Секрет

Просыпается Чонгук от шелеста фантиков и усердного чавканья под боком. ─ Хён, ты опять? Тэхён разворачивается, облизывает оставшийся на губах шоколад и протягивает конфету Чонгуку. ─ Хочешь? ─ спрашивает с улыбкой. А Чонгук хочет. Очень. Только не конфету. Как этот дурацкий хён может делать вещи мило и развратно одновременно?! Чонгук воет про себя. И как-то совершенно неправильно Тэхён выглядит в утреннем свете солнца в широкой футболке, скрывающей короткие шорты, с нежной улыбкой и с отпечатком подушки на щеке. Неправильно, потому что Чонгуку нравится до чёртиков. А ещё эти синяки на коленках, потому что они вчера с Чиминни играли в индейцев и, по традиции семьи Ким, Тэ был лошадкой для Минни-Орлиный-Глаз. Только вот в затуманенном непроснувшемся мозге эти острые коленки с синяками просто до невозможности… Непотребные. И это Чонгука очень сильно пугает. Пугает до усрачки, что ещё чуть-чуть, ещё пара светящихся улыбок и взмахов пушистых ресниц, пара вздохов хриплым голосом, и Чонгук не сможет себя контролировать. Его перекроет окончательно и бесповоротно, и он перестанет каждую секунду доказывать себе, что Ким Тэхён просто друг. И сделает непоправимую ошибку, цена которой слишком высока ─ дурацкий, но такой родной хён. ─ Чонгук-и, не хочешь? Ну и ладно, сам съем, ─ младший вздрагивает от охрипшего голоса старшего и почти скулит. Расслабленный, послушный Тэхён, сидящий и с наслаждением доедающий подтаявшее угощение, за которое Чимин бы душу продала, ей богу! На лице полное удовлетворение и «ты многое потерял Чон Чонгук, это – пища богов». И от того, как медленно трепещут длинные ресницы блондина, у Чонгука щёлкает в голове. А вы же помните, да? Чон Чонгук очень странный с утра. И этим можно объяснить абсолютно всё. Например то, почему он сощуривает заспанные тёмные омуты и, приподнявшись, хватает Тэ за испачканную тонкую ручку. Глаза старшего моментально расширяются, а изо рта вырывается поражённый вздох – Чонгук старательно облизывает измазанные в шоколаде пальцы, не отводя взгляда, и от ощущения горячего языка на коже у старшего пальчики на ногах поджимаются и щёки жаром опаляет. Чонгук смотрит пронзительно и, как только Тэхён, не сдержавшись, совершенно громко среди утренней тишины издаёт какой-то даже детский всхлип, он резко опрокидывает тяжело дышащего хёна на диван, упирается руками по обе стороны от всегда забитой всякой чепухой головы Тэтэ. Они сталкиваются взглядами, и старший тут же вспоминает мягкие губы на его коже и краснеет. Так безнадежно. Пятнами по лицу и шее. Чонгук горячий, уже совсем не ребенок, нависает над ним близко так, что Тэхён задыхается, но так отчаянно и глупо хочется прогнуться сильнее, чтобы было ближе… А ещё вчера… Чем тогда руководствовался младший ─ непонятно. Просто, наверно, уловил по ошибке сигналы из далекого-далекого космоса, адресованные ненормальному Тэхёну. Чонгук не делает необдуманных вещей. Никогда. А эти успокаивающие поцелуи по спине… Нежные, совсем не дружеские… Чон резко взбрыкивает, как ошпаренный, дышит часто и отходит от распластанного на диване парня, как от прокаженного. Его глаза светлеют, и в них явно отражается неподдельный шок. Тэхён сжимает кулаки от разочарования, но лицом себя совершенно не выдает. ─ Мне… Мне надо на танцы. ─ Совершенно дурацкая отмазка. ─ Да, ага, иди. ─ Я, наверно, сегодня домой ещё зайду. Буду вечером. Поздно. Да. ─ Хорошо. ─ Кашу для Чимин я приготовил вчера ещё, разогрей просто. ─ Угу. А после хлопка двери, Тэхён утыкается носом в подушку и сдавленно воет. Ему жутко горячо, неловко и капельку… Больно. Чонгук сбежал. Сбежал, потому что Тэхён странный. И сейчас блондин совершенно растерянный. Он не понимает, что ему делать. Ему хочется, как маленькому, забить кулачками по подушке и захныкать, требуя, чтобы ему дали то, чего он хочет. Только жаль, что в их доме уже есть один ребёнок. И он стоит сейчас в двери и трёт сонные глаза, которые сейчас скорее похожи на маленькие щелочки. ─ Братик, ты чего такой злой? ─ Я не злой, ─ цедит Тэ в подушку. ─ Врушка-оппа, это из-за того, что я вчера тебе кошачий корм в бабл ти насыпала, да? Так это не я, правда! Тэхён тут же переключается. Так вот почему те шарики тапиоки были такими странными! Вот же мелкий дьявол! ─ Ким Чимин! Ремня хочешь?! ─ Тэхён подрывается с дивана и несётся вслед за улепётывающей сестрёнкой. И это хоть немного, но отвлекает его. До поры до времени, потому что потом, когда Чимин засыпает, уткнувшись носиком в плюшевого крольчонка, Тэхён сидит, бездумно уставившись в экран телека. Он вертит в руках телефон, в надежде, что младший позвонит и они пойдут гулять в парк или может опять на танцы, но Чонгук молчит, а потом приходит поздно вечером, играется с Чимин и, перекинувшись всего лишь парой фраз с лучшим другом, ложится спать, потому что «хён, я устал сильно, а завтра рано вставать, соревнования на носу, хён, иди спать». И у блондина плечи опускаются, он весь ссутулится и прячет глаза под чёлкой, тихонько ускользая в свою спальню. По дороге, естественно, неуклюже спотыкаясь об Компота и получая за это пару здоровенных царапин на тонкой лодыжке. А Чимин всё видит. Видит и не понимает, что происходит. Она уже почти добилась своего, как вдруг классный Чонгук-оппа неожиданно начинает с усердием бизона избегать неуклюжего братика. Она дует губы и нервно топает ногой. Глупые оппы! Поругались, что ли? Как мамочка с папочкой? Тогда, если как мамочка с папочкой, Тэхён должен стукнуть сковородкой по голове Чонгука-оппу и пойти мириться в спальню. Но Тэхён не стукает Чонгука. Он досадливо поджимает губы и съёживается весь, как будто от мороза, хотя на улице лето в полном разгаре. ─ Чимин-и, скоро мама с папой приедут. Ты соскучилась? ─ Тэхён сидит возле сестры и строит замок из лего. Чимин великодушно разрешила брату поиграться с её конструктором. Но не долго. И вот чтобы вот эти прикольные флажки не трогал. ─ Ага, папочка мне кучу сладостей обещал привезти и огромного, вот такого вот, ─ малышка усердно разводит ручки в сторону, показывая всю недюжую огромность, ─ мягкого медведика, вот. Тэхён что-то бухтит про «я тоже хочу медведика», вызывая заливистый детский смех сестрёнки. ─ Братик, а ты любишь Чонгука-оппу? ─ Чимин задаёт совсем неожиданный вопрос, старательно выводя каракули в тетрадке с конспектами старшего брата. И то, что братик даже не понял, что это его конспект, наводит на мысль, что что-то не так. А еще у глупого оппы глаза красные, и он кажется сейчас еще более нелепым и хрупким, чем обычно. Такого братика не хочется дразнить, такого братика хочется обнять крепко-крепко и поцеловать в лобик, как это делает папа с Чиминни. Тэхён вздрагивает от вопроса сестры. ─ Кхм, да он же мой друг и, ха-ха, конечно люблю, друзей нельзя не любить… Не любить, как друзей, да, ─ Тэхён нервно хихикает и треплет малышку по волосам, прикусывая губу. Друг, как же. Врушка, думает Чимин. Почему все взрослые так любят врать? Нельзя, что ли, правду сказать в лицо? Почему нельзя признаться, а? А потом жить долго и счастливо. И Чимин даже клятвенно тогда пообещает, что поможет искать в капусте ребенка Чонгука-оппы и глупого брата. Честно-честно! Может даже на мизинчиках поклясться! Но глупые оппы не признаются. Тэхён весь день сидит с Чимин, даже позволяет ей делать хвостики на голове, а вечером он смотрит в одну точку с опущенными руками и поглядывает на часы. Чонгук опаздывает. И не звонит. И братик такой потерянный и грустный, что Чимин впервые думает, что Чонгук-оппа не такой уж и хороший. Классный, но не хороший. Чимин недовольно сопит и трёт влажные глаза, папа с мамой скоро приедут, Чонгук-оппа уедет, и все её усилия Компоту под хвост! А она даже закрывала их в одной комнате, хотя ей было очень трудно достать до замочка на двери, и ночью не спала, ждала, когда уснёт глупый братик, и тогда можно его, сонного, тёплого, разнеженного и очень тяжёлого, повести к спящему другу, уложить рядышком, чтобы Чонгук-оппа, сам того не осознавая, уткнулся носом в волосы Тэ и счастливо заулыбался во сне, притягивая за тонкую талию хёна ближе. Хотя. Ещё в это время можно спокойно залезть к братику под подушку и схомячить большущую конфету! Все равно у братика их много – не заметит. И Чимин не успевает дожевать сладость, как в комнату влетает странно-нервный Чон с подушкой в руках и стопорится, заставая на месте преступления малышку. Чонгук смотрит на Минни с надувшимися от еды щёчками, а Чиминни хмурит бровки, кидая грозный взгляд на оппу. Опять сбежал. Какой же глупый ─ еще глупее, чем старший брат, ─ Чонгук-оппа! Глупость через воздух передаётся, что ли? Тогда Чимин нужно держаться подальше от этих двоих. Она не хочет заболеть глупостью и носить, как старший брат, оранжевый носок с зелёным. Её в садике засмеют! Ну ничего! Если они такие глупые, решительно думает девочка, то и действовать нужно соответственно!