Мрачная тайна (Светлый защитник)

В день побега Варежки-Чернолапки       Созвездие внимательно вглядывалась в хмарь бушующего грозового неба. Ветер хлестал по хвойным ветвям кедров, сметая иголки на сырую поляну. Дождь потихоньку капал по крыше палатки, с каждым мигом набирая темп. Буря угрожала лесу. В лагере племени Теней поселилась тьма. Конечно, и без поднявшейся непогоды на главной поляне обитал полумрак, но сегодня в чёрном небе не увидеть просвета. Так же, как и тогда, когда Рысь отправилась в Клан Падающей Воды за помощью.       — Он отказал, — пробормотала горько предводительница Сумеречных котов. Она не позволяла себе принимать такой жалкий вид на публике, но в данный момент, когда засвидетельствовать её слабость мог лишь штормовой ветер, она не сдерживала свою печаль. — Что ж, это было ожидаемо.       Созвездие не винила Рысь, случайно назвавшую её имя в порыве эмоций. В любом случае Камнесказ бы узнал об этом рано или поздно. На обмане сыграть не получилось бы.       Кошка растерянно повела разноцветными ушами. Хотела ли она когда-нибудь стать лидером чужаков? Вряд ли, ей было достаточно и того, что Теневые воины относились к ней с уважением. Настороженность присутствовала, безусловно, но и ценить соплеменницу по достоинству Сумеречные умели. Однако, обстоятельства сложились таким образом, что место серьёзного и благородного Леопарда заняла чужая кошка. И племени Теней предстояло с этим смириться. Созвездие помнила, какими обезумевшими глазами смотрел бывший глашатай на тело Серозвёзда — предводителя, что принял странницу в племя. Кровь растекалась по каменному полу пещеры, густым, тягучим ручьём сползала к выходу. Бывшая Клановая кошка даже и не подозревала о том, как много может вытечь крови из одного кота. Пожалуй, только шок не дал ей схватить преступника на месте. Созвездие до сих пор желала поймать негодяя любой ценой. Она не могла забыть того пустого взгляда, пугающего её до сих пор. И так напоминающего ей о прошлом.       Когти при мысли о Леопарде невольно вонзились в мох, разрывая его в клочья. Созвездие сжала зубы, мучительно стараясь не думать о том дне, не искать сходства между убийством Серозвёзда и причиной её изгнания из гор. Она крепко зажмурилась, вздрогнула, когда жуткий грохот грома ворвался в шумный поток дождя. Деревья исступлённо и бешено раскачивались над лагерем племени Теней. Злой ветер заглушал испуганное мяуканье её воинов, наверняка сейчас прижавшихся друг к другу в отчаянном объятии.       Созвездие с некоторой тоской собрала клочки мха, отмечая, что необузданный порыв гнева немного испортил её подстилку. Сердце заныло в тупой боли, едва перед её глазами предстало видение поддерживающих и ободряющих друг друга котов. Что бы не случилось, они всегда вместе. Они едины. Один за всех, все за одного. Горечь зависти, уже привычная и застарелая, собралась комком в горле, огнём в сухих глазах. Они вместе, а она одна. Всегда одна, ещё с самого раннего детства.       Созвездие потрясла головой, стремясь отогнать навязчивые мысли. Только не вспоминать тот день, не размышлять о нём. Все это осталось в прошлом, не надо вызывать его перед взором ещё и наяву. Хватает с неё и ночных кошмаров. Если предводительница позволит яду ужаса и отчаяния проникнуть в свой разум, племя Теней обречено. Злая сила запросто сметёт их с лица земли.       Но предательская дрожь уже охватила кошку. Зелёные глаза затуманились, уши поникли. В тот день кровь так же стекала по каменной поверхности. Только тогда небо было ясным, до рокового прекрасным. Она помнила эти алые облака, что составляли в совокупности широкую ленту цвета маковых лепестков за горизонтом.       В тот день небо предвещало кровь. И она носила другое имя. Цветок, Что Растёт На Обрыве. Имя — своеобразная насмешка и ирония. Ведь на обрыве в горах чаще всего росли сорняки, из последних сил цеплявшиеся за жизнь. Неизвестное происхождение сослужило ей дурную службу. Взрослые коты вспоминали, что в день её прихода в Клан Падающей Воды разразилась буря. Горные жители приютили проходящих через ущелье путешественников, но бродяги никогда не отличались благодарностью, а потому и подкинули тайком ненужную кошечку. Всю свою жизнь Цветок росла в одиночестве. Её сверстники издевались над ней, а взрослые не желали слушать её жалобы.       — Пустяки, — говорили они. — Как надоедают порой твои детские капризы.       И она терпела. Что ей ещё оставалось? Лишь ученик Камнесказа был добр к ней. Заботливо залечивал раны, что получала она в неравных драках с молодыми котами. Проявлял участие и интерес. Его лучезарные зелёные глаза стали для Цветок настоящим светом в том мрачном месте, где чёрные скалы угрюмо вздымались к таким же антрацитовым небесам, а угольные провалы многочисленных пропастей заставляли кружиться голову юной кошки. Для её пёстрого меха скалы оказались плохим местом для пряток. Вообще, пожалуй, именно её окрас сделал её такой немилой всем горным жителям. С такой шерстью было сложно охотиться, а только для охоты, к сожалению, её тело и предназначалось по указаниям Камнесказа, в существовании которого она бы сомневалась, если бы не юный Врачеватель. Должность Стражницы с такой хрупкой и худощавой фигурой ей явно бы не вручили в конце обучения.       В тот день Цветок в очередной раз пряталась от недругов. И сердце её дрожало от осознания того, что, возможно, этот день станет для неё последним. Злые шутки сверстников с каждым разом приобретали всё больше ненависти и злобы в основе. Цветок видела, как пробуждались в молодых глазах тёмные, жестокие желания. Их шалости уже переставали быть таковыми. Для них она превратилась в дичь, с которой можно было бы повеселиться изощрённее. Их изобретательность пугала. Цветок чувствовала, что не выдержит напряжения. Слишком много боли. Уже не спасало сострадание Ястреба — ученика Камнесказа. Это милосердие казалось каплей в море по сравнению с издевательствами ровесников и равнодушным, усталым раздражением старших.       Пёстрая шерсть вновь сыграла плохую службу своей хозяйке. Впрочем, этот разноцветный мех не могла скрыть и грязь, что уж тут говорить о серых скалах, на фоне которых её шубка, лишённая элементов маскировки, выделялась весьма отчётливо. Каменный уступ над бесконечной бездной — совершенно не то место, в котором можно найти безопасное укрытие. Однако у Будущей не оставалось выбора. Она услышала голоса мучителей задолго до их появления. Долгая бытность жертвой внесла в привычки повышенную чуткость и сверхъестественную осторожность. Не ту, что присуща всем кошкам, нет, ту, что соблюдает мышка, в сотый раз избегая когтей хищника. Цветок лихорадочно осмотрелась по сторонам, разыскивая хоть какую-то лазейку или возможность выхода. Узкое ущелье не давало такой привилегии. Горную тропинку перекрывали неумолимо приближающиеся враги, а прыгать в бездонную пропасть Цветок не хотела. Мельком кинув взгляд на обширное небо, окрашивающееся постепенно в багровые тона, она подумала о том, что солнце на самом деле постоянно умирает. Почему не замечают другие его боли? Не видят крови, вытекающей за горизонт. Или, быть может, погибает не солнце. Вероятно закатные лучи — это кровь тех, кто уходит на небо. Бесчисленное множество котов и кошек, да и других существ тоже, напитывают алой кровью золотистый диск солнца, топят его в солидной воздушной массе, в бескрайних изменчивых небесах. И от красоты заката зависит то, какой крови удалось испробовать солнцу. Были ли погибшие светлыми, добрыми или же напротив, злыми, мерзкими созданиями. Цветок зажмурилась, подумав о том, каким окажется заход солнца в этот день. Сумеет ли её кровь окропить небо на западе так, что у всех узревших светило в этот миг замрёт сердце от восхищения? Или же даже её смерть не изменит того, что она так беспомощна, жалка, бесцветна по сравнению с другими?       — Эй, бродяжка! — воскликнул главный заводила этой шайки — Сталактит. — Чего сидишь одна? Ты нас избегаешь? Не одиноко ли тебе?       Цветок затравленно оглядела прибывших сородичей. Ни одного дружеского взгляда, ни одного признака участия. А, впрочем, смысл искать черты раскаяния или доброты у тех, кто привык над ней издеваться? Разве происходят чудеса с такими, как она? Видимо, Клан Бесконечной Охоты не счёл нужным оберегать блудного прикормыша, подкидыша.       — Пожалуйста, оставьте меня в покое, — со спокойным, обречённым безразличием, въевшейся под кожу привычной фразой, повторяемой изо дня в день почти всю её сознательную жизнь, попросила она. Она бы удивилась своему бесстрастию, если бы силы на это оставалось. Но кошка уже приготовилась к смерти. По глазам недругов она поняла собственную участь. На этот раз они не остановятся. Они доведут дело до конца. А солнечный круг продолжал тем временем наливаться кровью…       — Посмотрите, как она невежлива! — хмыкнула гибкая чёрная кошечка — Ночь. — Неужели так отвечают друзьям, беспокоящимся за нее?       Цветок сжалась в один сплошной комок нервного напряжения. Казалось, будто сейчас разразится буря. Но небеса оставались ясными.       — Проучим же её! — воскликнул Сталактит, давая сигнал к действию. И его союзники не заставили себя ждать.       Цветок скрипнула зубами, чёрные уши слились с цветной головой. Кисточки на ушах вместе с остальной шерстью встали дыбом. Когти, выпущенные давно, ещё до появления врагов, приготовились дорого продать свою жизнь.       «Интересно, попаду ли я в Клан Бесконечной Охоты?» — пришла в голову шальная мысль. Конечно же нет, ведь она поднимет лапу на тех, кого должна защищать. Присутствия Ястреба не ощущалось. Что ж, на этот раз и вправду конец. Ведь он оставался единственным, кто мог остановить это безумие. Конечно, не все Будущие травили её, но те, что пребывали в стороне, не препятствовали активным действиям зачинщиков неравной изначально вражды. Всё. Не будет больше сложных занятий с наставницей, липкой ледяной грязи на коже в часы охоты, тихих вечеров, когда старшие Стражи и Охотники проявляли снисходительность к ней и позволяли слушать свои разговоры. Не будет Ястреба, залечивающего её раны, улыбающегося светло, по-доброму обнимающего её пушистым черным хвостом, от которого едва уловимо пахло травами. Не будет дружелюбия и поддержки — того, что стало для неё самым важным, почти святым.       — Проучим же её!       Сквозь шум и яростные выкрики ей вспомнился густой бас Ястреба, растягивающего иногда слова в той манере, что раздражала её в первое время. На щёки болезненно повеяло холодом. Цветок с изумлением осознала, что плачет. И всё же ей было не страшно. Только грустно от того, как нелепо и бессмысленно заканчивается её несчастливая жизнь. Хотя, если честно, не всегда ли она жила так — нелепо и бессмысленно?       Когти клацнули перед прыжком. Враги загнали её в угол. Но Цветок знала, что предпочтет битву трусливому полёту в неизвестность. Сердце замерло, когда первый удар пришёлся ей в левый бок, там где находилось заметное золотисто-рыжее пятнышко. Ястреб говорил, что оно похоже формой на цветок календулы. Кошка взмахнула лапой, защищаясь, а затем её настиг болезненный град точных и сильных ударов. За долгие луны «игр» Будущие научились прекрасно взаимодействовать друг с другом. Они превратились в единое целое. И именно эта мысль нарушила её безысходное спокойствие. Жгучая ненависть обожгла её горло. Почему? Почему? Почему?       Она закричала, завидуя их сплочённости. Она продолжала кричать, обиженная и ненавидящая, опасная и беззащитная. Алая пелена перед глазами возникла не от яркого заката, расцветавшего за ее спиной. Почему?       Последняя внятная мысль, после которой не осталось ничего. Простое слово выжгло в ней всё живое и осознанное. Лишь алым, кровавым паром заполонился взор. Её тело двигалось само по себе. Пустота, выросшая из отчаянной ярости, выражалась в безмолвном крике. Почему?       Почему? И уже осталось неясным, что же она хотела узнать этим вопросом, что хотела выразить. Лишь бессвязный шёпот да влажные алые лапы в конце. Алые…       Цветок с ужасом встряхнула головой, чувствуя, как падает её сердце. Она не умерла. И кровь принадлежала далеко не ей.       — Остановись, — далёким эхом отозвалось в её ушах. — Остановись.       Цветок перевела взгляд на обладателя такого знакомого и родного голоса. Ястреб оказался ранен, но недостаточно сильно. Угроза для жизни отсутствовала. Это именно он вытащил её из алой пустоты. А она подняла на него свою лапу.       — Я… — она огляделась, замечая потоки крови. Это количество точно покрасит солнце, что уже скрылось за суровым и древним массивом гор. Серые скалы приняли драгоценный дар, впитали в себя рубиновые ручьи живых душ. — Кто это сделал?..       Внезапно возникший в её жилах неестественный ужас дал ей ответ на её вопрос.       — Это я?.. — жалкий, ломкий голос. Цветок задрожала всем телом. — Я не хотела. Я нечаянно.       Она не знала, перед кем так нелепо оправдывалась в тот день. Перед Ястребом ли, что глядел на неё с невероятной болью в зелёных очах? Или перед собственными жертвами, погибшими столь жуткой смертью? А может быть перед самой собой?..       — Где старшие? — неожиданно спросила она. Позже она немало изумится этому странному в своей обыденности любопытству.       — Скоро будут здесь, так что уходи отсюда, — машинально прохрипел Ястреб, морщась от заметной раны. И затем добавил, словно бы опомнившись. — Чудовище!       Цветок вздрогнула, потянулась к ученику Камнесказа, в инстинктивном желании помочь, но отшатнулась, услышав его яростное шипение.       — Я ненавижу тебя, бродяжка! — но в глазах вместо ярости виднелась огромная боль. Нескрываемая, ведь такие колоссальные эмоции нельзя спрятать от чужого взгляда. — Убирайся, пока я не разорвал тебя в клочья! Чудовище!       — Я не хотела, — снова повторила Цветок. — Видит Клан, я не хотела этого.       Видимо, шок заставил её повиноваться последнему напутствию Ястреба. Странная пустота не оставила ей ничего на тот момент. Ни ужаса, ни боли. Всё это пришло потом. А пока у неё в голове лишь крутилось одно. Все хищники рано или поздно становятся жертвами.       Грянул гром, и Созвездие бросилась ничком на подстилку. Её плечи тряслись так, что казалось, будто ещё немного, и суставы точно окажутся вывихнутыми. Она всхлипнула, стараясь не сорваться на отчаянный плач. Она помнила каждую подробность того страшного дня, каждую мелочь, каждую деталь. Помнила до сих. И память по-прежнему терзала её, терзала сильней, чем других страх перед будущим, перед этими абстрактными Тенями.       — О, видят звёзды, я не хотела того, я не хотела!       В конечном итоге, каждый хищник рано или поздно становится жертвой.