Мрачная тайна (Светлый защитник)

      Смехоглазка ворчливо потёрла мокрую шёрстку. Наступал вечер. Они с Водопадом сумели остаться незамеченными. Вылазка на чужую территорию прошла без особых проблем. Их братья хорошо постарались, наловив сочных и жирных голубей для троих соплеменников. Дымовейка задумчиво смотрела на звёздное небо, рассеянно пожёвывая костлявую полёвку. Смехоглазка улыбнулась мечтательности подруги и пошла к Общей куче. Желудок выл, а сама кошка ёжилась от холода. И чего этот ручей за жаркий день не нагрелся хотя бы чуть-чуть? Наверное, следовало не лениться, а сходить к озеру, благо там-то вода всегда тёплая, уж это каштановая воительница, любившая периодически плавать после охоты, отлично знала. Вытащив из скопления дичи первую попавшуюся мышку, она решительно направилась к радостной Солнцегривке, что кончиком хвоста позвала её к себе. Бывшая наставница уплетала за обе щёки аппетитно выглядящую белочку. Рядом с ней находились Дуболом с Мягколапой — парочка, ставшая после побега Чернолапки неразлучной. Кивнув им, Смехоглазка осторожно присела рядом и принялась за еду, стараясь не торопиться ради приличий. Закончив с ужином, кошка вопросительного взглянула на наставницу. Золотистая королева изящно облизнула лапки, умываясь после еды.       — Давно мы с тобой не болтали, — протянула она, ласково взирая на воспитанницу. — Как дела, Смехоглазка?       — Всё просто замечательно, — искренне ответила зеленоглазая воительница. — Как сама?       — Тоже неплохо, — зажмурилась сероокая кошка. — Дуболом и Мягколапая угостили меня вот этой чудесной белочкой. За что им огромное спасибо.       — Да ну, пустяки это, — неловко отмахнулся бурый воин. Его рыже-белая подруга заметно смутилась.       — Котятки развиваются с каждым днём, — продолжила речь Солнцегривка. — Умелыми воинами вырастут. Только вот скучно без дела сидеть. Грачехвост иногда бывает страшным занудой, — заговорщически шепнула она бывшей ученице. — Посадил в детскую чуть ли не насильно.       — Это да, у него такое есть, — хихикнула Смехоглазка. — Значит, Дуболом с Мягколапой принесли тебе дичь? — На миг зеленоглазой кошке стало неловко. Ей следовало бы и самой догадаться принести добычу бывшей учительнице.       — Ага, — ответила за золотистую королеву Мягколапая. — Дуболом сам её поймал. Специально для Солнцегривки.       — Спасибо тебе, — поклонилась коричневому воителю Смехоглазка. — Я действительно признательна тебе за твою доброту.       — Да ладно, — усмехнулся желтоглазый кот. — Заботиться о будущих матерях — святой долг каждого воина племени. К тому же Солнцегривка хорошо поддерживала меня в самом начале моего ученичества.       — Как быстро летит время, — оглушительно замурлыкала сероглазая воительница. — Мне тогда исполнилось одиннадцать лун, и если бы ты была немного старше, моя милая, мы бы с тобой подружились немного в другом качестве.       — Ничего, — отмахнулась каштановая кошка. — Быть твоей ученицей не только почётно, но и радостно.       — А вот Рябиногрив у Дуболома был суровым, — Солнцегривка покровительственным жестом потрепала бок коричневого кота. Тот слегка сконфузился.       — Ну, мой наставник многому меня научил. Я дорожу его дружбой больше всего на свете. Ведь он выбил из меня всю дурь в отрочестве. Кстати, Смехоглазка, я же так и не принёс свои извинения за многочисленные подколки в вашу сторону. Мне и вправду жаль, что я был таким дураком иногда.       — А? — каштановая кошка удивлённо поскребла затылок задней лапой. Неужели хулиган Дуболом извиняется перед ней за свои шалости и оскорбления? Вот уж воистину неожиданно. Как бы снег ночью не пошёл… — Да ладно, мы же тоже тебя без сдачи не оставляли. Вспомни хотя бы желудей, — хихикнула она, припоминая давний случай в раннем ученичестве. Эх, как же давно это было, однако.       — Что ж, в таком случае мы все в расчёте, — широко и искренне ухмыльнулся Дуболом. — Я рад, что глупым недоразумениям между нами всеми положен конец. Здорово знать, что твои соплеменники, которых ты недолюбливал в детстве, на самом деле вполне неплохие ребята. Ещё бы Чернолапку вернуть, в воины произвести, и вообще всё замечательно будет.       — Это да, — замурлыкала Мягколапая. — Я думаю, она будет рада узнать о том, что ты с каждым днём становишься всё лучше и умнее. Я знаю, что вы непременно подружитесь.       — А всё благодаря тебе, — Дуболом ласково погладил рыже-белую красавицу хвостом за ушком. — Я всё ещё не верю тому, что ты — моя возлюбленная. Ты, которая такая красивая, такая добрая, милосердная и нежная. Со статусом самой прекрасной кошки в племени ты могла бы выбрать любого, но выбрала почему-то меня.       — Мне не нужен никто, кроме тебя, — завораживающие зелёные глаза Мягколапой засветились какой-то непонятной Смехоглазке эмоцией.       — О, помяни моё слово, на подходе скоро будут ещё котята, — тихо хихикнула Солнцегривка, наклоняясь к бывшей ученице.       — Хех, может быть, — каштановая воительница постаралась сдержать смешок. — Вы с Грачехвостом тоже так миловались?       — Да не особо, — махнула лапой Солнцегривка. — Мы гуляли по окрестностям, изучали потайные места, смотрели на звёзды и болтали обо всём на свете. А вот комплиментов мы друг другу не говорили, ограничиваясь объятиями. А ты влюблена в кого-нибудь, Смехоглазка?       — Нет, — не задумываясь ни на миг, ответила зеленоглазая кошка. Да и зачем, если есть поиски Светлого защитника? На любовь к кому-либо просто нет времени.       — Ничего, — улыбнулась наставница. — Твой избранник наверняка находится совсем рядом.       — Возможно, — рассеянно подтвердила Смехоглазка. После еды внезапно захотелось спать. Кошка была бы не прочь сейчас вытянуться на уютной и мягкой моховой подстилке, свернувшись в удобный клубочек. Закрыть покрепче глаза и отдаться тёплой дрёме, что обязательно принесёт с собою яркие и чудесные видения.       — Нам надо почаще собираться вместе, ужинать изредка, — Мягколапая зевнула, изящно прикрывая рот лапой.       — Согласен, — кивнул Дуболом.       — Поддерживаю, — пробормотала Солнцегривка. — Вы уж извиняйте, ребятки, но я хочу спать. Уже достаточно поздно.       — И мы пойдём, пожалуй, — бывший непоседа потянул подругу за собой. Смехоглазка склонила голову в знак прощания, задумавшись о том, что все на свете когда-нибудь взрослеют. Что же, так даже лучше, ведь племя — это одна большая семья. И среди немногих неприятных ей личностей Дуболом, всё же, самый привычный и даже в чём-то забавный. И надёжнее иметь дело с ним, чем, к примеру, с очень подозрительным Светлоликим. Хотя, тут уже она несправедлива, ведь Речной кот выполнил всё намного раньше и качественнее, чем от него ожидалось.       Смехоглазка попыталась прогнать сковывающую движения усталость. Ей надо пойти к Лунному Озеру, потому что лишний день может стать для Чернолапки, если она всё-таки находится в опасности, последним. В таких случаях промедление нежелательно. И сходить предпочтительней сегодня, так как её отсутствие завтра точно бросится кому-нибудь в глаза.       Что ж, аргументов против тайной вылазки нет, а это значит, что идти необходимо в эту же ночь. Смехоглазка вздохнула и осторожно поднялась с земли, направляясь в сторону Грязного места. Оттуда уже можно выскользнуть через потайной ход и пойти дальше, к границе с племенем Ветра. Держаться, как обычно, определённых условий и, конечно, постараться вернуться к рассвету.       Воительница осторожно прошла мимо мурлыкающих о чём-то соплеменников. Кто-то уже отправился в воинскую палатку, поэтому беседа котов в данный миг была не такой оживлённой, как в начале ужина.       Когда она покинула пределы лагеря, на землю спустилась окончательная ночь. Померкло солнце, закатившись за горизонт. Мрак давил на плечи, удушливой змеёй вползал в лёгкие кошки. На небе не виднелось ни единственной звёздочки. Даже луна — верная спутница, неотступно следовавшая за воительницей, — внезапно скрылась за плотными облаками. Тьма окружала со всех сторон, вливалась непрозрачной водой в уши и глаза, щекотала бока и липким беспокойством холодила желудок. Смехоглазка и сама не знала, отчего так резко переменилась погода. Удушливая жара, не покинувшая лес вместе с солнцем, не прогоняла усталость, но и заснуть невольно не давала, несмотря на слипающиеся веки. Лапы подкашивались, голова нестерпимо болела. Невнятный страх постепенно и даже как будто ненавязчиво проникал в её душу. Сердце затрепетало от какого-то неведомого предчувствия. Незнакомого, но верного и неумолимого. Не остановить угрозу, никак, ни за какие силы. Словно неукротимая буря, словно озон, разлившийся в атмосфере ядовитым осадком. Кошка медленно шагала вглубь, держась сейчас на чистом упрямстве. Нельзя останавливаться. Нельзя. Ведь тогда может погибнуть Чернолапка. Не стоит потакать своим слабостям. Малодушие может обернуться огромной бедой. И пусть ей нестерпимо хочется спать, да так сильно, что она готова рухнуть тут же и сомкнуть веки. И пусть каждый шаг даётся ей с трудом, нельзя отступать. Надо узнать правду сегодня.       Смехоглазка поёжилась, различив в провале низко нависшего чёрного неба смутные очертания кривых ветвей, сплетённых в один тугой клубок. Как странно, ведь она не видела доселе такого необычного дерева в лесу? Откуда же оно успело вырасти? Да ещё так неровно, нездорово, словно бы его с самого начала жизни изуродовала непонятная хворь? Что это? Ведь кошка знала территорию Грозы как свои лапы. Сколько дней, образовавшихся в одну её большую и насыщенную жизнь, изучала она самые разнообразные тропы и закутки родного дома вместе с друзьями? Так откуда появилось это зловредное древо? Самым неожиданным образом эта ночь напомнила ей один из многих дней сезона Юных Листьев, когда она впервые услышала ясно голос Сильвера. Тогда зло, сокрытое в изумрудно-туманных сталактитах, пробудилось, чтобы выбраться на волю. Тьма точно так же окутывала её плотным коконом, лишала воли и разума, отправляла неосознанным ужасом её душу.       Вот только сейчас было сложнее. Ночь напоминала вязкое и отвратительное болото. Каждый вдох стоил ей боли в горле. Она царапала и извивалась в тонких стенках её глотки, чтобы раскалённым пламенем сжечь её дотла. Страх с каждым мигом нарастал, напряжённым шумом отдавался в ушах, прижатых к больной, измученной голове. Ночь медленно, по капле, выжимала из неё все жизненные воды. Лапы казались грязью, распадающейся прямо на глазах. Всё на свете ничтожно. Гниль да сор. А свет — лишь иллюзия, игра болотных огоньков, детей топи.       Смехоглазка пристально вглядывалась во мрак ночи. Почему она боялась? Что такого добавилось в привычный мир? Ведь это её дом, а племя совсем рядом, стоит только сделать три десятка шагов к оврагу. Вернуться в тёплый и уютный лагерь, прижаться к боку матери или брата, закрыть глаза, избавиться от всего, что так тревожит её. Как она может испытывать такой ужас всего в двух шагах от дома? С какого перепугу она страшится ночи, ведь это её любимое время суток — такое загадочное и волшебное? Она же не боялась темноты никогда?       Темноты — нет, а вот Теней… Смехоглазка сделала ещё несколько неровных, шатающихся шажков. Неуклюжая поступь пробудила в ней сокрытые воспоминания. Она не боялась темноты, потому что бездушный мрак освещали тысячи тысяч различных звёзд. В этой же ночи звёзды отсутствовали.       — Так будь этой звездой! — пробормотала она сама себе. Собственное подсознание в голове, подбодрившее её, почему-то прозвучало голосом Водопада. Она узнает истину о Чернолапке, продерётся сквозь эту завораживающую топь. Она должна узнать правду прямо сейчас.       Шаги стали чуточку ровнее, дыхание немного успокоилось, возвратившись в прежний ритм. Мурлыкая себе под нос что-то для храбрости, Смехоглазка двинулась дальше.       Невидимые, но цепкие когти у горла ослабили хватку. Теневое болото превратилось в свободный поток, пропуская её в кромешный мрак.       Тучи по-прежнему клубились над головой, а все звуки поглотила абсолютная тишина. Никаких посторонних шумов мелких обитателей леса. Только жуткое, мёртвое безмолвие. Сколько времени прошло после того, как она выскользнула из лагеря? Страх и настороженность заглушили сильнейшую усталость. Инстинкт подсказывал ей, что лучше бы отступить, вынырнуть из глубин древней ночи. Но цель неуклонным солнечным диском висела над ней, упрекая в длительном бездействии и беспечности. Неважно, что ей на самом деле просто позволили пройти вперёд. Чернолапке ждать нельзя.       Над ней всё так же сгущалась чёрная мгла, а узловатые ветви зловеще нависали почти что рядом, склоняясь к самой земле. Всё это лишь морок, бояться не следует.       Внезапно резкий, звонкий хлопок рассёк липкую тишь ночи. Смехоглазка вздрогнула, её сердце лихорадочно заколотилось с удвоенной скоростью. Шерсть моментально встала дыбом. Толстый ствол кленового дерева зашевелился, завихрились тени, срезая с невыносимой и неестественной быстротой частицы коры. Каштановая воительница сглотнула, с трудом сохраняя жалкие остатки самообладания. Что здесь творится? Звук усиливался, вдавливался в голову, отзываясь в ней невероятной мукой. Как больно, пожалуйста, пусть ей кто-нибудь расколотит череп! Только бы прекратились эти отвратительные шумы. Агонизирующее дерево взывало о смерти. Смехоглазка крепче вцепилась в землю, выпуская когти до самого предела, до крови в подушечках лап впиваясь в жёсткую пыльную поверхность. Голова раскалывалась, из глаз невольно выступили слёзы. Её лоб словно бы терзали изнутри невидимые стальные когти. Она ошиблась, когда полагала, что эти когти на время ослабили хватку у горла. Отнюдь, они не были такими милосердными, они лишь ненадолго усыпили её бдительность, незаметно проскользнув ей под кожу. И боль с каждым мгновением нарастала, угрожая свести её с ума. Пожалуйста, пусть ей кто-нибудь даст по голове. Только бы скорее потерять сознание, пока рвущийся из самых глубин её тела вопль не вырвался наружу. Она не выдержит, к такому привыкнуть невозможно.       — Спокойно, — проговорил глубокий, как звёздная бездна, голос. Её лба коснулась мягкая, но сильная и уверенная чёрная лапа. Удивительно, но она сумела увидеть её сквозь эту непроницаемую тьму. Возможно, причиной тому обстоятельству были серебристые и совсем не слепящие искры-звёзды на теле защитника.       — Сильвер? — обрадованно прохрипела Смехоглазка. А ведь его-то она и искала. Предок постепенно вытягивал парализовывающую боль с её головы, когти рушились, не в силах противостоять святому духу.       — И взбрело же тебе потащиться в такое время невесть куда, — без особой злости проворчал Звёздный воитель. — Ты могла бы просто меня позвать.       — Я пробовала, — прошептала кошка. — Но ты не откликнулся.       — Во сне зови, — Сильвер отвёл лапу в сторону. Смехоглазка вздохнула с вящим облегчением. Но тревога, глодавшая её кости, не прошла. Напротив, лишь ещё прочнее въелась в её внутренности, просачиваясь по капле в каждый нерв, каждый сустав, каждую частичку её хрупкого тела.       — Хорошо, — воительница повернула шею, разминая её с неприятным хрустом в плечах. Вытащила когти и осторожно втянула их обратно. Надо будет попросить целебной мази утром у Хвойнолистой. Основная боль ушла с прикосновением Сильвера, но кровоточащие лапы болезненно ныли. — Тогда сразу перейдём к делу. Чернолапка жива? Что с ней?       — Погоди, не сейчас, — синеглазый кот повёл ушами, настороженно всматриваясь в болотную даль, в которую превратился привычный и холодный ночной ветер. И Смехоглазка поняла, что с приходом Звёздного воина кошмар отнюдь не закончился. Наоборот, он только начинался и грозился обрушиться на них со всей мощью, предел которой Грозовая кошка знать не желала. Звук рвущейся кленовой коры ворвался в зону её слышимости. Впрочем, подправила себя она, он просто стал отчётливым, а не врывался. Протестующий рокот и треск ломающихся кривых ветвей заставил всё её существо дрожать от бесконечного ужаса.       — Спокойно, — повторил Сильвер. — Мы выберемся.       Словно бы в насмешку над его словами практически рядом со Смехоглазкой проехалась невидимая когтистая лапа, разбрасывая в клочья сухую землю. Послышался ужасающий шорох чего-то.       Кошка ринулась назад, постепенно отступая вместе с Сильвером.       — Какой план? — спросила она трясущимися губами. — Как их прогнать?       — Никак, — чёрно-белый воин стиснул зубы от бессильной злости.       — А тогда зачем ты сказал, что мы выберемся? — Смехоглазка улыбнулась бы, если бы только могла, но окоченевшие конечности совсем её не слушались.       — Это вроде как должно поднять твой боевой дух, — невесело усмехнулся Сильвер.       — Они убивают души? — Смехоглазка оглянулась и заметила затягивающий древесный туннель. Казалось, будто он уходит в бесконечность. Туда, подсказало ей чутьё, соваться ни в коем случае нельзя. Неведомый, чужой противник только этого и ждёт.       — Да, — в тихом голосе Звёздного кота ясно слышалась безнадежность.       — Тогда, — она с трудом оторвалась от аномалии, возникшей незаметно от её взора, — уходи. Они ведь просто убьют моё тело, да?       — Нет, — вечно юный прадед покачал головой. — И твою душу тоже разорвут на части.       — Всё равно, уходи отсюда, если сможешь, — твёрдо произнесла кошка, к своему собственному изумлению. И куда только делся этот животный ужас? В данный момент единственной эмоцией, ярко расцветающей в её груди, была злость на собственную глупость. Почему она не догадалась о том, что Сильверу не нужно обязательное присутствие у звёздной святыни? Теперь из-за неё друг и хранитель оказался в такой безвыходной ситуации.       — Вот ещё! Стану я сбегать! — фыркнул по-детски умерший. — Я не трус, у меня своя гордость есть. Если умирать окончательно — то вместе. Не так страшно, как в одиночестве.       — Ты невыносим, — устало пробормотала Смехоглазка. — Ты можешь отсюда уйти? Только честно?       — Нет, — посерьезнел Звёздный воин. — Поэтому остаётся последнее средство. Я знаю, что в глубине души ты хочешь самой обычной и мирной жизни, но другого выхода у нас нет. Либо конечная смерть, распад, либо это.       — Это? — вскинулась Грозовая кошка. — Что мне надо делать?       Тьма грозно заколыхалась, всеми силами возражая, предупреждая о том, что лучше бы им ни прибегать ни к чему, что бы это в себе не заключало.       — В тебе спрятана сила. Роза была могучей чародейкой. И ты, её прямой потомок, унаследовала эту мощь. Нужно лишь только её пробудить. Ведь Роза, не желая расставаться с вами из-за магического дара, скрыла вашу энергию от чужих глаз. Я плохо помню все подробности возможных сил заклинателей, но, я надеюсь, твой дар тебе подскажет.       — Что мне делать? — тихо повторила Смехоглазка. На удивление сил не оставалось. Горло сдавил кто-то жестокий и всемогущий, словно бы намекая на то, что игры кончились. Впрочем, в настроении Теней вдобавок чувствовалось и ленивое любопытство. Видимо, они любили повеселиться с жертвой прежде, чем расщепить её в пыль.       — Повторяй за мной, — тревожно проговорил Сильвер. — Если сможешь — кричи изо всех сил, всем сердцем. Я вытащу тебя отсюда. Ты вытащишь меня, хорошо? Это начальное заклинание, оно должно разрушить ограничительный барьер, поставленный твоей матерью.       — Хорошо, — Смехоглазка метнула лихорадочный взгляд в сторону источника скрежета. В бесформенной черноте ничего не просматривалось. Тьма приближалась, пока не торопясь, но, если план у них окажется успешным, она сразу же свернёт им шеи, чтобы неповадно было. Всё надлежит сделать быстро, молниеносно даже, чтобы Тени ничего не успели понять.       — Вознесу я душу свою к лучам солнечным, раскрою объятия светлому потоку, — нараспев изрёк Сильвер непонятные слова.       — Вознесу… — на миг она запнулась, но упрямо продолжила дальше, благо память у неё была отменная. — Вознесу я душу свою к лучам солнечным, раскрою объятия светлому потоку.       — Укреплю я силу свою добродетелью пылающей, скую волю, чтобы энергия моя никогда не угасла. И сделаюсь щитом, дабы укрыть от тьмы моё сердце. И вознесу молитву о всеобщем благополучии… — Слова Сильвера отражались в разуме Смехоглазки, вырывались неосознанно из уст, и ей становилось уютнее, защищённей, нежели прежде.       — Заткнись, — зашипел вдруг кто-то над самым ухом. — Ради своего же блага, девочка из семейства кошачьих, заткнись.       — И осветит солнце древний мрак, навсегда разгоняя его прочь. И отступит зло долой, рассеиваясь в солнечных пылинках. Избавь меня, Солнце, от страха постыдного, от слабости внутренней, от пороков непознанных. Дай мне силу противостоять чужому гневу… — Смехоглазка неожиданно рухнула на землю, горло как будто разодрало что-то острое. Мучительная боль выплеснулась наружу вместе с кровью. Кошка закашлялась, ощущая липкий страх, прочно поселившийся в предательском желудке. Нутро дрожали от страха, изо рта вырвались хрипы. Кашель — долгий и изнуряющий — мешал произношению заклинания.       — Будь звездой, если всюду мрак, — снова мысленно повторила она себе, и почему-то опять же прозвучало ободрение голосом Водопада. Она попыталась представить себе ясные золотисто-зелёные глаза друга, чуточку насмешливую, но тёплую улыбку, все истории, забавные и не очень, что рассказывал он спокойным, дружелюбным, вселяющим уверенность, тоном. Но мрак поглощал всё, а боль пожирала то последнее, что не успела отнять мгла. Кровь чернильными брызгами впитывалась в серовато-тёмную землю, на которой (она заметила это только сейчас) не росло ни единой травинки.       — Смехоглазка, — позвал кто-то обеспокоенно, с неподдельной ласково-тревожной ноткой в голосе. Страх Сильвера, но не за себя, за неё. За нерадивую правнучку. — Держись.       И снова целительные, успокаивающие, вселяющие надежду прикосновения к горлу. Звёздный воитель самоотверженно тянул всю боль на себя, с молчаливого одобрения сотни глаз тьмы, наблюдающей за ними всё с тем же холодным любопытством. Так наверняка следят пауки за более мелкими насекомыми, увязшими в липкой паутине. Она не имеет права подвести Сильвера, кота, что спасал её неоднократно. Того, кто в этот миг рисковал своей душой, а всё ведь из-за её глупости, неосмотрительности, неосторожности. Впрочем, могла ли она подумать, что наткнётся на Страх во второй раз? В ученичестве она сама полезла в их логово, но здесь, всего в паре лисьих хвостов от лагеря?.. Нет, стоит признать, что на её месте мог бы оказаться любой.       — И отдам я сердце на служение свету, — в этой кромешной и злой ночи слова сами пришли на язык. Словно и вправду скользнул луч солнечного света в этой гибельной бездне. — Не сдамся я губительному воздействию Теней. Уходи прочь, зло, я не склонюсь перед тобой. Уходи, отчаяние, моя душа достаточно сильна, чтобы не утонуть в тебе. Взойди же, солнце, во мне. Защити нас от жестокости чуждых, от ока их ядовитого огороди. Ведь я твоя, всеми частицами души и тела, так изгони от нас Страх. Вовеки, пока светишь ты, солнце, каждый день, сильно и нерушимо моё слово. Заклинаю тебя, Тень, изыди. Не причинишь ты вреда никому из нас, развеешься с пряным ветром, исчезнешь под звёздным сиянием. Как наступает рассвет неуклонно, так и заклинание моё верно, крепко и твердо, скале подобно.       С каждым словом её голос возрастал, а плечи распрямлялись. Такое странное ощущение, будто она только сейчас осознала свою истинную силу. Тьма, к её огромному изумлению, отступала насовсем. Жар ушёл, сменяясь приятной ночной прохладой.       — Ты меня позабавила, девочка, — ледяной шёпот обжёг кончики её ушей. — Что ж, живи пока. Я убью тебя в следующий раз.       — Неужели у нас получилось? — Сильвер в задумчивости оглядел небо, на котором незаметно проступили звёзды. — Странно всё это.       — Да, — прохрипела Смехоглазка. Горло саднило, лапы тряслись болезненной дрожью. Вся сила неожиданно оставила её. Вернулась усталость, причём намного ощутимей, чем в самом начале этого безумного приключения. — Скажи, Сильвер, что с Чернолапкой?       — Она в надёжных лапах, — отстранённо ответил чёрно-белый воин. — Прости, но мне надо идти. Уведомить товарищей о случившемся. Пока тебе ничего не угрожает.       — Я знаю, — сипло прошептала кошка. — Иди.       Искривлённые ветви исчезли, будто и не было их никогда. Сильвер ушёл, и с его отсутствием в ней окончательно поселилась какая-то пустота. Опустошение, если выражаться точнее. Лапы отчего-то стали влажными. Смехоглазка рассеянно поднесла переднюю конечность к носу. Глаза заметили что-то тёмное и густое, но нюх уже до этого сообщил, в чём она намокла.       — Кровь?       Которая не принадлежала ей. Смехоглазка с трудом поднялась, чтобы краешком глаза заметить чьё-то тело.       — Так близко…       Лапы наткнулись на рыжую шерсть. В тошнотворный смрад смерти вплетался знакомый запах.       — Рябиногрив?! — воскликнула она надтреснутым голосом.       Старший воин был мёртв. С такими ранами на горле и спине точно не живут. Смехоглазка с опаской коснулась его лба. Всё в порядке. Это просто глупый сон. Кошмар даже. Ведь не может такое быть в реальности?       Или может?..       Чужая, принадлежащая кому-то другому, рассеянная, даже равнодушная улыбка скользнула против воли по её губам. Всё в порядке. Это лишь сон. Обычный сон.