, весь мокрый и перепачканный маслом: – Автобус сломался. Ремонтников ждать долго, так что… Инна мысленно чертыхнулась: это была последняя маршрутка на сегодня. Придется или ловить попутку, а это в здешних краях небезопасно, или вызывать такси, а у нее с собой почти нет денег. Еще и мобильник разрядился, и зонта нет, и дождь… Ужасная ситуация! Днем и в сухую погоду она бы дошла до дома пешком, но сейчас об этом нечего и думать. Инна выглянула в открытую дверь автобуса и увидела, что прямо перед ней стоит двухэтажный коттедж, попасть в который она мечтает последние две недели, но не находит подходящего повода. А тут такой случай! Да у нее просто нет другого выхода, как только постучать в дверь коллеге и попросить помощи! Вызовет от него такси, займет денег, а заодно и поглядит хоть одним глазком, как живет этот чудак и затворник. Инна решительно шагнула под дождь и пошла прямиком к дому, едва не по щиколотку утопая в грязи. Через минуту она уже стояла на крыльце и искала звонок. Не найдя его, постучала кулаком в дверь. Подождала минуту, прислушиваясь к казавшемуся мертвым дому, и снова собралась постучать, но не успела: дверь широко распахнулась. На пороге стоял Федор Олегович. Вид хозяина дома показался Инне настолько необычным, что она на несколько секунд застыла с поднятой рукой. На нем был длинный до пола темно-зеленый бархатный халат, покрытый крупным темным узором вышивки. Из-под халата выглядывали светлые брюки и босые пальцы ног. Но больше всего Инну поразило то, что Федор Олегович был без очков. Лицо его из-за отсутствия этого обязательного элемента выглядело совершенно незнакомым, даже странным. И хотя Федор Олегович стоял спиной к свету, мягко льющемуся из коридора, Инна смогла разглядеть и четкую линию бровей, и необычный разрез глаз – продолговатые и узкие, они сильно опускались книзу внутренними кончиками. Только цвет их уловить не получалось: Федор Олегович смотрел на свою гостью слегка прищурившись, словно спросонья. – Чем обязан, Инна Юрьевна? – спросил он. – Простите, Федор Олегович, что беспокою, – выдала Инна заготовленную фразу, – но автобус сломался и нужно вызвать такси, а у меня сел телефон и закончились наличные. Выручите? – Конечно, – ответил Федор Олегович, пропуская Инну внутрь и закрывая за ней дверь. Полутемным коридором они прошли в просторную комнату. Инна с удивлением осмотрелась: зал с высоким потолком одновременно был похож и на лавку антиквара, и на жилое помещение. Окинув взглядом большой старомодный диван, деревянный стол с резными ножками и мутное зеркало в тяжелой раме на стене, Инна подумала, что иначе и не могло выглядеть жилище Федора Олеговича. Все здесь сочеталось с хозяином – старомодное, изящное и необычное. – Позвольте ваш плащ – повешу сушиться, – тихо проговорил Федор Олегович. – И что вы предпочитаете, вино или чай? – Не стоит беспокоиться, – Инна невольно поддержала высокий тон. – Я лишь вызову такси и… – Вам нужно выпить или хорошего алкоголя, или хорошего чая, иначе вы заболеете, – перебил ее Федор Олегович, выходя из комнаты. – И не спорьте со мной – я этого не терплю. Инна улыбнулась его своеобразной суровой заботливости и крикнула хозяину вдогонку: – Тогда чай. Оставшись в одиночестве, она принялась разглядывать комнату, уже не скрывая любопытства. Провела рукой по резному подлокотнику деревянного кресла, стоящего у стола, дотронулась до чернильницы, которая находилась здесь явно не для красоты: под изящным абажуром настольной лампы лежали толстые шершавые листы бумаги, исписанные крупным аккуратным почерком, кажется, по-немецки, рядом на специальной подставке лежало перо с костяной ручкой. Инна перевела взгляд на огромный, поднимающийся до потолка книжный шкаф. Как истинный филолог она просто не могла не оценить библиотеку хозяина дома. Склонив голову набок, чтобы было удобнее читать корешки, она прошлась вдоль полок. Здесь были книги на русском, английском, немецком, французском и нескольких других языках, определить которые Инна не смогла. Большинство книг выглядели старинными и ценными, но попадались среди них и яркие лакированные обложки новых изданий, касающихся в основном истории. Инна провела у шкафа уже несколько минут, когда ее взгляд наткнулся на три светло-серые книги. В верхней части корешков каждой из них было напечатано: «J. R. R. Tolkien». Инна осторожно сняла с полки одну книгу и раскрыла. На первой странице значился год издания – 1954. На форзаце выцветшими от времени чернилами выведено по-английски: «Дорогому Теодору на вечную, действительно вечную память! Спасибо, что подарил мне свою дружбу и свой мир. Прости, что здесь так мало слов о тебе». Дальше шла строчка рунной вязи и подпись: «Дж. Р. Р. Толкин». Инна благоговейно перелистнула страницы и наткнулась в середине книги на фотографию. На плотном картоне слегка желтоватое, как это бывает на старых снимках, изображение: Толкин и Пущин обнимают друг друга за плечи и улыбаясь смотрят в объектив фотокамеры. Инна озадаченно разглядывала снимок и не слышала, как в комнату вернулся хозяин дома. – Инна Юрьевна, я не люблю, когда мои вещи берут без спроса, – раздался за спиной холодный раздраженный голос. Инна обернулась и протянула Федору Олеговичу фото: – Это… вы и Толкин? – спросила она дрогнувшим голосом. – Как это может быть? Федор Олегович скривился, как от зубной боли. Он забрал у Инны книгу и фотографию, убрал их на прежнее место и лишь потом ответил: – Это просто фотошоп. Инна не посмела попросить еще раз взглянуть на снимок, но в душе поразилась мастерству монтажа и печати. Она могла бы поклясться, что фотография подлинная, если бы это не было невозможно. – А посвящение на первой странице? – Именно оно и вдохновило меня на создание этого фото, – медленно произнес Федор Олегович. – Теодор – это практически Федор. То есть получается, что Джон… Толкин именно мне подарил эту книгу. – О, понимаю, – поспешно закивала Инна. – Мне кажется, или вы действительно ожидали, будто я отвечу, что эту книгу мне подарил сам автор? – холодно усмехнулся Федор Олегович. – Нет, конечно. Еще раз простите, что взяла без разрешения. Первое издание, наверное, стоит немыслимых денег! Просто это моя любимая детская сказка, и я не удержалась... Федор Олегович удивленно и презрительно поднял бровь: – Детская сказка?! Хм… Впрочем, вам лучше знать – вы же литературу преподаете, – и не давая Инне времени ответить, сказал: – Я приготовил чай. Выпейте, а я вызову такси. Инна села в предложенное кресло и взяла с подноса чашку из тончайшего фарфора. Она сделала маленький глоток и подивилась тому, как быстро по телу разлилось тепло. Инна подержала нос прямо над чашкой, пытаясь определить, что за травы входят в состав душистой смеси, но тут же бросила это занятие: букет был весьма богат и разнообразен. – Вы увлекаетесь антиквариатом? – спросила Инна, поднимая взгляд на Федора Олеговича. – Я увлекаюсь много чем, в том числе хорошими вещами, которые могут долго прослужить своим хозяевам. То, что вы видите здесь, сделано добротно, на века. К сожалению, лишь на века. Ничто не вечно в этом мире, – он откинулся назад в глубоком кресле и прикрыл глаза. – А я стараюсь не привязываться к вещам, – независимым голосом произнесла Инна. Ее реплика не была удостоена ответа. Казалось, хозяин задремал в своем кресле. – А вы не очень гостеприимны, – заметила она спустя несколько секунд молчания. – Вам не нравится чай? – спросил Федор Олегович, не меняя позы и не открывая глаз. – Чай великолепен, – искренне сказала Инна. – Кстати, что это за марка? Я бы тоже купила. – О, нет, купить такой чай не получится. Это мой личный сбор. Впрочем, я могу поделиться своими запасами, если хотите. – Так вы еще и в травах разбираетесь? Ах, да, ботаника – это же ваше семейное увлечение. Вы ведь оказались правы насчет березы: она выпустила листья день в день по вашему прогнозу. Признаюсь, Федор Олегович, я никогда не встречала столь разноплановой личности, как вы. – Благодарю, – Федор Олегович будто бы немного смягчился от этого комплимента и продолжил, отвечая на недавний упрек: – Вы правы, я не слишком часто принимаю у себя кого бы то ни было и не отличаюсь гостеприимством, да и вообще дружелюбием. Кроме того, я не люблю говорить о себе. Если вас так тяготит молчание, расскажите что-нибудь сами. – Хорошо. Спрашивайте. – Почему вы здесь? – ресницы, прикрывавшие глаза Федора Олеговича, слегка дрогнули. – То есть? В школе? В городе? – Нет. В моем доме. – Но я же объяснила, – пожала плечами Инна. – Автобус сломался прямо перед… – Вы знаете мой адрес, – перебил ее Федор Олегович, – ходили в отдел кадров, чтобы узнать мой возраст, расспрашивали обо мне учителей и детей. И вот теперь проникли в мой дом. Так я спрашиваю: почему вы здесь? Голос Федора Олеговича был ровным и спокойным, он даже не смотрел на Инну. Она же почувствовала, как краска заливает ее лицо. Инна отставила чашку и быстро поднялась: – Пожалуй, я пойду. Федор Олегович повернулся к ней и тоже встал, впервые за вечер посмотрев ей прямо в лицо. Инна поразилась странному блеску продолговатых глаз. В них не было и следа прежней сонливости – они внимательно и сурово изучали девушку: – Куда же вы пойдете? Дождь еще не закончился, плащ – не высох, а такси даже не вызвано. – Тогда… тогда я вызову такси. Инна вдруг подумала, что никто не знает, где она находится. Почему-то ей стало страшно оставаться наедине с Федором Олеговичем. На нее смотрели глаза маньяка, сумасшедшего – она была уверена в этом. – Как вам будет угодно, – не меняя тона, сказал Федор Олегович. – Но вы хотя бы дождетесь машину под моей крышей? И, возможно, как раз за это время успеете ответить, чем я вызвал у вас столь глубокий интерес? – Простите, – умоляюще произнесла Инна. – Я… мне просто стало любопытно, вот я и… Представляю, как это выглядит со стороны. Но сегодня я действительно попала под дождь… Не думайте, что я вас преследую. – Инна Юрьевна, я высоко ценю свое уединение и не терплю пустого любопытства. Надеюсь, после сегодняшней беседы вы найдете, на кого переключить свой детективный талант, – негромким, но властным голосом произнес Федор Олегович и повернулся, чтобы уйти. – Я вызову такси и насыплю вам с собой немного чая. А затем мы попрощаемся и забудем об этом неприятном для нас обоих инциденте. Федор Олегович бесшумными шагами пересек комнату, и Инна залпом осушила свою чашку. Стыд и страх накрыли ее с головой. «А что если он пошел на кухню за ножом?» – вдруг мелькнула жуткая мысль. Инна вскочила и огляделась в поисках чего-нибудь подходящего для защиты. Взгляд ее уперся в огромный меч, закрепленный на стене над комодом. Отчего-то уже абсолютно уверенная в том, что Федор Олегович собирается ее убить, она взобралась на комод и вынула меч из ножен. Он был необычайно тяжел, и Инна едва могла удержать его двумя руками. Федор Олегович с жестяной банкой в руках вернулся в комнату и удивленно замер на пороге. – Инна Юрьевна, что вы делаете? Инна, не увидев у Федора Олеговича кухонного ножа или чего-либо столь же опасного, вдруг осознала всю нелепость и необоснованность своих страхов. Что ее заставило испугаться его? Только странное нечеловеческое сияние глаз? Сгорая от стыда, Инна продолжала стоять с поднятым мечом в руках и молчать. Федор Олегович неожиданно рассмеялся. Этот веселый, почти мальчишеский смех никак не вязался с обычной холодностью и строгостью учителя истории. В узких глазах заплясали искорки. – Инна Юрьевна, я, кажется, слишком сильно напугал вас своей отповедью. Ну, будьте умницей, положите меч, откуда взяли. Нет, лучше я сам – вы не дотянетесь. Федор Олегович забрал меч у Инны и легко, одной рукой водрузил его на прежнее место, словно тот был сделан не из железа, а из пенопласта. – Возьмите чай, – сказал он затем, протягивая Инне жестяную банку. – И не бойтесь – он не отравлен. Позвольте мне оплатить такси: я чувствую свою вину за то, что поставил вас в неловкое положение. Но вы ведь обещаете, что больше не будете столь любопытны и не станете ни в ком подогревать интерес к моей персоне? Чувствуя себя полной дурой, глупой нашкодившей и попавшейся на преступлении девчонкой, Инна кивнула. Телефон Федора Олеговича пиликнул эсэмэской, и он сказал: – Кажется, вот и такси. Я провожу вас.