Мрачная тайна (Светлый защитник)

      Бесчисленные потоки света струились сквозь её лапы, ослепляли глаза до счастливых слёз, пронизывали всё её тело чистыми лучами. Смехоглазка щурила очи, смеялась до икоты, рыдала в приступе болезненной эйфории. Мысли отказывались принимать внятную форму. Оставались лишь ощущения. Тепло на щеках, в сердце, в душе. Ясность взора, незамутнённое ничем чёткое восприятие мира, превратившегося в сплошной свет. Любовь и забота. Солнце, не заходящее отныне уже никогда.       — Смехоглазка!       Голос был подобен пению соловьёв, журчанию родника, расцветал вспышкой радуги на грозовом небосводе, вспыхивал красками летних рассветов и опьянял непорочностью. Тысячи лун проходили, пока Он говорил, Свет говорил. Он произносил её имя. Вера и надежда бурлили в ней, грозя перелиться через край. Исчезло всё, кроме света. В груди защемило от прикосновения к возвышенно-прекрасному чуду, возникшему в конце времён, родившемуся из тьмы и ожидания кровавого апокалипсиса. Из сотен чужих молитв. Из бед. Смертей. Он являлся великолепием упадка. Последним даром Вселенной. Святостью. Доверием. Спасителем.       — Смехоглазка.       Она внимала со всей страстью, на которую могла только оказаться способной. Его слова казались ледяной водой, утоляющей гложущую внутренности жажду. Истиной, открывающей начало новой эпохи.       — Смехоглазка.       И что-то в ней оборвалось. Эйфория обратилась в скорбь. Ведь в ней поселилась скверна. Тонкие невесомые лучи резко пронзили тысячами острых игл её бренное тело. Кровь вытекала отвратительной густой смолой. И окрашена она оказалась в цвет непроглядно-чёрного мрака. Кровь лилась, пачкая совершенный свет. Мешалась с солнечными реками, растворялась в жгучей воздушно-огненной бездне. Всё здесь бездна. Всё свет. Лишь она нелепое пятно, что так хочется стереть. Ей в этом месте не место. Белые лезвия коснулись сердца, вспарывая его, разрывая в мерзкие ошмётки. Она недостойна жизни. И она прекрасно понимает.       Боль цепкими когтями обхватила её душу. Боль и горечь. Свет явился, но ей не вкусить счастья, не коснуться чуда, потому как чудо уничтожило её, разорвало на части, словно врага. И всё было заслуженно.       Она резко дёрнулась, натыкаясь на чей-то мягкий бок. Мигом открыла глаза, жмурясь от ярких полуденных лучей, сочившихся в палатку сквозь переплетение ежевичных стеблей. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло от волнения. Солнце ослепляло, но даже оно не в силах оказалось превзойти тот мир из чистейшего Света. Что может быть ужаснее совершенства? Ведь стремиться больше не к чему. Дальше лишь гибель. Оттого, возможно, и Свет убил Смехоглазку, ведь она так несовершенна.       — Что это? — она рывком отстранилась от рыжего бока изумлённой Клюквенницы. С ошеломлением поймала ртом тёплый пряный воздух. — Какого лешего?       Переход от сна к реальности выдался настолько неожиданным, что воительница поначалу даже не удивилась. Стучащее птичьими крыльями сердце всё ещё являлось целым, хоть и воспоминание, отголосок ощущений от соприкосновения с белыми лезвиями, осталось несмываемым осадком. Вот так, да? Скверна?       — Это у тебя стоит спросить?.. — в ворчливом замешательстве заметил Тополь. — Пришла менять нам подстилки, и тут же заснула, причём стоя, с открытыми глазами. Мы уже хотели Хвойнолистую вызывать. Я впервые такое вижу, а я стар, девочка, очень стар.       — Правда? — ошарашенно пошевелила усами кошка.       — Да, — устало кивнула Вранокрылка. — Ты в порядке? Может, тебе надо больше отдыхать, дитя?       — Я в порядке, — Смехоглазка провела языком по губам. Жутко хотелось пить. Ей необходима вода — чистая, холодная, свежая, живительная и желанная. Жажда мучила её так, словно она не пила по крайней мере тысячу ближайших лун. — Пойду я, пожалуй, раз работа закончена.       — Иди, — коты бросили на неё озадаченные взгляды. Видимо, она умудрилась конкретно их изумить. Впрочем, вряд ли они удивились сильнее, чем она во время этого сна. Обычно ей снились какие-то мерзкие кошмары, но подобный сюжет в своих видениях она встречала впервые. Скверна. Слово прочно засело в голове, отказываясь уходить. Сколько она проспала? Не больше нескольких мгновений. А по ощущениям казалось, что целую вечность.       — Ты там заснула, что ли? — весело пошевелил усами Темноус. — Я зову тебя уже в третий раз.       — А? — встрепенулась кошка. — Ну, если честно, — она слабо улыбнулась и переступила с лапы на лапу. Тёплые глаза глашатая внимательно наблюдали за её движениями. — То да, — она помедлила, прочищая саднившее после той злополучной встречи с Тенью горло. — Заснула. А зачем ты звал меня? Старейшины разбудили меня из-за того, что ты меня позвал?       — Да, — деловито кивнул чёрный как смоль кот. — Ты в числе отправляющихся на Совет. Будь готова вечером.       — Так точно, — энергично кивнула Смехоглазка. Совет — это очень хорошо. То, что нужно даже.       — Приятно видеть такой энтузиазм, — мягко заметил Темноус. — Не задерживайся на охоте.       — А как ты?.. — воительница осеклась на полуслове, заметив в очах глашатая смешливые искорки.       — По тебе всё видно, — кот дёрнул правым ухом. — Это несложно. Твоё трудолюбие похвально, но не забывай о том, что нам нужны здоровые и бодрые воины. Чтобы я слышал о том, что ты спишь на ходу, в последний раз, поняла? — несмотря на задорный тон, в голосе воителя слышалось беспокойство. Всё-таки он действительно заботился о благополучии каждого кота в племени. На сердце у Смехоглазки потеплело.       — Я больше не буду, — хихикнула она. — Постараюсь, во всяком случае.       Лес сегодня был особенно красивым. Смехоглазка распахнула глаза, стремясь впитать в себя больше образов. Вот роса блеснула на паутинке. Или это капли вчерашнего дождя? Под лапами захрустело несколько жёлтых листьев. Сезон Листопада не за горами. Скоро ночи станут длиннее, а дни холоднее. Но добыча ещё будет держаться до первых заморозков. А потому сейчас задача первой важности — накормить племя. Пусть каждый сможет пережить суровые Голые Деревья с прилегающими к ним снегами и бурями. Просторное небо отливало насыщенной синевой. Приятный ветерок холодил шёрстку кошки. Воительница Грозы решила направиться прямиком к ручью у берёзовой полянки. Всё же жажда никуда не делась.       По пути она крепко задумалась о странном сне. Вещий он аль пустой? Как же узнать наверняка? Если только Сильвера позвать. Но Звёздного воина отвлекать по пустякам нельзя. Он и так оказал ей огромную честь, показав себя. Вряд ли Хранители говорили так часто со своими подопечными. Сильвер действительно к ней привязался, и это радовало. К тому же он вместе с ней пережил ту страшную ночь. Такое просто не забывается.       При воспоминании о Тенях мех её встал дыбом. По спине прошлись ледяные когти страха. Она совершенно не готова к повторной встрече с ними. А ведь ей рано или поздно придётся с ними столкнуться. Помимо моральной незащищённости опасения вызывали у неё и собственные навыки, а точнее их полное отсутствие. Роза помогала всем, чем могла, но она раньше была медиумом, а не заклинателем, потому обучение давалось молодой кошке нелегко. Сил не хватало на то, чтобы заклинания работали правильно. Иной раз мама не выдерживала и раздражалась на дочь. Смехоглазка её понимала. На данный момент она единственный маг в лесу. Ещё неизвестно, объявятся ли со временем загадочные Спутники Солнца или же пресловутый Светлый защитник? Надо быть готовым ко всему. А у неё элементарные вещи не получаются. Как же тогда они смогут выстоять против угрозы? Тени неуязвимы для обычных боевых приёмов. Оставалась надежда, пусть и бледная, на нематериальное оружие. Правильно подобранная комбинация слов и концентрация внутренней силы способна творить чудеса. Смехоглазка ни на миг не прекращала думать о возможных заклинаниях. Она старалась придумать как можно больше удачных сочетаний. Слова протекали сквозь её язык легко, но пока не вызывали никаких заметных изменений в окружающем пространстве. Роза говорила, что ей нужно больше. А вот чего именно — энергии или веры в себя?       Ручеёк немного отвлёк её от напряжённых мыслей. Холодная водица усмирила сухость во рту, хоть и оцарапала тонкие стенки горла. Смехоглазка с недовольством подумала о том, что лучше бы горлу заживать побыстрее. Роза говорила, что заклинателю нужен ясный и чистый голос. Возможно, именно поэтому Тень тогда нацелилась на горло. И её неудачи, скорее всего, напрямую связаны с речевыми проблемами. Говорить она могла, но тихо и хрипло. А заклинатель читает слова-ключи нараспев.       Смехоглазка немного приободрилась. Надо только подождать немного. Хвойнолистая давала кое-какие травы и мёд. Целительница хорошо знала своё дело. А значит, лечение ускорит естественный процесс заживления.       Кошка решила попытать удачи ближе к границам с племенем Ветра. Там всегда водилось больше дичи. Скорее всего, это из-за того, что травы там больше, да и местность хорошая по духу. Смехоглазка по пути успела поймать ещё парочку дроздов, наткнуться на спорящих друг с другом Горностая и Сороку, промчаться мимо ошарашенного Двуногого и наконец прибыть к месту назначения. Сердце до сих бешено колотилось от быстрого бега и возбуждения, вызванного встречей с необычным существом. Вот уж жуть. Поддавшись страху, кошка не успела разглядеть внимательно это причудливое создание. Образ нечётким отпечатком отложился в памяти, и теперь вспыхнувшее любопытство требовало вернуться и отыскать Двуногого, чтобы рассмотреть его внимательнее. С трудом отговорив себя от сумасбродной идеи Смехоглазка остановилась, припав к блаженной воде. Как же жарко, великое Звёздное! Вот сейчас она утолит жажду и продолжит так удачно начатую охоту. Но, подождите-ка! Что-то витало в воздухе, неопределённое, но грозное. Неужто Двуногий направился сюда? Что он вообще забыл в лесу. И почему она не удивилась так сильно, как требовалось? Может, необычная встреча послужила предметом отвлечения? Но от чего?..       Шерстинки на её спине встали дыбом. Холод пробрал её от кончиков ушей до подушечек лап. Солнце опаляло иссушенную землю, мирно отражаясь бесчисленными бликами на скоро бегущих крохотных волнах серебристого родника. Сердце отчётливо отбивало мрачный и торжественный ритм. Солнце. Солнце. Кажется, Сильвер говорил, что солнечные блики и дым грозового пожара — это ключ к разгадке тайны личности Сокола. Надо бы расспросить подробнее того жуткого Речного. Блики солнца на воде и дым грозы. Относится ли вышеперечисленное к Светлому защитнику?       Смехоглазка попыталась вспомнить свой странный сон точнее. Нет ничего ужаснее совершенства. Так ведь она подумала, да? Горло отчего-то сжалось, словно она собиралась горько расплакаться. Глаза защипало. Воительница резко выдохнула, стремясь успокоиться. У неё нет причин для слёз. Надо собраться и хорошенько подумать. Чутьё гласило, что здесь кроется что-то неладное. Может, поискать в кустах? Но что искать, что искать-то?       Нет, ей, определённо, необходимо отвлечься. Бояться нечего. А беспричинная тревога бессмысленна по сути. Смехоглазка рвано выдохнула, стараясь утихомирить заполошный стук собственного сердца. Сейчас ей необходим холодный рассудок. Что же, можно вспомнить о Совете. Там она встретится с друзьями из племени Ветра. Несмотря на принадлежность Лучезарного и Воспламеняющей к чужому племени, она знала, что ничто не в силах разлучить их. Они не рассорились из-за бесчисленных схваток на границе, напротив, бои только укрепили их связь. Они не причинили бы друг другу существенного вреда. А пока дела шли так, а не иначе, доверие только возрастало с каждым днём и не намеревалось угасать. Безусловно, неправ иной раз Воинский закон. Дружить с котами вражеского племени можно и без урона для чести и преданности родному племени и предводителю. Их случай — прямое подтверждение тому на практике. Границы — ничто, если есть истинная и беззаветная привязанность.       Границы — ничто! Смехоглазка тщательно принюхалась к лесным запахам. Что-то тревожило её нос, вонзалось под кожу незаметными струйками невидимого, но вязкого дыма. Запах соли и извести. Как в тот памятный день, день пробуждения Теней. Тогда лишь с помощью Сильвера она сумела избегнуть неминуемой гибели. Но что же сегодня произойдёт?       Сердце чуть не ухнуло вниз, едва Смехоглазка коснулась носом странного вязкого запаха. Густого и болезненного по сути. Так пахнет смерть, так пахнет кровь. Уж это Смехоглазка знала точно. Была одна ночь, чтобы запомнить смрад жестокости и убийства на всю жизнь. Резко поведя носом, кошка аккуратно и не без опаски перебежала на противоположный берег. Запах свежий. Значит, это произошло недавно! Великие звёзды! Получается, что приди она пораньше, она могла бы хоть как-нибудь помочь несчастному! Или же попасть под удар. Всё же дар её не самая надёжная вещь на земле. Что же делать, если Тень всё ещё здесь? Светлого защитника нет. Да и он, вероятнее всего, убил бы её тоже, если верить сегодняшнему сну, который всё-таки оказался кошмаром. Даже во стократ хуже её привычных мутных сновидений.       Воительница последовала за жутким ориентиром. Её не волновало то, что она находится на чужой территории. Ей важно было знать одно — в каком состоянии находится бедный кот. Его длинный хвост змеёй выглядывал из-за кустов вереска. На сей раз лужи крови не было. Кот лежал ничком. Рыже-белую шерсть колыхал ветер. На миг ей показалось, будто она ошиблась. Кот казался мирно спящим. Безмятежностью веяло от одного только вида пустоши и блестящего гладкого меха. Смехоглазка растерянно оглядела лежащего в траве, не веря своим глазам. Инстинкты кричали о том, что надо бежать отсюда — и как можно скорее, коли жизнь дорога хоть немного. Но лапы не двигались.       — Эй, — онемевшими от страха губами выдавила из себя оклик кошка. — Ты как?       Кот не отвечал. Смехоглазка рискнула подойти ближе. И едва не закричала от ужаса. Грудь несчастного пробило насквозь. Он не мог выжить, определённо, не мог. Но крови не было. Вообще. Рана была настолько аккуратной, что казалась полнейшим кощунством. Кошку затошнило. На миг она ощутила смутное облегчение оттого, что не ела сегодня. Отвратительный вкус желчи чувствовался в мгновенно пересохшем рту. А ведь она пила недавно, так отчего настигла её жажда? Неестественно как-то. Окружающее её пространство начало бледнеть.       Воительница крепко вцепилась лапами в поросшую выгоревшей от жаркого солнца травой землю. Как же жутко. Почему опять, зачем?! Ладно, вздохнула она, стараясь сохранить остатки самообладания. Только бы в крик не сорваться. Хотя, «спасибо» прошлой встрече с Тенью, теперь ей это не грозит. Только бы не свалиться в обморок, иначе ей конец. Надо сосредоточиться. Тень могла уйти прочь, насытившись несчастной жертвой, а могла и остаться здесь, чтобы пожрать душу первого встречного. Что же делать, что же делать-то?       Смехоглазка беспорядочно заметалась по берегу. Мёртвому коту больше не поможешь. Значит, надо позвать кого-то. Впрочем, подумала она, в этом нет необходимости, коты Ветра уже идут сюда. Их стихия донесла все запахи. Кто же этот бедный воитель? Отчего-то он выглядел смутно знакомым.       Кусты вереска зашуршали, лапы патрульных тихо ступали по сухой почве, негромкие голоса переговаривались о нарушительнице границ. Первой выскочила палевая кошечка с едва заметно набухшим животом. Смехоглазка в удивлении признала в ней бывшую соплеменницу, сестру своей лучшей подруги — Колосок. Лик её был перекошен от ужаса и страдания.       — Мотылёк! — воскликнула она надломленным голосом. Плечи её резко подкосились. Она кинулась к другу, не щадя себя. За ней последовали другие воины Ветра. — Мотылёк! — она сотрясалась от горя. Первые слёзы крупными каплями застучали по бездыханному телу умершего. — Как же так, как же так, как же… — она завыла с такой тоской, что сердце Смехоглазки сжалось. — Как же я… как же я без тебя?! Как же, как же?..       Трое котов сгрудилось около неё. Они молчали, не замечая застывшую возле них Грозовую кошку. И Смехоглазка вспомнила, кем был убитый воитель. Другом и возлюбленным Колосок, тем, ради кого она не побоялась перейти в чужое племя, жить с абсолютными незнакомцами, сносить презрение со стороны сразу двух племён, носить ярлык предательницы, перебежчицы. Ради него она лишилась любви матери и дружбы Дуболома и Мягколапой. Только родная сестра, с которой она редко общалась, поддержала её в этом непростом решении. И теперь её смысл жизни лежал ничком, обескровленный и лишённый жизни кем-то злым и бессердечным. И не поднимется он больше никогда. И даже не встретятся они в Звёздном племени, ведь ненасытная Тень пожрала душу молодого воина.       — Мотылёк, — она снова взвыла, жалобно, с величайшим отчаянием, с немыслимой мукой и скорбью. И столько боли было в этом крике, что Смехоглазка крепко зажмурилась, стараясь не видеть, не слышать, стремясь к отрицанию, бесконечному и безнадёжному. Её шаг в неизвестность не стал прыжком в высоту. Бедная Колосок, бедный Мотылёк. Почему? Почему? Почему? Разве мало страдают воители, в бессчисленных битвах и борьбе за выживание, разве мало их умирает в стылом холоде мертвенно-белых зим, приносящих с собою неизменные, извечные муки голода и болезней? Не говоря уже о стуже, впитывающейся в самые кости. Её иной раз не вымывает даже солнце Юных Листьев.       — Мотылёк! — бедная Колосок сотрясалась в рыданиях. Чего ей стоила эта потеря, оставалось лишь догадываться. Остальные лишь беспомощно смотрели на товарища, не в силах произнести ни слова, не в силах пошевелиться от ужаса, сковавшего их ледяными оковами. Смехоглазка не могла видеть того, что было у неё перед глазами, но не могла она и отвернуться. Больно, как же больно. Каково этому бедному коту, уничтоженному неведомой силой? И чувствует ли он что-то сейчас, существует ли в подлунном мире? Где он, что сделала с ним жуткая Тень? Только ли выпила всю кровь, иссушила его тело, полнившееся от жизненных соков еще недавно, совсем недавно только, или же её деяния распространились и на дух и память молодого воина? Как счастлив, должно быть, он был, когда узнал о беременности любимой кошки. Каким беззаботным, беспечным он был, не замечая древней угрозы, как жадно пил он воду из источника в жаркий день, не в силах насытиться, и не столь уж важно чем — жизнью ли, счастьем безмерным и пьянящим или же водицею хладной? Осталась только оболочка да рыдающая подруга. Беременная подруга.       — Кто-нибудь, уведите её поскорее! — взмолилась Смехоглазка. Губы не слушались, дрожащие лапы едва держали вес её внезапно тяжёлого и гулко колотящегося сердца. Реальность давила на грудь, глотать ей было сложно. Рот наполнился горькой слюной. Отчего-то вновь захотелось пить. Жажда казалась смертельной, жуткой, словно и не пила она только что. Язык будто бы высох, и слова её едва слышны были в этом тихом-тихом мире. Даже рыдания обезумевшей Мотылёк доносились издалеко, приглушались мягким тёмным облаком, заложившим её уши. Как ей быть? — Кто-нибудь! У неё же может случиться выкидыш, ей нельзя, нельзя видеть такое долго!       Кто-то из Ветряных воителей наконец опомнился и закричал от ужаса. Каждый волосок на шкуре Смехоглазки встал дыбом. Ей тоже хотелось бы закричать, но горло, больное от предыдущей встречи, не позволяло.       — Я схожу с ума? — дрожащим голосом воскликнула незнакомая ей по имени светло-бурая кошечка. — Этого не может быть. Когда я мечтала о дикой жизни, я не это имела в виду. Это всё из-за меня, из-за моих желаний? — она заикалась. Смехоглазка вздрогнула.       Психика несчастной кошки могла пострадать. Воительница уже и сама не различала, сон это или явь. Но если сон, то отчего он так чудовищен? Разве её разум мог породить что-то запредельно страшное как это? Разве он мог? Ни одно живое существо не в силах представить данный кошмар, оно попросту не сможет. А Смехоглазка, что она? Сможет ли? Как же хотелось избавиться от всего этого. От ярких солнечных лучей, освещающих сиё уродство, от потрясения чужих воителей, от болезненной дрожи в лапах. Её затошнило. Если бы только она могла вырвать всю эту картину со своих глаз, забыть об отпечатавшемся в зрачках ужасе. Если бы только можно было бы повернуть вспять время, стереть память, очистить и восстановить утерянную жизнь. Бедный Мотылёк. Чем он заслужил такую участь? Чем?       Дикая ненависть начала подниматься в ней. Кто такие эти Тени, чтобы так издеваться над нами?! Кто дал им это право? Почему они вообще появились именно здесь? Боль разрывала её грудь в клочья. Первые крупные слёзы закапали на выжженную солнцем землю. Теперь умер и почти её ровесник. Воину Ветра жить и жить, а теперь он не увидит своих котят, не услышит детский смех, не насладится нежным мурлыканьем любимой подруги.       Смехоглазка вновь взглянула на Колосок. О, какие чудовищные испытания выпали на её долю. Как же ей больно. От одного взора мутило душу. Почему? Это же несправедливо. Чем она заслужила такую участь? Ведь она так молода, так сильна, ей не должно быть больно сейчас, не должно. Где звёзды? Почему они не защитили своё дитя? Во имя всего святого, почему Тени получили столь огромную силу? Почему они способны воздействовать на чужие судьбы, ломать их, обрывать и без того тонкие и хрупкие нити чужого дыханья. Будьте вы прокляты, Тени! Глумливые, отвратительные, бездушные и уродливые создания! От собственного бессилия невольный хриплый вой вырвался из глотки. Смехоглазка пошатнулась, собирая остатки сил. Если она не возьмёт себя в лапы, то кто возьмёт? Надо остаться в здравом уме. Иначе они все сойдут с ума, все свернут с пути в пользу неизведанных глубин и пучин кошачьего безумия.       — Уходи! — неожиданно ясным и чистым голосом произнесла кошка. И этот непонятный возглас (к кому, к чему?) внезапно подействовал. Судорога прошлась по её дрожащим лапам. Казалось, её тело развалится на части. Или, что хуже, стечёт зловонной болотной жижей на сухую почву. Но всё же стало легче.       — Что здесь произошло? — спросил палевый воитель. Смехоглазка припомнила его имя. В смутном сне прошлого его звали Лён. Или же Вереск. Его голос ломался от невиданных эмоций.       — Это Тени, — ответила кошка. Словно в подтверждение её словам над их головами что-то заслонило солнце.       — Кто? — недоуменно спросил палевый воитель. — Ты хочешь сказать, что видела Леопарда?       — Да нет же, — язык заплетался, лапы её тряслись от ужаса. — Забудьте о Леопарде и уходите отсюда. Я пойду с вами до лагеря, чтобы защитить вас, — решение было принято мгновенно. В Грозе была её мать, а эти воители были беззащитны. — На Совете я расскажу вам обо всём.       Она почувствовала ледяное прикосновение между лопаток. Это был её страх и неуверенность. Но, видя, как другие замерли в шаге от истерики, ей не оставалось ничего другого, кроме как взять ответственность на себя. Больше никто не был способен, ведь именно она обладала даром.       Воители не стали сопротивляться. Колосок и незнакомая светло-бурая кошечка рыдали, не замечая ничего. То ли Лён, то ли Вереск мягко отстранил Колосок от тела возлюбленного. Жалость вновь острым колом пронзила сердце Смехоглазки. Бывшая соплеменница выглядела несчастной и потерянной. На неё буквально было сложно взглянуть без слёз.       Тоска и страх терзали душу Смехоглазки. Но ей не оставалось ничего, кроме как помочь палевому воителю понести Мотылька, очередного воина, павшего в неравном и нечестном бою с Тенями. Другой незнакомый воин хмуро замыкал шествие.       Они шли по открытой степи под палящим солнцем. Тень не отступила, она молча наблюдала. Смехоглазка старалась не вглядываться в отбрасываемые котами Ветра тени, поскольку ей казалось, что они двигаются и падают далеко не там, где должны. Ветер шевелил полусухие полевые травы. Смехоглазка в очередной раз чувствовала запах смерти и крови, удушливый и давящий. И зажмурилась, припоминая всё, чему учила её Роза за все эти дни. Нужно будет начертить охранные знаки и научить остальных воителей им.       Холодное присутствие существа из иного мира всё еще явно ощущалось в воздухе, хоть и его не было видно. Но все инстинкты каштановой кошки стояли дыбом. Желание выпустить когти и зашипеть едва не перебарывало здравый смысл. И Смехоглазка видела, что не она одна так себя чувствует.       Взгляд её невольно скосился на собственную тень. И сердце подпрыгнуло в груди, когда она поняла, что её тень движется независимо от неё, а тень лап с выпущенными когтями, хотя её собственные когти были втянуты. Смехоглазка глубоко вздохнула, ведь выбора не оставалось, весь мир небезопасен.       — Уходи туда, откуда пришла, — снова сказала она нараспев. И на этот раз постаралась вложить все силы в это обычное предложение.       И ее тень вновь стала обычной. Так-то лучше, мрачно подумала про себя Смехоглазка. Они шли на территорию племени Ветра, которой кошка восхищалась в ученичестве. Но сейчас они шли с дурными вестями, с гибелью на плечах, со страхом, оставшимся за их спинами. И все же это был не конец. Пока что еще не конец.