Последний эльф XXI века

– Элеонора Викторовна, ну пожалуйста. Я же обещала ребятам! – не сдавалась Инна, сидя напротив директрисы в ее кабинете. – Поймите и вы меня, Инна Юрьевна. Это не поход в театр, а турбаза. За два дня может случиться все что угодно, а ответственность ляжет на школу. – Но девятый «Г» вы отпустили, – настаивала Инна. – С девятым «Г» едет Игорь Анатольевич. Уговорите кого-нибудь из коллег мужчин сопровождать вас, и я дам добро, – милостиво разрешила Элеонора Викторовна, заранее зная, что кроме уже занятого девятым классом физрука остаются лишь учителя ОБЖ и истории и они оба откажутся. Валерий Валентинович не согласится ехать на природу из-за своей весенней аллергии, а Федор Олегович – из принципа. За пять лет директору не удалось его привлечь ни к какой общественно полезной работе. Он, мол, учитель истории и намерен заниматься в стенах школы исключительно преподаванием своего предмета. Инна тоже подумала, что не сумеет выполнить поставленное условие и понурилась. – А можно взять с собой папу кого-нибудь из учеников? – спросила она с надеждой, но Элеонора Викторовна отрицательно покачала головой: – Только из педагогического состава, Инна Юрьевна. И на будущее: не обещайте детям того, чего не сможете исполнить. Директриса пододвинула к себе бумаги, показывая, что разговор окончен, и Инна вышла из кабинета. Не надеясь на успех, она все же подошла к учителю ОБЖ, но тот предсказуемо ответил, что рад бы, но… и демонстративно высморкался: сенная лихорадка каждую весну на целый месяц делала этого грузного мужчину красноглазым, красноносым и абсолютно беспомощным. С трудом переставляя ноги, словно с пудовым мешком на плечах, Инна направилась к кабинету истории. После ее позорного посещения дома Федора Олеговича прошло уже три недели, но она до сих пор избегала пересекаться с ним даже в учительской. Конечно же, он никому ничего не рассказал, но Инне казалось, что каждый раз, когда они встречаются взглядами, его губы с трудом сдерживаются от презрительной насмешливой улыбки. Как все-таки раздражают эти его очки! Постоянно приходится смотреть на рот, чтобы хоть примерно понимать выражение лица историка. Инна выполнила свое обещание и больше никого не расспрашивала о Пущине, но думать о нем не переставала. Ее самая первая теория о том, что он поверхностный щеголь, окончательно рассыпалась в прах. Пущин знает несколько языков, разбирается в биологии, истории и литературе. Если верить тому, что книги в его шкафу – это не просто коллекция, а используемая библиотека, то Федор Олегович – самый образованный человек в окружении Инны. И самый странный. Она чувствовала, что после посещения его дома ни на шаг не приблизилась к разгадке тайны, в существовании которой уже не сомневалась. Что заставляет энциклопедически образованного и явно весьма обеспеченного человека жить в этой глуши, работать простым учителем и вообще вести столь замкнутый образ жизни? Инна остановилась перед закрытой дверью кабинета истории и попыталась собраться с духом. «Он ведь все равно откажет. Чего зазря унижаться просьбами?» – подумала она и отошла на шаг. «Но ребята! Они с таким нетерпением предвкушают эту поездку. Надо ради них хотя бы попытаться», – снова приблизилась к двери и даже взялась за ручку, но не нажала. В очередной раз вспомнив свой позор трехнедельной давности, Инна решительно развернулась и пошла прочь. Дверь за ее спиной открылась и негромкий бесстрастный голос произнес: – Инна Юрьевна, вы, кажется, хотели зайти? «Будь что будет!» – выдохнула Инна и повернулась к учителю истории с приветливой и заискивающей улыбкой. – Федор Олегович, у меня к вам огромная просьба. – Проходите, прошу вас, – сделал он приглашающий жест внутрь кабинета. Федор Олегович закрыл дверь за Инной и повернулся к ней. – Чем могу быть полезен? – Я знаю, что вы не обязаны, – начала Инна. – Более того, вам это наверняка будет неинтересно и неприятно… – Вы умеете заинтриговать. – Но я прошу не ради себя, а ради своего восьмого «Б». Я пообещала им, что после окончания учебного года мы всем классом поедем на турбазу. А теперь Элеонора Викторовна не позволяет. Сказала, что даст разрешение, только если с нами поедет кто-нибудь из мужчин-учителей. – Я так понимаю, что остальные вам уже отказали? – насмешливо спросил Федор Олегович. – Уверен, вы обратились бы ко мне с просьбой только в самом крайнем случае. Инна покраснела и отвернулась: – Я знала, что вы откажете. Но, пожалуйста, умерьте свое ехидство. – Почему откажу? Я согласен. В каких числах едем? – Правда?! – удивилась Инна. – Да. Инна назвала даты поездки и направилась к двери, не веря в свою удачу. И только покинув кабинет, она осознала весь трагизм ситуации: три недели она избегала даже мимолетных встреч с Федором Олеговичем, а сейчас сама упросила его отправиться в совместную поездку. Предчувствуя грядущий двухдневный ад, она утешилась мыслью, что приносит эту жертву ради своих восьмиклашек.