Последний эльф XXI века

Инна дошла с девочками до их домика. Они уже немного успокоились, быстро скинули с себя мокрые вещи и полезли в сумки за сухими. – Я развешу одежду и схожу за лекарствами. Вам бы валерьянки выпить и поспать после такого, – сказала Инна. – Сейчас придет Кирилл с чаем. Если что-то еще нужно, он поможет. Я скоро. Она побежала к своему коттеджу, чувствуя, как хлюпает вода в мокрых кроссовках. «Позабочусь о девочках – потом переобуюсь», – решила она и, не разуваясь, вошла в свою комнату. Валентина Анатольевна с хмурым обиженным лицом сидела на кровати. Повернувшись на открывшуюся дверь, она начала без лишних предисловий, будто только и ждала, когда появится слушатель: – Да что он себе позволяет?! Думает, можно просто так угрожать человеку? Вот вернемся в город – узнает! Каков нахал! Инна, рывшаяся в сумке в поисках аптечки, обернулась к физичке: – Вас что, только это волнует? Что он накричал на вас? – Не знаю, Инночка, может, вы и привыкли к такому обращению… – Девочки едва не утонули! – перебила Инна. – А вы думаете только о том, что вас обидели?! – Ой, я вас умоляю, – отмахнулась Валентина Анатольевна. – Ничего бы не случилось. Раньше только так и учили плавать: бросали за борт, а человек жить хочет – начинает барахтаться. Инна задохнулась от негодования, но все же смогла объяснить относительно спокойным голосом: – Галю стукнула по голове лодка, и она пошла ко дну. И вы говорите, что ничего бы не случилось?! – Ой, ну я же не знала, – округлила глаза Валентина Анатольевна. – А Федор Олегович мог бы и объяснить, прежде чем начинать кричать. – Вы… Вы… Охххх! – не нашлась, что сказать Инна, схватила аптечку и выбежала из комнаты. Она уже взялась за ручку двери, ведущей из коридорчика на улицу, когда нервное напряжение, давно искавшее выход, дало о себе знать: из глаз у Инны брызнули слезы. Понимая, что в таком состоянии нельзя показываться ребятам, она опустилась на пол под вешалкой и попыталась успокоиться. Но рыдания с каждой секундой лишь сильнее душили ее, и Инна зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя. Видимо, несколько всхлипов она все же не смогла заглушить, так как дверь комнаты Федора Олеговича распахнулась. Учитель истории, уже переодевшийся в сухую одежду, склонился над ней: – Инна Юрьевна, что с вами?! Она махнула рукой, показывая, чтобы он оставил ее, но Федор Олегович поднял ее за плечи, завел в свою комнату и усадил на кровать. – Вот, возьмите платок. И не плачьте, пожалуйста. Ну… Никто же не умер. Мысль о том ужасе, что едва не случился, вызвала новый приступ рыданий, и Федор Олегович расстроенно проговорил: – Ах, проклятье, никогда не умел успокаивать плачущих женщин. Впрочем… – он прошел к своей сумке, порылся в ее глубинах и протянул Инне металлическую фляжку. – Сделайте глоток. – Что это? – спросила Инна, шумно высмаркиваясь. – Травяной настой. Это вам поможет. Только один глоток, пожалуйста. Дал бы и девочкам, но им такое пить еще рано. Стуча зубами о горлышко фляги, Инна отхлебнула ее содержимое и тут же закашлялась. – Фу, гадость, – проговорила она, скривившись. – Зато помогает, – пожал плечами Федор Олегович. – Вы, кажется, собирались занести это девочкам, – указал он на аптечку. – Давайте я отнесу, а вы посидите тут и придете в себя. Я вызвал для Галины скорую. Инна закивала, и историк вышел из комнаты. То ли приступ истерики уже сам пошел на убыль, то ли горькая настойка Федора Олеговича так быстро подействовала, но Инна почувствовала себя почти успокоившейся. Желая укрепить это состояние, она снова открутила крышечку фляги и сделала еще несколько глотков. С детства усвоив истину, что чем полезнее, тем гаже на вкус, Инна теперь была уверена, что держит в руках самое полезное лекарство из когда-либо употребляемых ею внутрь. К тому же страдания от горечи напитка отвлекали ее от воспоминаний о недавнем происшествии. Через минуту после приема дополнительной дозы Инна ощутила уже не просто спокойствие, а даже какое-то тихое веселье. Ее вдруг позабавила мысль, что она сидит на постели Федора Олеговича: «Сначала я пробралась к нему в дом, теперь – в койку». Инна хихикнула и огляделась. На спинке единственного стула висели мокрые джинсы и футболка, раскрытая сумка стояла в углу на полу. Такая чудесная возможность залезть в нее и посмотреть… буквально одним глазком… Инна усилием воли заставила себя сидеть на месте: «Хватит! Налюбопытничалась уже!» Когда Федор Олегович через пять минут вернулся в свою комнату, Инна встретила его радостным и торжествующим возгласом: – А вы назвали меня Инной! – Что? – Когда бежали к берегу, вы назвали меня просто Инной. – Да, простите. Хотя… вас это, кажется, наоборот, радует. Инна широко улыбнулась: – Вы знаете, на кого похожи, Федор Олегович? На животное. – За что вы так со мной? – Пущин сел напротив Инны и с озабоченным выражением посмотрел на нее. – Неееет, – рассмеялась Инна. – Я имела в виду красивое животное. Очень красивое. Вы похожи на тигра или оленя… Да, на оленя! Мне все кажется теперь, что вам очень пойдут такие ветвистые рога. – Да вы пьяны, – удивился Федор Олегович. – Ой, ну вам лучше знать, – Инна сделала круглые глаза и засмеялась, не в силах сдерживаться. – Ой-ой-ой, чем вы меня напоили, нехороший человек? – Странно… – задумчиво проговорил Федор Олегович. – Разве что вы отпили слишком много. Он взвесил в руке фляжку и укоризненно наклонил голову: – Инна Юрьевна, еще какое-то время вам будет очень весело и легко, а потом вы уснете крепким и спокойным сном. – Вот еще! Я не хочу спать, – Инна стукнула кулаком по краю кровати. – Давайте общаться. Мне так нравится, как вы разговариваете. И вообще вы мне нравитесь. – Когда вы проснетесь, то будете жалеть о своей откровенности, Инна Юрьевна. Поэтому я покину вас, – ласково сказал Федор Олегович и вышел из комнаты. Инна раскрыла рот в широком зевке. А что если он прав, и она сейчас уснет? Надо бы пойти в свою комнату. Инна встала, но у нее закружилась голова, и она быстро опустилась обратно. Надо немножко полежать – и все пройдет. Инна опустилась на подушку, сбросила с ноги кроссовок, потянулась за вторым и так и уснула – с одной обутой ногой.